Последний полёт

Она была прекрасна. Брут смотрел на неё, затаив дыхание, пока Икар отвечал на вопросы про крылья. Брут даже не заметил, что происходит что-то странное. Только крик Тесея об обнулении и аресте заставил его оторваться от испуганного лица незнакомой девушки. Это Муза? Та самая, из-за которой Икар с ума сошёл и придумал крылья? Брут перестал осуждать Музу: ради улыбки этой красивой девушки он и сам бы на что угодно пошёл, в рамках закона, разумеется. А Икар, кажется, пошёл дальше, потому что его крылья были замешаны в ночном теракте. И как, интересно? На них же ограничитель в два метра! Брут проводил всех взглядом, поднялся и вышел из студии. Тесей стоял недалеко, смотря, как увозят Икара и Музу. Брут подошёл к нему. — Я ничего не понимаю. — пробормотал Брут, провожая машину взглядом. — Это похоже на какой-то сумасшедший сон! — Я знаю, Брут. — вздохнул Тесей. Он прикрыл глаза, потом посмотрел на Брута. — Идём, у нас много работы. Брут кивнул. Он пошёл следом за Архонтом, но из головы никак не выходила та девушка, Муза. Брут посмотрел на спину Тесея, его волновал вопрос, задать который он не решался. Но всё-таки, что будет с Музой? Что придётся пережить этому олицетворению весны? Брут был уверен: если бы стихи поэтов о красоте, любви и солнечной весенней поры, которые их заставляли учить на уроках литературы, имели физическое воплощение в человеке, то им обязательно была бы Муза. Тесей остановился, Брут едва в него не врезался, потом всё же спросил: — Что с ними будет? — Икару наденут медь. — сказал Тесей спокойно, словно был готов к такому вопросу. — Музу ждёт суд. Его результаты будут известны потом. — Разве она виновата в теракте? — спросил Брут в шоке. Муза казалась такой миниатюрной, что совсем не верилось в то, что во всех беспорядках виновата такая хрупкая девушка. — Я в это не верю. — вздохнул Тесей. — Но она так говорит. Хотя Муза – последняя, кого бы я в этом всём подозревал. Брут кивнул. Он поднялся с Тесеем в его кабинет и остался стоять у двери, ожидая, пока Архонт наполнит свой бокал и сядет за стол, чтобы отдать новое распоряжение, выполнить которое надо будет безукоризненно. Свою голову Брут очистил от лишних мыслей и сосредоточился на вопросах и ответах. Он снова нужен городу, и ошибиться ни в коем случае нельзя. — Я понял вас, господин Архонт. — сказал Брут, кивнув в знак почтения. — Я всё сделаю. Разрешите идти? Тесей разрешил. Брут отправился к Икару, чтобы рассказать о том, что будет с другом дальше, но его чуть не сбила Лия, и Брут едва успел отскочить с её пути. — Что тут у вас происходит? А ещё у неё были красивые чёрные волосы, волнами опускающиеся на худые плечи. Икар смотрел на Музу через экран телевизора. Судебный процесс транслировался, и Брут не мог не сидеть рядом. Может, Икар подумал, что это поддержка, но Брут просто хотел ещё раз взглянуть на Музу. Тесей обещал её отпустить, так надо обязательно запомнить все черты. Они ведь больше никогда не встретятся, и не только потому что по природе своей никогда не перейдут во «вражеский» лагерь, но и потому что Муза взаимно влюблена в Икара. Лучшее всегда достаётся лучшему, а Бруту придётся только помнить и довольствоваться меньшим, например, Лией – первой красавицей Полиса, которая сейчас осталась одна. Бедная, ей наверняка нужна поддержка. — Как думаешь, Брут, её смогут оправдать? — спросил Икар тихо. Он посмотрел на него большими, грустными глазами, слишком грустными. Он искренне волновался за судьбу возлюбленной, и Брут вздохнул. — Успокойся, Икар. Всё будет хорошо. — пообещал Брут, накрыв своей ладонью руки Икара. Он погладил его осторожно, успокаивая. — Тесей её отпустит. Он знает, что она ни в чём не виновата. Икар кивнул. Он продолжил с предельным вниманием следить за судом. И если слова Лии убедили всех в том, что Муза – преступница, её отец посеял сомнения в сердцах присяжных заседателей. Фемида готовилась вынести решение, когда кто-то вешался в процесс. Трансляция прервалась, Икар вскочил, и Бруту потребовалось несколько минут, чтобы его успокоить. — Тесей её отпустит! — в очередной раз крикнул Брут. Икар всё же поверил ему и остался дома. Бруту всё равно пришлось выйти на улицу. Купол сняли, и солнце светило ярче обычного. Оно било в глаза, Брут слепо сощурился и прикрыл глаза ладонью. Где-то недалеко раздавались крики, он поспешил туда, узнать, что же всё-таки произошло, но наткнулся на группку плохо одетых, злых людей, в которых сразу узнавались озлобленный Изгои. Так вот кто во всём виноват. А Муза их вздумала защищать! Какая же она всё-таки добрая... Икару с ней очень сильно повезло. Дальше думать о Музе ему помешала реальность. Пришлось обходить захватчиков и искать другие способы добраться до Тесея и всё узнать. Как минимум, надо удостовериться, что с Архонтом всё в порядке. Его безопасность, как и безопасность Полиса, – превыше всего. Брут наконец-то попал в зал суда, где какой-то чудной, взъерошенный юноша обнимал Музу, пока Бард и Тесей сидели рядом. Лицо Архонта перекосило, Брут подбежал и оттолкнул старика, поддерживая голову Тесея и пытаясь понять, как давно того бьёт инсульт. — Вы вызвали скорую? — крикнул Брут. Бард развёл руками, Брут ругнулся под нос и стал звонить, уложив Тесея на свои колени. Руки у Брута тряслись, было страшно не успеть спасти самую главную опору и надежду Полиса. Брут выдохнул только тогда, когда Тесея увезли, хотя руки всё ещё подрагивали. Он столкнулся взглядом с Музой и улыбнулся ей. Хотелось сказать, как он рад, что с ней всё нормально, но странный юноша посмотрел на него холодно и зло, пришлось уйти молча, запомнив навсегда серые глаза, смотревшие с теплом и дружелюбием. Однако следующий приказ Архонта был полон решимости и ужаса. Полёт Икара нельзя было допустить никакой ценой. И Брут понимал, что за этой формулировкой скрывается приказ убить при необходимости не только Икара. Не должен состояться именно полёт, и уже совсем не важно, кто на самом деле его будет возглавлять. И тут ему пришлось договариваться с собой, потому что предавать Брут не любил. Никогда не понимал он тех предателей, которые часто меняли сюжеты. Он их осуждал, а сейчас сам попал на их место, ведь Икар отказался слушать его и остался при своём желании улететь. А вместе с ним улетит и Муза, в своё счастливое будущее, где будет свобода и любимый человек... Брут уронил голову на руки. Будущее предательство жгло в груди неприятно, хотелось то ли завыть раненным зверем, то ли разнести всё вокруг к чертям. Брут не мог выбрать, доверие кого в итоге обмануть: Тесея или Икара. Ну зачем, зачем друг вообще вышел за Купол? Жили бы сейчас спокойно, без крыльев, без полётов, без Музы, без всего этого бардака и убитого Барда. Жили бы так, как раньше, и ничего не пришлось бы менять. Не пришлось бы отрывать от себя частичку своего прошлого и подводить черту не только собственной, но и чужой жизни. Ведь если Брут не выполнит приказ, его убьют. Это было понятно всегда, цена ошибки всегда одна. Приказы Архонта должны исполняться всегда. Только с отключённым браслетом это сделать намного сложнее, чем с работающим. Ночь прошла без сна. Брут вышел на площадь и увидел одинокую фигуру Икара. Тот солнечно улыбнулся, уверенный в том, что всё будет хорошо. Брут отговаривал его до последнего, пытался сказать о том, что никто с Икаром не полетит, но из башни Архонта выпорхнула, словно утренняя птица, Муза. Она помахала рукой, и у Брута сжалось сердце. Вот сейчас ему придётся пойти на крайние меры. Икар отвлёкся на Музу и был готов уже взлететь к ней, на площадь подтягивались люди... Брут нажал на кнопку, отвернувшись. Смотреть, как разрывает девушку, которую он успел полюбить, не зная толком, было выше его сил. Брут сжал руки и старался сдержать непрошенные слёзы, когда раздался грохот, и крылья взорвались. Недалеко от Брута упала часть крыла, и юноша посмотрел на Икара, стоящего в полном шоке. — Не лети! Ты же видишь, как это опасно! — крикнул Брут, находясь почти в истерике. — Я... Я должен, Брут. — сказал Икар тихо. Он поднял на него потерянный взгляд. — Ради неё, ведь она так мечтала о полёте... Брут отшатнулся. Икар оттолкнулся от земли, взлетая выше и выше. Брут провожал его, по щекам катились всё же сорвавшиеся слёзы. Взрывчатки хватило только на одни пары крыльев, и Брут очень просчитался, уверенный, что без Музы Икар никуда не улетит. Теперь Музой стал Икар, окрыляя и вдохновляя всех лететь за ним, чтобы открыть новые миры. А Брут остался один, и вокруг него была пустота, которую больше никто и никогда не заполнит.