Только мы

      «Я держу свои секреты при себе. Но иногда мне кажется, что секреты держат меня крепче.» — Ниранн Вирот «Исповедь из клетки»       С утра Ниранн засел с Винаем за отчёты, а Геллар решил, что стоит повнимательнее изучить Дирт и её жителей.       Не то чтобы он подозревал в чём-то Виная, но очень хотел понять: почему именно здесь кан-ир стал выглядеть ещё более ненормальным, чем был всегда.       Когда-то Геллару Лэт Браксу сулили высокое будущее в дознании. Иногда он, обычно не склонный мыслить метафорами, представлял себе истину, как одно единственное семечко среди шелухи. Ядро. Которое надо найти. Можно перебирать шелуху руками, пропускать в горстях, просеивать. А можно призвать ветер, который способен сдуть труху, оставив твёрдость и вес истины.       Для ир-шад Тени над Тенями закрытых дверей быть не может. И запечатанных слов — тоже. Да и большинству Клинков знаком Чужак. Слава бойца арен у дахака не забывается.       Поэтому Геллар бродил по крепости, делая вид, что оценивает укрепления и склады, и останавливался переброситься парой слов с Клинками, учениками и вольными мастерами.       Пока без цели. Пока только общие потоки гуляющих слухов, воспоминаний, домыслов. Картинка сложится позже. Обязательно.       Был рабом, был воином, был наставником. Теперь кто? Снова ищейка. Круг замкнулся? Или пошёл по спирали на новый виток?       Похоже, Дирт действует не только на Ниранна — здесь и Геллар начинает излишне впадать в философию.       Он усмехнулся своим мыслям. Чего гадать о том, кто ты, если твоя роль уже давно написана другими? Задача ир-шад — защищать. Искать угрозу, видеть её заранее. И предотвращать.       У старой, плохо сохранившейся стены, примыкающей к телу горы, Геллар заметил незаделанный разлом. И вроде даже что то похожее на ступеньки наверх.       — Тень Винай не велел чинить, — пояснил стражник, которого заловил и расспросил ир-шад. — Там выход на кусок наружней стены. Она над пропастью. С трёх сторон скалы. Принести чертежи, Чужак?       — Не нужно, — раздался позади ровный голос. — Я сам расскажу.       Геллар резко обернулся. Только Ниранн мог подойти так близко к нему со спины и остаться незамеченным. Но это был не Ниранн.       Лиан стоял в трёх шагах от него. Спокойно смотрел. Дружелюбно даже.       — Тень Винай хотел оставить это место, — сказал он. — Здесь было начало.       — Чего?       — Всего. Нас. Дирт. Место безопасно, чинить стену нет нужды. Никто не подберётся здесь.       Геллар пожал плечами.       — Вот уж не ожидал от Виная такой сентиментальности. Должно быть, он сильно изменился за эти годы.       — Все меняются, Чужак. Ты хотел говорить со мной — о чём?       На лице модификанта было лишь спокойное внимание. Его уверенность не напускная, его готовность к общению не притворная. Он честен.       И тем опасен вдвойне. Он держит за зубами свою тайну, но уверен, что это во благо тем, чьё благо для него превыше жизни. И такую стену не пробьёшь ничем.       Геллар вздохнул. Жестом пригласил Лиана пойти рядом — прогуляться вдоль старой стены.       — Мне кажется, ты способен понять меня, Лиан, — сказал он, немного помолчав. — Я беспокоюсь за своего кан-ир. И думаю, что часть этого беспокойства связана именно с твоей историей.       Он нарочно выбрал оружием прямоту. С этим существом нельзя играть. Нельзя искать способы для манипуляции. Нельзя врать.       Ниранн тоже прекрасно знает это. Как и то, что Лиан ему не союзник. Он лишь выполняет волю и желание Виная. Но модификант связан с Ниранном чем-то, что находится вне рамок союзов и договорённостей. И надо бы понять суть этой связи.       — Я хочу защитить его, — сухо признался Геллар.       — Я не угроза Ниранну, Чужак, — Лиан остановился и заглянул Геллару в лицо. — И Винай не угроза.       — Но ты же знаешь, о чём я говорю, да? Ты — не угроза, но угроза есть.       — Так, — кивнул Лиан. — Но я не могу помочь тебе.       — Ниранн велел тебе молчать?       — Нет. Просто не могу.       Геллар поморщился. Как же ему надоели эти вечные тайны. Многословный скользкий Ниранн и прямой как верстовой столб Лиан — и оба готовы сдохнуть, но не выдавать своих тайн. Даже тем, кому вроде бы доверяют. Может, пойти посетовать по этому поводу в дружеское плечо Виная?       — Но ведь я прав — здесь Ниранн более… нестабилен, да, Лиан? И это связано с вами? С тобой?       — Так. Ты прав. Но не потому, что я угроза. Я не могу прекратить это. Не могу влиять на это. Ты — можешь.       — Как? Если я даже не знаю, в чём дело?       Лиан нахмурился. Он обдумывал ответ довольно долго. Или просто решал, достоин ли Геллар ответа вообще.       — Не надо знать. Защищай и храни. Это дело ир-шад, — он отвернулся и тихо добавил: — Щиту нет необходимости знать, из чего сделан летящий в него клинок.       И Геллар вздрогнул. Прохладный ветер с гор показался ему вдруг ледяным. Тишина повисла почти звенящая на этом ветру.       Эти слова… Что-то неуловимо «не так». И плавность фразы и слегка снисходительная интонация. Как будто начал говорить один человек, а продолжил другой.       — Лиан?       Модификант снова повернул голову, и Геллар увидел лёгкую тень досады в его глазах.       — Я ведь докопаюсь до истины, Лиан, — сказал он терпеливо. — Рано или поздно. Или Ниранн расскажет мне, что вы тут натворили, и чем это ему грозит.       — Пусть расскажет, — мотнул головой модификант. — Ответы есть у него, ты его хозяин — заставь отвечать. Если умеешь. Или просто защищай — это умеешь. Мои ответы тебе не помогут.       Геллар покусывал губы и молчал. А что тут скажешь? Модификант не изменит решения молчать, Ниранн не изменит своего высокомерия и убеждённости в том, что он всегда прав. Винай зол на кан-ир, и пока не помощник. Остаётся только рыть носом землю и надеяться, что роешь в нужную сторону, а не закапываешь сам себя.       — Почему ты не веришь ему? — вдруг спросил Лиан.       — Кому?       — Ниранну. Ты идёшь за ним, ты хранишь его. Но ты не веришь в его путь.       Геллар уже хотел было одёрнуть его в привычной манере, но отчего-то запретил себе. Вместо этого он сказал:       — Я не уверен, что этот путь не погубит его.       И удивился сам себе, потому что внутри поднялась боль. Глубокая, пульсирующая. Отчаяние. Так оно болит, должно быть.       — А если другого нет?       Модификант пытливо заглядывал ему в глаза, словно ответ Геллара был слишком нужен ему. Словно ему было нужно его согласие.       — Не знаю, — хмуро ответил Геллар, — А ты? Ты веришь ему? После того, что он сделал с вами? Тоже говоришь Винаю, что это был единственный путь?       — Я ничего не говорю Винаю. Я иду за ним. Он идёт за Ниранном. И тоже не верит в его путь. Он любит Тень над Тенями, но не верит. Ты любишь, но не веришь. Ты отдал себя всего ему. Тебя не осталось. Но ты не веришь? Как?       Геллар уже начинал злиться. Чего хочет от него этот не желающий помогать модификант? Откровенностей? Зачем?       — Нельзя идти не веря, Чужак, — сурово сказал Лиан. — Это трещина.       — Трещина?       — Так. Туда попадает сомнение. Как ржа. Сомнение может сломать любой план. Ниранн видит это.       — О да, — горечь неожиданно поднялась в горло и осела на языке. — Ему всегда нужна была слепая вера в его могущество. В непобедимость. В идеальность его планов.       — Не это, — упрямо возразил Лиан.       — А что?       — Доверие.       — Абсолютное?       — Так.       — Вот удивительно, как хорошо ты успел узнать Тень над Тенями, Лиан, — едко усмехнулся Геллар. — Мне докладывали, что вы… подружились. Но я не ожидал, что ты будешь видеть Ниранна Вирота лучше чем его ученик и его ир-шад. Не допускаешь, что ты тоже можешь ошибаться?       — Нет, — Лиан слегка задумался, потом добавил: — Я не могу ошибаться.       — Чудесное в своей неоспоримости заявление, — пробормотал Геллар себе под нос. — Интересно, как вышло, что Винай до сих пор не съехал умом в беседах с тобой?       — Он редко меня слушает, — улыбнулся Лиан. — Говорит, что я — как молоток в его голове.       Геллар фыркнул и махнул рукой. От этого разговора толку вышло немного. Ну кроме, разве что, окончательной уверенности в том, что за Лианом надо следить как можно тщательнее. Ниранн был прав, когда признался в том, что не отрицает возможность угрозы со стороны модификанта.       От него ли самого или от его соседа — Владыки. Неважно. Важно быть настороже и успеть. Но вот с Винаем надо будет побеседовать наедине. И тоже осторожно.       Что ж, Ниранн сам выдал своему ир-шад — как он там сказал? — новые полномочия. И если он рассчитывал, что Геллар будет их использовать исключительно в спальне или в ритуальном зале — он ошибся. Кан-ир велел держать. Но чтобы удержать, надо понимать, что именно. И то, что дахака не говорит прямо, возможно, — не следствие его упрямства. А что-то большее.       Магия не всегда ходит по заметным тропам. Иногда она путает следы, уводит в трясину противоречий и оплетает паутиной двойных смыслов. А уж тому, кто пытается перехитрить Руна, вряд ли вообще доступны прямые дороги.       А значит, снова придётся полагаться на чутьё. На то самое чувство, что всегда вело Геллара в отношениях с Нираном Виротом. Вело к нему.       Ближе к полудню Геллара разыскал один из учеников. С любопытством и свойственной дахака бесцеремонностью разглядывая знаменитого Чужака, он передал, что Тень над Тенями зовёт своего ир-шад в главный зал.       Но с Ниранном Геллар столкнулся уже по пути, когда дахака спускался с лестницы.       — Со мной иди, — коротко сказал Ниранн.       Геллар пожал плечами и даже расспрашивать не стал. Шёл рядом молча. Встал рядом — опять молча — когда кан-ир решил понаблюдать за тренировками учеников на малой площадке.       И, разумеется, получил то, что ожидал: взгляд прищуренных глаз и провокационный интерес в нём. Нир в своей манере. Хоть это не меняется.       — Винай радует меня, — сказал дахака. — Огромная работа проделана. И по отчётам и в крепости видно, согласен?       — Согласен. Учеников тоже набрал достойных, — ровно ответил Геллар, глядя как ловко уходит от выпадов мелкий и шустрый белобрысый паренёк.       — Пока мы здесь, хочу, чтобы ты потренировал ир-кабар Виная. И Клинков, и учеников.       — Как скажешь, кан-ир. Сам не желаешь?       Спросил будто бы невзначай, но, конечно, Нир уловил, и его губы дрогнули усмешкой.       — Мне не стоит, щеночек.       Геллар придвинулся к нему ближе, оперся руками на ограждение и сказал:       — Даже так? Расскажи мне. И прекрати ломаться, ты собирался это сделать.       Ниранн одобрительно кивнул.       — Жажда, Геллар. Слишком сильное желание убивать. Не время для тренировок, тем более здесь. Рун требует всё больше.       Геллар положил руку на предплечье дахака и сжал его.       — Почему моя защита не срабатывает здесь, Нир?       — Срабатывает, — нехотя ответил он. — Но не в полной мере. Поэтому я и просил тебя… держать.       — Это из-за Лиана, из-за той истории? — Геллар сжимал пальцы сильнее, не позволяя Ниранну уйти из-под этой видимости контроля.       — Вероятно.       — То есть, ты тоже не знаешь?       — Только догадываюсь, — усмехнулся Ниранн. — Если хочешь сломать мне руку, стоит изменить угол хвата и повернуть.       Геллар шутку не оценил.       — Но делиться догадками ты не станешь, — сказал он раздражённо.       — Не стану. Пока не буду уверен в их истинности. Просто хочу, чтобы ты был начеку. Готов к любым моим… проявлениям. И…       Он не договорил. Вырвал вдруг руку, развернулся и направился быстрым шагом прочь от площадки.       И вот это уже было совсем не похоже на Ниранна Вирота. Это пугало. Кан-ир был уязвим. Да в чём же он так боялся признаться? Если предположить, что Тень над Тенями вообще способен бояться признаний?       Геллар позволил ему скрыться за углом одной из хозяйственных построек. И только там — вне любопытствующих глаз — нагнал дахака. Поймал его за плечо, развернул и впечатал в каменную кладку так, что та загудела. Использовал рывок лэта. Первый раз — не в сражении.       Или в сражении?..       Ниранн вскинул голову, усмехнулся, но его дыхание заметно сбилось.       — Не смей уходить, — сказал Геллар, глядя в его дрогнувшее изумлением лицо.       — Щеночек…       — Нет. Ир-шад. Твой ир-шад. И ты скажешь мне то, что хочешь сказать, но боишься.       В глазах дахака на миг мелькнула злость, за ней — то, чего Геллар не видел прежде. Мольба?       — Скажи, — повторил он. — Что тебе нужен полный контроль. Здесь, в Дирт. Или всегда.       Молчание стучало в уши, в голову.       Сквозь грохот крови в висках. Сквозь собственный страх и сомнение, и сквозь сопротивление мятежного духа дахака.       — Нужен.       Сквозь стиснутые зубы. Выплюнутое в лицо признание. Мучительное для того, кто превыше всего ценит свою свободу.       И ужас ледяной волной вверх по позвоночнику. Поднялся, остудил пылающую голову. Потому что если Ниранн Вирот просит об этом, дела их — сквернее некуда.       Геллар слегка ослабил давление, но не отступил.       — Уже держу, — сказал он. — И не отпущу.       Он стукнул кулаком в грудь дахака.       — Ты боишься, что я не справлюсь, Нир? Не смогу выдержать грань между твоей и своей властью? Поэтому ты потащил нас сюда, где моя воля не даёт полной защиты. Чтобы проверить меня, да?       — Тебя. Себя, — губы Ниранна болезненно кривились. — И да, боюсь. Очень боюсь. Я… не из тех, кто делится властью. Кто отдаёт свою свободу в другие руки.Ты знаешь. Это единственный путь, но всё во мне восстаёт против. Даже если разум верит в необходимость. И если ты не справишься, щеночек, я боюсь уничтожить тебя. Потерять тебя.       Геллар покачал головой.       — Ты не потеряешь меня, Нир, — сказал он тихо. — Это невозможно. Я не обольщаюсь, ты будешь бороться со мной, будешь сопротивляться, будешь временами ненавидеть меня — я готов. И я не сдамся, даже если сдашься ты. Моё слово — твоё, дахака.       Он улыбнулся, вглядываясь в глаза своего кан-ир. Искал там ту самую ниточку доверия, на которую сейчас пытался подвесить их судьбы и судьбы всего мира.       И всё-таки видел её там. Или хотел верить, что видит.       Время покажет.