Пират и Сирена

— Так, все готовы? — говорю я, подводя глаза чёрной подводкой, пока рядом порхала Март. — Помогите, — звучит тихая мольба, и я отрываюсь от зеркала, смотря в её сторону. Она была в костюме Эльзы и немного запуталась в нитях корсета. Я подхожу к ней и аккуратно развязываю узел, что мешал передвижению. Поправляю получившийся бант, поворачиваю её к себе, оценивая работу. Костюм и вправду прекрасен — не зря она его так хотела. — Выглядишь чудесно, — говорю я, осматривая её с ног до головы. Сам же я был одет в костюм пирата. Рубашка была застёгнута только на последние пару пуговиц, из-за чего было видно лёгкое свечение стелларона и шрамы на моей груди. Шляпа была что надо — не зря мы её две недели ждали, а пиратская сабля идеально ложилась в руку. На глазу — повязка, а в кармане — пара пиратских монет. — Мне кажется, это немного перебор, — говорит Дань Хэн, заходя в комнату, и у меня отвисает челюсть. Он был сиреной. Мать его, сиреной! А у меня в голове — ни единой мысли. Почему он так прекрасен? Это вообще законно? Он подходит ближе ко мне, а я не могу от него оторваться. Жабры за ушами, чешуйки на шее и руках, перепонки между пальцев и лёгкая, полупрозрачная рубашка — как будто из жемчуга. Его хвост стал похож на рыбий и так чудесно блестел, как водная гладь на утреннем солнце. Эоны, почему он так прекрасен? Я продолжаю рассматривать его, находя всё новые детали: серёжки, похожие на кораллы, бусинки на рубашке, имитирующие капли воды… Март постаралась на славу. Я чувствую, как чужая ладонь касается моего подбородка и медленно его поднимает, закрывая мне рот. — Ты хотя бы для приличия не так очевидно пялься, — говорит Дань Хэн мне прямо в ухо, поглаживая шею. Меня передёргивает. В груди разливается тепло, медленно, как патока, растекающееся по телу. Эоны, это слишком хорошо. Я беру его ладонь в свою и целую длинные пальцы, склоняясь в поклоне. Смотрю в его голубые, подведённые красной подводкой глаза с коварной улыбкой на губах и сияющим взглядом. Ну что, рыбонька моя, я с удовольствием сыграю в эту игру. — Простите, но вы слишком прекрасны, чтобы бывалый пират, как я, не смог оценить вашу красоту и её ценность. Я просто подсчитывал, сколько будет стоить ваша чешуя, сирена. Я прикусываю кончик его безымянного пальца, прежде чем выпрямиться и потянуть его на себя. Он удивлённо распахивает глаза, прежде чем приземлиться в мои объятия. Я сжимал его талию одной рукой, а другой — оттягивал его, заставляя падать на себя. Я вытаскиваю сети. — Дорогая сирена, вы так прекрасны, и мне до ужаса интересно — превращаются ли ваши слёзы в жемчуг? Как вам перспектива проверить это? Я целую его под глазом, видя, как дрожат ресницы. Рыбка заплывает в сети. — Какова романтика, — доносится голос сбоку. Мы поворачиваемся к Март и видим её недовольное лицо. Март, ну не сейчас, а… — Вы тут ещё и поцелуйтесь. Я поворачиваюсь к Дань Хэну и хитро улыбаюсь. Он грозно смотрит на меня и серьёзно говорит: — Только посмей — и я тебя утоплю. — Ты всё обещаешь и обещаешь, Хэн. Когда же я уже получу своё обещанное утопление? Он отстраняется и слегка хлопает меня по бедру хвостом. Как же мне хочется его погладить. Сжать у основания и оставить укус на этой потрясающе открытой спине… Голова кружится. — Такими темпами — сейчас. — О, так я наконец получу то, что хочу? Дорогая сирена, вы заставляете моё сердечко сжиматься в предвкушении — а скажу я вам, это сделать сложно. Я улыбаюсь, зная, что он не поддастся и не сделает ничего романтичного, но от этого только интереснее. Я ощущаю, как его хвост обвивается вокруг моей талии и он тянет на себя. Я падаю в его объятия. Теперь он хитро улыбается. Эоны, от этой улыбки внутри всё переворачивается, а в голове — только пустота и эти глаза. Они прекрасны. Светятся синевой подводного мира, подчёркнуты вселенским спокойствием и желанием защищать и любить. О, я точно тону. Прямо в объятия своей любимой рыбки. Я чувствую, как его хвост поднимается с моей талии к солнечному сплетению, и понимаю, что воздуха становится катастрофически мало. Этого я не ожидал. Хотя… кого я обманываю. Я этого желал. Настолько сильно, что пальцы дёргаются, а в голове только одно желание — поцеловать. Жадно, горячо, чтобы весь воздух испарился, чтобы все красные и довольные. Я закатываю глаза. Да, как оказалось, кинк на удушение у меня всё же сильный, потому что от внутреннего жара органы плавятся. Через пару секунд эйфории от нехватки кислорода я понимаю, что меня отпускают. Его хвост спускается ниже, теперь сжимая мои бёдра, а его губы сминают мои. Он целует меня. Нежно и одновременно горячо. Это плохо. Очень плохо. Мне слишком хорошо. — Ну что, пират, я оправдал ваши ожидания? Он так хитро улыбается, а я пытаюсь не откинуться. Это перебор. Когда он стал таким игривым? О, я так легко не сдамся. Я подаюсь вперёд и целую. Проникаю языком в его рот, а он подаётся навстречу. Его руки на моей шее, а хвост сжимает бёдра. Чертовски хорошо. Так мягко и приятно. Этот поцелуй не был пошлым, как казалось бы, — он был всепоглощающим. Он будто пытался раствориться во мне, а я — в нём. Куда уж ближе, хотя хочется ещё ближе. Щёлк. Мы резко поворачиваемся на звук и видим улыбающуюся Март с камерой в руках. — Ну что, друзья мои, теперь у меня есть на вас компромат. Она счастливо улыбается, растягивая согласные, пробуя свою власть на вкус и качает камерой в руках. Она точно сделает то, о чём думает, если мы по какой-либо причине откажем ей. Ох, дело плохо. Я уже собираюсь побежать за ней, чтобы заставить удалить фото, как чувствую, что чужой хвост сжимает меня крепче. Тёмная макушка вжимается в мою шею, и я слышу тихий шёпот в изгиб своей шеи. У меня мурашки по телу. Он слишком милый. — Я потом удалю фото. Сейчас, пожалуйста, просто постой так со мной. Его руки сжимают мою талию, а на шее я чувствую лёгкий поцелуй. Вот как он так быстро меняется? Секунду назад проникал языком в мой рот, а теперь — так мило вжимается в меня, обнимая. Я зарываюсь руками в его мягкие волосы, пропуская пряди через пальцы, откровенно наслаждаясь. Казалось, весь мир остановился только ради нас. — Ты чего? Что-то случилось? Говорю я, беря его лицо в ладони и поднимая к себе. Он не был грустным или расстроенным, скорее — уставшим и немного растрёпанным. Эоны, какая же он прелесть. Он трётся щекой о мои руки и так мило смотрит, что я еле сдерживаюсь, чтобы не почесать его за ушком, как кота. Он нежно улыбается, смотрит мне в глаза — и я сам начинаю улыбаться. Он подаётся вперёд и целует. Нежно и сладко. Гладит меня по рукам и улыбается в поцелуй. Мы целуемся не спеша, медленно и тягуче. Так не хочется его отпускать. Он отстраняется, целует в щёку, берёт за руку и выводит из комнаты. — Ну что, пират, пойдём к остальным? Я переплетаю наши пальцы и крепче сжимаю его ладонь.

— С тобой — куда угодно, Хэн.