Family Issue

Групповой чат: «Друзья навек» В сети: 1 из 4

Джорджи печатает…

Д: ЧТО. ЗА. ХЕРНЯ Д: ссылка/…"SkySportOfficial: Леклер берет пере…/www. Д: у меня слов нет. В сети: 2 из 4

Ландино печатает…

Л: фейк? Д: не думаю Д: но надеюсь. Л: ПИЗДЕЦ Л: да, это не фейк, страница официальная Л: @Эклер какого хера? В сети: 3 из 4

Алексо печатает…

А: … А: доброе утро Л: АХУЦЕТЬ ДОБРВЕ Д: ты лицом на клавиатуру упал?

Ландино печатает…

Л: да Л: простите, у меня шок Л: если он не ответит мне сейчас, я приеду к нему на хату и выбью дверь Д: ты везде ему написал? Л: даже на почту А: ЛОЛ Д: давайте не будем паниковать Л: поздно. А: что за точка в конце? А: ландо А: ландо, не твори глупостей, побойся Бога В сети: 2 из 4 Д: ЛАНДОО — У тебя телефон сейчас взорвется — ответь уже своим друзьям, — Макс сонно протянул ему смартфон, открыв только один глаз. Шарль размешивал сахар в кружке, наверное, минут десять, пялясь в панорамное окно кухни. — Разбудили? — Ммм. Он развернул чат в Инстаграме, пробегаясь по новым сообщениям. Горло свело тревожным спазмом. После окончания сезона начался настоящий ад: Сильвия была в ярости, хаяла его и немного поплакала над своими стараниями по поводу идеально составленного общественного образа пилота. Потом, вытерев слезы и собрав волю и ненависть к Шарлю в кулак, ресерчила все официальные страницы с новостями Формулы каждый божий день, пока они обдумывали план, как сказать общественности о его перерыве и при этом не быть сожженными на костре армией фанатов. За пару недель мозговых штурмов, тайных съемок интервью и всяких прочих подготовительных написаний текстов, Шарль был вымотан похлеще, чем после целого откатанного сезона в целом. Немудрено, что в этой суматохе, прерывающейся иногда периодическими обжиманиями с туалетом, он забыл кое-что важное. А именно — сообщить своим друзьям последние новости. — Ты им не сказал, — Макс зевнул, отнимая чужую кружку. Отпив, он поморщился. — Как ты это пьешь… Всю сахарницу туда высыпал? — Макс, они меня убьют, — Леклер сжал края телефона, уставившись в экран, успевший погаснуть. — Начинай рыть мне могилу… — Ага. Только позавтракаю, — скептично протянул мужчина, возвращая жидкую сахарную бомбу обратно. Он выглядел так по-домашнему, расхаживая в одних боксерах и с гнездом на голове. — Не драматизируй. — Не получается… На макушку приземлился теплый короткий поцелуй, а шею аккуратно начали сминать сильные руки. Шарль немного расслабился, выдыхая и стуча пальцами по клавиатуре. Групповой чат: «Друзья навек» В сети: 1 из 4

Шарлито печатает…

Ш: я все объясню

Ш: только не перебивайте

В сети: 4 из 4 Л: УЖ ПОСТАРАЙСЯ? А: выкладывай Д: мы молчим Палец застыл над экраном, и внутри все сжалось. Это было немного легче, чем когда он рассказывал Максу — но гораздо сложнее, чем когда он рассказал принципалу команды или своему менеджеру. Его друзья были в полном неведении — значит, Сильвия выполнила работу на славу, раз в сеть раньше времени не слили разного рода информацию и не раздули желтуху. Слова никак не подбирались, а вверху экрана все еще устрашающе висели значок «в сети». Шарль смирился с тем, что ему придется долгое время лгать прессе, фанатам и коллегам — но друзьям было лгать больнее всего. Тяжело втянув воздух, он залез в галерею и выбрал фото. Групповой чат: «Друзья навек» В сети: 4 из 4

Ш: приложенный файл

Ш: я хотел сказать раньше, честно

Джорджи, Ландино и Алексо печатают…

А: ты шутишь или нет? А: Шарль не смешно нифига Д: я умру сегодня от стресса Л: хаха Макс заглянул из-за плеча, кладя на него подбородок. Увидев фото, он усмехнулся. — Радикально. Шарль мученически простонал, падая лицом на стол. Он решил отправить весьма красноречивую картинку с недавним тестом — положительным, естественно. Когда его жизнь превратилась в дешевую турецкую драму? Телефон злобно завибрировал — на экране высветилось спящее лицо Норриса. Он потер глаза, сбрасывая. Сейчас у него совсем не было сил — он не спал всю ночь, дожидаясь девяти утра, когда на странице Формульных новостей выложат новый заголовок с его именем. Страшно представить, сколько проблем свалилось на Фреда — тому в срочном порядке нужно было искать и утверждать второго пилота на новый сезон, отбиваться от шквала сплетен и вопросов. Руководство команды отнеслось к его заявлению как-то слишком спокойно — будто бы они и впрямь поверили в его басни про здоровье, будто это обычное дело для топ-команды отпустить топ-пилота погулять на целый год. Хотя, зная его пиар-менеджера — та могла подделать любые документы и справки так, чтобы все выглядело максимально правдоподобно для боссов. Храни Бог Сильвию и ее бухгалтерское прошлое. Голова снова загудела — он оттянул волосы на висках, чтобы немного привести себя в чувства. Телефон трезвонил еще несколько раз, прежде чем снова затренькал уведомлениями. Макс улегся на диван в гостиной и прикрыл глаза: ему было не по себе. Он видел, что Шарль стал дерганным, постоянно не спал и почти не ел — и отчасти, это была его вина. Голландец задавался вопросом, почему тот так резво поменял свое мнение и решил отойти в тень на некоторое время. Макс готов был поклясться в своей уверенности, что тот выберет повременить с такими серьезными изменениями в их жизни. Еще в картинге они оба поняли, что гонки — это с первого взгляда, глубоко и навсегда. Шарль любил это до зубного скрежета и готов был на все, лишь бы ездить, побеждать. Макс был с его страстью солидарен и полностью ее разделял. Только вот Макс уже достиг гораздо большего, чем на то рассчитывал — и что-то в нем неумолимо двигалось и тянулось к чему-то еще. Он уже, в какой-то степени, удовлетворил свое желание доказать всем, чего стоит — отцу, соперникам, ненавистникам. Трижды чемпион, как никак. В какой-то момент между ними завязалось что-то еще — они начали обсуждать не только гонки, болтать не только потому что в одном месте работают и находится скучная минутка между конференциями, а потому что просто хочется. Макс понял, что пропал уже слишком поздно — когда они случайно сбежали ото всех на его яхте далеко в море во время летнего перерыва, и солнечные лучи ласкали загорелое лицо соперника, а за темными очками блестело что-то очень тихое, но очевидно разрушающее, как только Шарль замолкал. Он тогда даже не думал особо — просто впился в чужие губы, предвосхитив встречный порыв. Наверное, он никогда не посмеет забыть — тот соленый привкус, припекающее затылок солнце и развевающуюся на ветру легкую рубашку с принтом пальм под пальцами. Спустя пару лет Макс пришел к выводу, что, наверное — он пропал гораздо раньше, еще когда они только начинали друг друга терроризировать и носили дурацкие прически. А теперь они здесь — и внутри что-то болезненно ломается, нарушая ту гармонию, что царила между ними. Они не переставали липнуть сердцами к друг дружке, но все становилось просто… По-другому. Они не говорили об этом — но это чувствовалось в иногда появляющихся недомолвках и умалчиваниях, несмотря на ангельское терпение Макса, который давно должен был привыкнуть к такому поведению партнера — но подавлять все время нагоняющее душу и мозг беспокойство не получалось. Шарль гипнотизировал гаджет, лежащий вниз экраном — Макс залипал на его отросшие волосы и линию челюсти, ставшую отчего-то менее острой. — Перед смертью не надышишься, — тихо подбадривал голландец, пряча замерзшие ладони подмышками и снова закрывая глаза. Свет из окна просачивался тонкими золотистыми полосками сквозь жалюзи, переливаясь на паркете, стенах и носу Макса, морщившегося словно от щекотки. Леклер вздохнул. Групповой чат: «Друзья навек» В сети: 3 из 4 А: материться можно? Л: АХУЕТЬ. Д: пойду за валидолом Л: шарль… Л: какого хера сбрасываешь? А: если быть реалистами А: этого следовало ожидать А: в конце концов Д: ??? Д: они же не дети Л: извините. А: ????? Д: ??? Д: ЛАНДО ОТМЕНА А: блять… Д: @Эклер лучше спрячь своего ненаглядного куда-нибудь Л: ему не спастись А: прекратите, имейте совесть А: у нас тут вообще-то серьезный разговор! В сети: 4 из 4

Ш: я идиот

Ш: нужно было вам раньше сказать

Ш: просто столько навалилось

А: ты как вообще? Д: просто для справки: это Макс натворил? А: ДЖОРДЖ. Д: я просто уточнил Л: вы оба — придурки Л: как я только с вами дружу В сети: 3 из 4 Д: я так понимаю, мне билет до Монако брать? А: уже купил Д: ЛОЛ А: …/ссылка: GlobalAirlines: ^GeorgeWilliamRus…/ …/ссылка: GlobalAirlines: ^AlexanderAlb…/ Д: ты просто псих Д: люблю тебя, мой богатый тайский друг: * А: Шарлито, ты там держись — группа поддержки в пути! Шарль улыбнулся и выдохнул. Одной проблемой меньше — уже неплохо. — Чувствую я, скоро здесь будет гораздо меньше кислорода, — потянулся Макс, принимаясь осматривать холодильник на предмет продуктов. — Они же тебя в покое не оставят. Он кивнул, заинтересованно наблюдая за тем, как мужчина разбивает яйца и отправляет в миску. Внутри заплескалось веселье, и Шарль подпер щеку кулаком, устраиваясь поудобнее. — Знаешь, в моем положении все-таки есть небольшие плюсы… — хитро начал он, любуясь плавно перекатывающимися мышцами спины. Макс обернулся, демонстративно поднимая одну бровь. — Ты о чем? — Никогда не видел, чтобы ты по своей воле что-то готовил, — Шарль довольно наблюдал, как вечно бледные уши возлюбленного розовеют. — Сексуально. Тебе нужно еще такой… фартук с сердечками? или с надписью «kiss the chef». Обязательно на голое тело. — Очень умно, Персиваль, — пробурчал Макс, слушая звенящий колокольчиками смех под ухом. — Тогда уж «kiss the daddy» — будет релевантно. Шарль в миг замолк. Голландец напрягся, что ляпнул неосторожное и хотел было извиниться — но пояс обвили теплые руки, и Леклер выдохнул ему в шею, вызывая волну мурашек. Пару минут он лениво мазал по спине губами, мешая Максу выливать густую смесь на сковородку. Внутри ложилось тяжелое и дурманящее спокойствие, и он незаметно прикрывал глаза, вдыхая запах блинчиков и общего геля для душа. — Обязательно куплю тебе такой, — прошептал он, прижимаясь еще плотнее.

***

Спокойствие длилось недолго — уже после десяти часов его соцсети начали разрываться от входящих уведомлений, звонки от всех знакомых поступали почти непрестанно — даже от тех, с кем он давным-давно перестал общаться. В этой информационной помойке, засорившей весь его Твиттер и почту, он разглядел одно письмо с пометкой «ВАЖНО». От: SilviaGonsales@gmail.com Кому: Charles_Leclercoff@gmail.com «Привет, надеюсь, ты там жив. Настоятельно рекомендую отключить телефон на пару дней — вряд ли тебе будет на пользу это все читать. Я присмотрю за твоими страничками. Все пока выглядит сносно, буду информировать тебя о ситуации.

P.S: Пришло несколько запросов на интервью — я все отклонила, но будь готов в ближайшем времени дать пару комментариев хотя бы Нетфликсу и Скай Спорт.

С уважением, Сильвия Гонсалес». Этого стоило ждать — конечно, никто бы не отстал от них только из-за тщательно вылизанных статей. СМИ хотели драмы, и они будут высасывать ее из пальца, если он совсем замолчит — даже представить страшно, во что это может вылиться. Макс в какой-то момент устал смотреть, как его лицо меняет цвет в зависимости от содержания комментариев, и отобрал телефон, засунув в прикроватный ящик. — Нужно просто переждать шторм, — дипломатично заявил он, смотря как Шарль в очередной раз прилип к унитазу. Он бережно придержал намокшие от волнения прядки, зачесывая в общую копну. — Не засоряй голову высказываниями всяких придурков в интернете. Это вообще не их дело. — Спасибо за совет, конечно — но он вряд ли мне хоть как-то поможет, — отдышавшись и поднявшись с колен, ответил Шарль. — Тебе просто… Легко об этом говорить. Макс поник, протягивая стакан с водой и опираясь бедром о раковину. В его глазах бушевала искренняя ярость — радужки потемнели, придавая глазам угрожающе-синий оттенок. В груди заскребло предвкушение раскатов грома, а воздух электризовался от любого микродвижения. — Ты немного… — Шарль тяжело втянул воздух носом, обдумывая более мягкую формулировку. — В стороне от этого всего. — Только потому, что официально — мы просто соперники, — в голосе мужчины скользнула тонкая нотка обиды, маленькой иголкой прокалывая легкие. — Так правильно, — возмутился он, прижимая руки к груди. Его слова были спокойны, но он невольно списывал напряженное настроение партнера. У них всегда была проблема с делегированием эмоций — если злился Макс, то, наверняка, злился и Шарль, и наоборот. Они почти научились не эмпатизировать друг друг до такой крайне нездоровой степени — просто чтобы уметь вовремя тушить ненужную агрессию, а не удваивать ее. Получалось просто не всегда. — Тогда бы и тебя тоже задело — и не факт, что по касательной, — Ферстаппен немного сдулся, тяжело сопя носом и раскачиваясь на пятках. — Я не хочу, чтобы ты отхватил за меня. — У меня иммунитет к хейту. — Макс. — Если интересно — я люблю тебя, и хочу забрать хотя бы часть всего того пиздеца, что нам предстоит. Шарль не смог найти ответа — последнее заявление оставалось за Максом, но донести свою мысль хотелось до зуда в горле. — Моего пиздеца, — поправил Леклер, видя, как несколько секунд затихший пожар в чужих глазах снова начинал трещать. — Ты не будешь в это встревать. По крайней мере в открытую. Он поджал губы, дергая ворот футболки. — Хорошо, как скажешь, — нервно кинул Макс, подавляя вспышку возмущения и пытаясь смягчить мимику. — Только не выгоняй меня из своего тыла. — Не буду, — вздохнул Шарль, открывая кран. Ванная комната наполнилась умиротворяющим шелестом воды. — А ты на передовою не лезь. Макс фыркнул и вышел — он знал, что если сам себя не выпнет из разгорающейся перепалки, то наговорит лишнего. А добавлять еще больше поводов для нервного срыва парня — это последнее, что он хочет сейчас делать. В коридоре раздался звонок — Макс вздохнул, морально приготавливаясь отхватывать от общих друзей за все подряд. Распахнув дверь, он увидел Ландо в какой-то странной грязно-морского цвета кофте на молнии, шортах и резиновых тапках с носками. — Тебя из психушки выгнали? — усмехнулся Макс, пропуская друга внутрь. Тот демонстративно боднул его плечом, хотя места пройти хватило бы даже слону. — Иди к черту, предатель, — оскалился Норрис, взмахивая кудряшками. — Где Шарль? — На кухню иди, — в той же недружелюбной манере ответил Макс, чувствуя, как снова заводится. Он почесал руку, оставляя красные полосы. Похоже, вечер будет непростой.

***

— Ландо, перестань рыдать, умоляю… Шарль сто раз проклял себя, когда согласился показать британцу фотоленту из клиники. Теперь тот сидел, рассматривая черно-белые разводы, заливаясь слезами и воя, — а им с Максом приходилось его успокаивать. Последний, впрочем, особо не помогал — свалил в спальню под предлогом созвона с сестрой и закрыл дверь, оставляя Шарля наедине с растрогавшимся другом. — Такой… маленький… — сквозь всхлипы пробормотал он, прижимая маленькие фотографии, склеенные в полоску. — Я, кажется, сейчас отключусь. — Господи, за что мне это… — простонал Шарль, вытягивая причину душевных истязаний из рук Ландо и самого его сгребая в объятия. Тот стиснул его так сильно, что выбил из легких воздух. Спустя некоторое время наступила долгожданная тишина, и Макс выглянул из спальни, открывая дверь ровно настолько, чтобы видеть кусок гостиной. — Выходи, предатель. Я вижу, что ты подглядываешь, — вполголоса позвал Шарль. Ферстаппен на эту картину дружеской нежности лишь закатил глаза. — Не понимаю, о чем ты, — пожал он плечами, легонько стукая по щекам заснувшего и мокрого от слез Норриса. — Эй. Это мое место. — …оно стало твоим гораздо позже, чем стало моим, — недовольно протянул Ландо, отлипая от Шарля и позволяя ему вдохнуть. — Без обид. — Оскару передам, — съязвил Макс, а Леклер непонимающе уставился на мгновенно краснеющего британца. Ферстаппен довольно ухмыльнулся и развел руками: — Без обид. — Ой, Ферстаппен, да иди ты на… В дверь настойчиво зазвонили. Шарля как ветром сдуло — хватит с него на сегодня эмоциональных потрясений. — Привет, — Алекс и Джордж стиснули его с двух сторон, не давая даже за порог ступить. — У вас всех какой-то план меня задушить или что? — недовольно выдохнул Шарль, отвечая на объятия. Рассел отлетел от него, судорожно бегая глазами по фигуре и ощупывая щеки, голову и плечи. Алекс закатил глаза, пронося в квартиру пакет. Вопреки некоторому физическому дискомфорту — на душе у него стало на несколько килограммов легче. — Прости!

***

— Кажется, кто-то в собственники заделался, — брезгливо кинул Рассел, расставляя на столе какие-то прихваченные в аэропорту закуски и проходя мимо устроившихся на диване хозяев. Макс его реплику благоразумно проигнорировал — только немного сильнее сжал руку на бедре Шарля. — А… Что с Ландо? — перевел тему Алекс, пытаясь снизить градус напряжения между двумя заклятыми врагами. Норрис почему-то пристроился с другой стороны Леклера, обхватив его руку и покрасневшими глазами смотря в играющий без звука телевизор. Шарль тяжело вздохнул, укладывая голову на плечо Макса. Он уже ужасно устал, и после пары истерик Ландо его зарядка стремительно рухнула к нулю. Ферстаппен, до этого словно не замечавший третьего колеса, ткнул пальцем в щеку друга: — Отлипни. — Отвали, — отмахнулся тот. Макс искал поддержки в глазах своего парня, но тот лишь мотнул головой, мол, разбирайтесь сами. — Вы двое — просто катастрофа, — устало заявил Алекс, усаживаясь на подушку перед низким столиком. — Могли бы нам раньше сказать… — Было не до того, — ответил Макс, наконец находя себе хоть какой-то островок спокойствия в этой неоднозначной компании, пока Шарль пребывал в прострации. — Все было… — Неоднозначно, — закончил за него Леклер, беспокойно поднимая голову. Макс немного стушевался — видимо, это было заметно по тому, как друзья странно переглянулись. — Давайте уже не будем об этом. — Ладно, — Джордж наконец перестал сверлить в Ферстаппене дыру, а Ландо, ощутив непонятный настрой между этими двумя, тактично отсел на безопасное расстояние. — Спасибо, что приехали, — смягчил Шарль, переплетая пальцы с Максом, притихшим и не пытающимся продолжить разговор. — Имейте в виду — это информация не для огласки. Друзья активно закивали. Они плавно начали размораживаться — переключаясь на непринужденные разговоры, и через некоторое время напряжение практически рассосалось. Джордж подтянул ноги к себе и подсел ближе к Леклеру, когда Макс внезапно позвал всех желающих подышать на балкон. — Он давно? — кивнул британец на стеклянную дверь: в темноте сверкнул оранжевый огонек, и в воздух поднялся дым. Шарль повел плечами. — В последнее время, — затылок затянула слабая, но ноющая боль. — Сбрасывает стресс. — Я бы понял, если ты, — сморщился друг, прищуриваясь. — Это не у него все меняется. — Джордж… — Шарль простонал, откидывая голову на подушки дивана. — Ты так меня пытаешься подбодрить, или лишний раз задеть Макса? — Может, все вместе, — честно ответил тот, прижимая к себе чайную кружку. — Я просто до сих пор не могу принять тот факт, что ты встречаешься с таким… человеком. Ему становилось смешно от их перепалок — что на трассе, что в жизни. Иногда это доходило до абсурда: типа взаимных обидных прозвищ или розыгрышей. — Это только с тобой он ведет себя как мудак-десятилетка, — уточнил монегаск, рассматривая круглые лампы, развешанные под потолком. — Со мной он — ангел, только не завидуй слишком сильно… — Даже и не думал, — Джордж пихнул его в бок, возвращая ехидную улыбку. — Мне и Льюиса хватает. — Совет да любовь. Рассел мягко улыбнулся, потирая запястье — в его голове бегал какой-то тревожный вопрос, который он все не решался задать. — Слушай… — осторожно начал он, прощупывая почву. — Только ответь честно: это твое решение? Шарль поджал губы, подозрительно наклоняя голову, отчего спазм металлическим шариком перекатился в висок. — Я имею в виду… Ох, черт, — Джордж дернулся, словно смахивая неуверенность, — Макс на тебя не давил? В словах друга сквозило острое недоверие — какая-то твердая готовность разорвать того, кто мог быть обидчиком Шарля. Он понемногу начинал уставать от этого слишком осторожного отношения к себе, но в глубине души понимал, что это только начало. Уверенно сжимая руку британца, он ответил, глядя тому в большие напряженные глаза: — Это мое решение, — в глотке засвербело. — Перестань уже его подозревать во всех грехах. — Я просто… — возбужденно начал Джордж, но, заметив движение в окне, понизил голос. — Просто я помню, как вы грызлись в начале. — У всех был период привыкания. — Да понятно, но выглядело так, будто ты у него в заложниках. Шарль задумчиво потер браслет, вспоминая их ссоры по первости. Они были немного моложе — и много неуступчивее, и любое слово против поджигало целый вулкан. Макс порой на людях вел себя как заядлый тиран — но, по сути, просто долго боялся, что они вот-вот разойдутся, компенсируя свой страх громкими словами и стычками. — Было скорее наоборот, — мягко заметил Леклер, рассматривая темную фигуру под ночными звездами. Он теперь не смог бы представить рядом с собой другого человека — слишком уж они сложились краями. — Сейчас все по-другому. — Ладно, — все еще осматривая его на предмет лжи, ответил Рассел. — Но, если что… — Если что, я тебе пожалуюсь, — полушутливо сказал он, улыбаясь. Натянув валявшийся рядом плед на плечи, он вышел на балкон. Когда Шарль распахнул дверь, Ландо по привычке спрятал электронку — Алекс странно замолчал, а Макс лишь обвел его оценивающим взглядом, возвращаясь к лицезрению ночного города. Леклер счел, что у них, видимо, тоже свои секреты. Если надо — Макс сам расскажет. Даже если у него самого жжет от желания залезть в чужую голову — личное пространство на то и личное, что даже твой парень не имеет права его нарушать. — Помогите Джорджу прибраться, — намекнул Шарль, и друг послушно утащил начавшего было сопротивляться британца, плотно закрывая дверь. — Замерзнешь, — он накинул уголок теплой ткани на плечи голландца, тут же прижавшегося к его теплому боку. Макс затушил сигарету, отправляя в свободный полет. Они все никак не могли продолжить неоконченный разговор в ванной — Шарлю не хотелось снова бередить эту тему, а Макс — Макс, видимо, смирился, либо засунул свои возмущения куда подальше, потому что его, в общем-то, никто и не спрашивал. — Прости, что вспылил, — тихо извинился Ферстаппен, не поворачивая головы. Внутри снова потихоньку закрашивалось случайно оставленное черное пятно. — Я волнуюсь — поэтому веду себя как идиот. Шарль обнял его руку, поглаживая холодную от ветра кожу. — Я знаю, — так же тихо ответил он, перебирая собственные головоломки. — Мне не хочется, чтобы вокруг тебя опять поднимали шум. Он помнил — помнил, как Макс психовал, не стесняясь камер, называл всех идиотами, провоцировал драки, — а потом прятался в каком-нибудь отдаленном углу паддока, долго пялясь в стену пустым взглядом. Мужчина дернул плечом — будто тоже воспроизвел в памяти недавнее прошлое. — Все было не так драматично, как ты думаешь, — попытался защититься, но сжавшиеся на перилах пальцы выдали с головой. — Это просто слова каких-то придурков, которым и дела до тебя нет, пока ты не начнешь показывать результат. Шарль не ответил — не хотел опять затевать этот спор. Он уже много раз пытался выспросить у Макса, как он переживал это на самом деле — но тот лишь отшучивался или переводил тему. Иногда его желание казаться непроницаемым бесило до невозможности. — Если все вскроется… — тихо рассуждал Макс, — я буду мишенью. И это вряд ли будет приятно. Скорее всего, это будет еще одна медиа-катастрофа. В любом случае, — он повернул голову, заглядывая в душу синими озерами, — я прикрою. Мы же дримтим. Шарль усмехнулся, прижимаясь своим лбом к чужому. Макс был уверен в том, что говорит — и эта уверенность в надежности плеча рядом постепенно передавалась и ему. — Конечно, дримтим Лестаппен… — вспомнил он недавний пост в Твиттере с забавным хэштегом под фотографией с их совместным подиумом. — Звучит неплохо, — Макс оставил поцелуй на порозовевшей от холода щеке. — Может, возьмем? — Ой, иди к черту, — рассмеялся он, несильно пихая под ребро. Демонстративно подняв левую руку, покрутил ею перед чужим лицом: — Для сведения… — Намек понят, — слишком серьезно отчеканил Ферстаппен, утыкаясь носом в шею, отчего плед сполз на пол. Шарль попытался поймать остатки тепла, обнимая поперек спины. Ночной Монако не был тем оплотом умиротворения, в котором хотелось спрятаться от суеты — но, Макс решил про себя, что человек рядом — точно будет его личным укромным местом.