Противоядие

- Да что же это такое творится-то… — я опустил голову, пытаясь сдержать подкатывающий к горлу ком. Здоровенный механический комбайн ещё советского образца, с затертыми от времени маркировками производителя, гордо сохранил единственную читаемую надпись «ГОСТ» под панелью управления. Все возможные рычаги, кнопки и переключатели в моих глазах имитировали конечности этого железного монстра, а ржавчина витиеватыми узорами вырисовывала зловещую гримасу на корпусе машины, как бы одушевляя её. Клянусь, это была самая отвратительная рожа, которую я когда-либо видел. Бессознательное тело Кати, связанное и как попало усаженное на подобие табуретки, располагалось прямо над рабочим механизмом установки. Её хрупкое естество в этой монструозной композиции выглядело слишком инородно, слишком неправильно, будто на картину художника-импрессиониста налепили наклейку из жвачки «Love is…». Кровь набатом стучала в висках, не давая сосредоточиться на важном. Почему-то всё вокруг казалось таким «громким», хотя на деле тишину нарушало лишь завывание метели снаружи да мои сбивчивые попытки выровнять дыхание. Я нутром чувствовал: стоит сделать всего одно неверное движение — и это «чудовище» тут же приведёт в действие свои жвала, с лёгкостью перемолов девичье тельце в труху. Единственное, что удерживало меня от отчаяния — дрожащий позади Ромка. Было видно, что он напуган гораздо больше, парень, выросший на местных страшилках про «Чёрный гараж», никак не сможет совладать с этим ужасом самостоятельно, значит нужно успокоиться и взять всё в свои руки, на кону ведь стоит человеческая жизнь. Я уцепился за эту мысль как за спасательный круг и постепенно начал приходить в себя. - Тоха, это пиздец, чо делать-то будем!? - нарастающий с каждым словом надрыв лишь подчеркивал сюрреалистичный ужас ситуации. - Главное, ничего не трогай, - я попытался придать голосу столько уверенности, сколько позволяло моё нынешнее состояние. - Как не трогай!? Её, блять, спасать надо! Как я и ожидал, страх мешает мыслить рационально, возможно, то был и не страх вовсе, а Ромкина несмышленность, но итог один: мой товарищ решился на очень безрассудный шаг. Сорвавшись с места, он одним рывком почти преодолел расстояние до комбайна, и, спасибо моей реакции, я успел схватить его за ворот олимпийки, так что тот чуть не повалился на бетонный пол, утягивая меня за собой. Вернув равновесие после такого маневра, он развернулся и уставился на меня ошалелыми глазами, пытаясь что-то возразить. - Ромка, я знаю что тебе страшно и мне тоже пиздец как страшно но послушай! - в попытке вразумить шокированного парня я схватил его за плечи и начал трясти словно тряпичную куклу - Сейчас её жизни угрожает только то что мы можем сделать ситуацию хуже, ты ведь не хочешь её убить верно!? Конечно, наши с Катей отношения были далеки от приятельских — за это она и получила своё змеиное прозвище в нашей компании. Но она уж точно не сделала ничего такого, за что ей действительно стоило бы желать смерти. Сейчас все склоки должны отойти на второй, нет - даже на пятнадцатый план. Поэтому, как только Ромка немного успокоился, он сразу вперил в меня вопросительный взгляд - дескать, «Что делать будем?» Со стороны мясорубки послышалось сдавленное мычание. Катя пришла в себя от звуков нашей перепалки. Тьма, оберегавшая её рассудок, рассеялась, возвращая беднягу в холодную реальность, где она стала жертвой из кинотриллера. Готов поспорить, открывая глаза, она надеялась, что всё произошедшее было лишь дурным сном. Слёзы очертили контур изумрудных глаз, мелкая дрожь начала бить хрупкое, озябшее тело. Мне будто удалось прочитать мысли девочки и немой вопрос: «Я ведь умру, верно?» неприятно щекотал моё сознание. Страшно представить что ей пришлось пережить, прежде чем оказаться в этой смертельной ловушке. Её зелёные глаза обычно полные коварства, сейчас смотрели на нас с такой мольбой и надеждой что она напомнила мне Олю в моменты отчаяния, когда она со слезами на глазах просила помирить маму с папой. Сразу захотелось успокоить и защитить. - Все будет хорошо, пожалуйста дыши ровно и не двигайся. - после моей фразы, собрав всё своё самообладание мы начали медленно приближаться к аппарату. Присмотревшись к верёвкам, я сделал однозначный вывод: эти узлы никто и не собирался развязывать. Клубок на клубке, узел на узле — всё указывало на то, что похититель не планировал больше её освобождать. Если бы мы не подоспели вовремя, Катина судьба оборвалась бы здесь, в этом гараже, в самое ближайшее время. Было кое-что ещё: верёвки, связывающие Катю, внатяг были намотаны на боковой рычаг установки, который, скорее всего, и приводил в движение адскую машину. Начнешь тянуть девочку — рычаг сменит положение и запустит мясорубку, такой же исход произойдёт, если бездумно пытаться снять всё это безобразие, но, слава богу, нас здесь двое. Теперь осталось только понять, хватит ли сил у кого-то из нас удерживать рычаг, пока второй будет резать мотню. Судя по натуге верёвки, сил на удержание рычага нужно немерено. - Ромка, дай мне свой нож. Пятифанов молча передал свою любимую вещицу, перед этим заботливо скрепив рукоятку фиксатором, чтобы «бабочка» не начала плясать у меня в руках. - Если очень постараемся, то сможем её вытащить. Тебе нужно удержать рычаг в том положении в котором он находится сейчас пока я буду резать веревки. - сам удивился насколько мой голос звучал хладнокровно и уверенно. Катя ободряюще замычала как бы говоря нам - «Да, ребята, у вас всё получится, пожалуйста, помогите». Пятифанов окончательно вернул свою былую уверенность, и я уступил ему дорогу к длинной металлической трубке с резиновым навершием, одной рукой он вцепился в этот самый набалдашник а второй ухватился за середину рычага, чтобы тот не отошел не на градус. - Готов? - Давай уже Антоха. - Рома сплюнул через левое плечо и расставил ноги в устойчивой позиции, где правая впереди, а левая позади. Я присел на корточки перед механизмом для удобства, в целях проверки поддел лезвием одну из веревок и та с характерным звуком лопнула больно саданув по руке, тут же сверху от Ромки раздался звук будто он поднял что-то тяжелое, моя догадка оказалась верна. - Тяжело? - Терпим-мо - ответил напряженным голосом Пятифанов, было понятно что на самом деле это очень тяжело, но виду он подавать не хотел. Я начал поочередно разрезать веревки, делая паузы между действиями, чтобы Ромка успевал привыкать к нарастающей нагрузке. Изначально всё шло хорошо, я даже невольно возгордился своей внимательностью и быстро разработанным планом по спасению. Разрезая плотные волокна, я чувствовал себя сапером, обезвреживающим бомбу, представлял, как буду рассказывать об этом в школе, а Катя своим фирменным «Да-да-да» будет подтверждать мой подвиг. Лилия Павловна точно поставит много хороших оценок, а родители накроют праздничный стол в честь героя. Но из мечтаний меня выдернуло очень быстро. Вдруг что-то пошло не так, машина страшно загудела, аки неисправный паровоз, а над моей головой, словно открывшийся глаз монстра, загорелась красная лампочка, сигнализирующая о запуске установки. - Твою мать Рома! Послышался душераздирающий вопль Кати, кляп в её рту не скрыл от моего слуха ни одной эмоции, вложенной в этот крик, чистейший страх и безысходность. Чудовище проснулось. Отчаяние, наполнившее помещение гаража, сводило с ума, воздух словно загустел, каждое движение давалось с трудом, будто приходилось преодолевать какое-то сопротивление, из-за этого всё вокруг еще больше походило на ночной кошмар. На лбу моментально выступила испарина, паника десятком голодных дворняг раздирала меня изнутри. Рабочие спирали установки начали затягивать девочку внутрь. Она уходила вниз медленно, словно корабль под воду. Страх снова сковал моё тело, и я как будто даже смирился с тем, что произойдет, но мощная оплеуха от Ромки быстро привела меня в чувства. Я посмотрел на своего друга, он в слезах, но лицо у него злющее, точно хочет убить проклятущую машину, и через удар он словно передал мне частичку этой злобы. Праведного гнева от несправедливости жизни. У нас ведь еще была возможность всё исправить. Я суетливо начал озираться по сторонам, вариант вытащить Катю руками отпал сразу, мы просто не успеем, не найдем нужную веревку, не хватит сил, нужно сделать это максимально безопасно для неё, мне не хочется получить колбасу из девичьей ножки. Может, можно было перерезать какой-нибудь провод? Но откуда идет питание, нигде не видно. Нет, нужно действовать радикально, сломать, взорвать, уничтожить! Словно рука бога вмешалась в процесс, будто под чьим-то наваждением я ринулся в сторону висящих на стене инструментов, среди которых были ломы, кувалды, ножовки. Нужно забить рабочую камеру металлоломом, мясорубка точно не справится с этими железками. Тут же подоспел Ромка, он без слов понял мой замысел и так же, как и я, резво начал набирать железный хлам. Металл холодил руки и резал кожу, но сейчас было совершенно не до этого. Весь дискомфорт находился где-то далеко за пределами моего тела. Методично закидывая инструменты в пасть железного чудища, я думал лишь о том, что это наша последняя попытка. Если не получится сейчас, то Катька умрёт. Как будет плакать Лилия Павловна, а когда одноклассники узнают, что мы не смогли её спасти, то все будут нас ненавидеть, и тогда уж точно никакого «Диснейленда» ни мне, ни Оле. Мы не станем героями, мы будем козлами отпущения. Машина не хотела сдаваться, поглощая предметы один за одним. Казалось, что она наслаждается и только и ждёт чего ещё мы подадим ей на аперитив, прежде чем она приступит к основному блюду. И когда в голову незаметной тенью снова начало прокрадываться отчаяние: «Бж-бж-вууур» - Из раструба повалил дым, мясорубка всё-таки уступила в этой битве и не смогла отнять человеческую жизнь. Спирали и ножи остановили свой смертоносный танец, лишь изредка подергиваясь в жалких попытках перемолоть твердое железо. Наконец-то можно было облегчённо выдохнуть, вся эта катавасия продлилась не более трёх минут, но по ощущениям шла целую вечность. Я тут же вспомнил и про саму Катьку, которую нужно было освободить от пут, подскочил к ней и первым делом стянул с лица черную промасленную тряпку, служащую кляпом. Девочка тут же разрыдалась во весь голос, это было ни капли не удивительно, я не понимал, как я ещё сам не разрыдался. Далее под нож пошли верёвки, больно стягивавшие ей руки, на которых красовались многочисленные порезы, синяки и ссадины. Спустился ниже и разрезал верёвку на ногах, окончательно избавляя её от оков. Катя всё ещё сидела неподвижно, будто боялась, что ничего не кончилось, и стоит ей попытаться встать, как мясорубка снова захочет ей полакомиться. Не зная, как ещё поступить, я просто решил крепко обнять её, но вместо ожидаемого мной успокоения девочка начала плакать ещё сильнее и что-то бормотать. В этом потоке я точно слышал слова благодарности, точно слышал про то, какой дурой она была, точно слышал, что она станет другой но я прикрыл ей рот ладошкой с фразой: - Успеем ещё поговорить, нам нужно убираться отсюда. - Ромка всё это время видимо не хотевший портить момент подпрыгнул ко мне и мы словно раненого товарища взяли Катерину под плечи и поволоклись в сторону выхода.