Только мы

      «Люди говорят: время лечит. Но правда в том, что время просто перекрашивает стены, переставляет мебель, и ждёт, когда ты вернёшься в тот же дом. И обнаружишь, что ничего не забыто. Даже если ты притворился, что забыл.» Ниранн Вирот «Исповедь из клетки».       — Он будет говорить, — уверенно сказал Лиан, глядя только на Виная.       Геллар зябко повёл плечами. Похоже, он заразился от Нира нелюбовью к холоду. Но правда в том, что в кабинете Тени над Тенями не могло быть холодно. Жарко пылал огонь в камине, плотные гобелены скрывали камень стен. Ниранн никогда не позволил бы холоду быть там, где проводил много времени.       Однако озноб потряхивал тело. Страх? Предчувствие?       Винай сумел уговорить своего любовника на присутствие Геллара при разговоре с Владыкой, невзирая даже на то, что кан-ир был не слишком доволен этим. Но его недовольство уже давно не пугает Чужака.       — Он будет говорить с тобой, Ниранн Вирот, — повторил Лиан. — Но я не смогу влиять на него. Только остановить по твоему приказу.       — И прекрасно, — почти весело сказал Ниранн. — Мне вовсе не надо, чтобы ты «влиял» на то, что поведает нам Лианкар. Мне всего лишь нужно обсудить наши дальнейшие планы и договорённости.       Переигрывает. Много лишних слов и пояснений. Геллар поморщился. Чего он боится? Что Владыка вдруг выдаст те откровения, которые замалчивает Лиан? Тогда почему сам модификант не боится?       Он поймал на себе настороженный взгляд Виная и едва заметно кивнул ему. Чужак будет слушать не только ушами, но и Силой, и духом. Пытаться уловить то, что может пройти мимо слов, между словами и за ними.       Как странно, что они с Винаем вроде бы в сговоре теперь. Забавно даже.       — Зови своего постояльца, Лиан, — усмехнулся Ниранн. — Не стоит заставлять зрителей ждать — они вон уже готовы сцепить руки в нервном пожатии. Это трогательно, но меня отчего-то раздражает.       Конечно, он всё видел, нечего было и рассчитывать что-то скрыть от всемогущего дахака. И знал о договорённостях своего ир-шад с наместником, и об их страхах. Но, как всегда, снисходительно позволял делать им то, что вздумается, пока это не трогало впрямую его интересы.       Захочет — остановит этот временный союз одним взмахом руки…       — Приветствую, Ниранн Вирот.       Геллар вздрогнул. Этот голос был похож на голос Лиана, и в то же время он был чужим. А ещё он был похож на другой голос. Смутно знакомый. Но как не старайся — не вспомнить. Или собственная память ставит защиту и не даёт узнать… раньше времени.       — Лианкар, — Ниранн чуть наклонил голову.       — Люди, — усмехнулся Владыка. — Дай им одно обещание, и они тут же попытаются выдрать у тебя ещё парочку задарма. Что тебе нужно, дахака? Я честно соблюдаю наш договор и готов быть призван в любой момент по приказу хозяина. Но мы не договаривались вести с тобой беседы, да ещё и в присутствии того, кто лезет в мой разум так грубо и неумело.       Геллар перехватил острый, как дахакский клинок, взгляд Ниранна и пожал плечами.       — Ты мог бы просто спросить меня, ир-шад Тени над Тенями, — Лианкар сделал шаг к нему. — А ещё проще было бы спросить своего кан-ир. Не говорит? Он демонстративно-сокрушённо покачал головой и сказал насмешливо:       — Ну и я тогда помолчу, а ты не лезь в меня. Накажу. Так что нужно великому дахака от Владыки?       — Есть ещё один, — сразу перешёл к делу Ниранн. — Владыка. Уже трансформирован. Служит Высокому Магистру. Я повстречал его. Что ты знаешь о нём?       — Всё, — равнодушно ответил Лианкар. — Что ты хочешь знать об этом? И почему решил, что я буду тратить время на твои вопросы?       Ниранн слегка прищурился.       Геллар только вздохнул. Кан-ир делает так всегда, когда собирается устроить представление. Вот только сейчас — для кого? Ну не для Владыки же. Значит для кого-то из собравшихся здесь. Для него или для Виная? А может, решил, что обоим надо.       — Тратить время? А чем же ты так занят, Лианкар?       — Даже высшему магу сложно понять образ нашего мышления, — усмехнулся Владыка. — Я готовлюсь к трансформации, дахака. И вспоминаю. Всё, что доступно памяти Владык. Всех и каждого. Всё, что видели глаза и слышали уши моих носителей. К моменту приобретения окончательной телесной формы, моё сознание будет полнится всеми воспоминаниями и всеми знаниями. Тебе правда интересно это слушать? Или ты хотел, чтобы твои щенки прониклись мудростью древнейших существ? Так им это ни к чему. Один горит слишком ярко, второй выгорел полностью. И ни одному из них в мудрости нет дороги. Их путь — битва.       Ниранн подошёл к нему ближе, словно бы отделяя Владыку от Геллара. Интересно. Волны чужеродной, странной и неприятной Силы растекались по кабинету — отходи, не отходи. Геллар уже не пытался касаться этих волн, но не чувствовать их не мог. И в то же время, его что-то тянуло к Силе Владыки.       — Почему тот Владыка на стороне Элроя? Разве он не служит Итхелу, как все вы? — спросил Ниранн уже без тени театральности.       — А ты решил, что теперь все Владыки в союзе с тобой? — насмешливо отозвался Лианкар. — Госпожа не против нашего с тобой сотрудничества. Моего и твоего. И, если ты победишь, возможно, рамки этого союза станут шире. Но у того Владыки свои договорённости. Госпожа обещала их нынешнему правителю Тангаты. Госпожа исполняет. Хотя и недовольна стратегией Высокого Магистра. Но в итоге она будет сотрудничать только с победителем. Ты и так это знаешь. К чему пустые вопросы? Если ты так и будешь пережёвывать и отрыгивать мясо своим щенкам, они не научатся добывать пищу сами.       Ниранн раздражённо вскинул руку.       — Ты должен будешь сразиться с ним.       — Вероятно, — Лианкар спокойно кивнул. — Когда придёт время. Твоя задача сделать так, чтобы это время не пришло раньше, чем я смогу трансформироваться. Иначе, ты проиграешь, а я буду уничтожен. Мы, конечно, можем ускорить процесс — ты знаешь, как. Но, памятуя о твоих сложных и порой противоречивых желаниях, думаю, что такой вариант ты не рассматриваешь.       — О чём он сейчас, кан-ир? — настороженно спросил Винай. — Лианкар, о чём ты говоришь?       Геллар заметил, что Ниранн сузил глаза ещё больше, а уголок губ дёрнулся, будто предвещая улыбку. Но её не последовало. Он не вмешается. Он позволит расспросы. Вся эта игра предназначена для Виная.       — Пока мой хозяин не принял милость Госпожи Иллюзий, я вполне могу питаться нужной мне Силой и расти быстрее, — с улыбкой сказал Владыка. — И подойти к трансформации раньше. Но насколько я понимаю, твой учитель намерен всё-таки сохранить моего носителя. И, во многом, для тебя, Винай. Ведь если он прикажет нам питаться… интенсивнее и больше, я стану сильнее, а хозяин будет слабеть.       — И речи быть не может, — отрезал Винай. — Мы договорились.       — Мы, — с нажимом сказал Лианкар. — Твой господин и я. Не бери на себя больше положенного, мальчик. Ты — зритель. Ты — тот, кого не смогли сломать… и потому переломили обстоятельства. Но обстоятельства могут меняться раз за разом. А раз великий дахака вызвал меня на разговор, стало быть, перемены стоят на пороге. Владыка, который служит Элрою — первый из нас. Сильный, даже сейчас, когда только прошёл своё новое рождение. Кто встанет против него? Ниранн Вирот прав, что видит оружием меня. Нам придётся сразиться, чтобы расчистить твоему господину путь к Высокому Магистру. К возможности нанести финальный удар.       На лицо Виная было страшно смотреть. И неловко, словно Геллар был причастен ко всем этим играм. А ведь и был. Хотя бы уже тем, что готов был защищать интересы Ниранна всегда и везде.       — Ты, правда… — голос Виная дрогнул. — Ты думал о том, чтобы дать Владыке вырасти быстрее, кан-ир? Ты затем его вызвал?       — И сколько бы ты не карабкался наверх, Винай Шивар, ты по-прежнему щенок Стального Пса, — пренебрежительно бросил Владыка. — Его одобрение, его разрешение. Его милость. По-прежнему зависишь от него. Мне интересно, как долго ты продержишься, наместник, прежде чем снова попросишь о милости. Но в следующий раз не своего учителя. А меня.       — Не увлекайся, Лианкар, — скучным голосом сказал Ниранн. — Винай, что я тебе говорил о доверии? Оно ломается в один миг. И остаётся только верность. И я снова требую твоей. Ты должен заставить Лиана стать жрецом Итхелу как можно скорее. И дать тем самым Владыке возможность питаться больше, без риска для модификанта. Это оружие мне скоро потребуется.       Геллар смотрел на наместника и думал о том, что Ниранн если и спятил, то как-то очень странно. И поэтому сдерживался от того, чтобы вмешаться. А вмешаться очень хотелось.       Винай упрямо вскинул голову.       — Без риска? Но Лианкар сказал, что если мы начнём ускорять его рост, то Лиан пострадает.       Ниранн одарил его ледяным взглядом.       — А я говорю, что нет. Впрочем, ты вполне можешь верить словам Владыки. А не мне.       Винай отшатнулся, как от удара.       Да что Нир творит-то? Напряжение между ним и Винаем только что не звенело. Вот-вот лопнет.       Геллар выдохнул и тихо, но твёрдо произнёс:       — Заканчивайте. Винай, Владыки не лгут. Лианкар, если Лиан примет служение, ты ведь не сможешь навредить ему? Даже если будешь питаться нужной тебе Силой?       — Ему — нет, — ухмыльнулся Владыка. — А ты поумнее господина наместника будешь, лэт. Я бы побеседовал именно с тобой. Потом. Когда стану свободен. Не откажешь?       И внезапно пол под ногами Геллара будто качнулся, а в голове ослепительно-ярко вспыхнуло то, что до этого момента было лишь смутной тревогой, напряжением, болью. Всем тем, что раздирало ему нутро с момента прибытия в Дирт.       Он понял ещё и что должен сейчас промолчать. Ниранн дал возможность услышать правду ему — своему ир-шад. Не Винаю. Наместник услышал лишь то, что хотел — Лиан останется невредим.       Геллар посмотрел на Ниранна. Тот рассеянно разглядывал что-то за окном. Ну разумеется.       — Кан-ир, — начал Винай, но Ниранн взмахом руки остановил его.       — У тебя есть мой приказ, Винай. Мне не нужны от тебя разговоры. Мне нужен результат. Лиан, мы закончили.       И сам же ушёл первым, пробурчав Геллару на ходу что-то вроде: «Вечером поговорим».       Винай вглядывался в лицо своего модификанта, тот слабо улыбался, но смотрел на Геллара. Пристально так. Изучающе.       Эта зараза знает всё. Но будет молчать. Потому что правда заденет не только Чужака и Ниранна. Она из тех, что рушат самые прочные связи. Например, такие, как у них с Винаем. И в то же время, Геллар видел, что Лиану до смерти надоело носить эти истины в себе. Он и боится раскрыть правду и отчаянно желает избавиться от её тяжести. И, возможно, ждёт решения от него — Геллара.       И с каких это пор такие решения как-то сами собой залезли на загривок Чужака? Однако, если залезли… То сегодняшний вечер будет очень долгим. Представление Ниранна уже не позволит ему замалчивать. Только вот почему и кан-ир готов переложить тяжесть решений на того, кого и рядом то не было, когда вершилось всё это безобразие с Владыками и возвышением Виная Шивара?       — Не надо со мной разговаривать сейчас, — зловеще бросил Геллар и тоже сбежал.

***

      Геллар лежал на широченной кровати и изучал потолок, пока Ниранн изволил отмокать в купальне. Долго уже изучал.       Могло измениться всё, кроме любимых привычек Тени над Тенями. Горячая ванна каждый вечер при возможности, бочонок благовоний и никаких важных разговоров, пока архиважное таинство купания не будет завершено.              В воздухе плыл сладкий цветочный аромат, который так любил Нир, и от которого у Геллара сахар оседал на языке. Этому запаху место в борделе. Очень дорогом борделе. Но обливаться шлюшьими духами — один из самых невинных грехов ужасающего дахака Ниранна Вирота. Иногда Геллар думал, что так Нир бросал вызов самому себе. В чём и почему — непонятно. А может, просто у него был дурной вкус на благовония. Или он хотел мучить не только душу Геллара, но и его обоняние…       Запах усилился. Обнажённый, с капельками душистой воды на смуглой коже, Ниранн опустился рядом с кроватью и бережно взял руку Геллара. Едва касался губами пальцев — бережно, мягко. И с намёком.       Скотина. «Вечером поговорим» — значит.       — Нет, — холодно сказал Геллар.       Скотина поднял глаза — невинные и развратные одновременно.       — Нет, — повторил Геллар с нажимом.       Ниранн тяжко вздохнул.       — Рун с тобой, щеночек, — и одним гибким движением оказался на кровати. Рядом. — Говорить будем?       — Будем. Пора. И не рассчитывай отвертеться сегодня.       — Или? — с интересом спросил дахака.       — Или до нашей победы удовлетворять тебя будет только собственная рука. И то очень нечасто.       — М-м-м, а сам-то выдержишь?       — Речь не обо мне. Со мной всё будет в порядке, не переживай.       — Тогда ты и говори, — бросил Ниранн, переворачиваясь на живот и подкладывая под подбородок скрещенные руки. — Расскажи мне, до чего додумался, а я поправлю, если будешь нести чушь.       Столько лет, но никак не привыкнуть к способности мгновенно менять тон всего разговора. И роли. Столько лет, и никак не заставить себя не смотреть на плавный изгиб поясницы…       Геллар фыркнул и набросил на бёдра дахака край простыни. Не видел, но знал, что Ниранн сейчас ехидно улыбается.       Они слишком хорошо знают друг друга. Это делает жизнь проще и одновременно сложнее. Потому что жить приходится всё время на грани лжи и предельной откровенности. А эта грань тоньше лезвия.       — Ну? — насмешливо поторопил Ниранн. — Или всё-таки решил заменить разговоры страстью? Только прикажи, щеночек.       — Лианкар говорил о тебе, — сказал Геллар. — Если Лиан станет адептом Итхелу и мы начнём выращивать Владыку усиленно, риск будет только для тебя.       — Верно, — равнодушно отозвался Ниранн.       — Вероятно, спрашивать: «почему?» мне не разрешено в этой игре. Ладно, я уже понял, что ты связан с Лианом и Лианкаром, или вообще со всем этим многогранным созданием. Это объясняет то, отчего здесь, рядом с ним, тебе подпортило разум.       — Грубовато, но тоже верно.       — Ты не хочешь, чтобы правду узнал Винай и чтобы — узнал я. Но ты припёрт к стенке, потому что без моей помощи тебе точно не справиться. Это значит, что корни этого страшного секрета припрятаны в прошлом. В том времени, когда ты держал Лиана у себя в какой-то там башне.       — Щеночек, это очевидные вещи. Я начинаю скучать. Порази меня своей прозорливостью, если уж не желаешь… поражать лезвием или плетью. Или членом. Как тебе образы?       — Пошло и глупо.       — Согласен. И здесь мой разум тоже слабеет. Продолжай.       Геллар задумался. Неожиданно, но игра увлекла и его. Азарт. Поиск. Может быть, со временем он всё-таки научится превращать в игру всё. Как Нир.       — Меня смущает одно. Если ты задумал всю эту комбинацию ещё тогда… Но ты не мог знать, что в Лиане живёт Владыка. А стало быть, просчитать все ходы тоже не мог.       — Фу, — выдохнул Ниранн. — Если тебя смущает только это, мне не стоит и волноваться. Ну что за примитивное построение, щеночек? Ниранн Вирот видит огромный потенциал неизвестной Силы. Надо ли Ниранну Вироту обязательно знать, каков её источник, чтобы приберечь её для себя? Я увидел, я взял. А потом начал разбираться.       — Допустим. Ты кормил Лиана своей Силой. Так ты привязал его к себе, Нир?       — Примерно. Думай. Связывай уже имеющиеся у тебя факты.       — Ты не скрывал, что комбинацию с Винаем и его связи с Лианом ты задумал давно, — задумчиво произнёс Геллар. — Знаешь, мне отчего-то страшно и мерзко озвучивать свои догадки.       — Позволь, я не стану тебе сочувствовать.       — Их связь была неизбежна. Ты не стал бы ставить на такую зыбкую вероятность.       — Верно, — голос Ниранна стал суше.       — Но, Нир, любовь нельзя внушить! Нельзя навязать. Никакая магия не способна на это.       — Нельзя. Но можно создать для любви максимально благоприятные условия.       Геллар думал. Правда была совсем рядом. Кружилась, путала следы, но её острый запах дразнил ноздри. Надо было всего лишь распутать нити оставленных ею следов. И дорисовать недостающие. Словно порванный на кусочки рисунок сложить и представить, а что могло бы быть на тех обрывках, что ты не успел собрать.       — На тебя, — собственные слова грохнули в голове ударом колокола. — Я понял, на кого иногда похож Лиан. На тебя. Мне не давало покоя то, что я как будто бы узнаю кого-то в нём. А кого? Его фразы иногда, его взгляд. И Винай… Наверняка он тоже замечал это. Не знал, не мог знать, но чуял в нём того, кого беззаветно любил столько лет. Он был обречён на то, чтобы полюбить Лиана.       Геллар буквально подскочил на кровати, сел, обхватил колени руками и уткнулся в них пылающим лбом. Чудовищно. Если это всё так, то это чудовищно.       — Да, — прошелестел ответ.       — Что ты сделал, Нир? Что такое Лиан?       — Когда-то просто ребёнок-маг, эксперимент Ламаи, — лишённым всякого выражения голосом заговорил Ниранн. — Сильный маг, но выращенный в лаборатории, в которую его поместили сразу после рождения. Носитель крови двух сильных магов. Магии дахака и Оракулов. Руна и Запретной. Но он был слишком нестабилен. И со временем Ламаи разочаровалась. Однако тинктары вживили в Лиана эритарий — редкий вид магического паразита, способного поглощать Силу магов. А следом — через модификацию подсадили незрелого Владыку, как мы теперь знаем. Кровь Оракулов и эритарий позволили созданию Итхелу жить в Лиане. И мощь модификанта стала невероятно велика. Но по-прежнему неуправляема. Жало приняла решение — дать ему свободу, чтобы Владыка рос согласно своей природе. И со временем, когда Владыка трансформируется, Мастер Снов — Вэна призовёт его к службе. Некий магистр забрал Лиана, воспитывал его в своей манере, пока тоже не ошибся и не помер от руки своего питомца. Лиан сбежал в Пустые земли, где Владыка жрал мёртвую Силу и почти вырос. Мои шпионы докладывали мне о странном существе, который способен не покупать Силу служением Богам, а просто брать её у других.       — И ты решил, что такое существо непременно должно быть твоим, — усмехнулся Геллар.       — Ты хорошо знаешь меня, щеночек, — с иронией ответил Ниранн. — Да. И я забрал его себе. Он был почти безумен. Человека в нём не оставалось уже. Ну а кто занял его место, я тогда не знал. Но понимал, что там сидит нечто уникальное и очень-очень сильное. И я захотел его подчинить.       — Ну конечно. Кто бы сомневался. И что ты придумал?       — Мне нужно было вернуть сознание того, кто был вначале. Это было невозможно без… скажем так, жертвы с моей стороны.       — Жертвы, — мрачно повторил Геллар.       — Да. Я провёл сложнейший ритуал, воззвал к крови дахака в Лиане и скормил часть своей памяти и Силы эритарию модификанта. И создал тем самым резонанс между собой и Лианом. Тем ребёнком-магом. Это позволило вернуть его почти уснувшее сознание, но и в какой-то мере приобрести ему…       — Твоё.       — Моё. Так же, как и часть моей памяти, моих знаний. Но тогда, конечно, Лиан этого всего не помнил. Печать Владыки частично сковывала его воспоминания. Они вернулись полностью, только когда Винай отвёл Лиана в Преддверия.       Геллар обхватил гудящую голову руками, словно пытался удержать там не умещающиеся в неё мысли.       — Нир, так что получается — Лиан знает? Что он — немного ты?       — Ну если он не идиот, то да. Но ты упрощаешь. Он — не я. Он отчасти хранит в себе мои знания, мою память. Иногда его сознание путает нас, и тогда, как ты, к примеру, видишь, что мы в чём-то похожи.       — Ладно, — обречённо вздохнул Геллар. — Я никогда это не пойму до конца. Но что с тем, что происходит сейчас? Почему близкое присутствие Лиана так влияет на тебя? Из-за Владыки? Он каким-то образом воздействует на часть тебя в Лиане?       — Не он сам. Рун.       — Рун? — удивился Геллар. — А этот-то как и сюда влез?       И понял, что этим вопросом ударил в цель. Ниранн перевернулся на спину. Во взгляде что-то совсем не свойственное Тени над Тенями. Смущение.       — Прости, Геллар. Во время ритуала, чтобы провести Лиана в Преддверия, Винай скормил часть его духа Руну.       — И вывел тем самым часть твоего духа из-под моей защиты, — кивнул Геллар. — Так?       — Вроде того. Трещина. В нашей защите образовалась трещина. Которую теперь расширяет растущий Владыка. Запретная магия разрушительна. А защиты у меня от неё нет. Кроме тебя.       — И поэтому ты хочешь вырастить Владыку быстрее, и чтобы он быстрее покинул Лиана.       — Да.       — Но при его росте будет расти и твой риск. Трещина.       — Да.       — А если Лиан не станет адептом Итхелу? Тогда риск будет меньше?       — Просто тогда всё случится быстрее. Но мы не будем обсуждать этот вариант.       Геллар вскинул голову. Посмотрел прямо в глаза Ниранна. В эти лживые, переменчивые и любимые глаза.       — Вот как? Отчего же, Нир? Что вдруг поменялось? Ты забрал себе Лиана, заново пересобрал его, как поломанный механизм, под руку Виная, так ведь? Буквально своё отражение.       — Да.       Спокойный ответ. Признание.        — Значит, это не настоящая любовь. Не настоящий Лиан. Всё фальшивка. Может, поэтому модификант бегает от служения Итхелу? Предпочитает, чтобы Владыка снова стёр его личность. Потому что её и так нет! И Винай по сути так и любит твоё отражение, тень Ниранна Вирота.       Геллар не знал, почему вдруг его так задела эта истина. Кто ему Винай, и уж тем более, кто ему Лиан? Но сейчас он понимал, что злится. А причины не понимал.       Ниранн сжал его руку.       — Щеночек… Если бы любовь сработала там, где я хотел изначально — она бы давно угасла. В тот миг, когда к Лиану вернулась вся память, например. Разве принял бы этот человек подделку? И разве смогли бы они сохранить друг друга в ритуале, если бы уже не были другими. Настоящими?       Геллар вырвал запястье и отвернулся. О чём они вообще сейчас говорят? Пытаются спорить об истинности любви, хотя и их собственная искалечена так, что вообще не похожа на человеческую. Да разве есть место для этих высоких слов в мире, который они пытаются перекроить под себя?       — Но почему это так беспокоит тебя, Геллар? — тихо спросил Ниранн. — В твоих словах я слышу слишком много не свойственных тебе переживаний.       — Не знаю, — буркнул Геллар. — Тебя никогда не тошнит от самого себя? Меня — частенько.       — Нет, щеночек. Никаких покаяний ты от меня не услышишь. В итоге я нашёл оптимальное решение, в итоге я заполучил ещё и Владыку. Без которого нам было бы крайне сложно подобраться к Элрою даже с таким оружием, как сосуд Тхоноса. Удивительное совпадение, не находишь?       — Нахожу. Вот только твоих восторгов не разделяю. Таких совпадений не бывает. Цена, что ты платишь…       — Высокие ставки — высокая цена.       — Но при этом ты не хочешь, чтобы Винай потерял своего Лиана. И готов заплатить ещё больше.       — Готов. Но и это обсуждать с тобой я не стану. Ты сумеешь защитить меня и при новых условиях. При любых условиях.       Геллар горько усмехнулся.       — Конечно. Конечно, Нир. Поэтому ты добровольно защёлкнул цепь на своей шее и отдал её конец в мои руки. Держи меня крепче — да? Полагаю, совсем скоро на этой цепи будет биться полубезумный великий дахака, дух которого, как праздничный пирог, роздан гостям по кускам. И мне останется только следить, чтобы гости не зарились на мою часть. Какие-нибудь новые гости? Или прежние? Так? Один вопрос, дахака: почему ты так уверен, что мне это вообще под силу?       — Если нет, тогда бессмысленно всё, что я делал, — с непривычной неожиданной тоской в голосе сказал Ниранн. — А это невозможно. Понимаешь? Я не могу позволить себе остановиться. И тебе. И если я во что-то и способен верить, так только в то, что ты выдержишь всё, что я потребую от тебя. Даже тяжесть моей цепи в своих руках.       — Ты уже абсолютно безумен, Нир.       Геллар поднялся с кровати. Отошёл на пару шагов и остановился. Ниранн смотрел на него с напряжённым ожиданием во взгляде.       — Я хочу подумать, — сказал Геллар. — И мне тяжело сейчас быть рядом с тобой.       Ниранн молча склонил голову.