Выплеск

      Караван торговой гильдии приближался к землям города Орхснова, чьи серые каменные стены возвышались подобно суровому эху пасмурного осеннего неба. Несмотря на сгущающиеся сумерки, Билли не ощущал ни капли усталости. Его переполняло возбуждение от увиденного, и он вглядывался в лицо новенького в отряде Барта.       С самим Бартом Водяным, мудрым, с добродушным взглядом дворфом, отец Билли был давно знаком и старался всегда нанимать в сопровождение именно его отряд. Мальчику дворф тоже нравился: от него как-то по родному, как от деда, пахло табаком и можжевельником. Необычное прозвище Водяной, Билли наивно сначала предполагал, что Барту дали из-за синего цвета волос и длинной бороды, увенчанной железной бусиной со знаком Богини Лаймы. Но как оказалось, прозвище и было связано с этой младшей Светлой Богиней удачи и попутного ветра. О везучести Барта судачили многие, что он как вода мог выйти, или как ещё – просочиться, из любой передряги.       Билли также обожал весёлого, любящего много поболтать Сина. Этот эльф, полукровка с укороченными пепельными волосами, знал обилие разных баек и над многими людьми, и не только, не зло подшучивал. Он мог легко разрядить обстановку, поднять настроение. Но были и те, как Билли однажды подслушал, кто мечтал ему надрать его эльфийские уши, но почему-то никто так и не рискнул это сделать. Возможно дело было в том, что несмотря на “длинный” язык его всё же большинство уважало, так как Син был очень метким лучником и в серьезной ситуации на него можно было положиться.       Не менее превосходным лучником, да и фехтовальщиком, был и второй эльф в отряде. Немногословный, по сравнению с Сином, Оз был намного серьезнее собрата, и Билли нередко подмечал, что и очень внимательный, и чуткий. Особенно к нему, будто старший брат или даже второй отец. Как позже выяснилось, Оз уже сам являлся родителем и забота о младшем поколении была у эльфа уже сродни привычке. Билли видел дочку Оза однажды: Ева на вид напоминала десятилетнюю девочку с такими же пшенично-золотыми волосами, как и у отца, но как представитель эльфийского народа, на деле она оказалась старше даже деда Билли. Хотя сам Оз хоть и выглядел как мужчина двадцати пяти лет, ему перевалило давно за два века. Син, к слову, умалчивал свой настоящий возраст, вечно отшучиваясь, что стар как Мир.       И четвертым, но не по значимости, в отряде был Лоф. Несмотря на высокий рост и крупное телосложение, Лоф был добряком и всегда громко смеялся над шутками Сина. Даже шрам от когтей волкоподобного агра на редко бритом лице не пугали Билла: взгляд Лофа в обычное время всегда был мягок и весел. Так что мальчик, несмотря на возраст, часто просил великана покатать его на плечах и всё сравнивал того с могучим медведем. И вот отец, перед новой поездкой за тканями к западному портовому городу Приту, рассказал Билли, что в отряде Барта пополнение. Пятым стал ещё один молодой мечник. Билли очень ждал дня отъезда, чтобы познакомиться с новеньким, всё гадал каким он будет.       В тот день он впервые почувствовал себя неуютно при виде отрядов индаровцев.       Сначало впечатление от нового охотника его испугало: первое что очень бросилось в глаза – это рост. Ян, а именно так звали мечника, был немногим, но всё же выше Лофа и Билли ему едва доставал чуть выше талии. Второе – загорелая кожа и длинные алые волосы сразу напомнили своенравных уроженцев Фингонового залива, и Ян оказался фингоновцем на самом деле. И последнее – взгляд. Создавалось впечатление, что Ян всё время хмурится из-за углубленной переносицы и небольшой горбинки на носу. Лишний раз к переносице притягивала внимание и светлая полоска шрама. Даже мама Билли, что провожала их, сравнила внешность охотника с наёмным бандитом. Но как взрослые говорят, что первое впечатление бывает обманчивым, Ян это доказал.       Суровый на вид мечник имел приятный голос и был учтив, руша всё стереотипы о нраве наёмников. Оказался не менее интересным рассказчиком и Билли узнал благодаря ему немало нового о звёздах и местах, где побывал Ян до вступления в гильдию Индара. В дороге он так же продемонстрировал навыки готовки и поразил Билли и других торговцев чудным блюдом из мяса птицы и овощей, немного острым, но очень вкусным и ароматным. Билли вообще был удивлен, увидев, что Ян носит с собой несколько маленьких мешочков с дорогими специями для личного пользования, а не только соль, как многие другие.       Тем не менее, самое большое изумление Билли испытал, когда на обратном пути домой на их разбитый днём лагерь набрели два шипоносца. Монстры походили на крупных медведей с очень вытянутой мордой и спиной полностью покрытой острыми и крепкими шипами. Все торговцы мигом забрались в повозки и не высовывались, исключая Билли: любопытный сорванец выглядывал из щели в полотне. И не пожалел, в который раз убедившись, что опять поспешил с выводами.       Учитывая широкоплечесть Яна с его ростом и то, что он тоже мечник, Билли подумал, что как и Лоф, он будет с двуручным мечом. Но Ян достал из кожаного свёртка два средних меча странной формы: от рукояти немного шёл прямой клинок, что потом изгибался, по виду напоминая серп с зазубриной на конце. Билли видел такие мечи впервые. Ещё те оказались и из странного металла. Клинки мечей были темнее обычного и на свету отливали сине-зелеными волнами.       Не сговариваясь, эльфы быстро и ловко залезли на крыши повозок и приготовив луки, следили за ситуацией. Барт с секирой стоял рядом с главами гильдии торговцев, а Ян с Лофом поделили монстров. Другие два отряда окружили повозки.       Как Лоф разит монстров, Билли видел уже не раз. Он заслуженно носил звание мастера тяжёлого клинка и орудовал своим двуручником с лёгкостью, держа шипоносца на расстоянии и нанося небольшие раны на передние лапы, провоцируя того встать во весь рост. Из-за обилия шипов, единственным слабым местом монстра были перед шеи и брюхо. Взор Билла скользнул за пределы укрытия, и он застыл в немом изумлении, наблюдая уже за Яном. На первый взгляд охотник небрежно держал в одной руке один меч, а второй зажал обратным хватом. Ян кружил вокруг шипоносца, словно пытался задурить его, а тот в свою очередь сверлил охотника багровыми глазами, испуская утробное рычание. Со стороны это выглядело как движения танца, но длился он недолго. Внезапно Ян сократил расстояние, распрямляясь подобно сжатой пружине. Он ловко увернулся от удара монстра и крутанувшись нанес ответный: оба клинка нашли свою цель, оставив на морде и носу шипоносца кровоточащие раны.              Шипоносец заревел от ярости и попытался нанести ещё удар увесистой лапой, но его когти лишь рассекли воздух. Ян ухмыльнулся, ему достался молодой и вспыльчивый самец. Раненый нос всё больше злил монстра, и он недовольно фыркая и встав на задние лапы, приготовился к атаке. Этого Ян и добивался. Подпустив монстра ближе, он ловко увернулся от размашистого замаха, присев на корточки. Затем, перехватив обратный хват меча на обычный, Ян взметнул оба клинка вверх, нанося глубокие раны по брюху монстра. Быстро выпрямившись, он пихнул шипоносца ногой, отбрасывая его от себя. Из ран хлынула зловонная, почти чёрная кровь, и монстр, обмякнув, рухнул замертво. Билли хлопал ресницами: он впервые видел, чтобы за столько короткое время побеждали шипоносца. Он перевел взгляд туда, где находился в последний момент Лоф. Насвистывая что-то с довольным видом, тот тоже уже вытирал меч от крови монстра. Поверженный шипоносец валялся с разрубленной пастью до самого брюха. За последние два года, что Билли путешествовал с отцом, он успел привыкнуть к убийствам монстров и нынешнее зрелище из двух трупов этих тварей уже не вызывало у него приступ тошноты. Хотя с вонью крови шипоносцев могли посоперничать только внутренности жабьемордых болотников.       С крыши тогда послышался голос Оза, оповещающий, что не наблюдается ничего подозрительного, и Син подтвердил, что тоже ничего не слышит. Но всё же эльфы и другие следопыты решили перепроверить местность. А Лоф с Яном взялись шкурить шипоносцев. Позже, быстро свернув лагерь, весь караван поспешил к вечерним пропускным воротам Орхснова.       И вот на пути к ним, Билли и разглядывал Яна снова. Сначала тайком, а потом уже и в упор, так как охотник совсем не реагировал на мальчика. Задумчивый о чём-то Ян смотрел в сторону отодвинутого полотна с видом на закат. Карие глаза редко моргали и сам охотник практически не шевелился, не считая, что перекатывал меж пальцев медяк. Монета периодически блестела в тусклых лучах уходящего солнца.       – Даже не пытайся с ним сейчас заговорить, – Син приоткрыл один сиреневый глаз, обращаясь к Билли, – он иногда такой после некоторых стычек.       – Его мучает совесть? – удивился мальчик, озвучив свою первую же мысль.       Син хохотнул:       – Что-что, а совесть Яна точно не мучает из-за монстров. Думаю, что наш здоровяк так просто успокаивается, расслабляется. Сам же видел, как он быстро выпотрошил шипоносца – такое полноценным боем и не назвать. Хотя он нам что-то про молитвы говорил.       Кивнув, Билли восхищённо ещё раз посмотрел на Яна. Но тут его посетила другая мысль:       – А долго он такой? А что если ещё кто-то нападёт?       – Ян уходит в свои мысли на разное время, сложно точно сказать, – заговорил Оз и сам изучающе оглядел товарища, отвлекаясь от мелкой починки оперения у стрел. – Но если, кто-то враждебный появится на горизонте – Ян даже первый среагирует. У него необычайно тонкое чутьё на монстров и подозрительных личностей. Так что нет причин для беспокойства.       Билли перевел взгляд на Сина и тот закивал, подтверждая слова Оза.       – Чудно как. Ян прям полон неожиданностей.

***

      “Слишком легко” пронеслась первая же мысль, когда шипоносец пал. Ян разочарованно вздохнул и брезгливо сморщив нос из-за зловонии, встряхнул мечи от крови монстра. Обернувшись, он сразу увидел спину Лофа. В этот момент двуручник как раз разрубал второго шипоносца.       “Ну, кто бы сомневался” лёгкая улыбка тронула уголки губ.       “Проверишь ещё раз местность?” не поднимая головы, только чувствуя, Ян мысленно обратился к Зизи, к своему воздушному духу-хранителю. В утвердительный ответ метка илмаринена, находящаяся меж лопаток, приятно защекотала кожу. Илмаринены выглядели как полупрозрачные бело-голубые ласточки, но сейчас только Ян мог видеть и ощущать присутствие стихийного духа. Зизи взметнулась ввысь и стала кружить над лагерем, с каждым кругом увеличивая радиус. Когда товарищи поделились своими наблюдениями, Ян уже знал, что рядом больше никого нет, но рассказать об этом увы не мог, а прикрываться и дальше только хорошим чутьем было бы уже слишком подозрительно.       Перебросившись с Лофом парочкой фраз и навязав платок так, чтобы прикрыть нос и рот, Ян достал из ножен на набедренной портупее короткий кинжал. Ромбовидный клинок выковали из того же металла, что и серповидные парные мечи, поэтому был крепче и острее большинства других кинжалов.       Встав перед тушей на одно колено, Ян дотронулся ладонью до места, где когда-то билось сердце зверя.       “Мировой Лес, услышь меня. Я, Гаагьянгарн, с холодным сердцем совершил сей поступок. Я забрал жизнь не ради того, чтобы накормить ближних или себя, а чтобы освободить зверя от невыносимой боли и скверны. Мировой Лес, прости меня за пролитую кровь зверя, но так бы он забрал ещё невинные жизни. Пусть дух этого зверя найдет покой в Твоих священных землях, где он будет навечно свободен от мук. Я же клянусь и дальше чтить Твоих созданий, и использовать дарованный Твоими детьми дар с мудростью.”       Мысленно простившись с поверженным, чьи предки когда-то были обычными зверями, но изменились из-за скверны, и поблагодарив за дар, Ян приступил к шкурению. Пласты кожи шипоносцев, срезанные в определенных местах, ценились кожевниками. Он сам носил наручи из этой прочной и толстой шкуры.       Ещё немного полетав, Зизи уселась на крышу рядом стоящей повозки. Илмаринен нахохлилась в ожидании причитавшегося ей за помощь подношения.       Все духи стихий содружественно жили с рюунами многие века, выбирая подопечного ещё в утробах матерей. Рюуны могли в любое время воспользоваться силой своего духа-хранителя, но взамен надо было и равноценно поблагодарить того по древнему обязательству.       Ян чувствовал, как Зизи терпеливо ждёт когда он закончит с тушей и наконец выполнит условия их договоренности. Он так же знал, что ей нравилось помогать следить за местностью и оповещать о приближении опасности ранее, чем это замечали следопыты. Однако её огорчала невозможность Яна пользоваться всем потенциалом её дара из-за того, что он пока скрывал свою принадлежность к расе рюунов. Но хуже было саламандре.       Словно почувствовав, что о нём подумали, саламандра появился на голове монстра. Кожа ящероподобного духа напоминала тлеющие угли, а глаза – раскалившееся янтарное стекло. “Прости Эф, но я же не могу пока при них открыться, а твой дар слишком очевиден” Ян виновато взглянул на своего огненного хранителя. Саламандра недовольно вильнул хвостом, а от его меток зажгло плечи. Последнее время Эф всё чаще злился, что его даром Ян не пользовался как надо. Огненный дух являлся основным хранителем и благодаря ему рюун имел смуглую кожу, алые волосы и такие же, как у саламандры, янтарные глаза. От влияния Зизи была только белая прядь на конце кисточки хвоста.       И вот, несмотря на это, именно Эф и был чаще неудел. А на Яне это негативно сказывалось. Невозможность пользоваться огненным даром в схватках копило в рюуне ярость и неудовлетворение духа. Огненные намного чаще имели очень боевой характер и Эф не стал исключением, предпочитая чтобы его дар использовался в хорошей битве, а не в быту. А накопление негативной энергии хранителя могло привести к срыву: в очередной серьёзной схватке рюун мог потерять контроль над собой и войти в раж. В состояние, где единственная цель уничтожить всех врагов. А врагами в раже считались все, кто не принадлежал расе рюунов. И именно из-за ража, когда гибли товарищи иной расы или другие невинные, рюуны давно приняли решение обособиться и не покидать свои поселения на острове Энхель без крайней нужды и артефактов Сараби, скрывая истинную сущность. Из-за этого решения со временем на Дальмире рюуны стали сродни легендам: страшно-поучительными сказками о хранителях джунглей и природных явлений для шалунов.       Хоть Ян и доверял свою жизнь отряду, вполне мог назвать свои отношения с ними приятельскими, но ещё не был уверен в том, какая реакция будет у них на его тайну. Да и подходящего момента для подобного серьезного разговора не получалось создать.       Ян снова поднял взгляд на Эфа. Саламандра продолжал сверлить его взглядом, хоть метки уже не так пекло. Эф прищурился: скрытность скрытностью, но и с ним договор тоже должен хоть изредка соблюдаться. “Прошу, потерпи до ночи. Вернёмся в город, обещаю, я схожу в то место” снова Ян обратился к Эфу, а тот, услышав обещание и поняв о чём речь, сразу сменил гнев на милость. Дух довольно крутанулся и выпустив пару искорок, исчез.       Закончив наконец с шкурением, Ян с Лофом ушли к реке умыться и переодеться. Другая пара охотников занялись сожжением останков.  Перед отъездом, Ян в трёх местах, на краю поляны, щедро насыпал зерна и орехов.       – Ты прям любитель пичужек: на всех привалах гостинцы им оставляешь.       – Тут и в других местах явно есть чьи-то гнездования рядом, а мы их скорее всего спугнули, нарушили их территории, – Ян обернулся на голос Сина, – меня всегда учили так извиняться за вторжение.       Эльф прищурился и наклонив голову, звякнул длинными серьгами:       – Дело это благое, не спорю. Природу обижать нельзя.       Широко улыбаясь, Син направился к повозке, по пути потрепав макушку зазевавшемуся Биллу. Переведя взгляд с них, Ян с улыбкой наблюдал как Зизи весело свистит, подзывая лесных птиц на угощение.       Только сев в повозку, Ян понял как были всё это время напряжены мышцы. Накопленная энергия уже ощутимо сказывалась, вызывая желание выплеснуть её на кого-нибудь, помяв бока. Кровь будто бурлила, а настроение моментально упало. “Только б не сорваться на ссору с кем-то“ тяжёлый вздох и Ян достав монетку, сконцентрировался на виденье местности с помощью Зизи, разглядывая повозки и всадников с высоты птичьего полёта.       Когда сердечный ритм успокоился, они практически приехали к Орхснову. Приведя мысли в порядок, Ян просчитал, кто из наставниц новичков должен быть в гильдии.       “Сегодня Мисы получается нет, а завтра как раз весь день проведет в гильдии. Может тогда к обеду прийти? Будет хорошо застать её в таверне и поболтать там для начала”.       Ему нравилось наблюдать, как держа своими тонкими и изящными пальцами кружку с горячим чаем, Миса довольно щурилась, делая очередной глоток. Впервые показалось, что она больше увлечена напитком, но в ходе дальнейшей беседы и её наводящих вопросов, стало понятно, что наставница внимательно всё время слушала. Ян поймал себя на мысли, что за последний месяц, что находился на задании с торговой гильдией Сархи, очень соскучился по голосу и ярко-зелёным глазам Мисы.       Услышав своё имя, он обернулся.       – О! Очнулся, красавец наш, – Син как всегда улыбался.       – Я прослушал что-то важное?       – Нет, просто Билли удивлен твоей необычной привычкой.       – Извини, если напугал, – обращаясь к Билли, Ян потёр шею, – там, где я вырос, принято читать, что-то вроде молитв, когда забрал чью-то жизнь. Даже если это монстр. Я в такие моменты немного отрешён.       – Так значит, всё же совесть мучает? – Билли подсел поближе.  – Нет, я же не виноват в сотворении монстров, – Ян удивлённо моргнул, – но и животные не виноваты, что на них так повлияла скверна. Если бы не она, то так они и были бы обычными медведями или волками. Даже болотники остались бы мелкими жабами.       Билли поморщился, забавно высунув язык. Его мордашка вызвала у мужчин улыбку, но сама тема скверны их не забавляла.       Впервые скверна появилась более девятьсот лет назад, тогда же и случился неурожай и массовый голод. Суеверные и священники считали, что в погибели культур и скота виновна конкретная личность. Но настоящее имя стёрто временем и виновника бед стали называть вестником Голода. Только народ мало в это верил, хоть монстры бродили по миру и слухи о территории мёртвых земель были не пустым звуком. Ян же, как рюун, знал, что скверну распространяли пауки лжебогини Арахны, которая являлась прислужницей Хаоса. И что четыре вестника не россказни религиозных фанатиков.       – Я хотел спросить, – Билли смущённо взглянул в сторону свёртка с мечами, – что за необычный металл у твоих клинков?       – Гэфиест, – Ян улыбнулся, глядя как глаза мальчика округлились и протянул ему кинжал, что уже снова вынул из ножен, – тот самый, чьи рудники только на Энхеле находятся. Клинок кинжала тоже из него.       – Он же дорогущий и куют только местные кузнецы из него, – Билли восторженно рассматривал переливы металла. – Я только слышал о нём.       – Да, отстегнул я за них очень круглую сумму, но и служат они мне уже не первый год, не требуя сложного ухода.       С грустью вспомнился дом: у его матери, Наиранты, огненный дух Юта любил больше создавать и с детства её тянуло в кузнечное дело. С возрастом мать Яна и стала одной из лучших кузнецов их поселения. Парные мечи и кинжал были Яну дороги именно потому что, были созданы материнскими руками. Но и этим он пока похвастаться не мог.

***

      До ворот Орхснова караван добрался уже без происшествий и пропустили их довольно быстро. Попрощавшись с товарищами до завтра, Ян немедля направился к своей комнате, которую занимал в постоялом доме при гильдии. Пока менялось содержимое походной сумки, он параллельно жевал кусок вяленого мяса. Не было нужды слишком торопиться, до полуночи ещё оставалось достаточно времени, но ему хотелось ополоснуться и переодеться в более подходящую одежду.       С наступлением ночи одинокая рослая фигура покинула территорию гильдии и направилась к западным дальним улицам Орхснова. Дабы не вызывать к себе больше подозрений, Ян прикрепил к вороту своей кожаной куртки отличительную брошь охотника Индара - серебряного двуглавого пса. Носить чужую было невозможно, а подделки строго карались, да и Ян уже примелькался для стражников, так что он спокойно шёл по спящему городу. Мелкие улочки на окраине петляли и разветвлялись подобно хитросплетёной паутине. Не знающий спокойно в них потеряется, но Ян уже прекрасно ориентировался и направлялся к цели уверенным шагом. Завернув за угол, Ян подошёл к стоящей парочке у безликого входа. Те сразу обратили на него внимание. И если мужчина уже был знаком ему, то женщину он видел впервые.       – Какой мужчина, – женский голос и взгляд показался Яну слишком приторным, – и что ты ищешь здесь? Не проронив ни слова, Ян достал из нагрудного кармана жетон из плотной красной бумаги с чёрным тиснением в виде оскала хищника.       Мужчина улыбнулся краем губ:       – Давно не виделись. Фид, хорош кокетничать, лучше проводи его и сообщи главе о приходе.       Удивлённо вскинув бровь, Фида ещё раз оглядела Яна и поманила за собой. За дверью находилась лестница, ведущая на цокольный этаж, освещенный малыми факелами. Виляя бёдрами и периодически оглядываясь, Фида вела Яна по коридору к комнатам.       – Какой молчаливый.       – Я в “Лайгер” не трепаться прихожу.        – А я бы с тобой поболтала, – в голосе прозвучало разочарование Фиды, но она открыла одну из комнат. – Что ж, пришли, готовься здесь, а я пойду сообщу о тебе главе.       Поджав губы, она наблюдала как Ян вошёл в комнату и его сумка легла на стол. Что-то проговорив себе под нос, Фида ушла.       Когда дверь за Яном закрылась, он первым же делом скинул куртку и рубаху. Следом уже были разшнурованы и сняты сапоги из мягкой кожи. Закатав штанины, Ян выпрямился и уже собирался подправить поясную часть, как дверь открылась.       – Кого я вижу! ə∮ẍαŧ собственной персоной снова нас посетил! Приветствую.       Обернувшись на голос, Ян ответил рукопожатием главе “Лайгера”. На вид высокому шатену было не больше двадцати лет, но на деле он был гораздо старше. Как и все участники, давшие клятву на молчание о боях, Ян знал, что этот мужчина являлся тёмным избранником Бога гнева. Лишний раз это доказывало и наличие метки Тёмного Уотана на запястье избранника - красный оскал.       – Приветствую, Шакал. Работы было много.       – Ясно. Ну тебе зрители будут всегда рады, – глава улыбнулся, демонстрируя небольшие клыки. – Ты кстати удачно заглянул. Один из спонсоров очень ждёт определенного боя и сильно заморочился, вылавливая одну тварь Хаоса.       Без стеснения, Ян сосредоточился на продолжении подготовки к снятию артефакта Сараби. Шнуровка его штанов была развязана, освобождая от оков одежды зону поясницы. Шакал наблюдал с бесстрастным спокойствием, как серьга Яна была расстёгнута и исчезла в недрах сумки. И в этот миг внешность Яна претерпела изменения, переходя от человеческого к истинному облику рюуна.       Его рост возвысился на несколько сантиметров, поскольку стопы приняли пальцеходящую форму, характерную для его расы. Хвост с пушистой кисточкой зашевелился за спиной. Именно ради хвоста Ян и возился со шнуровкой, ведь обычные брюки с высокой талией были сейчас непригодными для ношения.       – И о каком монстре идёт речь? – Ян принялся убирать длинные волосы в пучок, заправляя пряди за две пары небольших рогов.       – Был пойман костолом, – Шакал встретился с взглядом Яна и увидел, как сузились овальные зрачки рюуна. – Я как чувствовал, что ты скоро придёшь и берёг бой с ним для тебя. Ты же не откажешься?       – Сильно видимо тот заморочился. И что мне с костоломом делать, ведь наверняка не мало денег было отдано за его поимку и перевозку.       – О! Тут не беспокойся. Я прекрасно помню, что тебе нужно выложится на полную. Так что не сказал бы о костоломе тебе, если бы его нельзя было убить, – Шакал ещё сильнее растянул губы в оскальной улыбке. – Ну так что, выйдешь против него через бои пары других участников? Так сказать, на десерт для зрителей?       – А что с трупом? – Ян прищурил глаза.       – Что хочешь. Хоть всего скорми своему духу. Спонсор хочет только зрелища. Так что просьба только одна – не убивай монстра слишком быстро.       Недолго подумав, Ян согласился и отправился с Шакалом к арене. “Лайгер” был известен в очень узких кругах и Ян узнал о нём от Вильяма, хозяина трактира “Пересмешник” и до кучи мастера по подделке документов. Естественно, о такой не совсем легальной деятельности старого друга также знал далеко не каждый, но у Вильяма было много полезных связей. Шакал же устраивал подпольные бои в крупных городах двух направленностей: бои между представителями разных рас, где соблюдался ряд правил и смерть оппонента не приветствовалась, и бои один на один с каким-нибудь монстром, где последнего уже можно было умертвить. Чаще это были арги и спрайты, реже шипоносцы. А вот костолома поймали при Яне впервые.       Как и говорил глава, сначала на импровизированной арене в большом зале сошлись обычные бойцы: двое людей, потом дроу смахнулся с полукровкой эльфа. В самом городе расовые конфликты пресекались законом, а представители последних рас нередко решали свои разногласия в подобных местах и были типичными – как кошка с собакой.       “Хотя есть и исключения” подумал Ян, вспомнив товарища и другую наставницу из гильдии.       Зрители свистели, подбадривали и делали ставки. Большинство стояли по краям огромного зала и их отгораживала от арены металлическая клетка, в которой и были бойцы. Прочные прутья защищали именно от нападения монстра на зрителя. А среди таковых была и аристократия: хоть и более скромно одетые, чем в жизни, но в масках, они сидели на балконах. Ян сам находился и наблюдал за всем с такого балкона в тени тяжёлой портьеры. Зизи тихо сидела на центральном хоросе, а Эф уселся на плече рюуна. Периодически высовывая язык, огненный дух сгорал от нетерпения. Эфу здесь нравилось и он ждал, когда же позовут Яна.       С вольготно распахнутой рубашкой, демонстрируя накаченный торс, Шакал наконец объявил зрителям о пойманном костоломе. Толпа восторженно заголосила и сразу прошёлся вопрошающий гомон, кто же осмелился с ним сойтись. Стоило Шакалу назвать здешнее прозвище Яна, ə∮ẍαŧ, как свисты и возгласы усилились.       Подходя уже к клетке, Ян закатил глаза. Единственное от чего ему было здесь некомфортно, так это от бурной реакции на него. Бывший мифический рюун вызывал большой интерес и ставки на него били рекорды. Ян в такие моменты чувствовал себя цирковым питомцем, но всё же в “Лайгере” было спокойнее пользоваться даром саламандры, нежели в одиночных походах за монстрами в лесу, за пределами города.       Смотритель открыл клетку и добродушно пожелал удачи кивающему в ответ Яну. Встав у края клетки, Ян глубоко вздохнул. Язык саламандры снова высунулся, пробуя воздух. В доли секунды дух воспламенился и тягучей лавой растекся по плечам Яна. Метки покраснели, словно раскалённый металл, и узор распространился по всем рукам. Ян довольно зарокотал: огненный дар приятным жаром разливался по жилам, наполняя тело силой и бодростью. Предвкушение и азарт духа передавались рюуну. Разминая шею, Ян позвал Зизи. Илмаринен сделала круг и в полёте влетела в середину грудной клетки рюуна. Её метка побелела и так же дополнилась узором по хребту. Слияние с духами не было видно зрителям, для их взора рюун только разминался, что-то шептал и узор его тату изменился.       Ян подал знак, что готов и смотритель открыл железную дверь. Из глубин затемнённого помещения, что служило темницей, раздался низкий, раскатистый рык. Тяжелые шаги приближались, а вместе с ними и запах гнили застаревшей крови. Непроизвольно сморщив нос, Ян в очередной раз пожалел, что природа наградила его расу чувствительным обонянием.       Силуэт монстра приближался. Огромная когтистая рука с мертвенно-серой кожей вцепилась в каменную стену, оставив борозды. На свет костолом вышел оглушив очередным рыком. Ян немало слышал о костоломах, но видел этого монстра Хаоса впервые. Костолом оказался чудовищем, не уступающим ему в росте, но гораздо более массивным. Его могучие руки, заканчивающиеся острыми когтями, точно могли сокрушить кости, как сухие ветки. Но несмотря на свою устрашающую силу, монстр был неповоротлив из-за коротких ног. Пасть же, полная острых как бритва зубов, была растянута в свирепом оскале. Красные глаза уставились на Яна, что уже стоял почти в центре клетки.       Ян не намеревался первым атаковать, поэтому встал в оборонительную стойку, разогревая тело даром. Пульс увеличивался, но лицо рюуна оставалось спокойным. Только конец хвоста медленно перемахивал кисточку, будто в такт отсчитывающим секундам. Костоломом издал ещё один рык, который эхом отозвался от стен в затихшем зале. Он сделал шаг вперед и принюхавшись, огляделся. Чтобы отвлечь монстра от народа, Ян мысленно призвал к дару Эфа и раскрыв ладонь, снова сжал кулак. Пламя в факелах резко увеличилось и стало ярче на пару мгновений. Этой вспышки стало достаточно: костолом взревел, попытавшись прикрыть глаза, отвыкшие от яркого света в темнице.       – Твой противник только я, не отвлекайся, – спокойный голос Яна снова привлек внимание монстра к нему.       Внезапно костолом рванулся вперед, его когтистая рука по замаху нацеливалась на шею Яна. Рюун быстро уклонился от удара, сделав пару шагов назад. Последовал новый удар монстра и Ян отпрыгнул назад, продолжая уворачиваться. Хвост, извиваясь как змея, помогал балансировать тело.       Напряжение в зале нарастало с каждой секундой. Решив немного вымотать костолома и приглядеться к его атакам, Ян использовал всю свою гибкость, чтобы избегать попыток захвата и ударов. Словно танцуя, Ян водил монстра по кругу клетки. Костолома это злило и периодически сила мощных кулаков приходилась на прутья клетки или каменный пол. Уворачиваясь от очередного удара, Ян не успел среагировать на предупреждение Зизи и осколок камня впился в ногу. Оказия разозлила Яна не меньше, чем Эфа. Зашипев сквозь зубы, рюун нырнул под замах и оказавшись за спиной костолома резко выдернул окровавленный осколок, запекая рану.       “Расслабился. Надо заканчивать этот спектакль”.       Костолом же, учуяв запах крови, будто взбодрился и атаковал. В этот раз кулак достал скулу, ведь Ян не ожидал такой смены настроения у монстра. Перекатом он отдалился от костолома и стоя на одном колене воспользовался даром Зизи и Эфа вместе. Ладони заскользили над полом и поток горячего воздуха сдул другие осколки в дальний угол темницы. Следом, с резким подъёмом рук, в морду костолому ударила поднявшаяся пыль. Тот взревел и закрыв глаза, метнулся в сторону Яна. Слепо размахивая кулаками, костолом не заметил как рюун сместился и обхватив своим хвостом его щиколотку резко дёрнул. Зрители вздрогнули от рёва монстра и звука его громкого падения. По залу разнёсся запах подпаленной плоти: место, где хвост обхватил щиколотку, было сплошным ожогом.       Встав, Ян намеревался контратаковать и близко приблизился для удара.       Но к его удивлению костолом быстро справился с болью и несмотря на серьезную рану неожиданно встал. Монстр сумел обхватить рюуна за талию и бросил его на землю. Ян приземлился с не меньшим грохотом, но шустро перевернулся и вскочил на ноги. Появилась кровавая дорожка из уголка губ, скривившихся от боли, а зрачки стали уже.       Сплюнув кровь, Ян сам утробно зарычал. Костолом странно себя вёл, его атаки не были сравнимы со звериными. И Яна уже злила вся эта ситуация.       Оба противника приблизились друг другу, но на этот раз Ян первый нанес серию быстрых ударов ногами. Костолом ушёл в оборону, но терпение его не выдержало: помимо обычной боли от сильных ударов прибавлялась и боль от ожогов. Ян достаточно разогрел стопы и ладони с помощью огненного дара, чтобы прикосновениями оставлять серьезные ожоги. Кожа рюуна в этих местах огрубела и приобрела чёрный оттенок. Чтобы перевести дух, Ян отступил. Костолом же воспользовался этим моментом и снова попытался захватить его. Ян поймал ладонями кисти костолома. Монстр взревел и отшатнулся от него, демонстрируя публике обуглившуюся кожу и мышцы. Не теряя времени, Ян совершил подсечку хвостом и костолом снова повалился.       Наконец, после кажущегося вечностью поединка, рюун нанес решающий удар. Ян впечатал ладони в грудь и морду костолома. Огромный монстр содрогнулся и схватил руки Яна. Но серьезные ожоги помешали костолому воспользоваться всей силой. Запах горелого усилился, а монстр затих.       Крик и свист зрителей оглушил. Его прозвище скандировали. Победа была одержана, но Ян не чувствовал радости. Утомленный он продолжил стоять у трупа. Зизи и Эф воплотились рядом и метки их снова приняли обычный рисунок.       “Кем бы ни был в прошлом костолом, но вряд ли зверем. Вы как думаете?” Ян посмотрел на духов, а те в свою очередь утвердительно отозвались.       Как и с шипоносцем ранее, Ян положил руку на грудь костолома, но молитва была уже другая для него:       “Всеведущая Богиня Лефу, прими Душу воина, в схватке павшего от моей руки.       Отпусти его страдания и мучения, даруя ему покой и забвение в Небытие. Пусть его Душа обретёт после новую жизнь, где не будет той же боли, что он испытывал в этой.       А память о нём пусть впишется в мою судьбу Твоим золотым пером”. “Кем бы ты не был – прощай” Ян ещё раз внимательно оглядел ставшего монстром. Серая кожа и слегка заострённые уши навели его на определенные мысли.       Зрители, что уже не раз видели бои рюуна, с уважением относились к его традициям с отдачей дани уважения и одёргивали тех, кто не понимал, почему тот преклоняет колено на некоторое время перед поверженными. Вот только Ян и Шакал увидели, как из груди костолома вышла беловатая сфера. Душа, на секунду зависнув перед Яном, ярко мигнула и рассеялась, поднимаясь выше.       “Тело заслуженно твоё” Ян встал, обращаясь к Эфу. Саламандра довольно чавкнул пастью.       По залу прошёлся вскрик. Некоторые не ожидали, что костолома объяст голубоватым пламенем. Огонь быстро поглощал тело и когда утих, только немного пепла осталось на каменном полу.       Ян молча покинул арену. Только его шаги эхом отдавались в пустом коридоре.