Анатомия города

      Эскью – город истошный, жуткий, и Дэвид в нём даже не песчинка.       Даль теряется за стеной дождя, то слишком громкого, то неестественно тихого. Переулки меняют направление, и, начав подниматься, ты обнаруживаешь, что спустился. Ровный стук шагов спонтанно переходит в автоматную очередь. Дэвид смотрит на экран телефона, выключенного и покрытого каплями – вокруг него размывается и тушуется реальность, корчится Эскью, настойчиво требуя, забирая любой покой и пытаясь обратить на себя внимание. Гнилая, честная натура постоянной бессмыслицы с закономерностями и искажённой логикой обхватывает липким страхом, изжившим себя смирением.       Дэвид держит глаза открытыми, а взгляд – потупленным в землю, но это не мешает ему замечать боковым зрением силуэты, дрожащую, идущую волнами ткань города. Эксью корчится вокруг, и Дэвид проходит мимо заброшенного перекрёстка, где час назад горели неоновые вывески и работали магазины. Жизнь здесь пуста, и остаётся лишь шататься по Эскью, гадая, не исчезнет ли вдруг работа в какой-то момент, исказившись в один момент просто... слишком. Нигде не безопасно; даже квартира Дэвида деформируется, разрушается.       Этот захлебнувшийся город топит каждого внутри себя. Встретить кого-то на улице – редкость. Люди либо жмутся по домам, либо прописываются жить на работе, либо прожигают печень в «Короне и Королеве». Дэвид ничем не отличается.       Просто, может быть, он чуть лучше понимает Эксью, чуть глубже осознал, что стабильности нет, и страх не имеет смысла.       Если город захочет его поглотить, это произойдёт мгновенно, ему нет резона гротескно перемалывать-переламывать Дэвида своим постоянным непостоянством.       Где-то за – гранью, краем, настоящим и будущим – нормальный мир, насколько вообще может быть нормален мир, где существует этот адский город. Люди, для которых карта – не шутка, пропажи – не стабильность, а новости – не повод зубоскалить над чужими несчастьями, смертями, травмами, и надеяться, что тебя это не коснётся.       Нормальные люди не знают, чего избегают каждую минуту своего существования.       Ноги промокают. Лужи дрожат, отражают его, искажают отражение, отражают искажение, превращаются в мостовую, бетон, площадь, дыру в асфальте – дорога петляет, каждый раз другая.       Нормальные люди счастливы своим неведением.       А Дэвид?       Дэвид в Эскью, и он искренне ждёт новых жильцов города, туристов, наивно уверенных, что они смогут вернуться назад.