Зеленоглазое такси

«Это всë абсурд, вранье:

Череп, скелет, коса.

Смерть придет,

У неё будут твои глаза» – Иосиф Александрович Бродский.

***

             Питер за окном привычно не радовал своей погодой, противный, моросящий дождь разрушал возможность сэкономить на транспорте, но Арсению это было только на руку. Если бы только он помнил, зачем продолжает, из дня в день, существовать. Каждый прожитый час в этом мире словно уничтожал его, ломал и не пытался собрать обратно, оставляя под ногами осколки когда-то счастливой жизни. Жизни, которую он сам же цинично и разрушил. А сейчас ему оставалось лишь мокнуть на улице, чертыхаясь, тщетно пытаясь оттереть огромное пятно мутной грязи, оставшееся на его рабочей машине после сорока минут бесконечного нахождения в пробке. Следующий пассажир опаздывал на неприличные десять минут, благо, в Яндексе давно создали функцию доплаты за не пунктуальность. Правда, добавлять к сумме за потраченные нервы на питерских дорогах Арсению никто не собирался. Поэтому, покосившись на аварийного вида хрущевку, подле которой он находился и трепетно ожидал своего попутчика, Попов сел за руль своей машины, заклеймованной тревожно-ревнивым Яндексом. Привычным жестом поправил задравшуюся от движения чёрную рубашку, подкатал рукава, растегнул пару пуговиц, из-за ощутимой жары в автомобиле, но перед этим проверил, сквозь зеркало заднего вида, о сохранности собственной тайны. С левой стороны, в открывшемся вырезе на груди, можно было заметить широкий чёрный шрам, нещадно раздражающий мужчину уже долгое время. Поэтому ему пришлось вернуться в рамки приличия, и обойтись всего одной свободной верхней пуговицей.       Осматривая салон на наличие видимых дефектов, на разрешние которых пришлось бы прилично потратиться во времени, занимаясь проверкой работоспособности навигатора, он как-то случайно посмотрел чуть за экран мобильного телефона: – Черт, – вздрогнув, прохрипел он. Из-за долгого пассивно-агрессивного молчания в ожидании, голос не слушался, и ему, Арсу, суждено было упустить драгоценные минуты, отдав их на кашель. Давно Арсений не испытывал ни страха, ни чего другого, но портрет одного знаменитого (и отвратительного) мужчины, абсолютно мистически появившийся несколько месяцев назад в его машине вместо привычных иконок, заставлял каждый раз беситься и тревожиться, – Сатанеич, ебать вас в рот. Вот же угораздило связаться...       Он раздраженно поправил полностью чёрные солнечные очки, скрывая свой взгляд от любого живого человека. В это время подъездная дверь хлопнула, оповещая о том, что его потерянный пассажир наконец-то соизволил почтить всех жителей двора (и одного конкретного ожидающего гражданина) своим присутствием. Несчастной личностью оказалась невысокая молодая девушка, легко опустившаяся на переднее сиденье рядом с водителем. Своим внешним видом она напоминала Арсению героиню какого-то старого советского мультика, но вспомнить конкретно не выходило: светлые выбеленные волосы, убранные в комичный пучок на затылке, чёрная блуза со странными воланами и оборками, и длинная юбка непонятной длины, обтягивающая стройные ноги, а на голове что-то среднее между шляпкой и беретом. В голове мужчины сразу пронеслось известнейшее в кругах молодившихся взрослых людей видео, нестерпимо хотелось спросить о роде деятельности его пассажирки, в прочем, выруливая со двора, он не отказал себе в садистком удовольствии и поинтересовался: – Простите, а вы женщина или балерина? – серьезно проговорил Попов, наблюдая за дорогой сквозь призму солнечных очков. Выглядываться в, безусловно, чёрные глаза девушки он как всегда не собирался. – Я Алла! – грозно возразила она, одновременно сглупив, не оценив шутку и, к тому же, показав себя как действительно молодую личность. Потрясающая женщина, – молодой человек, а вы таксист или бизнесмен? – деланно надменно произнесла она в ответ писклявым голосом, чем только больше начала раздражать. – Вы знаете, – кажется, воодушевленнно подхватил он, – должен раскрыть вам свой секрет! На самом деле, я миллиардер, а такси – это так, для души, – ироничный тон, которым сопровождалась эта фраза, пошатнула всякую вероятность на то, что сказанное может быть правдой. Хотя эта Алла, вероятнее всего, просто приняла его за лжеца. Или за еблана. Со вторым, в прочем, угадала чуть больше. – Ну конечно. Тогда я – актриса! Вези меня уже быстрее, миллиардер, мой мужчина долго ждать не будет! – Арсений понятливо заткнулся, умалчивая о том, что он тоже мужчина, и ждал её лишних пятнадцать минут, но в отместку зло сравнивая эту странную «окающую» мадмуазель со Старухой Шапокляк из известного мультфильма, и собираясь высадить её в самой противной и мерзопакостной луже, которую только был способен найти. А уж в этом, поверьте, он был большим специалистом.       Все же ему не нужно переживать за поломанный рейтинг. Он, по правде говоря, действительно миллиардер.

***

      Жизнь Арсения никогда не была выдающейся. Он считался одним из многих, единоликих, однообразных. Он был в числе тех, кому заочно, ещё с самого рождения, не повезло. Родители его были простые советские люди, которые, даже в прогрессирующем обществе, придерживались традиционных устоев. Детство нельзя было назвать радостным или счастливым: строгость в его семье считалась единственным достойным образом поведения. Ни о какой свободе не могло быть и речи. Дошкольные годы он провёл не в компании сверстников и друзей, а с матерью, которая следила за домом и занималась его воспитанием постоянно: ранние подъёмы, завтрак, обед, ужин по расписанию, танцы, лепка из глины, хоровое пение (с которого Арсения попросили сразу же после третьего занятия, увы, слухом он оказался обделен), художественная школа и игра на фортепиано. Времени на отдых в мамином листке с распорядком дня для мальчика не находилось.       Потом в жизни появился первый класс, ознаменовавшийся новыми обязанностями и секциями. Теперь в списке значились плавание, английский язык, дополнительные занятия по математике и два часа на выполнение домашнего задания. И так продолжалось ещё долгие одиннадцать лет, тщательно выращиваемого в нём синдрома отличника. Спутником его жизни все эти годы были извечные уроки, репетиторы, кружки и Олимпиады. Но на свой главный праздник – выпускной, после вручения аттестата с отличием и заслуженной золотой медали Арсений не пришёл. Как не пришёл и домой, и в технический ВУЗ, выбранный родителями по причине того, что в нём руководящую должность занимал их кум. Он добровольно отказался от спланированной, вплоть до выбора будущей супруги и имён почему-то вероятных и ожидаемых сыновей, жизни, в пользу абсолютной неизвестности. Абсолютной неизвестности и своего лучшего друга – Сережи Матвиенко.       С ним, со своим единственным близким человеком, который был, на удивление, ещё и его возраста, Арсений познакомился на секции по бальным танцам. Вернее, это Матвиенко её посещал, а Арс, наученный приходить заранее, обычно доделывал в коридоре рядом с залом домашнее задание по математике, в ожидании собственных занятий с другим хореографом. Нужно сказать, что с первого взгляда их знакомства не задалось. Как и со второго, и с третьего, и ещё три года потом, вплоть до начала четвёртого класса. Тогда-то Серёжа и перевёлся в их школу. Они оба поняли это, лишь увидев друг друга на линейке, посвящённой Дню знаний первого сентября. Арсения сопровождала мама, с принебрежением весь праздник разговаривавшая с какой-то неизвестной мальчику женщиной. Как потом оказалось, бабушкой его будущего лучшего друга. Придя в класс после мероприятия, Матвиенко вынужден был сесть за одну парту с Арсом, ибо других мест в классе, в том числе и с новоприобретенными знакомыми ребятами, не нашлось. Зато нашлось здесь, в непосредственной близостм от далеко не путеводной и далеко не звездой класса. – Эй, – слегка высокомерно окликнул тогда Попов своего нового одноклассника, – это моя парта! – Я ж у тебя её не отбираю! – мигом защитился мальчишка, забавно вытащив глаза и поднимая обе руки над головой, словно его по ним могли ударить, если бы он ещё раз коснулся стола, – просто теперь это наша общая парта!       Именно в тот момент маленький Арсений понял, что его размеренная и привычная жизнь будет нарушена одним абсолютно бесцеремонным ребёнком. Правда, Матвиенко не вызывал доверия: невысокий, но крупный, кареглазый, какой-то весь лениво-спокойный... И взгляд у него какой-то... Насмешливый? Ну как они с Арсом могут сойтись? В действительности, Серёжа был именно таким, каким было и первое впечатление о нём. Ленивый, саркастичный, слегка борзоватый, не старающийся учиться. Единственное, что выдавало в нём человека, который в принципе умеет двигаться, – бальные танцы. Но нахальные года и не таких противоположных людей смогли свести к нахождению чего-то бесконечно общего. Так и эти двое прикипели друг к другу. Неожиданно, но очень сильно. Многое им довелось вместе пройти, дружбу свою на крепкость проверить, а всё равно справились они, оставаясь рядом и в горе, и в радости. Прозаично.       Арсений, во время учёбы, помогал Серёже закрывать многочисленные двойки и прогулы и натаскивал его по школьной программе. Он же, в свою очередь, занимал Арсу места, покупал тому еду в буфете, приглашал в гости к ним с бабушкой. А по окончании школы, Матвиенко помог сбежать от родителей, поступить в питерский ВУЗ, и обеспечил его жильём до поры. Но много воды утекло.

***

За несколько месяцев до.       Общественный транспорт заставлял знатно понервничать всех, кто находился в нём, исключая, разве что, почти мёртвого смурного водителя, с невероятно громким голосом. В салоне царило явное напряжение, были слышны пассивно-агрессивные вздохи с первого сидения, где сидела огромная женщина в странном для лета пуховике. Где-то в середине кричал маленький ребёнок, перед ним спал уставший студент, мужественно терпящий все пинки в спинку своего кресла. Мать орущего исчадия ада ругалась с интелегентного вида бабушкой, кроющей всех отборным матом. С краю почти лежал пьяный мужчина, сжимающий в руках недопитую открытую бутылку водки, и наполнял автобус невероятным ароматом благоухающего перегара. Чем, вероятно, навлекал на себя гнев других, менее смелых, людей. Рядом с Арсом сидел потенциальный педофил, пытающийся познакомиться с девочкой-подростком сбоку от него. Ей явно было некомфортно, но никому не было до этого дела. Даже Арсению, который видел все грязные заигрывания своими «чистыми» глазами. Его мало интересовали судьбы других людей, он считал, что если девчонке суждено быть сегодня изнасилованной в какой-нибудь подворотне, то это проблемы только её самой. Даже если он может помочь, у него есть дела поважнее. Сейчас, например, его остановка и пора выходить, спеша на встречу к Серёже, который обещал выслушать и, возможно, решить его очередную проблему.       Матвиенко жил в районе куда богаче Арсеньева и даже имел хорошую машину, являясь начальником в перспективном ивент-агентстве. Его зарплата, быть может, и не являлась баснословной, но для Попова, уволившегося из очередного задрипаного театра, такие деньги казались несбыточной мечтой. Пока несбыточной.       Поднимаясь на восьмой этаж на лифте, несмотря на хороший район, все-таки исчерченному разного вида граффити, он устало думал о том, что ещё один день бедной жизни не потянет. Ему хотелось покупать новые вещи не только по праздникам, а каждый день, хотелось путешествовать за границу, сниматься в дорогостоящих фильмах (он же актёр!), питаться нормальной человеческой едой, а не тем, что он купил по скидке в «Пятерочке», да ещё и сам приготовил. Ему хотелось собственную огромную квартиру, личную горничную, повара и водителя. А, и машину конечно! Огромную, дорогую, чтобы все видели, что по Москве едит он, Арсений. И ему было всё равно, что для этого нужно сделать. Если бы он разбогател прямо сейчас, то ни копейки бы не потратил на других, ибо сам постоянно жил в опостылевшей бедности, которая заставляла его чахнуть. А он, между прочим, был божественно красив и обоятелен! Такая жизнь подходила кому угодно, но точно не ему. Ещё немного, и быть может, Попов опустился до того, чтобы подумать о воровстве, но в тюрьму решительно не хотелось. Там же совершенно никаких условий! В народе такое называют жлобством и эгоизмом, но Арсений предпочитает лаконичное «больше всех достоен самого лучшего». Тем временем, мужчина успел покинуть лифт и даже зайти в квартиру, в которой его всегда (никогда) ждут. – Какие люди, вы посмотрите! – Матвиенко выплыл плавной походкой к гостю. На нём был махровый халат, подвязанный непонятно откуда взявшейся золотой тесемкой с кисточкой на конце, и тапочки, украденные однажды из какого-то мифического отеля в Кисловодске. Что ж, весьма привычный внешний вид, – Чувствуй себя как дома. Хотя ты уже.       Он хмыкнул и ушёл, хотя, скорее, уполз, на кухню, чтобы там легко и грациозно опуститься на стул, притянув к себе кружку налитого чая. Человек-контраст. Попов на автомате следовал за ним. Он достал из верхнего шкафчика свою кружку с надписью «Рыба моей мечты», подаренную ему Серёжей на прошлый день рождения. Кофемашина привычно загремела, а Арсений повернулся, наконец, лицом к другу. Пристально глядя на него, такого домашне-расслабленного, он тяжело вздохнул и сказал: – Мне срочно нужно стать миллиардером. – Я столько не займу, – кажется, Сергей не был удивлен сложившейся ситуацией, в которой абсурда находилось больше, чем во всей его жизни. Он продолжал потягивать чай из кружки и пытаться не закатить глаза на этого дурака, стоящего на его кухне. – Серёг! Что мне делать? Может, у тебя есть знакомый кинорежиссёр, которому нужны актёры на главную роль в какой-нибудь перспективной саге? Я уже и на это согласен! – Арсений полагал, что прямо сейчас сделал миру гигантское одолжение, и в эту же секунду окно квартиры должно открыться, туда должен залетать шокированный Джеймс Кэмерон, с предложением сняться в его новом проекте. Но друг на это только посмеялся. Предательство. – Господи, Арсений, тебе сорок с лишним лет, а ты всё ещё всерьёз надеешься стать миллиардером и получать Оскар? Прости, конечно, но откуда у меня такие связи? Максимум, что я могу посоветовать – продай душу дьяволу, и будут тебе деньги, сколько захочешь! – Матвиенко встал из-за стола с этими словами, аккуратно поставил грязную чашку в раковину, не став обременять себя мытьём, зыркнул на Попова, притаившегося около столешницы, и с раздражённо-громким «ща приду», на невысказанный вопрос, отправился куда-то в недры прихожей.       Оставшись на кухне, мужчина, наконец, подошёл к столу. Он собирался уже сесть на тот самый стул, где только что восседал его друг, но был остановлен каким-то шумом из коридора и отборными ругательствами. Послышались тяжёлые шаги, словно Серега специально издавал грохот, чтобы все присутствующие точно поняли, как же его всё заебало. Показавшись в комнате, он помахал Арсению какой-то бумажкой, которую держал в руке в это время, а после положил её перед самым носом: – Нашёл. На, дома прочитаешь, ирод. Бабушка в переходе всучила, думал выбросить, а оно вон как вышло. У меня сегодня не выходной, между прочим, так что не отсвечивай, мне на работу пора собираться.       Его не выставили за дверь. Никто бы и не посмел. Все-таки в этом доме ему всегда рады, пускай даже со стороны так и не выглядит. Лишь подкинули пищу для размышлений. Бредово-сущих, абсурдных, бесполезных, но размышлений. Что ж, остановите планету, срочно требуется дополнительнок время на то, чтобы пораскинуть мозгами. Скандинавим «SOS» в поддержку гениальных идей Сергея Борисовича, дай Бог здоровья, Матвиенко.

***

      Нет, и все-таки, идея эта была провальной! Ну в какой вселенной они находятся? Что значит «продать душу дьяволу»? Это же вообще не даёт никаких гарантий! Если мужик этот не бес никакой, а так? Актёр какой-нибудь! Уж кому, как не Арсению, в этом разбираться по долгу службы! Да, может быть каждый школьник даже в самом задрипанном дворе каких-нибудь Мытищ знал, что ангелы и демоны дейсвительно ходят по улицам и живут среди нас ни одну сотню лет, но всё равно! Попов был уверен, что в мире уйма шарлатанов, желающих содрать с него побольше денег и с удовольствием наобещать всесветных богатств, красавицу жену, четырёх сыночков и лапочку дочку; но ничего из этого так никогда и не станет правдой, потому что настоящая крылатая (и рогатая тоже) нечисть старается скрывать свое происхождение. И соображений собственной свободы, иначе не будет у них отбоя вот от таких вот индивидов, падких на лёгкую жизнь. Как Арсений, например.       Да, Серёжа тоже хорош! И ведь подсунул ему эту бумажку несчастную! А в ней прямым текстом написано:

«Любой каприз за ваши души,

С понедельника по пятницу, пять часов в день (на усмотрение его величества Царя Преисподней), по адресу следующему.

Контр-генеральный директор ООО «Преисподняя» дьявол первого ранга А. А. Шастун».

      Ну как тут уверовать, что бумажка несёт в себе хоть какой-то минимальный юридический вес? На лицо явное мошенничество. «Дьявол первого ранга»! Надо же, как грамотно люди готовы врать только для того, чтобы получить побольше денег. Безусловно, Арс знал, что все демоны делились на три класса: низшая нечисть, нечисть среднего порядка и высшая нечисть; а высшая нечисть, в свою очередь, делилась на девять рангов, ввиду приближенности к Сатане, где девятый – самый отдалённый, а первый обозначал чуть ли не единокровных родственников. А, может, и единокровных, Арсений в таких тонкостях не разбирался, ему, как человеку высокого и прекрасного, не положено. Но даже самых заядлых религиозных фанатиков бедность не красит. Она, подобно самому мерзопакостному паразиту, высасывает из организма и личности всё, что только может обнаружить на своём жизненном пути. И хорошее, и плохое. Вообще всё.       Напряжённо двигаясь по адресу, указанному на дурацкой бумажке, всученной дурацким Матвиенко, Попов предавался самым нерадужным (дурацким!) мыслям: «Сколько же мне придётся просить в долг у Серёжи, когда мы все поймем, что никаких дьяволов первого ранга не существует, а меня развели на деньги? С другой стороны, если это, вдруг, правда... То примет ли этот загадочный А. А. Шастун мою душу, или её достаточно покромсала поганая бедность, попортив некогда чистый и иллюзорный лик».       Додумать, к сожалению, не вышло. Конечная остановка очередного общественного транспорта встретила его отвратительным запахом, разрисованной советской покосившейся остановкой, с выкрашенной синей, кое-где облупившейся, краской, деревянной лавкой, на которой мирно дремал бомжеватого вида мужик. Нетерпеливо люди выползали из старого автобуса, ругаясь и надеясь по скорее попасть домой, в одну из многочисленных хрущёвок и комуналок, один в один похожих на съемную жилплощадь Арсения. Но ему самому нужно было в другой район. Район, в котором кроме элитных клубов, борделей и ресторанов находился единственный жилой дом. Тот самый дом неизвестного А. А. Шастуна, контр-генерального директора ООО «Преисподняя». Многообещающе.       Пред ним показался, без преувеличения, особняк. Огромный белый и будто бы даже блестящий на солнце, то ли какой-то своей особенной новизной, то ли настолько вычищенный усердными работниками. Пять этажей, громадные каменные лестницы по обе стороны от входа в сам дом, отделанные, вероятно, мрамором, золотые наличники на небольших продолговатых окнах, высокие тёмные двери, притягивающие внимание, витражные стекла, переливающиеся всеми цветами радуги под теми же лучами палящего солнца, белые балконы: небольшие, средние, напоминающие целые комнаты с цветниками. Растения... Они были везде. На каждом подоконнике, при дворе, на арках, ведущих в сад, на стенах этого дворца. Идеальная крыша, без единого намека на то, что ей когда-то пользовались дожди или ураганы. Арсению, в его самой парадной, но абсолютно дешевой одежде было страшно заходить в особняк. На фоне него мог поиграть кто угодно. Казалось, что по такому помещению нужно ходить исключительно с идеальной выправкой, в самой вычурной одежде (обязательно смокинг или вечернее платье), приветственно кивать каждому жителю целого государства, которое могло бы спокойно проживать в этих залах просто для того, чтобы поддерживать такой порядок, а ещё, конечно, смеяться только богатым смехом! Попов, если что, тренировался по видео в тик токе, его там не взять! А это он ещё даже внутрь не попал!       Двери ему открыл услужливый дворецкий странного вида: низкий, бледный, взрослый, внешне непривлекательный, а всё равно какой-то такой располагающий, приятный, видно, что образованный. Одет он был в явно дорогой костюм тройку винного цвета, а на груди носил пресловутый бейджик с ясной надписью «Константин Николаевич». Этот же самый Константин Николаевич и провёл Попова в приёмную комнату, больше походившую по размеру на весь этаж общаги при НГТИ (Арсений не понаслышке и не понавидке знает). Комната была такой же пепельно белой, как и весь дом снаружи. Белые шкуры животных на каменном полу, мраморные стены, огромный камин, по личным соображениям и чувству лета не работающий, диван, занимающий, кажется, половину комнаты, на котором были небрежно (на удивление) разбросаны несколько бежевых пледов, невероятных масштабов хрустальная люстра, стеклянный кофейный столик и плазменный телевизор, встроенный в стену.       Арсений никогда не был в мавзолее, но в его голове эти два помещения стояли на одном уровне по декору. От убранство веяло пафосом и баснословным богатством, таким, за которым он сюда и пришёл. Возможно, за рассматриванием мебели, Попов бы и не заметил, что к нему кто-то приближается, но глухой стук обуви по белой плитке в коридоре не услышал бы только глухой. В приёмную резво вошёл мужчина. Будучи экспертом в области красоты, наш Арс никогда и никому не делал комплименты, его взгляд никто не мог зацепить, он искренне считал, что красивых людей в мире нет. Ну, кроме него самого. Отчасти по этому ему не везло с отношениями и любовью. И вошедший, на личный и скромный Арсов вкус, тоже не был красив. Харизматичен? Возможно. Богат? Безусловно. Но привлекателен? Ничуть. На нём были надеты какие-то огромные чёрные брюки, в штанину которых вошёл бы не только весь Арсений, но и ещё четыре хорошо слаженных мужчины из охраны клуба «Винчестер», в котором Попову довелось однажды подрабатывать. Белая заправленная рубашка, с подкатаннымм рукавами, на сильных голых руках виднелись части татуировок, кисти были увешаны перстнями из серебра и выглядели внушительно, на плечо был наброшен пиджак в тон штанам (хотя, чисто визуально, скорее юбке). На шее также болталась огромная серебряная цепь, считай, как у бандита из далёких девяностых. Лицо его не было приятным, увы, на цвет глаз Арсений никогда не обращал внимание, а большие уши – единственное, что удалось для себя ответить... Ну и волосы. Тёмные, зализанные назад: «Точно бандит!» – раздражённо подумал Арсений, но молча ждал, переживая ответные разглядывания от оппонента. – Шастун Антон Андреич, дьявол первого ранга, единственный и любимый сын Сатаны, исполняю обязанности главнокомандующего в Преисподней уже много сотен лет, – представился мужчина и подошёл к Попову почти вплотную, вглядываясь в глаза насмешливо. Он был каким-то давлеющим, забирая своей тяжёлой аурой весь воздух в этой огромной комнате. Оказывается, этот Антон Андреич ещё и был выше его на пол головы. Никаких плюсов. Арсений начинал думать о том, что если этот мужик окажется шарлатаном, то плюнуть ему в лицо будет крайне проблематично, Шастун, ухмыляясь, продолжал тем временем: – а кто ты, кис? За какую цену решил такие глаза красивые продать, м?       Попов не драматично охуел от такого выпада. Да что себе позволяет этот мошенник! Неслыханная наглость! Он агрессивно сделал шаг назад, вдохнул побольше воздуха, и уже приготовился было выдать гневную тираду, но наткнулся на снисходительный взгляд и лёгкую улыбку, выдающую, что его боевая стойка и приготовленная ядовитая атака вовсе не испугали, а поэтому лишь проговорил сквозь зубы: – Арсений Попов, – прости, Антон, Арс думал, можно просто начать читать рэп, никогда не был в таком глубоком заблуждении. – Арсений Попов! Батюшка Сатана, что за пижона тут ко мне отправили! Слушай, кис, не думал носить латексные штаны? Тебе бы пошло! – Антон явно планировал довести его до ручки. И ведь подмигнул же в конце! Снова шагнув вперёд, одновременно кладя руки в карманы этих блядских бесконечных брюк.       Арсений не станет говорить ему, что латексные штаны у него, все-таки, есть, и выглядит он в них как Бог (ну, или скорее сам Дьявол, так что вполне может посоревноваться с этим бесонувшимся Шастуном). – Что ж, Антон Андреич, я найду себе нового дьявола! Нормального! И продам душу кому-нибудь другому, раз я вас так веселю! – Попов, честно сказать, драматично встряхнул бы волосами, если бы они были достаточной длины, и уже даже постарался обойти этого напыщенного придурка-самозванца, как был вынужден остановиться не звуком даже, а раскатом чужого голоса. В плечо вцепились чужие пальцы действительно огромной руки, мигом вернувщие его на прежнее место. Сам Антон, пристально смотря в глаза, ухмыльнулся со странным вызовом и слегка наклонил голову: – Саша! – громко произнес он куда-то в пустоту. Долгие пять секунд ничего не происходило, Арсений уж было даже подумал, что этот человек по-настоящему сумасшедший, и суждено ему, Арсу, погибнуть в этом безумно белом, неожиданный каламбур, доме. Но тут прямо из воздуха вышла девушка. Внешность у неё была запоминающаяся. Круглолицая, статная, высокая, в каком-то слишком обтягивающем чёрном комбинезоне, с длиннющей светлой косой, переброшенной за ровные плечи, а на голове у неё были рожки; в смысле обычные такие дьявольские красные рога. По полу медленно клацнул хвост какой-то будто металлической стрелой на конце. Вот она, настоящая дьяволица. Арсений пораженно замер, во все глаза смотря на неё, на такую необычную женщину, с самым распространённым именем. Александра... Или это всё дешёвый ситком, или Попов реально столкнулся с демоном. – Да, Антон Сатанеич? – насмешливо протянула она, наблюдая только за Арсом. – Ты с работы ко мне? – Разумеется, Антон Сатанеич, – оказывается, Саша ещё и картавила. Ну ахуеть. – А выпусти-ка ты закон, запрещающий всем бесам, кроме меня, покупать или забирать, изымать и прочее душу вот этого Арсения Попова!       Что ж. Он был не прав с самого начала. Это дешёвый ситком с настоящими демонами, в котором у него, кажется, главная роль.