Отдать контроль

      Риндо сжимает руки на руле немного нервно, честно старается не отвлекаться от дороги, но пока рядом сидит Ран, делать это сложно. Он кидает взгляды на брата, который не обращает на него внимания – занят тем, что вытирает влажными салфетками кровь с пальцев и с досадой цокает, потому что ткань костюма тоже забрызгана, а оттереть не удается.       – Сейчас буду у Майки стоять как идиот в этой херне, – раздраженно говорит Ран и достает еще одну пачку салфеток. – Я эту рубашку вчера только купил! Последняя коллекция, твою мать, ну вот зачем было портить мне настроение и все усложнять?!       Риндо молчит, потому что, во-первых, под горячую руку попасть не хочет, а во-вторых ему и сказать-то нечего. На перекрестке он поворачивает влево и разгоняется по прямой – их давно ждут в офисе, откуда они уехали еще днем, чтобы встретиться с верхушкой другой группировки. Бонтен мешал им развернуться на северной части Токио, но те упорно стремились занять свое место в структуре преступного мира страны, и в итоге было решено предложить им присоединиться, тем более, что Бонтен никогда не отказывались от возможности расширить свое влияние и численность.       Хайтани должны были договориться с их лидером – Тео Накамото, обсудить условия и в итоге, подчинив себе еще одну группировку, вернуться и отчитаться перед Майки, но сейчас Риндо понятия не имел, как Сано отреагирует. Причина его волнения и переживаний сидела рядом на пассажирском и продолжала ворчать что-то про испорченный дорогой костюм.       «Какой нахуй костюм?! – хотелось заорать Риндо. – Ты этого Накомото убил, что мы сейчас Майки скажем?»       Обвинять брата вслух он не хотел, да и, откровенно говоря, в чем-то виноватым его не считал. Когда они приехали – оба спокойные и настроенные на мирный диалог, Тео изначально повел себя нагло, как показалось младшему Хайтани. Людей с ним было больше, чем со стороны Бонтен, и это Риндо тоже не понравилось, потому что условия встречи были обговорены заранее. Накамото сразу проявил неуважение и показал свое пренебрежительное отношение к их требованиям, но оба Хайтани закрыли на это глаза, решив не начинать встречу с перестрелки. Но дальше лучше не стало – Риндо едва сдерживался, чтобы не сорваться: Накамото очень тонко и завуалированно проехался по Бонтен и Майки, а когда колкость прилетела в сторону самих Хайтани, Риндо заметил, что и старший начинает психовать. Для остальных надменная маска на лице Рана не дрогнула – но младший слишком хорошо знал брата. Старшего Хайтани было нелегко вывести из себя, но делать этого не стоило.       Ран с детства привык контролировать все и всех – младший брат, Роппонги, сотня людей, которые подчинялись им тогда и десятки сотен – сейчас. Он терпеть не мог, если что-то шло не так, как он решил или хотел, и поэтому, когда разговор в правильном направлении так и не пошел, а терпение у Рана кончилось, он вскинул руку с пистолетом быстрее, чем кто-то смог отреагировать. Накамото с дырой в голове рухнул на пол, к старшему Хайтани дернулся парень, стоявший рядом с лидером. Ран выстрелил снова, и вокруг начался хаос – обе стороны, достав все имеющееся при себе оружие, ждали приказа нападать. Хайтани шагнули друг к другу – старший хотел двинуться вперед, чтобы закрыть младшего собой, но Риндо сделал тоже самое и они встали рядом. Ран мрачно оглядел противоположную сторону, и остановив взгляд на мужчине лет тридцати пяти, который, как они знали, был заместителем Накамото, холодно произнес:       – Либо ты будешь умнее своего лидера, либо похоронят вас вместе.       Тот оказался умнее и махнул своим людям, давая приказ опустить оружие. На этом разговор закончился, и оба Хайтани, добившись всех условий, которые были нужны Бонтен, ехали в офис.       Риндо нервничал. Он ни слова не сказал брату по поводу его действий ни тогда, ни сейчас и даже виду не подал, что чем-то недоволен. Да, со стороны Рана это было неожиданно – по сути, он как минимум мог сорвать переговоры, как максимум, их могли… Не могли. Риндо встряхивает головой. Он до ужаса и ночных кошмаров боялся брата потерять, и знал, что Ран боится этого так же. Но сейчас основной проблемой была реакция Манджиро, который, как считал младший Хайтани, вряд ли будет доволен тем, что Накамото мертв – приказа его убивать, блять, не было, а нарушение приказов главы Бонтен могло грозить чем угодно.       Ран наконец бросил попытки спасти свою рубашку и повернулся к брату, считывая его состояние. Риндо вздрогнул, когда на его бедро опустилась рука. Старший Хайтани слегка сжал пальцы, а потом медленно провел руку выше.       – Прекрати, – выдохнул младший.       – Нет.       – Что скажем Майки? – Риндо сменил тему, понимая, что настаивать бесполезно – брат продолжал его трогать.       – Все, как было, – отозвался Ран. – Малыш, посмотри на меня.       – Нет.       Старший Хайтани усмехнулся. Хватит с него на сегодня событий не по плану. Он отпустил бедро младшего и взял его за шею, заставляя развернуться к себе. Риндо сопротивлялся недолго, и поэтому, когда аметистовые глаза пересеклись с фиолетовыми, в фиолетовых засверкала гроза, которая его не пугала. Ран пристально смотрел на него, а потом опустил взгляд на губы. Младший Хайтани потянулся, чтобы убрать пальцы брата со своего горла, но ему не дали этого сделать. Риндо вздохнул.       – Дай хоть на дорогу посмотреть, я ж так не вижу ничего.       Дальше до офиса они ехали молча. В здании людей было все еще много, несмотря на вечернее время. У Коко как обычно, горел свет, но Хайтани шли не к нему, а к массивной черной двери почти в самом конце длинного коридора. Ран подходит к ней и толкает вперед.       В кабинете было темно. Горела только высокая лампа на столе у Майки, поэтому в этом направленном свете его фигура казалась ещё более мрачной. Атмосферу обстановке добавлял Санзу, который стоял справа от Майки, положив одну руку на спинку кресла, и тёмной тенью нависал над лидером Бонтен. Второй рукой он что-то показывал ему на экране монитора, смахивая изображение длинными пальцами. Звук открывшейся двери заставил его резко поднять голову и Харучие пристально посмотрел на обоих братьев. Майки повернулся медленно, его взгляд бегло скользнул по Риндо, остановился на пятнах крови на костюме Рана и снова вернулся к дисплею монитора. Санзу выпрямился, убирая руку с кресла, и чуть двинулся вперёд, как будто хотел обойти стол и приблизиться к Хайтани, но остался на месте.       – Вас, кажется, отправляли на переговоры, – голос Хару напоминал шипящую змею, которая может неожиданно напасть в любой момент.       – Ну так мы договорились, – невозмутимо ответил Ран. Риндо кинул быстрый взгляд на брата.       – Не было приказа начинать с ними перестрелку.       – Твоего приказа?       У Санзу опасно заблестели глаза. Он и Хайтани сохраняли вежливо-холодный нейтралитет, и наедине во избежание острых конфликтных ситуаций старались не оставаться, но иногда и этого не надо было, чтобы друг друга позлить. По правде говоря, им троим происходящее даже нравилось – добавляло искры в их и так нескучную жизнь. Но сейчас Ран провоцировал намеренно.       – Даже если бы это был мой приказ, ты не имеешь права его игнорировать, – Хару никогда не упускал возможности проехаться по разному уровню их статуса в Бонтен. Ран уже собирался ответить, как раздался негромкий голос:       – Я все еще здесь, – Майки наконец поднял на Хайтани свои бездонные темные глаза. Санзу убрал руку с его кресла и выпрямился. – И если вы еще раз позволите себе так вести себя при мне, я найду, кем вас заменить. Всех троих.       Он повернул голову к Харучие, выделяя последнее предложение. Тот едва заметно кивнул, но, тем не менее, со старшим Хайтани обменялся очень многозначительным взглядом.       – Объясните, что там произошло, – лидер Бонтен закинул ногу на ногу, и глядя куда-то в одному ему известную точку, выслушал Риндо.       Младший Хайтани сказал все, как есть – свидетелей было много, да и были бы они там одни, все равно скрывать что-то от Майки было себе дороже. Сано слушал его спокойно, а потом все так же спокойно произнес:       – Не помню, чтобы я говорил убивать Накамото, Ран.       – Обстоятельства сложились так, что…       – Обстоятельства? – Майки плавным движением поднялся, и Санзу, чьи глаза горели тщательно скрываемым злорадством, отошел в сторону. –  И как часто обстоятельства позволяют тебе игнорировать то, что я сказал?       Оба Хайтани молчали. Майки подошел ближе, заставив всех троих внутренне занервничать – он хоть и был ниже их как минимум на голову, и Хайтани, и Санзу знали: в случае чего, это никого не спасет.       – А ты бы явно поддержал, начни там Ран бойню, да? – темные глаза внимательно посмотрели на Риндо.       Ответ Майки не требовался. Он и без того знал, что эти двое будут друг за друга в любом случае. С одной стороны, это было плюсом для Бонтен, а с другой, порой до неконтролируемой злости злило его.       – Я бы не начал, – вполголоса отозвался старший Хайтани. – Все было под контролем.       – Под контролем у тебя был Роппонги, ясно?! – Риндо едва удержался, чтобы не вздрогнуть. – Здесь я решаю, когда и кого убивать!       Ран терпеть не мог подобных фраз, но отступать им с братом уже давно было некуда. Хоть он иногда и психовал дома, где их никто не мог услышать, что его бесит такое отношение, что сделал бы что-то по-другому, изменить ничего не мог. Слишком заманчивым когда-то показалось им обоим предложение присоединиться к Бонтен, и они действительно были там нужны.       С возрастом поменялись как они сами, так и окружающая их картина мира. В Бонтен было неважно, со сколькими ты можешь справиться в уличной драке и как сильно бьешь – куда важнее там оказалось умение управлять другими людьми, отсутствие каких-либо принципов и жестокость, которая для обоих Хайтани с детства была естественной чертой характера. Да, они здесь были в своей стихии, но не на самой вершине. Риндо было все равно – его устраивало происходящее, он давно потерял счет цифрам на карте и количеству убитых им людей, а вот Ран временами не мог с этим смириться. Сдвинуть Майки даже в мыслях не было – лидер Бонтен вызывал не только уважение, но и страх, а отделяться не имело уже никакого смысла: им не создать группировку, способную конкурировать с Бонтен. Никому не создать.       Майки продолжал пронизывать насквозь ледяным взглядом, но молчал, ожидая реакции.       – Этого больше не повторится, – произнес Риндо.       – Конечно, нет, – ответил Сано. – Потому что следующий раз для вас обоих станет последним.       Младший Хайтани смог выдохнуть, только когда они вышли из здания и сели в машину. Ран вел резко, дергано, отчего Риндо слегка заносило на поворотах, но он смотрел на брата и в голове начинала формироваться одна мысль. Он решился ее озвучить только спустя пару часов, когда брат вышел из душа в одних тонких штанах и растянулся рядом на кровати, сразу же по-собственнически прижав младшего к себе.       – Ран, – осторожно начал он, немного двигаясь в сторону от старшего и мягко убирая его руки с себя. – Нам нужно поговорить.       – Не хочу разговаривать, – хватка пальцев стала сильнее и Риндо мысленно вздохнул. – Хочу тебя, малыш, и чем быстрее, тем лучше. Развернись.       – Подожди…       – Подождать чего? – Риндо слышал, что брат начинает злиться – в голосе зазвучали опасные нотки. – Еще ты сегодня будешь мне указывать, что делать?!       Вот это младшему Хайтани и не нравилось. Ран даже в постели умудрялся демонстрировать непростой характер, но и Риндо послушным мальчиком не был. Нет, он был, очень даже был, когда старшему этого хотелось, но сейчас у младшего были свои планы на эту ночь. Он все-таки аккуратным, но настойчивым движением убрал руки брата с себя, таинственно улыбнулся и сел на постели.       – Любимый, – у Рана мурашки поползли от этого обращения, и он потянулся было снова к Риндо, но тот его опередил – толкнул спиной на кровать и сел сверху, тут же наклоняясь, как будто собирался поцеловать, но не сделал этого. – Я все-таки хотел бы поговорить.       – А я хотел бы занять твой рот чем-то…       – Займешь, – пообещал младший Хайтани, целуя прохладные губы, а потом выпрямился. – Но сначала я скажу, только пойми меня правильно.       Ран немного наклонил голову влево, в фиолетовых глазах появился слабый интерес. Перебивать он пока не стал, только забрался пальцами под футболку Риндо и несильно сжимал его талию. Очень хотелось снять с этого разговорчивого в такой неподходящий момент всю лишнюю одежду, развернуть и вставить, наконец забывая про все на свете, но Хайтани-старший пока сдерживался.       – Я знаю, для тебя важно все контролировать, – начал Риндо, игнорируя прикосновения к себе. – Ты любишь, когда все идет так, как ты хочешь, но если на какое-то время просто… отдать контроль?       – Если ты про сегодняшнюю ситуацию, то он и так не в моих руках, – холодно усмехнулся Ран. – Да и в целом… Нахуя вообще было приплетать Роппонги?!       – Я не про это, – поспешно возразил младший Хайтани, видя, что разговор идет не в ту сторону, куда он хотел. – Забудь про Майки.       – Тогда зачем ты сейчас время тянешь? – Ран не выдержал, и двинул бедрами вверх, заставив Риндо прикусить губы. – Знаешь, малыш, все это похоже на то, что ты напрашиваешься…       Старший Хайтани воспользовался секундным замешательством в аметистовых глазах. Этого хватило, чтобы скинуть брата с себя и нависнуть сверху, мгновенно впиваясь в смуглую кожу на шее и оставляя на ней первую метку. Первую за эту ночь, но неизвестно какую по счету за всю жизнь.       – Мой младший брат, кажется, забыл, что хотел сказать, – самодовольно улыбнулся Ран. – Я мог бы трахать тебя уже давно, если б не твои попытки что-то мне объяснить. Давай сделаем так: все разговоры завтра, а сейчас ты мне дашь свои руки, потому что мне очень хочется тебя связать, чтобы ты больше не смел меня отталкивать.       – А мне хочется связать тебя!       Сначала Ран подумал, что ему показалось, но по слабо заалевшим щекам младшего, и тому, как выжидающе он смотрел на него, понял – нет, не показалось.       Риндо внутренне замер, ожидая реакции старшего. Он выпалил это, понимая, что если сейчас не озвучит напрямую, то Ран действительно больше слушать не станет, а правда свяжет, еще и рот заткнет чем-нибудь – слишком уж ему нравилось видеть беспомощность младшего брата в постели. Риндо нравилось это не меньше, нравилось, как саднили потом перетянутые запястья, как Ран вбивался в него, нравилось кричать в ладонь старшего, которой он зажимал ему рот. Но Риндо давно хотел попробовать по-другому.       Сложность заключалась в том, что Ран почти никогда не позволял ему вести в постели, хотя за пределами их спальни делал для него все. Младший Хайтани иногда чувствовал себя принцессой из какого-нибудь диснеевского фильма – Ран мог убить за любую не понравившуюся ему фразу в сторону брата, и защищал его похлеще, чем драконы свое золото. Риндо хихикал с собственного сравнения, но а как он мог это еще назвать? Ему казалось, старший, если бы они не скрывали некоторую грань их отношений в секрете от всех, на руках бы его в офисе носил.       Ран временами срывал свое плохое настроение на всех, на кого позволяло их положение в Бонтен (считай, почти что на кого угодно), но на Риндо даже голос не повышал. Мнение младшего он учитывал всегда, хоть и занимал во всех группировках, где они были, чуть более высокий статус, но все менялось за дверью их спальни. Ран ни разу не сделал Риндо по-настоящему больно – хорошо знал, где находится грань, за которую нельзя заходить, но его боль с удовольствием смешивал очень умело.       Младшему Хайтани все эти мысли впервые пришли в голову, когда однажды, проходя мимо, он увидел, как брат разговаривает с Санзу. Абсолютно ничего в этом не было – хотя они и не цапались, как обычно, зацепило Риндо другое. Ран стоял, облокотившись на дверь в кабинете Хару, слушал его, сосредоточенно кивая на какие-то слова головой, а в руках крутил наручники – Риндо понятия не имел, зачем они ему в тот момент были нужны, потому что когда брат заметил его, он кивнул Санзу, бросил наручники на диван и забыл про них в тот же момент. А вот Риндо не забыл, и закусывал губы каждый раз, когда думал – а как бы выглядел Ран, если бы не он связал младшего, а наоборот?       – И ты думаешь, я тебе позволю это сделать?       – Да, – уверенно заявил в ответ Риндо, ни капли не испытывая этой самой уверенности.       – А ты знаешь, что потом с тобой будет?       – Потом? – усмехнулся Риндо. – Значит, ты все же согласен?       Ран прищурился, глядя на него, понимая – во-первых, Риндо удалось его подловить, во-вторых, мысль была… интересной. Еще интереснее было представлять, что именно можно будет после этого сделать с младшим братом за такие идеи.       – Ну допустим, – протянул он, в качестве небольшой мести больно сжав чужую талию длинными пальцами.       Риндо не поверил своим ушам, но Ран выпрямился и сел рядом, опираясь на заведенные назад руки. Младший Хайтани не выдержал и облизнулся – старший брат выглядел слишком соблазнительно: полураздетый, с немного приподнятой головой и расплывающейся на губах ухмылкой – знал, блять, насколько он хорош! Татуировка темнела на бледной коже до миллиметра знакомым узором, и Риндо потянулся к ней, проводя по рисунку языком. Ран отозвался тихим вздохом, выгнувшись навстречу. Сидеть без дела он явно не собирался – поднял руки и начал нетерпеливо стаскивать с младшего футболку.       – Так, нет, – Риндо оторвался от него. – Не пойдет, ты уже согласился.       – А я своих слов обратно не брал, – нагло ответил Ран. – Ты сам ничего до сих пор не сделал.       Младший Хайтани прищурился, а потом встал с кровати и на несколько минут вышел из комнаты, возвращаясь уже с наручниками.       – Руки, старший брат.       – Ох и отхватишь ты потом, – произнес он, но тем не менее, сел на кровати чуть выше, так, чтобы дать Риндо сцепить запястья за спиной, пристегивая их к спинке кровати. – Раздевать меня сам будешь?       – Да я вот думаю, может оставить тебя так на пару часов? – младший Хайтани как будто бы случайно провел ладонью по уже заметным очертаниям члена Рана под тканью домашних штанов. – Посидишь, отдохнешь, подумаешь.       – Сука, я же потом придушу тебя, – Ран немного подался вперед, но положение дотянуться до брата, ходившего по грани его терпения, не позволило. – Будешь передо мной ноги раздвигать, пока не отключишься. И знаешь что? Тебя даже это не спасет.       От голоса брата по венам разбегалось жгучее возбуждение, и Риндо сглотнул, глядя в темнеющие фиолетовые глаза. Дразнить Рана ему нравилось, но доводить его он сегодня не хотел. Поэтому стоило сменить тактику, ведь в конце концов, добиться он собирался не этого. Риндо подобрался ближе и сел сверху, сразу же многообещающе проезжаясь бедрами по бедрам старшего и приник губами к шее, начиная целовать нежно и медленно – иногда ему этого так не хватало. Руки гуляли по телу, которое Риндо знал так же хорошо, как свое собственное; поцелуи оставались тягуче-ленивыми, несмотря на то что Ран нетерпеливо прижимался к младшему.       – Расслабься, любимый, – шепотом произнес Риндо, обняв одной рукой брата за шею, а второй нежно провел по его груди.       – Ты просишь невозможного, – усмехнулся Ран.       – Разве не ты всю жизнь делал для меня невозможное?       Улыбка младшего заставляет что-то внутри Рана таять. Риндо снова начинает его целовать, зарываясь пальцами в еще слегка мокрые после душа волосы. Старший Хайтани отвечает на поцелуи, сдерживая желание укусить припухшие губы – хоть он и не хочет это признавать, позволяет брату вести. Тот отстраняется и снимает с себя футболку, сбрасывая ее на пол. Он быстро избавляется и от остальной одежды, наслаждаясь тем, как смотрит на него Ран – буквально съедает взглядом. Младший показательно изгибается, ставя обе руки по сторонам от бедер брата, а потом, прикрывая глаза, наклоняется ниже, чтобы провести языком по контуру татуировки на животе, почти что касаясь резинки штанов.       – Ты издеваешься надо мной, малыш, да? – Ран выдыхает, умирая от желания схватить младшего за волосы и заставить взять в рот уже давно ноющий член.       – Я хочу насладиться тобой, – отвечает Риндо, не отрываясь от своего занятия. – Я знаю, о чем ты думаешь, но пожалуйста, дай мне это сделать.       – Забавно, что ты просишь у меня разрешения при том, что из нас двоих связан сейчас я.       – Привычка, – усмехнулся младший. – Разве тебе не нравится?       Риндо даже не нужен ответ: он считывает его по реакции брата. Но тем не менее, Ран успевает ответить перед тем, как несдержанно застонать – младший стягивает с него одежду и проводит рукой по всей длине члена, сразу же следом оставляя влажную дорожку слюны.       – Еще, Рин!       «А вот уже и ты начал просить меня», – думает младший Хайтани, но вслух ничего не говорит – игры играми, а корону на голове старшего лучше не трогать. Поэтому он молча повторяет движение – и в самом деле, ему и без лишних слов есть, чем занять рот. Рваные выдохи и стоны для Риндо лучше любой похвалы и он вскоре сам начинает постанывать, не отрываясь от процесса – ему происходящее нравится не меньше, чем старшему. Он скользит языком вверх-вниз, а потом снова ниже опускает голову, стараясь взять поглубже. Рану нравится это, Риндо знает.       – Я хочу еще кое-что сделать, – хрипло произносит он, поднимая глаза на брата. В фиолетовой радужке он видит отражение собственных эмоций – страсть, неконтролируемое желание и такая же неконтролируемая любовь. – Пообещай, что не будешь сопротивляться.       Ран кивает – не может сейчас спорить с Риндо. Ему действительно нравится происходящее: неторопливые ласки, которые позволяют им обоим наслаждаться друг другом совсем не похожи на привычный для них грубый секс. Он совсем не ожидает, что младший потянется ему за спину, а потом прозвучит щелчок замка. Он удивленно смотрит на брата, а тот, быстро накрывая его губы своими, снова сцепляет его руки, закрепляя на этот раз над головой.       – Я хочу это видеть, – срывающимся голосом объясняет Риндо, а потом выпрямляется, глядя на Рана. – Ох, блять…       Старший Хайтани не без мучительного удовольствия видит, как тот сжимает рукой член, чтобы не кончить только от такого вида брата.       – Тебе так нравится видеть меня связанным? – и Риндо срывается на стон, потому что вкрадчивый, гипнотизирующий голос Рана почти что доводит его до грани.       – Да, – он накидывается с поцелуем, кусая старшего и с наслаждением чувствуя, как тот кусается в ответ.       Больше терпеть невозможно – Риндо заводит руку себе за спину и медленно опускается на член Рана, сразу же начиная двигаться. Он смотрит на него, как помешанный, абсолютно пьяными от удовольствия глазами, а взгляд то и дело возвращается к металлическим кольцам на запястьях – Хайтани-старший даже не делает попыток дернуть руками, видя, что младшего ведет от чувства мнимой власти над ним. Риндо двигается, изгибаясь так, что Ран жалеет, что на стене нет зеркала – он хотел бы видеть брата со всех сторон сразу. Он начинает двигаться ему навстречу, и младший стонет громче, заставляя почти что задохнуться от желания его снова поцеловать. Риндо словно мысли читает, наклоняется ближе, но перед тем, как проникнуть языком в рот брата, поднимает руку.       Ран чувствует, что на запястьях появляется давящая тяжесть. Он не может посмотреть, но понимает – Риндо как будто мало наручников, он прижимает руки брата одной своей, продолжая подниматься и опускаться на его члене.       – Сильнее, малыш, – тихо произносит Ран, голову теряя от ощущений – младший сжимает его внутри, а хватка на запястьях становится крепче. Риндо громко стонет в изгиб его шеи, а потом выпрямляется и второй рукой тянется к своему члену. Пальцы дрожат, и через несколько рваных быстрых движений Риндо срывается практически на крик. Старший Хайтани жадно смотрит, как белые капли стекают по руке брата, которой он все еще продолжает себя ласкать, но уже намного медленнее.       Риндо тяжело дышит, приходя в себя. В глазах слегка мутнеет, он устало опускается на грудь Рана, а потом, отдышавшись, встает с него.       – Не смей, – голос старшего сквозит неприкрытой угрозой: он что, правда решил бросить его так?! Если да, он очень об этом пожалеет.       Но младший только улыбается – в улыбке нет ни злорадства, ни желания поиздеваться. Риндо облизывает опухшие губы, а потом обхватывает ими член брата, делая внутри круговое движение языком. Терпения уже не хватает, и Ран толкается ему навстречу, требуя ускориться. Младший и сам понимает, что сейчас уж точно не время для медленных ласк, и послушно опускается ниже, двигая головой рвано и быстро. Пульсация, которую чувствует на языке Риндо, становится для него знаком, что он все делает правильно – и он берет в рот всю длину полностью, зная, что будь у брата сейчас свободны руки, он бы так и сделал – заставил бы давиться членом, прижимая к себе за волосы, пока Риндо не проглотит все.       Он выпрямляется, сверкая аметистовыми глазами и облизывается, глядя на Рана. Тот смотрит в ответ так же пьяно, инстинктивно дергает руками – тянется обнять. Риндо щелкает замком наручников и старший накидывается на него, разворачивая и прижимая спиной к постели.       – Я люблю тебя, – жарко шепчет Ран между поцелуями и Риндо знает – это было только началом их ночи.