Возвращение.

Новинки не было, доминировал лишь страх. После встречи с буйным зверьком желания и сил сражаться больше нет. Всё уже давно потрачено, хоть им и даётся шанс на отдых и восстановление сил. Голоса сменялись потоком боли и страданий в бесконечных мучениях и пытках. Рассудок окончательно затирался, заставляя главных героев сходить с ума и спонтанно кидаться в стороны, судорожно крича и вынуждая других реагировать на действия таким же образом, даже самых смелых. Было больно видеть чужие лица, которые закрывались красными пятнами от злости к себе или к этому месту, было странно видеть, как кто-то рыдает от любого действия со стороны других, хоть это и являлось чем-то обычным в этом месте. Использование вещей на подобии колы или аптечки считалось расточительством. Люди, чуть ли не сразу погибали от чужих рук, может лап, оставляя лишь кинутые на траву остатки. Сор не являлся огромной проблемой для выживания, но видеть то, как кто-то расходует твои припасы без значимости, как, например, богатенькие сыночки на всякий бред, является чем-то унизительным и обидным. Кто-то другой мог уничтожить припасы, но в лучшую сторону. А мог и поделиться. Как всегда – Нуб последний выживший, оставшийся страдать один на один с любимым.. или, может наоборот ненавистным гнётом. Страх охватил тело – в прошлый раз подобная встреча оказалась обманом. Что будет сейчас? Вбившись в угол, мальчику ничего не оставалось, как просто реветь в колени, закрыв лицо ладонями и непонятно бормоча какие-то молитвы, прося помощи у всевышнего. Может, он никогда не воспринимал Бога как кого-то сильного, считая, что это лишь небылица, заставляющая других поклоняться чужому человеку, кого никогда не видели. Сейчас же, случай другой. Ни разу не было такого, чтобы он хоть раз упомянул слово бог при прибывании здесь. Ни разу не было такого, чтобы страх действительно овладевал всем телом, заставляя мозг бить панику, а сердце пыталось вылезти из грудной клетки. Лишь единый раз. Возможно, единый и последний. Шорох и скрежет металла разносится довольно близко к месту, где застрял Нуб, обязывая слёзы обильно стекать по щекам и оставаясь следами на штанах. Закрыв глаза как в детстве когда ты прятался от монстров при помощи одеял или просто не смотря на них, желтоволосый лишь начал вести отсчёт под таймер, надеясь, что всё это закончится как можно быстрее. Уже было поздно. Гигантская тень надвисала над несчастным комком, зажатом в углу. Тело ужасно трясло, а ладони всё ещё прижимались к глазам, уже тише, но с большей неуверенностью и страхом отсчитывая время, пока лапа создания медленно тянулась к голове желтоволосого. Он замер, ощутив давление сверху, лишь мельком взглянув на рожу зверька. Однако на ней не было злости. Чтож с ним происходит.. он расстроен? Злится? Всё ещё любит? Это понять нельзя было. На данный момент, мускулы лица были расслаблены, пока хвост лишь болтался и показывал, что тот рад его видеть. Возможно, осознание того, что Нуб будет возвращаться довольно чаще к нему, дало плоды. Он не пропал, не покинул его снова, как раньше. Его друг возвращается к нему, хоть и с каплей беспокойства и тревожности. Полностью раскрыв харю от вжимающихся от страха ладоней, капли слёз скинулись на жесткую шерсть чужака, скатываясь ниже и ниже, но нисколько не ощущаясь на теле. Однако другие ощущения на хрупком тельце мальчика неожиданно выскочили из-за обхвата лапками на торсе, вздымая того в воздух и после прижимая к грудине, впивая тело глубже в шерсть. Казалось бы, странное поведение для такого, как Гость, однако сопротивляться Нуб не стал. Опасно, да и смысл от этого? Отдохнув в уютном и согревающем от холода местечке, первые действия лишь пошли на щёки животного, встревоженно, но и с частичкой уверенности касаясь губами кожи, на которой шерсти, почему-то, не росло. В ответ лёгкая улыбка расплылась на мордашке Гостя. Хвост также вертелся, как вентилятор, раздувая все растения сзади и будто создавая торнадо, отгоняя плохие эмоции. Нуб также улыбнулся, хоть и был в ужасе от такой громадины. Без слов, как в минуте молчания, желтоволосого отпустили, пока Гость, как послушная псинка уселся рядом, кладя голову на грудь маленькому бедолаге. Руки Нуба болтаются снизу, касаясь любых мест Гостя и стараясь сгладить его обиду и вывести на мирную посиделку, как в былые времена. Но вместо этого, рука скользит на пах, будто не является своей. Будто ей манипулируют. Лицо черныша скривилось в удивлении и недопонимании, бросая взгляд на своё тело, доколе рука Нуба тянется ближе. Конечно, осознание приходит быстро, а изменить положение и ситуацию поздно. Один рывок – Нуб на земле. Второй рывок – одежда в клочья. Опять. Из всего, что было, остались лишь маленькие куски на теле, вновь хватающиеся за кожу только за счёт холодного пота. Гость примыкается пастью к члену желтоволосого, заставляя возбуждаться и замирать от такой картины. Как по команде, язык высовывается во всю длину, касаясь всей нижней области Нуба и оставляя неприятную влагу и остатки слюней с отвратной пенкой. Как-бы того не хотелось, но тихий стон в перемешку в дичайшим возбуждением вырывается из уст мальчика, пряча морду под прядями волос и ударяющейся со всей силы ладонью от стыда. Веселье продолжается. Гость, как кошка, вылизывает паховую область своего дружка, как мама своих котят. Нуб отвечает стонами и тихими всхлипами. Поскольку язык шершавый, это создаёт большее удовольствие, хоть и болезненно. Стиснув в объятия голову зверя, мальчишка попытался вжать лицо плотнее к члену, хотя и это было ни к чему, поскольку сил у него не хватает, даже на такое простенькое действие. С горем пополам, достоинство нижнего попадает в рот, даже если и является через чур маленьким для такой громадины, за то влезает полностью и вместе с этим начинается новая волна удовольствия, выдавливая лишь пыхтение и опрокидывание глазных яблок за веки от наслаждения. Не могло подобное продлиться долго, поэтому сперма выделяется чуть ли не сразу после погружения члена внутрь. Глотать желания не было, поэтому Гостю лишь оставалось сплюнуть, проглотив лишь малость и оставляя мальчика дрожать от перевозбуждения. Достаточно для хрупкого, но не достаточно для огромного шкафа, который уже подготавливал свой член и тёрся кончиком об колечко анала друга. Если бы он только мог ощутить сразу, а не только тогда, когда в его голову ударила мысль о том, что происходит на данный момент. С пронзительным воплем Нуб впивается в землю пальцами, буквально пробивая почву и делая опору, как при родах, пока Гость лишь внимательно смотрел на реакцию. Как никак, это всё равно человек, даже если и был поглощён чем-то зловещим, да и осознание того, что растянутая попка такого крохотного малыша быстро вернётся в прежнее положение, оставляя тугость внутри. Как-бы то ни было, растянуть надо снова, хоть и не самым приятным способом. Медленно-медленно звериный пенис входил глубже, останаливаясь лишь чтобы убрать неприязнь к не совсем новым ощущениям и удалить возможную боль при помощи лёгкой растяжки. Это не влагалище, так что поместить ТАКОЕ внутрь себя не составит труда, если ты, конечно, растянут. Но мальчик не хотел любви или интимной жизни, особенно будучи заточенным в кругу постоянных насилий и недобровольных взглядов со стороны других. Да и впринципе это было бы тяжело с учётом того, что вокруг лишь одни парни, а то и мужчины в возрасте. Всё же не дождавшись полного расслабления внутри бедолаги, член начинает в лёгком темпе кататься вперёд и обратно, оставляя темп медленным и нежным чтобы соблазнить партнёра и дать привыкнуть к такому громадному событию в интимной зоне. Тот же истошно кричит, но не сопротивляется, стараясь насадиться сильнее чтобы позволить себе насладиться большим. Он, как кошка при течке, уже готовая отдаться полностью не смотря на силы и размер, так ещё и закрыв глаза на то, что сотворил гигант с беднягой. Темп нарастает, а воплей становится больше с каждым толчком. Поскольку тельце желтоволосого лежит на спине, это не становится большой проблемой чтобы обхватить шею руками, заставив Гостя принять позу креветки, но за то получив нежный поцелуй, хоть на вид это выглядело так, будто мальчик пытается зубами обхватить его лицо. Как раз и этот способ способствует хотя-бы слабому молчанию и раскрытию более громких звуков шлепков и хлюпанья внутри анала. Подобное возбуждало сильнее, хоть эти всхлипы внутри также сливались с кровью, вновь создавая что-то на подобии соуса, исходящего из нежных булок сочной еды. И всё же, наслаждению нельзя было долго существовать. Время торопило, оставались считанные секунды, за которые сперма уже оказалась внутри Нуба, в ответ получая не крик ненависти и боли из-за такого отвратного отношения к его нежному телу, а действительно любящий и страстный стон, продливающийся долго и оставляя эхом отдаваться внутри покинутого всеми здания. И именно в этот момент желтоволосый возвращается обратно в свою хижину. Точнее, не в свою, но в той, в которой живёт он и его собутыльники. Никто не обратил внимания на него – всё таки, бывший друг Гостя, на что ещё можно указать? Да, одежда вернулась, но опять же, истёрзанная и грязная, но и на это внимания не обратили. Все думали, что тот умудрился споткнуться как обычно бывает, из-за чего всё его тело было в грязи и в чем-то мокром. Лишь Нуба это волновало. Однако благодарил всех за то, что никто не узнает о произошедшем. Возможно не узнают.