...
Работать наёмным убийцей — значит делать всё, чтобы скрывать эту деятельность от других людей. Любой ценой. Даже влюблённость, это сильное, головокружительное чувство, служит удобной возможностью для строгой конспирации. Так думали они оба, годами проживая двойную жизнь: с одной стороны был их успешный брак и пылкая любовь, с другой — опасная работа. Так думали они оба, пока не получили заказ ликвидировать друг друга.
...
— Милая, я дома.
Произнёс Сатору, медленно закрывая за собой входную дверь. Сегодняшний день подарил ему ужасающее, но в то же время интригующее открытие. И он желал оттянуть этот тревожный миг, когда Ава, его жена, поймёт, что ему обо всём известно.
Ужин проходил в напряжённой и тяжёлой атмосфере: воздух между ними то и дело накалялся с каждой проходившей минутой. Едва пальцы Авы касались ножа, Сатору начинал более внимательно наблюдать за её движениями, стараясь при любой удобной попытке отобрать острый предмет под предлогом помочь. Что, если она уже обо всём догадалась, и только поджидает удобного момента, чтобы нанести сокрушительный удар? Эта мысль преследовала его весь вечер. То, как они вдвоём старательно делали вид, что ни о чём не подозревали, забавляло их же самих. Они оба выжидали подходящего мгновения, когда карты вскроются и правда просочится наружу.
— Я налью тебе вина.
С притворной заботой предлагает Годжо, взяв со стола бутылку и подойдя к своей жене. Дружелюбная улыбка, натянутая на его губах, скрывала истинные намерения. Наполнив бокал, он переводит свой взгляд на неё: на женщину, которая мастерски скрывала от него свою настоящую роль в этой серьёзной игре, а он и подумать не мог, с кем засыпал все эти годы в одной постели.
Внезапно Сатору разжимает пальцы ладони, в которой держал вино. Дорогая бутылка летит вниз. Как он и предполагал, тут же срабатывают рефлексы Авы: она успешно перехватывает её и в ту же минуту отпускает обратно. Алкоголь разливается на пол, пачкая белоснежный ковёр бордовыми пятнами, подобно пролитой крови их лжи. "Я уберу" — вырвалось у них синхронно, и также синхронно им всё стало ясно. Сатору и Ава выбегают из гостиной, каждый из них — к скрытому тайнику, где они прятали своё самое разное оружие.
— Ава, милая, нам надо поговорить.
Прицеливаясь, говорит он, осторожно заглядывая в уже опустевшую комнату. Годжо спустил пистолет с предохранителя, готовый выстрелить в любую секунду. Но даже в такой запутанной ситуации этот мужчина не терял своего чувства юмора и озорства.
— Я вся во внимании, любимый.
Вдруг послышалось ему сзади, до ужаса близко. Сатору не успевает повернуться, как дуло автомата в руках его жены уже упирается в спину. Во рту мигом пересохло, и тем не менее он сохранил свой профессионализм, сильнее сжимая в пальцах рукоять пистолета и стараясь свести резкие движения к минимуму.
— Ты не перестаёшь меня удивлять.
Усмехнувшись, Годжо попытался ослабить напряжение между ними.
— Подними руки вверх.
Но тон Авы оставался пугающе серьёзным. Ей было не до шуток.
"Неужели она действительно собирается выстрелить?" — подумалось ему, пока он выполнял её приказ. Сатору медленно поворачивается к ней лицом, поднимая руки на уровень плеч. Даже эта нелепая сцена не могла стереть лёгкую и хитрую улыбку с его губ.
— Как давно тебе поручили убить меня?
Ненавязчиво спросил он. Его жена упорно молчала. Лишь её сосредоточенный взгляд в его льдисто-голубые глаза показывал то раздражение, которое она испытывала прямо сейчас. Улучив момент, быстро и решительно Годжо перехватывает её автомат. Металл с грохотом ударился о пол. Кулак Авы врезался в челюсть Сатору. Он прикрыл щёку, оценивая повреждения, а после нанёс ответный удар, схватив её шею и прижав к стене.
— Отвечай!
Потребовал он. Не осталось и следа от той игривости, под которой Годжо сдерживал свои настоящие эмоции.
— Не дождёшься.
Прошипела Ава сквозь зубы, ощущая, как его пальцы перекрывают ей кислород, сжимая горло. Теперь улыбка украшала её губы.
Не сводя глаз с этой женщины, Сатору почувствовал, как его запястье внезапно прожгла острая боль. Нахмурившись, он взглянул на свою руку и заметил выступающие на ней свежие капли крови. Хватка начала ослабевать. Со всей силы нога его жены пришлась на ребро. В ту же секунду Годжо резко дёрнул Аву на себя, и с неожиданной мощью повалил на ближайший стол. Её тело с глухим стуком приземлилось на дубовую столешницу, и он тут же навис над ней, блокируя любые движения. Ни один из них не обратил внимания на раздавшийся звон разбившейся посуды.
Запястье Сатору горело от царапин, но он лишь сильнее прижимал её к холодной поверхности. Ава выгнулась под ним, в её глазах читался дерзкий вызов, граничащий с азартом. Годжо опустился ниже, и их губы столкнулись в поцелуе, что был больше похож на укус – грубый и требовательный. Он стал продолжением их жестокого боя, только оружием теперь были тела. Каждый нерв, каждая молекула плоти отзывалась на этот опасный танец. Весь мир вокруг них сузился до двух тел, объятых пламенем страсти, до сбивчивых стонов и обжигающих прикосновений, что были острее любого ножа.
