Hearts Awakened, Live Alive

      Уен помнит тот день, когда он проснулся. Неизвестность, страх, безуспешные попытки контролировать тело, хотя бы сделать вдох. А потом ему удалось. Уену кажется, что это было его рождение, хоть многие говорят, что это не так. Говорят, у него была жизнь до.       Парень переводит взгляд на свою руку, точнее, на то, что от нее осталось. Возможность отключать чувствительность — большой плюс, делает его работу проще. Нельзя бояться того, чего не почувствуешь. А смерть... он не уверен, боится ли смерти. Чтобы бояться смерти, нужно быть живым.       В голове крутятся недовольные слова босса — восстанавливать синтетическое тело недешево. Уену приходится восстанавливать что-то после каждой вылазки. Он не любит ждать, считает, что если можно спасти кого-то — не стоит медлить. Уен часто нарушает приказы. Это последнее, о чем он думает, прежде чем отключиться. В себя он приходит уже в больнице. — Как ты? — над ним склоняется доктор. Привычная картина — вежливая улыбка, в которую Уен никогда не верил. Но иногда очень хочется. Сколько времени он провел с Юнхо? Сначала адаптация, затем еженедельные осмотры, постоянное восстановление, как сейчас. Больше времени он проводил только с напарниками. — Терпимо, — отвечает Уен. — Можешь вернуть себе чувствительность, восстановление завершено.       Уен следует совету, и ощущение собственного тела мгновенно меняется. Приходит тяжесть, затем неизбежная боль. Но ненадолго. Спустя секунду Уен чувствует себя как обычно. — Проведем пару тестов? — Юнхо внимательно смотрит на него, прямо в глаза. Это некомфортно. Уен знает, что при подключении к системе Юнхо сможет считать логи, увидеть все его мысли, но иногда кажется, что доктору достаточно одного внимательного взгляда. — Если это необходимо. — Рекомендовано, — снова эта улыбка.       Уен пытается расслабиться. Меньше думать, анализировать, подозревать. Ему стоит меньше копаться в себе, это точно, но он не может остановиться. К какому выводу он бы не приходил, все кажется бессмысленным. А ему хочется найти смысл, очень.

***

— Тебя отпустили? — как и всегда, у выхода ждет Минги. Не пристает с расспросами, не дает ненужных советов. Просто кивает сам себе, оглядывая Уена, и, кажется, даже не ждет ответа на свой вопрос. Видит, что все в порядке.       Минги вообще видит куда больше других, в его глаза встроены лучшие импланты из тех, что не портят внешний вид. Если не знать, что это улучшение, никогда не догадаешься. — Соскучился? — Уен переводит взгляд на напарника. — Не хочешь посмотреть, ради чего так старались? — глаз Минги касается улыбка, его хитрый прищур интригует. Он кивает на соседнюю комнату, и Чон молча подходит к тонированному стеклу. Внутри несколько людей, и взгляд Уена задерживается на парне — тот словно смотрит прямо на него, но это невозможно. Он не должен его видеть. — Это сотрудники? — Чон рассматривает лица. Они слишком молодые для ученых, слишком напуганные. Он видит в их глазах печаль, смирение, но никак не страх перед законом. Тогда кто они? — Подопытные, — Минги качает головой. — Им ставили импланты? Не вижу улучшений, — Уен слегка хмурится. — Черт его знает, чем занимались в этой лаборатории. Кэп не говорит, — Минги пожимает плечами и отворачивается. Он, в отличие от Уена, не задает лишних вопросов и не надоедает начальству. — Выйдем?       Уен молча кивает. Когда они оказываются на улице, Минги закуривает. Делает глубокую затяжку, медленно, не отрывая взгляда от серой дороги. Все как обычно, он собран, но... Уен чувствует это "но" в воздухе, однако не может его сформулировать. — Когда ты понесся на турель, я здорово испугался, — говорит Минги тихо. — Мне обижаться? — Уен переводит на него взгляд, но видит лишь тлеющую сигарету. — С каждым днем ты ведешь себя все более безрассудно, — Минги снова затягивается и поворачивается к напарнику. — Меня сложно убить. — Но не невозможно, — Минги тянется к нему и касается лба кончиками пальцев. — Одна пуля. — Я бы ее не получил, — пожимает плечами. Это странно, чувствовать чужие прикосновения. Иногда кажется, что незаконно. Интересно, он чувствует все так же, как чувствовало его родное тело? Уен этого не помнит. — Я все доложил кэпу, — парень тушит сигарету и бросает окурок в урну. Уен недовольно цокает и морщится. Кажется, его ждет очередное полоскание мозгов. — Обязательно было? — спрашивает он. — Как и нестись на турель, — отвечает Минги. Повезло же получить в напарники такого упрямца.

***

      В их отделе редко появляются новенькие. Уен полагает, все дело в дотошности Хонджуна — капитан никогда не принимает решений, не обдумав все хорошенько, не проверив, не изучив вдоль и поперек. Оттого его выбор кажется каким-то нелепым, словно плохая шутка. Щуплый паренек без образования, без опыта, без навыков и улучшений, еще и замешанный в недавнем расследовании. — Есть вопросы? — Ким обводит взглядом свою команду.       У Уена миллион вопросов. Кто он? Почему он? Любопытство Чона редко выходит за пределы работы, но этот Сан... Он ведь впервые увидел его на миссии, так что Сан — часть работы, выполненное задание, спасенный подопытный. До этого момента. Теперь Сан — его новый коллега.       Капитан наверняка бился с министерством, чтобы забрать его себе. Почему?       Уен переводит взгляд на Хонджуна, но в ответ получает только ухмылку. Кажется, капитан, как всегда, что-то задумал. Уен безошибочно чувствует, когда за действиями босса стоит что-то еще, но все еще не может понять, в какую игру он играет. Остальным в команде плевать, только он задается этими бессмысленными вопросами. И, скорее всего, только Уен запомнил его лицо.       Может, этот парень как Уен? Потерянная душа в механическом теле? Чон включает сканер и безошибочно определяет живую плоть. Сан — человек без единого импланта. Такие сейчас... редкость. Что же тогда с ним делали? — Минги, научишь обращаться с оружием. В остальном у Сана отличные показатели. — Мало мне Уена, теперь с этим возиться еще, — тут же ворчит парень. Уен закатывает глаза — будто его кто-то заставляет, он сам таскается следом, даже если попросить его отстать. Даже если сделать это грубо. Минги всегда заботится о нем в своей своеобразной манере, сколько бы не ворчал. — Не понял? — переспрашивает Хонджун, чуть выгибая бровь. Уен старается запомнить это, чтобы ночью перед зеркалом подражать человеческой мимике. Доктор говорит, ему присуще все то же самое, тогда почему его лицо столь неживое? Доктор много чего говорит, например, что Уен тоже человек.       Интересно, тело, в котором он родился, тоже было безэмоционально? Таких подробностей о жизни до Уен не помнит. С самого пробуждения воспоминания постепенно возвращаются к нему, но часто они скрыты за пеленой, неясные и нечеткие. Уен помнит, что жил в человеческом теле, но не помнит, каково это. — Так точно, — Минги даже соглашается ворчанием. Уен чувствует, как приподнимаются уголки его губ. Может, в чем-то доктор и прав?

***

— Предлагаю не дожидаться патруль, — Сан упрямо смотрит на Минги, не моргая и не отводя взгляда. Он всегда такой, когда в чем-то уверен. Сейчас он ужасно недоволен отказом, поэтому нервно облизывает губы, прежде чем продолжить: — Внутри мы сможем вычислить, кто подключился к сети и найти остальных. Наряд только всех распугает. — Упрямец, — Минги на него даже не смотрит. Он сосредоточен на здании, пытается разглядеть, что внутри, но даже его импланты не справляются. Он тихо цокает, жалея, что ограничил себя когда-то, желая сохранить привлекательную внешность. — Нет. Это слишком опасно. — Я пошел, — бросает Уен. В этом они с Саном отличаются, сколько бы Минги не утверждал, что они похожи. Уен не спрашивает разрешения, Уен не боится расстаться с жизнью, не боится последствий, и уж тем более не боится ослушаться приказа. — Еще один безбашенный. А ну стой, — Сон успевает схватить его за шиворот, за что тут же оказывается скрученным. Уен все еще учится контролировать свои рефлексы, вот уже годы. Обычно ему это удается куда лучше, но сегодня с самого утра все не так. Еще немного, и Минги бы услышал хруст собственного запястья, но мужчину это не останавливает. Кажется, никто в этой команде не боится увечий. Уен хмыкает и отпускает напарника, не собираясь извиняться. По крайней мере не сейчас, не под раздражающе внимательным взглядом Сана. — Мне потом опять перед Кимом отчитываться за расходы на твое восстановление? — Меня хотя бы можно восстановить, а он просто там помрет, — Уен кивает на Сана.       Предлагая не медлить, Сан был прав, и все трое это прекрасно понимают. Не стоит терять время, упускать возможность. Но Сан сейчас думает не об этом — слова Уена его задевают, и он едва заметно надувается, еле сдерживая себя, чтобы не начать спорить. — Я не слабый, — все же говорит он обиженно.       Уен переводит на парня скептический взгляд. Та самая эмоция, что всегда отображается на его лице без капли стараний. Сан сильный и ловкий, это правда. Возможно, слишком сильный и ловкий для человека, но этого мало. Сан из плоти и крови, он уязвим. У Сана есть настоящая душа и живое тело, сердце, что часто выдает его эмоции, и едва ли не детский темперамент. Сан слишком молод для работы в отделе, иногда кажется, что он совсем не понимает, как устроен мир. Так бывает с теми, кто вырос в лаборатории. Он отлично схватывает все, чему его учит Минги, и пользуется своей головой, но несмотря на все это он все же... — Слабый, — бросает Уен, прежде чем их оставить. Не для того, чтобы задеть Сана, он просто хочет пресечь все попытки увязаться за ним.       Проникнуть в здание не трудно, он делал подобное множество раз. Остаться незамеченным уже сложнее, поэтому Уен предпочитает выделяться другим образом, именно так, как принято выделяться в подобных клубах. Уен не помнит, как выглядел с рождения, но то, что ему дали симпатичное лицо — большой плюс. Помогает в работе, помогает найти кого-то на одну ночь. Юнхо говорит, что они моделировали его внешность максимально приближенной к настоящей, к тому, как он выглядел, будучи ребенком. Уен соврет, если скажет, что это не тешит его самолюбие. Пусть они и живут в мире, где каждую часть тела можно заменить на свой вкус, быть красивым приятно.       Кто знает, может, выгляди он иначе — Минги бы не спасал его задницу с первых дней на службе, а Сан не смотрел бы на него каждый раз, когда думал, что Уен не замечает. Вот уж чему стоит поучить этого парня, так это скрытности.       У барной стойки Уен сразу находит желающего купить ему коктейль. Это хорошо. Флирт дается ему из рук вон плохо, но с его лицом это не так важно. Уен вспоминает Сонхва, его мимику, жесты, манеры. Даже неумелое подражание дает результат — собеседник полон энтузиазма, рассказывает что-то, пока Уен осматривается, делая вид, что слушает.       Довольно быстро он находит нужную дверь, сложно не заметить дополнительную охрану, что ошивается возле нее. И пробраться дальше тоже будет сложно. Уен улыбается своей самой очаровательной улыбкой и идет напролом — прижимается к мужчине, едва ли не трется, намекая, что уже на все согласен, предварительно отключив свою чувствительность, чтобы было не так мерзко. Куда же его поведут? Бинго. Они движутся в правильном направлении. Уен слышит, как с ним пытается связаться оставшийся снаружи Минги, и в то же время видит вошедшего в клуб Сана. Вот уж кому повезло с внешностью еще больше, а ведь его даже не проектировали и не собирали по частям, как Уена. Он в очередной раз убеждается, что не стоит соревноваться с природой.       Уен так привык к своей работе, что делает все на автомате. Вот уже мужчина, собиравшийся снять с себя штаны, лежит в полной отключке, и Чон уверен — времени, чтобы осмотреться, ему точно хватит. Он ловко проникает в разные комнаты, но нигде не находит то, что они ищут. Где же, где же они подключаются к сети? Это должно быть заметно, учитывая сигнал. Уен сосредотачивается на своих ощущениях, он слышит, как внутри стен бежит электричество. Может, потому что оно есть в нем самом, а может, дело в суперчувствительных датчиках в его теле. Уен не все знает о своем теле. Внезапно он задается вопросом: не странно ли, что Юнхо — доктор? Разве такими машинами, как он, должны заниматься врачи?       Через минуту он находит источник сигнала. Снаружи очередная охрана, все с улучшениями. Уен узнает импланты последнего поколения и не раздумывает ни секунды, прежде чем броситься вперед. Справиться тихо не получается. Он поднимает много шума, поэтому дальше нужно действовать быстро.       Внутри дюжина человек, каждый подключен к единой сети. Уен думает, что обрывать сеанс слишком рискованно. Не для него, конечно, для безумцев, что участвуют в этом. Он пытается понять, что они делают, как и зачем. Он внимательно осматривает помещение, бумаги, датчики, компьютеры. Подключаться напрямую к ним слишком рискованно, но... это самый быстрый вариант.       Уен часто прощался со своим телом, перестал бояться любых повреждений, но страх утратить сознание сильнее. Он отличается, сковывает на секунду липкими путами, не давая пошевелиться. Однако этот страх все еще недостаточен, чтобы его остановить. Парень садится у свободного порта и глубоко выдыхает, прежде чем подключиться. На секунду ему даже кажется, что он слышит знакомый голос. Сан? Пошел за ним, упрямец. Может, они действительно похожи.       Это последнее, о чем Уен успевает подумать, прежде чем провалиться во тьму. Это всегда неприятно, напрямую подключаться к сети. Вдвойне неприятно к неизвестной. Его сознание меняется, он мыслит по-другому, подстраиваясь под код, растворяясь в нем. Ища что-то, Уен каждый раз теряет частичку себя. Он блуждает в киберпространстве, натыкаясь на людей, другие сети, тайные послания. И наконец находит то, что искал. Но не может выбраться. Уен не паникует, такое случается часто. Его держат цепкие лапы этой кибер-паутины, он готов поблуждать еще немного, он готов...       Внезапно его вырывает из сети. Насильственное отсоединение всегда болезненно, в ушах стоит ужасный звон, тело не слушается, мозг отказывается работать. Ему слишком сложно переключиться так быстро. Его нашли? Кажется, он снова слышит голос Сана. Этот упрямый парнишка вполне может мерещиться, в последнее время он буквально везде.

***

— Ты безрассуден, — Хонджун касается прикрытых глаз, в то время как в другой его руке тлеет сигарета. Уен не спорит, капитан уже четвертый человек, от которого он это слышит сегодня. Да и сам босс говорит это не впервые. Ничего нового. — Моя информация помогла найти их, — Чон упрямится, как и всегда. Минги рядом с ним фыркает и отворачивается. Он все еще дуется за то, что ему пришлось отвечать в одиночку. И за Уена, и за Сана, который пошел за ним.       Ким нервно постукивает пальцами о край своего стола, пытаясь подобрать слова. Он хмурый. В последнее время он всегда хмурый, выглядит так, будто на его плечах лежит весь мир. Уен невольно задумывается — может, так и есть? Может, они все чего-то не знают? Чего-то столь важного. Но о важном в команде принято рассказывать, Хонджун сам их этому научил. — Поблагодари Сана, он спас твою жизнь, — Хонджун сдается. Он не хочет спорить, и это на него не похоже. Возможно, чувствует, что за упрямством Уена спрятаны сомнения и чувство вины, поэтому не давит. — И лишился руки.       Минги от этих слов морщится, и Уен слышит натяжение кожаных перчаток, когда тот сжимает кулаки. Конечно, как старший в их команде, он берет всю вину на себя. Уену жаль, что из-за него Сан получил столь серьезную травму. Уен считает, что это неправильно, что он этого не стоит. — Сам как? — капитан наконец-то поднимает на него взгляд. Он внимательно смотрит в глаза, он часто так делает, словно пытаясь найти где-то там внутри этого механического тела душу. В такие моменты Уен забывает дышать. Он многое может выдержать, но его мозгу все еще нужен кислород, поэтому он с усилием отрывает взгляд и заставляет себя сделать вдох. — Вирусов нет, меня трижды проверили. — Я не об этом, — Хонджун морщится слегка раздраженно и кивает на папку на своем столе. — О твоем состоянии я в курсе.       Уен задумывается, почему его это не пугает. Почему он так доверяет Киму и своей команде? Может, это попытки его мозга ухватиться за что-то человеческое? Может, ему нужно что-то настоящее? Что-то, что не забрать с его телом. Минги говорит — все они как семья, но Уен никогда не чувствовал себя ее частью. Он остается отстраненным, несмотря на все свои старания и старания товарищей по команде. — Тогда что... — Ты так глубоко нырнул, я удивлен, что удалось извлечь твое сознание невредимым. Но помимо вирусов и других помех, может сломаться кое-что еще. Ты забываешь, что ты человек. Ты мыслишь как человек, чувствуешь как человек, сколько бы не спорил с этим. В конце концов, твое сознание формирует такой же мозг, как и мой. Та же самая серая жижа, пусть и в другой оболочке.       Хонджун делает долгую паузу и снова смотрит в глаза. Выразительно, так, что этот взгляд громче любых слов. — Так что давай заново. Как ты? — Нормально, — выдыхает Уен. Он опускает голову, обдумывая, что чувствует. Много всего, если быть честными. — Только вот Сан... — Он сам бросился за тобой, вы оба идиоты. Может, хоть из-за него ты перестанешь быть таким, если уж тебе Минги совсем не жалко. — Совсем не жалко, — вторит словам капитана Сон. Уен едва заметно улыбается и закатывает глаза. Этому он научился у Хонджуна. Когда дело касается мимики, Уен старается подражать ему и Сонхва, цепляясь за яркость их эмоций. — Остаться в живых часть каждого задания для моей команды, ясно? — Ким снова хмурится. — Так точно, — соглашается Уен. Он отвечает на его взгляд, спокойно выдерживает его, как бы говоря, что все равно будет поступать по-своему. Хонджун, конечно же, видит это и недовольно цокает. — Еще одно подобное нарушение, и будет отстранение.

***

— Он должен был прочитать эту лекцию Сану, — Уен начинает ворчать, как только садится в машину. Минги заводит двигатель, и Чон бросает взгляд на приборную панель. Ему неясна эта любовь к старым автомобилям, куда проще использовать современные электрокары с автопилотом, но Минги не переубедить. Где-то глубоко Уен надеется, что Минги не относится к нему, как к этой машине. Как к интересной диковинке, которую стоит беречь из-за сумасшедшей стоимости. — А ты думаешь, ему не прочитали? — Минги откровенно хмыкает. — Ты даже не представляешь, как отчитали мальчишку, пока ты был в отключке. — Заслужил, — коротко бросает Уен, отворачиваясь к окну. Оставшуюся дорогу они едут в тишине, Чон изучает привычный серый город — днем ни одна неоновая вывеска не может сделать эти каменные джунгли хоть чуточку ярче и привлекательнее, сплошная тоска.       Иногда, когда Чон всматривается в лица людей на улицах, он будто улавливает что-то знакомое. Поначалу он думал, что это призраки его прошлой жизни, но сейчас понимает — что-то в его сознании барахлит, и после каждого незащищенного погружения становится хуже. Что бы ему не говорили доктора, как бы не проверяли его код, иногда Уену кажется, что он ломается. Но может ли сломаться то, что изначально не должно существовать? — Заходи пока, я покурю, — Минги смотрит в зеркало заднего вида, пока паркуется. — Подожду тебя. — Не торопишься извиниться? — парень хмыкает и переводит взгляд на Уена. — Я не соби... — Все в порядке, ты никогда не был в этом силен. Сан в курсе. — Ой, иди ты, — Уен отворачивается и оглядывает здание больницы. На то, чтобы восстановить его повреждения, ушла пара дней, с Саном же все было сложнее.       Их команда, как и все сотрудники департамента, получала медицинские услуги в специальном крыле. Охрана, оборудование, неболтливые медсестры и странный, по мнению Уена, доктор. Странный, но толковый.

*

— Уже какие-то сбои? — не здороваясь, спрашивает Юнхо, как только замечает Чона в коридоре. Сначала доктор хмурится, но затем на его лице появляется дежурная улыбка, и Уен мотает головой. Так странно, что ими с Саном занимается один человек. Доктор, что сшивает живую плоть, после просматривает логи его механического тела. — Я к Сану, — Уен точно не настроен на очередную проверку. Он только утром вырвался из лап медработников департамента, и Юнхо лично проверял его, прежде чем отпустить. — В какой он палате? — Он сейчас в третьем зале, — Юнхо улыбается и отступает, пропуская Уена, но тот бросает на доктора недовольный взгляд. Пока его самого здесь держали, никто и словом не обмолвился о Сане. Уен узнал все только снаружи, от Минги, который приехал забрать его. То, что Сан в тренировочном зале, а не в палате — хороший знак. Значит, он быстро восстанавливается.       Какое-то время Уен стоит снаружи, наблюдая за Саном через тонированное стекло. Это напоминает их первую встречу. Однако сейчас Сан уже не такой щуплый, а его взгляд не такой потерянный. Уен уверен, он сам не понимает, как оказался в этой команде. Наверняка тоже задается вопросом — почему он? Наверное, Хонджун мог оставить себе любого из спасенных подопытных. Или нет? Может, Сан единственный, кого он смог получить, а может, капитан охотился именно за этим парнишкой. Уен не знает, но ему интересно. В конце концов, Сан отлично вписался в их команду. Куда лучше, чем сам Уен.       Уен смотрит на искаженное лицо парня. Сан все еще остается его заданием? Нет? Но любопытство к нему только растет. Почти год прошел с их первой встречи, Уен тогда так же повредил практически все свое тело, но был единственным пострадавшим. Чон прикрывает глаза, вспоминая все моменты, когда страдали его напарники. Сонхва говорит, то, что он чувствует к ним — и есть то человеческое, что Уен так ищет. То самое подтверждение.       Уен хочет думать, что он ищет не боль. Беспокойство, вина, сожаление — его самые острые чувства, но не единственные. Если он и хочет тянуться к чему-то, то не к этому.       Чон переводит взгляд на механическую руку, с которой его коллега пытается совладать. Это сложно. Говорят, первые дни после вживления имплантов очень тяжелые, а Сан еще и руки лишился. Это не просто улучшение, это протез. И Сан больше не тот чистый человек, каким пришел в их команду. И все из-за Уена. Все из-за его настырности и упрямства. Он не знал, что Сан пойдет за ним, но мог бы догадаться. Эти мысли скребут где-то внутри, беспокойно вьются в голове, но Уен не дает им выбраться наружу. Удивительно, что его искусственные нервы способны доводить не хуже настоящих. Надо будет спросить у Юнхо, можно ли отключать и это. Доктор наверняка обрадуется вопросу, нечасто Уен сам приходит к нему с подобными предложениями.       Как только Уен заходит внутрь, Сан меняется в лице. Пытается скрыть боль, даже улыбается криво, будто другие не видят его вздувшихся вен и проступившего пота. Говорят, вживление нервной ткани ужасно болезненное, часто проходит с криками и потерей сознания, первые месяцы многих тошнит. Сан не врал, когда говорил, что он сильный. — Думаю, вам не помешает перерыв, — кажется, сотрудник даже рад появлению Уена. Он смотрит на него с некой благодарностью, прежде чем уйти. Уен ухмыляется, наверняка Сан и здесь всех достал своим упрямством.       Сан разжимает небольшой мячик, который пытался удержать своей новой рукой. Судя по раздавленным, что рассыпаны по столу, контролировать силу не так просто. — Как ты? — Уен заглядывает в его глаза, но почему-то зрительный контакт с Саном дается тяжело. Кажется, будто снова что-то сбоит. Восприятие реальности едва уловимо меняется, Уен чувствует ноющее беспокойство и колкое чувство вины. Слишком много для одного момента. — В порядке, — парень зачесывает назад мокрые от пота пряди. Он даже ухмыляется, кивая на свою руку. — Обновился немного. — Ты не должен был идти туда без подкрепления, — Уен скрещивает руки на груди, уже готовый спорить с Саном. Они часто спорят, с того самого дня, как этот парень привык к команде и набрался смелости, чтобы возражать старшим. — Это вместо спасибо? Минги предупреждал, — Сан улыбается. — Я спас твою задницу. — И лишился руки. — Всего лишь руки, — парень смотрит на него устало, без привычного блеска в глазах. Так, будто объяснял это множество раз, хотя они редко разговаривали не о работе. Они вообще редко разговаривали. — Было бы хуже, если бы мы лишились тебя.       Уен не отрывает взгляд какое-то время, скорее для себя, чтобы доказать, что этот зрительный контакт ничего не значит, не ломает его. Сан словно отличается от всех остальных, он все еще интересен, даже будучи коллегой. Чон давно знает, что этот интерес взаимный, но не придает большого значения — все в департаменте время от времени глазеют на него, не веря россказням и слухам. Иной раз пытаются дотронуться невзначай, чтобы проверить, каково на ощупь полностью синтетическое тело. А Сан, он... хотя бы просто глазеет. — Спасибо, — Уен сам не замечает, как говорит это. Но это искренне. Брови Сана забавно ползут вверх, он удивляется и подается вперед, но тут же морщится и едва ли не стонет от боли. Уен терпеливо ждет, когда парень придет в себя. На самом деле, он не знает, о чем еще им говорить.       Очень вовремя в зале появляется Минги, отвлекая на себя внимание Сана. — Как ты? Не рановато для тестов? — Минги кивает на разорванные мячики и тихо присвистывает. — Да, теперь своего дружка только левой трогать. — Боже, — Уен закатывает глаза, стараясь не замечать, как покраснел Сан. — Что? Не у всех естественные потребности отключаются по желанию, — Минги пожимает плечами. — Думаешь, я их отключаю? — Уен фыркает. На самом деле, в этом вопросе все гораздо сложнее. Забавно, что пытаясь сотворить из него человека, позаботились даже о таком. Конечно же, дело не в нем, он далеко не единственный, и мечтающие о вечной жизни предпочитают иметь все те же возможности, что и обычные люди. Так что разработка синтетического тела включает в себя действительно все аспекты. — А вот интересно, если это потребности твоего кибернетического тела, такие ли они естественные? — не унимается Минги. Он откусывает одно из тех яблок, которые сам же принес Сану, и садится рядом с коллегой. — Наверное, да, если они идут отсюда.       Минги постукивает указательным пальцем по своему виску, на что Уен закатывает глаза. Он об этом не думал, но Минги, пожалуй, прав? Да к черту его, он этого вслух точно не скажет.       Сан, пытаясь отвлечься от разговора коллег, в очередной раз пытается переложить мячик — тот в его руке лопается, но не разлетается, как предыдущие. Это очевидный прогресс. Минги эмоционально хвалит парнишку, и Уен понимает, что улыбается. Сам по себе, без осознанных приказов своему телу. Наверное, он просто рад, что все живы.

***

      Единственное, что может сказать Уен после возвращения Сана к работе — он стал еще более безрассудным. Конечно, возможности импланта давали ему преимущества, особенно если дело касалось рукопашного боя, но это не значит, что стоит лезть на рожон. А Сан, казалось, думал именно так.       Он и выглядеть стал иначе, подстать взбунтовавшемуся характеру. Тяжесть протеза приходилось компенсировать потихоньку нарастающей мышечной массой, но больше всего Уена удивила внезапная смена имиджа и цвета волос. В этом что-то было. Сан теперь выглядит дерзким, опасным, скорее как член очередной банды или группировки, чем сотрудник департамента. Блонд будто сделал из коллеги преступника, и остальные тоже подметили это — на одном из осмотров Юнхо спросил Сана, не работает ли тот сейчас под прикрытием, чем, конечно же, вызвал самодовольную ухмылку на лице парня.

— Мне идет? — Сан проводит рукой по волосам, чуть задерживаясь на маллете. Он хитро щурится, такой раздражающе уверенный. Не было и дня, чтобы за Саном не увилась очередная сотрудница или одна из медсестер, что все еще помогали ему в освоении импланта. Уен приходит к выводу, что именно это становится почвой для подобного поведения — Сан уверен, что нравится всем. Это немного раздражает. — Выглядишь как бандит-старшеклассник, — безэмоционально бросает Уен, тут же отворачиваясь. — И мне идет, — тянет парень ему в спину. Уен хочет закатить глаза, но вместо этого улыбается, в очередной раз замечая, что не поспевает за реакцией своего тела. Юнхо говорит, что дело в синхронизации, что мозг все лучше взаимодействует с искусственными нервами. Это занятно, ведь раньше он не мог проявлять достаточно мимики без осознанных усилий.       Недавно Уен принял важное для себя решение — заменить некоторые синтетические части искусственной органикой. Ее так же можно восстановить, вот только в бою Уен стал более хрупким и уязвимым. Все еще в разы сильнее обычного человека, но не так, как раньше. Мог ли он все еще считать свое тело доспехом? И да, и нет.       Зато это приблизило его к остальным. Более естественные реакции его тела — только часть всего этого. Уену нравится, что он стал легче. Намного легче, теперь он весит почти как человек. Еще ему нравится, что чувствительность его кожи обеспечена не сенсорами, а имитацией тканей и нервных окончаний. Он все еще может отключать ее, настраивать, однако делает это только во время стычек и задержаний, чтобы избежать боли. И, кажется, его мысли наконец перестали барахлить.       Уен осознает, что последнее было преувеличением, когда встречается взглядом с Саном. Это... сложно. Почему? Он пытался иносказательно спросить об этом Юнхо, но доктор не смог ответить. Сказал, что скорее всего Уен теряется по причине, которая кроется где-то глубже, там, где ученые не смогли повторить работу живого организма, или хотя бы сымитировать. Может, утеряны какие-то синапсы или их функционал, а может, это отсутствие гормонов. Чаще всего доктор отпускает его со словами "Ты слишком много думаешь". Уен ничего не может с этим поделать, у него слишком много вопросов, и все еще слишком мало ответов. — Пойдешь со мной по той наводке? — Сан снова оказывается рядом. Еще секунду назад он крутил в руке карандаш, настраивая и калибруя мелкую моторику своей новой руки. Его успехи в освоении импланта поразительны. Если честно, его успехи во всем поразительны. — Был приказ? — Уен смотрит на него скептически. Или Сану так кажется? На лице Уена всегда так мало эмоций, а когда он расслаблен, то вовсе выглядит недовольным. И если честно, основная причина измениться в лице для Чона — это стать еще более недовольным в ответ на очередную глупость. — Просто хочу проверить, — Сан пожимает плечами. Ему всегда не сидится на месте, слишком много нерастраченной энергии, несмотря на бесконечные тренировки. Иногда Минги шутит, что в той лаборатории пытались изобрести вечный двигатель. — Дождись приказа от капитана. — Брось, тебе тоже будет интересно, — Сан роется в компьютере Минги. — Посмотри.       Уен нехотя пробегается по тексту, мысленно соглашаясь с коллегой. Но только мысленно. — Надо проверить, — настаивает Сан. — Или я пойду один.       Уен не сомневается, что и правда пойдет. При всей своей исполнительности Сан остается упрямым и инициативным. Чон быстро отправляет сообщение Минги под поблескивающим взглядом своего напарника и едва ли не закатывает глаза. Когда Сан доволен, совсем не может скрыть эмоции. От этой улыбки хочется просто... Уен не понимает, то ли улыбнуться самому, то ли дать ему по лицу.       Уен берет одну из служебных машин и кивает Сану на пассажирское сидение. Иногда Уен подключался к системе управления напрямую, но делать это сейчас как-то неловко, пусть Сан уже и видел это.       Место, куда они едут, находится достаточно далеко. Окраина города, еще немного, и каменные джунгли перетекут в совсем заброшенные трущобы, за которыми начинается пустыня. Говорят, когда-то столицу окружал настоящий лес, да что там, даже в городах можно было увидеть деревья. Уен хмыкает — звучит слишком хорошо для правды. Если бы не фермы по выращиванию одноклеточных водорослей, все бы давно задохнулись. В конце концов, самое популярное улучшение последних десятилетий — новые легкие.       Сан, как и в любую другую свободную минуту, практикуется с имплантом. Его перфекционизм немного раздражает, но упорство впечатляет. Сам Уен нечасто приходит к Юнхо, чтобы отточить и без того превосходный контроль над телом. На настройку и сращение с нервной системой когда-то ушло немало времени, но Уен не был так фанатичен.       Где-то внутри он наконец нащупывает понимание, что же их так отличает, и бросает на Сана любопытный взгляд. С тех пор как Уен очнулся на том холодном столе, дезориентированный, плохо чувствующий свое тело, он просто жил. Просто функционировал. Ему потребовалось много времени, чтобы довериться Хонджуну, но после он только и делал, что выполнял приказы, пусть порой и очень своевольничая. У Сана же с первых дней будто есть какая-то цель — он решителен, уверен, вечно рвется вперед. Внутри него что-то горит. Может, это и есть пресловутая душа?       Они никогда не разговаривали о прошлом. Они вообще редко разговаривали не о работе. Уен всегда чувствовал на себе взгляд Сана, но так и не дождался вопросов. Ни одного из тех раздражающих, глупых, бестактных вопросов, что он периодически слышал в департаменте. И свои Уен тоже решил не задавать. — Я взял листовку, — подает голос Сан. — Что? — Думаю, пригодится, — он пытается помахать пластиковой листовкой в воздухе, но она выскальзывает из пальцев. Вот где его владение имплантом еще хромает. — Наверное, — Уен бросает взгляд на карту в приборной панели. Почти приехали.       Местные встречают их косыми взглядами — слишком выделяется машина. Они решают оставить ее чуть поодаль, в переулке, спрятанной от любопытных глаз. Благо, их не так много. Начинается ливень, и горожане прячутся в зданиях, непривычно блеклых и темных — тут совсем нет рекламных вывесок и голограмм.       В здание они проникают с черного хода, хоть и оказываются в итоге у парадной лестницы. Внутри шумно, слышен легкий гул голосов откуда-то сверху. Само здание старое, очень, такие давно не строят. Прямо перед ними широкая лестница, покрытая пыльным ковром, и огромные заколоченные окна. Сан никогда не видел таких высоких потолков, он задирает голову и тихо присвистывает. — Что это за место? — Здание театра, — Уен проверил адрес в городской базе, пока они ехали сюда. — И стоит заброшенным? Смотри, тут дерево, — Сан проводит рукой по пыльным перилам. Это и правда редкость. — Судя по всему, не такое уж оно и заброшенное. Не будем заходить через основную дверь, у меня есть план здания. — Разведка должна быть тихой, — соглашается парень, цитируя бесконечные нравоучения Сонхва, и Уен тихо ухмыляется, вспоминая пару вылазок с Паком, закончившихся уж очень громко. Но Сану об этом знать не обязательно.       Они избегают охрану, из-за чего снова спускаются вниз и там проникают в основной зал. Внутри людно, затеряться будет несложно. Уен оттягивает Сана в тень, и они садятся в проходе между кресел, как и многие здесь. Уену неуютно. — Не свети рукой, — шепчет он, и Сан машет ему кистью в перчатке. Ладно, может, не так уж он и безнадежен. Уен все еще не понимает, почему Сан выбрал столь грубый имплант, тяжеленную металлическую руку, скрыть которую достаточно сложно. Сам Уен стремится к обратному. — А тебе чем не светить? Может, накрыть тебя целиком... — Я не выгляжу как долбанная железка, — скептически тянет Уен, и Сан в ответ на это тихо посмеивается. Невероятно, как ему нравится выводить из себя Уена, который сейчас озирается, натягивая ворот плаща повыше. Едва ли в нем можно распознать синтетику, особенно издалека, но осторожность не помешает. Точно не здесь.       В зале, как и ожидалось, ни одного человека с имплантом. На вид почти все простые люди, по большей части местные. Оно и понятно, люди побогаче боготворят улучшения, надеясь жить с помощью имплантов долго и счастливо.       Они сидят так еще минут двадцать, пока зал не заполняется под завязку. Голоса людей сливаются в непрерывный шум, из которого Уену едва удается вычленить хоть что-то. И ничего полезного. Обычные люди, недовольные своей жизнью и грязным прогнившим миром. Реальность, которую сложно отрицать. — Не вижу никого с оружием, — Уен переводит взгляд на охранников у сцены, но и там ничего. Странно это. — Наверное, они и его не признают, — Сан едва заметно хмурится. — В отчете было написано, что они безобидные психи. — Сектанты не бывают безобидными, — Уен снова осматривает собравшихся, сканируя их лица. Сигналы в здании глушатся, но он хочет пробить их позже. Раз уж они выбрались сюда, нужно собрать побольше информации. — Глушилки они признают.       На сцене загорается свет, и зал тут же оживает. Кто-то притихает, кто-то напротив начинает гудеть, а кто-то выражает уж слишком много энтузиазма, привлекая к себе всеобщее внимание. Сан морщится от того, что пара таких людей сидят в метре от них. — И что сейчас? — Сан едва заметно напрягается. — Проповедь, — Уен сосредотачивается на мужчине, вышедшем на сцену. Его костюм чем-то напоминает церковную рясу, однако Чон уверен, что он не священник. Пару месяцев назад они с Минги закрыли дело по отмыванию денег через религиозные организации, и он все еще хранит в памяти личные дела каждого причастного к церкви. — А ты верующий? — вдруг спрашивает Сан. Этот вопрос настолько сбивает Уена с толку, что он удивленно поворачивается к напарнику. — Нет, — он качает головой. — А твоя семья?       Уен плохо помнит свою жизнь до, слишком давно он ее лишился. За все эти годы он так часто менял тела, так много блуждал в киберпространстве, что начал утрачивать те малые воспоминания, что вернулись к нему после пробуждения в новом теле. Он почти не помнит родителей. Юнхо все уговаривает Уена компьютеризировать мозг, чтобы структурировать глубокие воспоминания, вернуть утраченное, но он не хочет терять то малое, что у него осталось от человека. В последнее время ему достаточно знать, что то первое пробуждение в синтетическом теле не было его рождением. — Не отвлекайся, — Уен переводит взгляд на сцену, не желая продолжать эту тему. Не нужен ему очередной коллега, копающийся в призрачных воспоминаниях. — Я тоже не верю, если тебе интересно, — все же подает голос Сан. — Я верю только в себя. — Весь отдел в курсе твоей самоуверенности, — не может удержаться Уен. Он едва слышно хмыкает и видит, как Сан собирается возразить, но на них шикает раздраженная женщина, сидящая чуть впереди. Они совсем забыли о работе.       А вот почему Уен не хотел сюда ехать, он прекрасно помнит. —... уродующие свои тела. Принимая это, они оскверняют творения Божьи. Посмотрите, к чему мы пришли: все, что когда-либо нас окружало, мертво. Я боюсь, что мои дети не увидят ни одно живое растение, не смогут дышать и есть хоть что-то, кроме богомерзкой синтетики, что производят уничтожающие нас корпорации. Мой дед рассказывал мне о голубом небе, звездах, животных. Кто из нас видел настоящих животных? Только богачи, которые в состоянии купить детям чучело-робота, или элиты, избалованные настолько, что разводят в личных зоопарках тех, кто рожден быть на воле... — В этом даже есть логика, — тихо тянет Сан. — Этим они и опасны, — Уен слегка хмурится. — Вы знаете, что они пытаются жить вечно. Среди нас ходят оскверненные, кто не просто заменяет части тела синтетикой, но кто полностью состоит из нее...       Конечно же, Уен снова чувствует на себе взгляд Сана. Зрители распаляются вместе с пастором, который становится все громче и увереннее. Если в начале его речи приходилось прислушиваться, сейчас Уен понимает, что от этого голоса уже никуда не скрыться. — Но это не самое ужасное. Они бросили вызов Богу, играя в творцов, создавая настоящую мерзость. Загруженные в машины алгоритмы порождают сознания, конечно же, не настоящие, лишь напуганную имитацию, что хочет жить, в то время как создана страдать. Когда-нибудь они нас уничтожат. Но об этом мы знали, поэтому мы избегали эти грязные технологии, но даже после всего они умудрились зайти дальше. Обмануть нас, извратить саму природу, породив истинных чудовищ. О, вы не представляете, какие эксперименты они проводят, делая коктейли из человеческих генов. Выращивают и собирают эту мерзость по частям, или же растят в искусственном лоне. Да, вы не ослышались! Растят куски мяса, лишенные души. Они называют их репликантами, жалкими подобиями людей, и их так сложно отличить. Они из плоти и крови, богомерзкие уроды, рожденные в лабораториях...       Уен чувствует, как Сан рядом с ним замирает и напрягается всем телом. Его сердце разгоняется, и если в первую секунду Уен допускает, что напарник мог проникнуться речью пастора, в мозгу тут же что-то щелкает, расставляя все по местам.       Лаборатория. Незаконные эксперименты. Сан.       Но откуда пастор знает об этом, если даже Уен, сотрудник секретного отдела, не в курсе? Ему все это не нравится. Сан так напряжен, что того и гляди вырвет своим имплантом ступеньку, на которой они сидят и в которую он так вцепился. — Пойдем, мы услышали достаточно, — Уен касается плеча коллеги, и Сан на удивление слушается. Просто кивает, позволяя вывести себя наружу. Уен думает, его напарник сокрушается от услышанного, но Сан лишь раздражается от того, что так легко вышел из себя. — Чего мы ждем? — Сан топчется на месте, натягивая капюшон повыше. Ливень за это время только усилился. Уен не отвечает, просто смотрит на него, понимая, что это его дурацкая привычка ждать Минги, который курит как паровоз каждый раз, когда выходит из здания. Поэтому они сейчас мокнут без видимой на то причины. — Надо составить рапорт. Хонджун не будет в восторге от нашей вылазки. — Думаешь, они опасны? — Сан морщится немного, кивая на здание за своей спиной. Он где-то в своих мыслях, смотрит в никуда, абсолютно отстраненный. — Там, где столько ненависти, не может быть ничего хорошего, — просто отвечает Уен. — Они не первые противники улучшений, но слишком много знают. Тебе не кажется? — Я... — Сан делает паузу и поднимает взгляд на Уена. — Ты догадался, да?       Чон хоть и был диковинкой, был далеко не единственным. Но про таких, как Сан, он никогда не слышал. Ни разу до этого момента. — Я не живорожденный. У меня нет семьи, нет прошлого, нет души. Так они говорят, — Сан ухмыляется, но это больше похоже на оскал. — Еще говорят, что не должно быть воли. Но это не так, я покажу им свою волю. И если они ошиблись однажды, я предпочитаю не верить и остальному. — Но ты... — Уен смотрит на него совсем по-другому, с любопытством, сомнением, замешательством. Без привычного безразличия. Главное для Сана — без жалости. — Не говори никому, ладно? У меня нет прав, я принадлежу отделу, но пока об этом никто не знает, ко мне относятся нормально.       Так вот почему Хонджун скрывал все. Видел ли Уен Сана когда-нибудь таким серьезным? Сан... Все любопытнее. — Знаешь, я ведь тоже принадлежу отделу, — Уен хмыкает, вытягивая перед собой руку, разглядывая синтетическую кожу. — Если решу уйти, должен буду сдать все, но тогда от меня ничего и не останется. Только серая жижа в банке.       Сан молчит. Он не может уйти. По закону он — не человек, хотя ничем от них не отличается. Разве что немного подредактированными в пробирке генами. Его сознание не было прописанным алгоритмом, он рос и учился, будто был обычным ребенком. Но для государства он не лучше любого робота с искусственным интеллектом, созданного для обслуживания. Если бы он не был одним из первых, если бы не лазейки в законе, Хонджун не смог бы его спасти, взяв на службу. — Я все тебе завидовал, не понимал, что ты делаешь у нас, — Уен запрокидывает голову, подставляя лицо холодным каплям. — Ты такой живой, знаешь? Если уж у тебя нет души, то ее ни у кого нет.       Уен слышит, как сердце Сана пропускает удар, видит открытый рот и распахнутые глаза. Забавно. Разве бывает что-то более человеческое? — Я не был рожден, как ты. — Не был, — соглашается Уен. — Но был рожден по-другому. И живешь в человеческом теле, как человек. Спишь, ешь, творишь всякие глупости, — Уен ухмыляется, вспоминая, как Сан изо дня в день нарушает приказы. — А я вот живу в синтетической оболочке, не зная, какие мысли принадлежат мне, а какие цифровому блоку. Так кто же из нас больше похож на человека? — Об этом ты думаешь, когда уходишь в себя? — Сан смотрит на него внимательно, почти воинственно, уже желая переубедить. Губ Уена касается едва заметная улыбка, а нервы внутри звенят каким-то непонятным волнением. Точно нужно наведаться к Юнхо с этим вопросом.       Значит, и Сан замечает это. Уену немного стыдно. — Пойдем, по крайней мере, я не могу заболеть.       Уен не оставляет Сану выбора, проходит мимо, касаясь мимолетно его светлых волос. Этот идиотский человеческий подростковый бунт точно ни с чем не спутать.

***

       — Полностью отключать нервную систему? — переспрашивает Юнхо. По лицу доктора сразу видно, что такие вопросы ему не по нраву, хоть он и не может скрыть любопытство. — Например, чтобы не нервничать во время боя, — Уен переводит на него максимально спокойный взгляд. Конечно, доктора ему не обмануть. Тот немного щурится и поворачивается к экрану, где просматривает логи. — Не вижу никаких сбоев. — Дело не в сбоях.       Юнхо смотрит на него внимательно, пытаясь прочесть в глазах причину такой странной просьбы. Уен всегда воспринимает в штыки возможные улучшения, часто мирится с серьезным дискомфортом, может игнорировать боль, а сейчас хочет меньше нервничать? Доктор едва удерживает себя от того, чтобы ухмыльнуться. — Исключено — у тебя и так страдает инстинкт самосохранения. Ты все еще отстраняешься от своего тела, и тебе необходима обратная связь от него. Органика в этом плане более гибкая, ты привыкнешь, просто нужно немного больше времени после последних изменений. — После этих изменений я иногда чувствую что-то странное, — Уен не привык жаловаться или делиться мыслями, но слова срываются будто сами собой. Наверное, ему давно стоило поговорить с кем-то, и лучше бы это был кто-то из команды. — Что-то странное? — Юнхо приподнимает бровь, ожидая продолжения. Его глаза снова загораются хищным любопытством. — Что-то похожее на тревогу. Не знаю, это чувство более легкое, но оно сбивает меня. — Не думаю, что дело в твоих системах, — доктор выдыхает и мягко улыбается. Он, наверное, впервые выглядит таким дружелюбным и располагающим. Ну или у Уена совсем едет крыша, что было бы не удивительно. — У нас есть штатный психолог, помнишь?       Уен смотрит на него не моргая, будто услышал только что самую большую на свете глупость. Юнхо такая реакция не удивила. — Я не настаиваю, но можешь заглянуть к нему на днях. А еще попробуй вести заметки, вдруг обнаружишь какую-то закономерность. — Ага, обязательно, — наверное, стоило сказать это с интонацией попроще. — Вот и славно, — Юнхо улыбается своей дежурной улыбкой, но Уен все равно не может отделаться от чувства, что его только что послали. Возможно, только возможно, вполне заслуженно.       Как только Чон выходит от доктора, рядом из ниоткуда появляется Сан. Опять он ждал его с осмотра, хотя давно мог пойти домой. В последнее время он всегда рядом, еще более приставучий, чем Минги. Наверное, все дело в том разговоре, после которого им стало проще общаться. Может, теперь Сан стал чувствовать себя немного свободнее.       Чон приходит к этому выводу, глядя на мягкие ямочки. И чего он так улыбается? Уен отворачивается, желая прервать поток мыслей о коллеге. — Как все прошло? — Сану приходится нагнать Уена, который просто прошел мимо него. То, что его ни капли не смущает такое отношение, немного странно. Еще более странно, что Чону от этого становится немного совестно. — Как обычно, — Уен уверен, Юнхо хотел бы отправить его к мозгоправу при каждом посещении. Сейчас просто момент был максимально подходящий. — Зачем ждал меня? — Хонджун отстранил нас, ты в курсе?       Уен останавливается и удивленно смотрит на напарника. Да, им пришлось заглянуть в больницу, но в этот раз они оба выполняли прямой приказ Минги, никаких вольностей безрассудства.       Сегодня Уен потерял немного своей синтетической крови, впервые увидев, насколько она похожа на настоящую. И впервые увидел, из чего сейчас состоит его тело — стальной каркас, оплетенный искусственными нервами, проводами и органикой. Занятно. Но разве это повод для отстранения? — Не от дела якудза, — спешит объяснить Сан, увидев, насколько его слова поставили Уена в тупик. — За сегодняшнюю операцию нас похвалили, — говоря это, парень не может сдержать улыбки и даже слегка выпячивает грудь, после чего поспешно добавляет: — От того дела с сектой.       Это уже звучит более логично. Уен ожидал, что капитан рано или поздно отстранит Сана, но не думал, что и его зацепит. Уену не впервые работать с подобными организациями. Странно, что Сан не бесится от отстранения. — Злишься? — Уен поднимает взгляд на коллегу. Выходит, Сан ждал его, чтобы пожаловаться? Хочет поспорить с решением капитана?       Вместо ответа Сан поджимает губы и проводит рукой по волосам, и взгляд Уена цепляется за отсутствующую серьгу в ухе парня. Потерял во время задержания? Почему его это вообще волнует? — Он ведь, — начинает Сан с какой-то глупой улыбкой. В такие моменты правда интересно, о чем он думает. — Просто пожалел нас, да? — Да, — выдыхает Уен. Ему такое не по нраву, но сейчас дело не только в нем. В большей степени не в нем. Пожалуй, Сану действительно не стоит в этом участвовать, и если для этого нужно отстранение Уена, он не против. Только в этот раз. — Не хочет, чтобы мы все это слушали изо дня в день и загонялись еще больше. — Но только ты тут загоняешься, — возражает парень, отчего Уен вскидывает голову. Он бы сказал Сану пару ласковых, но его сбивает потерянный и мечущийся взгляд. Сан нервно облизывает губы, и это явный признак того, что он хочет сказать что-то или спросить. Странно, что так мнется, обычно его мало что может остановить от непрошенных комментариев. — Говори, — Уен сам не знает, почему хочет выслушать его. Раньше он бы просто ушел, воспользовавшись моментом. — Как... ты ко мне относишься? — Сан решается и поднимает взгляд. Он сжимает кулаки так сильно, что Уен слышит скрежет металла и невольно бросает взгляд на имплант. Вопрос кажется странным. — Что ты имеешь в виду? — Уен немного хмурится. Не от вопроса, а от вариантов ответа, которые возникают в его голове. — Если... ты сомневаешься на свой счет, о том, кто ты... — Сан громко выдыхает, и кажется, что его нервозность заразна. Уена внутри что-то колет, он не любит эту тему. Они ее не поднимали с того раза, когда едва коснулись на вылазке. То, что Сан тогда сам заговорил об этом, было странным и совсем не обязательным. Уену казалось, что он узнал слишком много. И слова Сана касательно его самого тоже казались слишком. — То я тогда вообще... — Бред, — тут же обрывает его Уен. Он думал, что ясно выразился в том разговоре. — Я, по-твоему, что, презирать тебя должен? — Нет, — Сан мотает головой. Отношение Уена к нему не изменилось, но сомнения продолжали грызть, порождая тревогу. Он просто хотел убедиться. Это слишком важно, чтобы оставить все как есть. — Но, может, я тебе не нравлюсь? — Ты раздражаешь меня порой, — признает Уен, невольно улыбаясь. — Но ты отличный напарник, быстро учишься. И твоей эмпатии можно позавидовать, так что... — Я не об этом, — Сан морщится. Уен слышит, как заходится его сердце. Он так переживает? — О чем же? — спокойно спрашивает Чон, стараясь звучать более мягко.       Сан смотрит на него немного насупившись, как-то упрямо. Так, будто они спорят. Уен от этого немного хмурится, пытаясь понять, когда успел обидеть своего коллегу. Ему особенно неприятно знать, что он задел кого-то из команды. А задеть Сана даже как-то... — Забей, — он разворачивается резко и уходит, оставив Уена в растерянности.       Наверное это первый раз, когда Сан уходит от него первым. И это... неприятно. Внутри скребет, прибивая к месту, и в то же время будто подгоняет куда-то вперед. За Саном?       Уен открывает электронный журнал и делает первую заметку.

***

— Хонджун у себя?       Минги вздрагивает от неожиданного вопроса и поворачивается к подошедшему со спины Уену. Бесшумное передвижение было одним из полезных навыков Чона, но Минги считал, что им стоит пользоваться только на заданиях. Он пугался каждый раз, и начинал подозревать, что его коллеге это нравится, хоть тот и не подавал виду. — Собираешься спорить об отстранении? — Минги вздыхает и тянется за второй сигаретой, хотя только что докурил предыдущую, и уже собирался уходить. — Не надо, не в этот раз. — Почему? — Уен переводит взгляд на напарника. Минги выглядит уставшим, наверняка плохо спал. В последнее время весь их отдел выглядит ужасно потрепанным. А вот усталость Уена никак не отражается на его внешности, это просто невозможно. Сан же, напротив, растет на глазах и крепчает, как будто в противовес остальным. — Если тебя вернут к делу, Сан станет возмущаться и кричать о несправедливости, — ухмыляется Минги. — А потом выкинет какую-нибудь глупость. — Пусть и его вернут, — Уен спорит просто чтобы спорить. Он пожимает плечами, вспоминая слова Сана. Хуже всего, что он был прав — самого Чона риторика очередных сектантов задевает куда сильнее, чем его напарника. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Сан очень сильный, с жаждой жизни, которой можно только позавидовать. — Не стоит, — уклончиво тянет Минги. На него это не похоже. Уен слегка хмурится и поднимает взгляд, но его коллега нарочно смотрит куда-то вдаль. Значит, Минги тоже в курсе. А Сан так боялся, что отношение к нему изменится.       Уен почему-то чувствует облегчение. Он поднимает взгляд на серые тучи, которые никак не могут разразиться дождем, и чувствует себя так же. Будто внутри него тоже есть что-то, что нужно выпустить наружу. Но он не понимает, что. — Вас назначат на другое дело, — Минги наконец докуривает. Уен готов поклясться, он просто хочет поменять легкие за счет департамента. — Тебе понравится: государственный шпионаж. Кажется, кто-то из правительства сливает информацию. Интереснее, чем кучка недовольных прогрессом маргиналов.       Уен хмыкает. С каких пор кого-то волнует, нравится ему работа или нет. Кажется, это такая просьба не мешаться под ногами. Ладно, в этот раз он ее послушает.

***

— А отсюда город не кажется таким уродливым,— Сан стоит у огромного панорамного окна в одном из самых высоких зданий города. Напротив — башня корпорации, из лаборатории которой Уен когда-то освободил его. Они оба делают вид, что не замечают эту башню с ублюдской голограммой наверху. У них так со многим. Обоюдное молчание о самом важном.       Уену интересно, как корпораты смогли замять это дело. Наверняка договорились с правительством, поделились технологиями, ведь сейчас Сан принадлежит их отделу, а значит, и государству.       Уена эти мысли доводят до крайнего раздражения, в такие моменты он становится дерганным и резким. Это все несправедливо, но худшее — чувство собственного бессилия. Им остается только быть верными псами на службе в департаменте. Если бы не Хонджун, не их команда, Чон Уен точно бы сошел с ума.       Иной раз он думает, стоит ли им доверять. Тем, кому раньше доверял беспрекословно, тем, кто называет себя его семьей. Наверное, это все паранойя. А может, он в принципе больше не способен никому доверять.       Иногда он убеждает себя, что они делают что-то правильное. — С высоты не видно всю гниль, — соглашается Уен. Он смотрит далеко вниз, на грязные серые улицы и мельтешащих людей. Отсюда не видно, как каждый сантиметр города покрыт бетоном и оплетен проводами, утыкан камерами, не оставляющими никому ни миллиметра свободы. — Все кажется бессмысленным.       Для Уена не только отсюда. — Ты ужасный пессимист, — Сан хмыкает и возвращается вглубь кабинета.       Они задержали директора одной из ведущих компаний в сфере производства имплантов. Иронично, что рука Сана была произведена ими. Он пробегается глазами по слоганам на стене, каждый из которых сейчас кажется ироничным и мерзким. Особенно, если знать, что они занимались незаконной торговлей и кражей биологического материала для исследований. Уен сказал, что все корпорации похожи, и Сан не смел с этим спорить. — Реалист, — поправляет его Уен. Они провели задержание без ордера, увидев, что директор собирается бежать. Хонджуна ждут разборки в министерстве, а их двоих очередной выговор за превышение полномочий. К этому они привыкли. Когда дело касается работы, их мысли часто сходятся.       Единственное, Сан никак не привыкнет убивать. Будь то преступник, террорист или госизменник. Уен старается брать это на себя, знает, что его рука не дрогнет. А еще не хочет наблюдать за терзаниями Сана, которые он безуспешно пытается скрыть. Уен почему-то умалчивает, что при желании может слышать стук его сердца, замечает малейшее колебание голоса или расширение зрачков. Не хочет смущать Сана, но больше — не хочет терять возможность наблюдать за этим. — Неужели нет ничего, что тебе нравится в этой жизни? В твоей жизни, — Сан хмурится и садится в директорское кресло. Сам директор связан и без сознания, лежит на полу, потому что слишком рьяно сопротивлялся. За это им тоже непременно влетит, но Сан собой явно доволен.       Иногда Уену кажется, что Сан просто не способен сомневаться. Он переводит взгляд на напарника. Немыслимо, но его плечи стали еще шире, и непривычно короткие и темные волосы делают его немного серьезнее. Но только на вид. — Ничего достаточного, чтобы придавать ей смысл, — Уен чувствует неприятную тревогу, что завязывается узлом где-то в его груди. Чертова органика. Он не понимает, что это. Тоска, растерянность, или он просто сам себе врет? Надо сделать пометку в журнале. — Она и есть смысл, — Сан крутится в кресле, после чего принимается обыскивать стол. — Может, выпьем, после того как получим от кэпа? — Я не могу опьянеть, — Уен напоминает об этом каждый раз, но Сану, кажется, плевать на эти мелочи. Он все время предлагает что-то, лишь бы предложить. Уен думает, что Сану одиноко. Наверное, потому что одиноко ему самому. — Дело не в опьянении, — Сан кусает губы, подбирая слова. Это кажется немного милым, Чон с закрытыми глазами может определить выражение лица Сана лишь по его дыханию и сердцебиению. — Надо же как-то удовольствие от жизни получать. — Предлагаешь мне получить удовольствие? — Уен смотрит прямо в глаза Сана и выгибает бровь, имитируя выражения лиц своих коллег. Ему такое нравится, и смущение напарника тоже. Есть темы, на которые Сан всегда реагирует слишком бурно. — Если тебе приятна моя компания, — отвечает парень, чуть замявшись. — Может, ты бы предпочел другую.       Это неправда. Каждый день они видятся на работе, но Уен не против видеть Сана чаще. Он обладает талантом успокаивать и отвлекать, словно белый шум, которым иногда пользуется доктор во время сканирования. Только с Саном это не так неприятно. — Зачем ты пошел за мной в тот раз? — неожиданно говорит Уен. Сан растерянно смотрит на него, пытаясь понять, о каком именно случае спрашивает его напарник. — Когда лишился руки. — На случай, если тебе будет нужна помощь. — Меня могут восстановить, — бросает Уен. Он не был мазохистом или самоубийцей. Он правда не видел ценности в своем теле. Ни тогда, ни сейчас. — Тебя могли взломать. Ты погрузился в незащищенную сеть. — Не взломали бы. — Ты не знаешь, — Сан расправляет плечи и хмурится. Пытается показать, насколько серьезен. Уену всегда это казалось крайне забавным. — Я не хотел, чтобы ты исчез. И мою руку тоже восстановили, как видишь. — Это не то же самое, — Уен морщится. Он переводит взгляд на имплант, и в его голове мелькает мысль, что он бы не хотел прикасаться к этому холодному металлу. Другое дело — теплая кожа, под которой жизнь разливается по венам. Сан и есть жизнь. Уену горько от того, что этого не видят, не признают другие. — После того случая ты стал аккуратнее, — замечает Сан. Об этом, если честно, говорили все в отделе. Уен редко менялся, поэтому нечто подобное было сложно не заметить. — Не хочу повторения. — Я тоже, — соглашается Сан. Он хочет думать, что стал более рассудительным и зрелым, но они оба знают, что он точно так же бросился бы за Уеном и вчера, и сегодня, и завтра.       Уен никогда не признается, но ему приятно это знать. — Выпьем, если ты угощаешь, — Чон просто не хочет говорить об этом дальше. — Уен, — Сан опять смотрит прямо в глаза, опять как-то слишком серьезно. Интересно, что на этот раз? — После того, как ты узнал... Я рад, что ты относишься ко мне так же, как к остальным. Никак меня не выделяешь.       Сан вечно говорит что-то, что приходится обдумывать, пытаясь разобраться в себе. Мысли роятся в голове, сбивая друг друга, и не давая ничего ответить. Вот о чем переживал Сан, что Уен будет относиться к нему хуже? Это до невероятного глупо. Уен ухмыляется: — Где твоя самоуверенность? Будь у тебя чип, я бы решил, что тебя взломали. — Я же серьезно, — Сан морщится и тут же надувается. — Угощаю, если ты будешь объясняться с Хонджуном.       Условия кажутся Уену нечестными, но он соглашается.

***

      Иногда Уен думает, что их просто пытаются куда-то отослать. В последнее время они с Саном всегда вместе, изредка с ними отправляют Минги, но все же чаще они вдвоем. Крутятся как белки в колесе, выполняя не самые приятные задания. Их заваливают работой, чтобы не было времени интересоваться делом, от которого они были отстранены.       Уен думает, возня с этой новой церковью затянется на годы — пока их отдел может только наблюдать за происходящим. Они аккуратны, не нарушают закон, не предпринимают каких-либо действий. Так кажется со стороны, но Уен чувствует, что что-то здесь не так. Перекрыть канал передачи, которым пользуется департамент, могут только военные глушилки. Откуда у безоружных сектантов такое оборудование? И откуда они знали о секретных экспериментах корпораций, которые длились годами?       О репликантах все еще ни слова в публичном пространстве. Но это точно к лучшему. Уен задумчиво смотрит на удивительно спокойного Сана. Он овладел имплантом на сто двадцать процентов, и вместе с тем стал в два раза шире. Он очень вырос за прошедшее время, и Уен на его фоне чувствует себя неживым, застывшим во времени. Это так странно.       Наверное, впервые Уен не надоедает капитану и не лезет в чужое расследование, пытаясь сосредоточиться на их с Саном задачах. Они хорошо сработались, из них вышла отличная команда. Спорят они, конечно, очень часто, но вместе с тем будто понимают друг друга без слов, особенно в критические моменты. Это, наверное, странно? И вместе с тем приятно.       Уен перестал вести журнал пару месяцев назад, когда наконец понял и признал закономерность, которую так упрямо игнорировал и отрицал. Все дело было в чертовом Сане. Это не сбои, это просто эмоции Уена. — Никогда не был в этой части города, — Сан с удивлением осматривает шикарные дома. Они снова на окраине, но тут гораздо чище, чем в любом другом районе. Чтобы въехать сюда, нужно получить разрешение. Даже сотрудникам департамента. — И вряд ли еще будешь, — ухмыляется Уен. Он сам бывал тут лишь однажды, когда сопровождал главу города. В этом месте живут элиты, люди, которым принадлежит буквально все. Люди, которым все прощается.       Им не нужно думать о том, как представиться — их уже ждут. Едва ли Уен видел где-то больше охраны, их сопровождают пять человек, один из которых мало отличается от него самого. Полностью искусственное тело, заточенное под бой. Идеальная охрана. Остальные не уступают — импланты для усилений, прошивка для каберзащиты. Уен бросает взгляд на Сана, тот совсем не нервничает. Это хорошо. — Я говорил департаменту, мы проведем расследование своими силами, — а это, кажется, глава дома. Господин Лим — владелец компании, производящей улучшения для военных. Выглядит отлично, хотя ему уже под восемьдесят. И это без полной замены тела. Деньги творят чудеса разными путями, этого не изменить. Жаль только, ему не хватает манер, чтобы поздороваться с сотрудниками департамента. Уен тоже решает не здороваться, хватит того, что их обоих трижды просканировали на входе, узнав гораздо больше, чем они бы хотели рассказывать. — Ваши чипы стоят в каждом солдате национальной гвардии, поэтому попытка взлома вашей системы попадает под юрисдикцию государства, — безэмоционально поясняет Уен, глядя прямо в глаза мужчине. — Я должен проверить след лично и запротоколировать все.       Эти объяснения бессмысленны, в конечном счете у Лима нет выбора. Если он откажет сейчас, они вернутся позже с совершенно другим настроением. Уен правда не понимает, как Хонджун выдерживает все это. Умение договариваться, талант, которым Чон никогда не обладал.       Наверняка у Лима есть причина для оттягивания времени, ему есть что скрывать — продажа оружия другим государствам? Подпольная торговля? Очередные опыты? Это не цель Уена, но он все проверит. Редко выпадает шанс погрузиться в толково спроектированную сеть, на создание которой были потрачены колоссальные ресурсы. Но какой бы сложной не была архитектура их корпоративной сети, Уен разберется. Если речь заходит о киберпространстве, он без сомнений лучший в отделе.       Господин Лим взвешивает все за и против и приходит к верному выводу. Не зря он глава столь большой и серьезной компании, которая напрямую сотрудничает с государством.       Их провожают вглубь дома, где за стальной дверью с очередной охраной скрывается довольно большая серверная. Конечно, данные компании не могут храниться в таком месте, но это прямая точка доступа к сети.       Когда Уену нужно погружаться, Сан всегда нервничает. Наверное, потому что чувствует себя слишком беспомощным. Ему тяжело дается любое бездействие, особенно, когда кто-то из коллег в это время выполняет всю работу. Вдвойне, если это Уен. — Это всего лишь корпоративная есть, — шепчет Чон, прежде чем подключиться напрямую к порту. По сравнению с тем, куда ему обычно нужно нырнуть по долгу службы, это максимально безопасное место.       После погружения Уен лишается чувства времени. Сан напоминает себе об этом, когда проходит несколько часов, а его напарник все еще остается в сети. Сан знает, что Уену эти блуждания и выискивания следов нравятся, как и поиск чужих тайн. Он лишь надеется, что тот не попадется, если решит залезть куда не надо. Сейчас у них своеобразный рекорд, Хонджун не отчитывал их почти три недели. Не хотелось бы терять такое достижение.       Сан уже клюет носом, когда Уен возвращается из киберпространства. Им достаточно на долю секунды встретиться взглядами, чтобы понять, что все в порядке. Сан даже позволяет себе легкую улыбку, когда подходит ближе к напарнику. — Я уже проголодался, — он подает ему руку, чтобы помочь подняться, пусть Уен в этом и не нуждается. — Значит, меня не было целых полчаса, — Чон едва заметно хмыкает. Сан не успевает ему ответить, в комнату входит господин Лим в сопровождении своей охраны. — Вы завершили свою проверку? — он напряжен, но недостаточно сильно, чтобы сказать, что напуган. Уен смотрит на него внимательно, после чего молча кивает. — Я увидел след, он соответствует тому, что нам передали ваши сотрудники. Я заметил еще некоторые детали, возможно, они помогут. Вышлю вам копию протокола. — Спасибо, — мужчина смотрит прямо на Чона, игнорируя все вокруг. — На этом все? — Да, — Уен уверенно кивает. — Если атака повторится, нужна будет повторная проверка. Надеюсь, мы найдем злоумышленников раньше.       Уен тут же направляется к выходу, и Сану снова нужно его нагонять. Он неловко кланяется, прежде чем покинуть помещение. Сан в такие моменты чувствует себя ужасно нелепым, ненужным. Он в этом деле оказался абсолютно бесполезен. — Подождите, — их окликивает господин Лим лично. Сан тут же напрягается и закрывает собой Уена, действуя скорее на инстинктах, чем как-то осознанно. Его напарника это ужасно бесит, но есть вопросы, в которых Сан не намерен с ним считаться. В первую очередь вопросы безопасности. — Хотите что-то добавить? — Уен абсолютно холоден, безэмоционален. Сану вдруг приходит в голову, что раньше он был таким всегда, а сейчас это беспристрастное выражение лица можно увидеть только на работе. Интересно, дело в том, что они сблизились, или сам Уен изменился за это время? — Вы не хотите посмотреть на мой сад?       Сан думает, что ему послышалось. — Вряд ли кто-то еще предложит вам нечто подобное.       Это уж точно. Сан переводит непонимающий взгляд на Уена, но тот, опережая все вопросы, коротко соглашается. Господин Лим лично заводит их в крытое помещение, достаточно большую оранжерею, полную зелени. Сан сходит с ума с первого вдоха, и так смешно округляет глаза в удивлении. Он резко оборачивается к Уену, желая убедиться, что он тоже здесь, тоже это чувствует, но видит лишь снисходительную улыбку в своей адрес. — Папа?       Все трое оборачиваются на голос маленькой девочки. Сану сложно определить ее возраст. Она с любопытством рассматривает гостей, спрятавшись за женщиной, которая здоровается с ними и переводит непонимающий и даже испуганный взгляд на господина Лима. — Это мои жена и дочь, — коротко говорит мужчина, после чего добавляет уже своей семье: — Поздоровайтесь с гостями.       Женщина немного успокаивается и кланяется в приветствии, а девочка продолжает молча рассматривать гостей, держась за мамину юбку. Уен делает шаг вперед и присаживается, чтобы не казаться столь высоким и пугающим, после чего очаровательно улыбается. Сан никогда еще не видел подобной улыбки, такой теплой и печальной одновременно. — Привет, — Уен протягивает руку, чтобы поздороваться, а девочка нерешительно подходит к нему и кладет в ладонь сорванный листик. — Извините, мы тут занимались садом, — к ним тут же подходит госпожа Лим, не желая отходить от дочери. — У вас тут красиво, — подает голос Сан, замечая, что все внимание Уена приковано к ребенку. — Это полностью заслуга моей жены, — господин Лим берет дочку на руки, и Чон поднимается, чтобы быть на одном уровне с малышкой, что сама не отрывает от него взгляда. — Этот сад стоил таких денег, что я не позволю ни единой травинке пропасть, — женщина добродушно улыбается. — Поддерживать его с нашей экологией большой труд. — Никогда не видел ничего подобного, — соглашается Сан. Он замечает, как Уен и господин Лим смотрят друг на друга, и невольно напрягается. Если этот мужчина хочет усыпить их бдительность, он не позволит. Иногда Сан очень жалеет, что у него нет чипа, чтобы общаться с Уеном без слов. — Да, тут очень красиво, — наконец Уен говорит хоть что-то. — Но нам пора возвращаться в департамент. Не стоит нас провожать, оставайтесь с семьей.       Уен разворачивается и выходит, а Сан снова кланяется и спешит за своим напарником. В голове такая каша, его просто разрывает от любопытства, но для расспросов еще рано. Они молча садятся в машину, и парень подает голос только тогда, когда они покидают район. — Что это было? Что за хрень? Какой еще сад?        Уен лишь устало выдыхает. Эти резкие вопросы вырвали его из мыслей. — Не в саду дело, — он хмурится немного, из-за чего Сан только больше беспокоится. Уен глядя на это тихо хмыкает: — Да расслабься ты, следи за дорогой. — Все в порядке? — Да, — Уен отводит взгляд, обдумывая, что сказать Сану. Ему, пожалуй, можно сказать правду. Кому, если не ему. — В их сети я нашел файлы о запрещенных исследованиях на базе лабораторий компании. — Ожидаемо, — коротко бросает Сан, сжимая руль чуть крепче. Ему обидно, что его снова провели — господин Лим показался ему неплохим человеком. Наверное, на таких как он это и было рассчитано. — Да нет, — выдыхает Уен. — Он пытается найти лекарство для дочери. — Но ведь, — Сан слегка хмурится. — Это все равно незаконно? — Да, — соглашается Уен. — Но он почти у цели. — Они вредят кому-то?       Сан умеет задавать правильные вопросы. — Они им платят, — честный ответ. — Все участвуют добровольно. — Что ты будешь делать? — Ничего, — выдыхает Уен. — Не буду об этом докладывать.       Сан молчит. Долго. Уен переводит взгляд на напарника, пытаясь понять, о чем он думает. Осуждает это решение? Или самого Уена? — Если это не похоже на мою лабораторию, то все в порядке.       Уен крутит в руках небольшой листик. Он не уверен, что все в порядке, что это решение правильное. Но от слов Сана ему становится немного легче.

***

      Уен не знает, когда это стало привычным — проводить вечера вместе. Чон не пьянел, а сам Сан пьянел слишком быстро, поэтому не пил вообще, считая такой расклад несправедливым. В итоге это так и оставалось предлогом, который он изредка озвучивал, а Уен не придирался к словам. Им все равно было весело. Иногда они просматривали материалы дел, а иногда смотрели тупые развлекательные шоу, которые по какой-то неведомой причине очень полюбились Сану. Уену же нравилось, когда Сан смеялся и поворачивался к нему с глупым выражением лица, ожидая реакции на нелепые шутки ведущих.       Еще Уену нравится квартира Сана — обжитая и уютная, несмотря на легкий бардак. Однако Чон находит странным, что он остается здесь уже дважды в неделю. Но если Сан не против, все в порядке. Да и причина сегодня действительно есть. — Я думал, ты просто не способен заболеть, — Уен прикладывает ладонь ко лбу Сана, чтобы определить температуру, и сразу понимает, что у него просто охренительный жар. Чон думает, что одно из преимуществ его синтетического тела — возможность дотащить огромную тушу напарника до кровати. Еще одно — он точно не заразится. — Скажи, столько разработок впустую. Могли бы дать мне гены с самым сильным иммунитетом, но вместо этого мне достался большой член.       Уен от неожиданности издает похожий на фырканье смешок, но все равно закатывает глаза. Кажется, это из Сана уже никак не искоренить, и помимо прочего сегодня он вдвойне болтливый. — Если к утру не станет лучше, отвезу тебя в больницу. — О нет, Юнхо меня пугает, — стонет Сан, кажется, в полубреду.       Уен находит это занятным, но никак не комментирует. Он следует найденным в интернете инструкциям, разводит лекарство и дает его Сану. Очень кстати оказывается аптечка, которую Сану принес Сонхва при заселении. Все они жили в небольших служебных квартирах и по сути были соседями. Но едва ли Уен заходил так часто к кому-то еще. — Будет забавно, если для меня это смертельно, — Сан посмеивается, не открывая глаз. Уен от его слов чувствует такой укол страха, что его на секунду парализует. Промелькнувшие в голове мысли оставляют такой яркий след, что от него не избавиться, сколько не отмахивайся. Чертов Сан и его талант провоцировать сбои. — Не драматизируй, скоро спадет жар и станет легче.       Уен пару раз меняет холодный компресс, но быстро понимает, что так не пойдет. Кое-как заставляет Сана снять мокрую насквозь майку, и в следующий раз уже обтирает его целиком. Будь он в сознании, мог бы и засмущаться, но сейчас парень явно не в том состоянии. Красный, бормочущий что-то, такой беззащитный. Уен все еще видит в нем того подростка из лаборатории, не только сейчас. В Сане будто есть та простота и невинность, которой лишены все остальные. Пока он рос вдали от мира, он не был им опорочен.       Через пару часов Сану становится легче. Уен безошибочно определяет это по размеренному дыханию и стуку его сердца. Оно у Сана глупое, всегда выдает его с головой. Но Уену это нравится. Он пристраивается у кровати и перебирает материалы последнего дела, они его закрыли, но еще нужно оформить отчет. И спихнуть все на Сана в этот раз точно не получится.       Уен переводит взгляд на напарника. Сан обычно спит крепко, но сейчас его сон тревожный и беспокойный. Он то и дело хмурится, открывает глаза и даже пытается поговорить, находясь в полудреме. Даже во время болезни ему неймется. Уен тихо хмыкает и тянется к румяным щекам, аккуратно касаясь кожи, что все еще обжигает. Спускается на шею, и Сан придвигается ближе, не желая расставаться с такой приятной прохладой.       Температура тела Уена не такая, как у людей, и ему всегда казалось, что его прикосновения должны быть неприятными. Но сегодня тот случай, когда все наоборот. Он садится на кровать и поочередно прикладывает холодные ладони к красному лицу Сана, его шее и груди, к стыку с имплантом на плече, что словно немного воспалился. Кажется, Сану и правда становится от этого легче. И Уену тоже. Он не замечает, как перемещение ладоней становится чем-то медитативным. Просто скользит по пылающей коже, прикасается аккуратно, стараясь забрать как можно больше жара. Уен чувствует, как под его пальцами бежит горячая кровь, натягиваются мышцы при глубоких вдохах. Он замечает россыпь веснушек на шее, и почему-то тянется к ней, очерчивая причудливый рисунок кончиками пальцев. Так продолжается до тех пор, пока он не слышит сбившийся ритм чужого сердца, и тут же поднимает голову, встречаясь с внимательным взглядом Сана. — Неприятно? — Уен смотрит в его мутные глаза, желая увидеть ответ раньше, чем услышать. Он надеется, что Сан сейчас соображает достаточно, чтобы сказать хоть что-то. — Приятно, — хрипло отвечает парень и перехватывает руку, тянет чуть выше, после чего прижимается щекой к ладони. — Останешься? — Если нужно, — соглашается Уен. Но все же отнимает руку, чтобы сделать новый холодный компресс. Это куда лучше, сейчас идея остужать Сана собственным телом казалось ужасно глупой и странной. — Тебе лучше? — Да, — Сан наблюдает за ним сквозь прикрытые веки. Уен ловит себя на мысли, что за все это время он уже привык к взглядам Сана. По-началу их приходилось игнорировать, иногда лишнее внимание раздражало, но сейчас без них Уену становится тоскливо. Как и в целом без Сана, если их по каким-то причинам отправляют на разные задания. И даже если они просто проводят вечер по отдельности. — Тебе нужно поспать, — Уен садится на кровать, пытаясь выглядеть спокойным. Его искусственные нервы звенят, когда он видит, как Сан снова тянется к нему. Это и приятно, и тревожно до чертиков. Уен давно понял, что все, чего он хочет — чтобы у Сана все было хорошо. Но сейчас в нем будто рождаются новые желания и страхи. — Помнишь, я спрашивал, как ты ко мне относишься? — тихо шепчет Сан. Настолько обессиленный, что даже не может нервничать. Но он упрямо смотрит на Уена, поддерживая зрительный контакт и поглаживая его руку, до которой дотянулся вслепую. — Это потому что я отношусь к тебе по-особенному.       Уен вместо ответа выдыхает и опускает взгляд на горячие пальцы Сана, что гладят его кожу. Это так приятно, так успокаивает. — Ты же не против? — Сан прикрывает глаза, слегка хмурится, ожидая ответ. Уен снова смачивает полотенце в холодной воде и кладет ему на лоб. Легкая морщинка между бровей Сана расправляется, и он засыпает до того, как Уен успевает что-то сказать.

***

— Вызывали? — Уен стучит, но входит в кабинет капитана, не дожидаясь ответа. Прямо напротив его босса сидит Сонхва, и не нужно быть эмпатом, чтобы почувствовать, что что-то не так. Руки Пака скрещены на груди, он упрямо смотрит в одну точку, и точка эта — Хонджун, который устало потирает глаза. Они вечно спорят, и капитан часто прислушивается к советам, но так же часто он их игнорирует. — Я невовремя? — Уену, как говорится, не очень-то и хотелось тут быть. Он гадает, что стало поводом для разговора — опять что-то не так с рапортом, всплыли подробности о лабораториях господина Лима, а может, его хотят вернуть к работе над делом новой церкви, что запустила свои щупальца по всему мегаполису? Последнее слишком маловероятно. — Все нормально, заходи, — Хонджун выразительно смотрит на Сонхва, и тот послушно поднимается с места, после чего молча выходит из кабинета. Правда, он все же дарит перед этим свою очаровательную улыбку Уену, так что можно предположить, что все не так серьезно. Когда начальство по-настоящему ругается, отголоски на себе чувствует каждый член их команды. Да что там, весь департамент стоит на ушах.       Чон выжидающе смотрит на Хонджуна. Он не припомнит, чтобы для их разговоров Сонхва приходилось выходить. Он правая рука капитана, и всегда в курсе событий, знает подробности всех дел. Возможно, даже больше самого капитана. — Я хотел поговорить о Сане, — Ким проверяет систему безопасности, прежде чем продолжить. Уена это застает врасплох. Он едва заметно хмурится, но старается выглядеть как обычно беспристрастным, чтобы не выдать себя. В голове крутятся новые варианты: дело в правительстве, той лаборатории, а может, Хонджун видит, что их отношения становятся слишком... близкими? Уен сам только сейчас задумывается об этом, а капитан и вовсе никогда не отличался проницательностью, так что вряд ли. Разве что, кто-то докладывал ему об их постоянных встречах и сплетнях коллег. Но пусть тело Уена и принадлежит департаменту, где он проводит свободное время точно их не касается. — О Сане? — Он ведь поправился? — Да, быстро пришел в себя, — кивает Уен. — Но Юнхо все равно решил взять у него анализы и провести тесты. — Не мог упустить шанс, — хмыкает Хонджун. Он явно мнется, подбирая слова. Светские разговоры никогда не были его сильной стороной, потому просто отсутствовали в их общении. Уена это немного напрягает. Он уже собирается самостоятельно поднять эту тему, как Хонджун все же переходит к сути: — Ты же знаешь о нем, да? Наверняка он рассказал тебе о своем прошлом. — Рассказал, — Уен выжидает паузу, раздумывает, стоит ли отвечать на этот вопрос. До появления Сана он ни разу не задумывался о том, чтобы соврать капитану в лицо. Но о смене приоритетов он подумает позже. — Вы много времени проводите вместе, — Хонджун поднимает на Уена свой пронзительный взгляд. — Хорошо ладите? В начале ты только и делал, что закатывал глаза в его присутствии.       Уен невольно улыбается при этих словах. И правда, закатывание глаз было его первой реакцией на любую фразу или действие Сана. Если честно, и сейчас это не сильно изменилось. Просто стало намного реже. — Да, мы поладили, — об этом капитан все равно в курсе. Он не мог не слышать разговоров, которые ходят в их команде. Сначала их постоянно держат в паре, а потом удивляются такому близкому общению. Уен едва сдерживается, чтобы не фыркнуть. — Это хорошо, — Хонджун кивает сам себе, и это окончательно сбивает с толку Уена, который уже был готов обороняться. — Знаешь, мне стоило большого труда заполучить Сана. И в министерстве иной раз заходят разговоры о том, что ему не место в нашей команде. Они считают, будет полезно исследовать его, а значит, использовать на более безопасной работе, где ему ничего не угрожает. — А его самого спрашивать не будут? — Уен ожидаемо раздражается, понимая, каким будет ответ. Никому нет дела до его желаний. — Нет, — Хонджун раздумывает пару секунд, после чего решает все же закурить в кабинете. Если Сонхва вернется, ему точно влетит, но капитану сейчас не до этого. — Он для них ценный образец, не более.       У Чона от злости темнеет в глазах. Он сжимает кулаки, за долю секунды возвращая контроль над своим телом. Это что-то новенькое. Кажется, снова придется идти к чертовому Юнхо на диагностику. — И... чего они хотят? — Пока ничего, — Хонджун смотрит куда-то вдаль, а меж его бровей появляется легкая морщинка. — Но мне это не нравится. Поэтому, — он снова бросает внимательный взгляд на Уена, будто ища на его лице подтверждение, что-то, что придаст уверенность. И, кажется, находит, потому что Ким открывает ящик своего стола и достает пухлый конверт. — Здесь документы для вас, для вас обоих. Удостоверения личности и чипы. Я лично внес их в государственную базу через наши системы для агентов, но удалил все записи. Не знаю, понадобится ли это Сану, и пойдешь ли ты с ним... но это лучше, чем вернуться в лабораторию. Я не позволю. — Он не знает? — Уен растерянно заглядывает в конверт. — Нет, — Хонджун качает головой, после чего тушит недокуренную сигарету о небольшую пепельницу. — Пусть живет, не боясь будущего.       Уен думает, что это правильно. И решение не говорить, и столь серьезное нарушение закона. Закона, на который работает вся их команда. Это не укладывается в голове. На секунду мелькает мысль, что это какая-то проверка, но Уен поднимает взгляд и видит, что Хонджун серьезен. Искренен и серьезен. — Спасибо.       Он не знает, что еще сказать, о чем спросить. Но за возможность, что дарит Хонджун, он искренне благодарен. И решает ответить честностью, доверяя единственное, о чем умолчал. Перед уходом Уен рассказывает все, что узнал в сети корпорации Лима, надеясь, что и здесь можно будет положиться на моральный компас капитана.

***

— Что ты тут делаешь?       Видеть Сана на пороге своей квартиры как минимум странно. Конечно, он уже бывал у Уена, но случалось это довольно редко. Чон считает, что его дом слишком скупой и холодный, бездушный, совсем как хозяин. И ему кажется, Сану это совсем не подходит. — Соскучился, — просто отвечает Сан. — Я два часа слушал про ретро-тачки от Минги, думал, рехнусь. Но знаешь, под конец даже стало интересно.       Сан заходит внутрь не дожидаясь приглашения. Он трясет мокрой головой, разбрызгивая дождевую воду по стенам, и выглядит при этом каким-то неприлично довольным. Уена немного раздражает такая бесцеремонность, но вместе с тем он рад видеть Сана, поэтому встречает его мягкой улыбкой. — Как прошло? — сегодня они работали по отдельности, Сана забрали для помощи другой команде. И не зря перестраховались, Уен слышал, задержания были сложными. — Пять-четыре в мою пользу, — самодовольно тянет Сан.       Уен показушно закатывает глаза — в последнее время они с Минги соревнуются при каждой возможности. Сегодня, видимо, поспорили на то, кто повяжет больше людей. — Голодный? — вопрос немного глупый, Сан всегда голодный, но Уен хочет понять, насколько. Заказывать готовую еду, или же заказать продукты. Сам он мог не есть вовсе, и для себя никогда не готовил, но Сан — другое дело. — Немного, — парень виновато улыбается. Уен кивает сам себе и тут же оформляет заказ. — Ты так и не купил телек? — Сан озирается в довольно аскетичной комнате Уена. Он с любопытством рассматривает то немногое, что может найти на полках. На пару секунд его взгляд задерживается на сухом листочке, и он улыбается, тут же припоминая, откуда он. — Зачем он мне? Я его не смотрю... — Уен оборачивается и замирает, застигнутый врасплох внезапно оказавшимся без футболки Саном. Черт, он что, стал еще больше? Теперь даже его металлическая рука кажется соразмерной телу. — Я приму душ? Ужасно замерз под ливнем, — Сан, конечно, спрашивает, но уже двигается в сторону ванной. Остается только кивнуть. Вспоминая, как он недавно разболелся, Уен решает найти ему сухую одежду на смену. Не так-то просто отыскать в весьма скромном шкафу Чона то, что налезет на его напарника, но он справляется и оставляет все у двери.       Скоро на пороге появляются заказанные продукты, и Уен принимается за готовку. Ему нравится этот процесс, нужно быть аккуратным и внимательным, периодически повторять одинаковые действия. Он находит это весьма медитативным. И голова пустеет в такие моменты, никаких лишних мыслей или терзаний, только желание сделать все хорошо. Хотя Сан, наверное, скажет, что все вкусно, даже если выложить ему на тарелку угольки.       Уен так отстраняется от всего, что не замечает, как Сан оказывается рядом. Подходит сзади и кладет голову ему на плечо, заглядывая на плиту. Это странно. Уен не знает, что смущает его больше — горячее дыхание, что щекочет шею, или руки на его талии. Наверное, самое странное то, как он реагирует на прикосновения. Его сенсоры в норме, чувствительность на стандартном режиме, и все равно это как-то слишком. Он подвисает на пару секунд, пытаясь проанализировать это. — Это мне? Люблю, когда ты готовишь, — Сан звучит спокойно, но Уена не провести, особенно когда они так близко. Чон слушает стук его сердца и впервые задумывается — значит ли это, что и он ломает Сана? Можно ли прировнять его волнение к собственным сбоям? — Привычнее делать это у тебя, — у Сана и правда удобнее, кухня немного больше и есть посуда. Сонхва постарался. Минги думает, Сан его любимчик, и с этим сложно спорить. — А как твой день?       Уен ждет, что Сан отпустит его и отойдет немного, сделает хотя бы шаг назад, но вместо этого руки парня тянутся вперед и обвивают его, превращая их близость в полноценные объятия. И вместо того, чтобы сопротивляться и спорить, Уен прикрывает глаза, растворяясь в моменте. — Уен? — Сан так взволнован, его сердце бьется о ребра, и сам он, в отличие от Уена, ужасно напряжен. — Соскучился, — он немного откидывает голову назад, прижимаясь к Сану сильнее. Так кажется правильнее. — Глупая идея нас разделить, да?       Сан с облегчением выдыхает и обнимает его крепче. Тычется носом в макушку, снова заставляя Уена вспомнить, что он не такой теплый и не должен ничем пахнуть, в отличие от человеческого тела.       Он не понимает, почему его тело вообще хочет близости, почему прикосновения и объятия Сана такие приятные. Наверное, дело вовсе не в его теле. Это все он. Его эмоции и желания, его чувства. А тело — просто инструмент, позволяющий прикоснуться к Сану. Быть ближе. Ведь объятия этой металлической рукой ощущаются таким же интимным и ценным, как и родной рукой Сана. Значит, и Уен может дать то же самое даже в своем синтетическом теле?       Уен задумывается на секунду, насколько все это правильно. Так невовремя в голове всплывает гневная проповедь пастора. — Сейчас все сгорит, — он вздрагивает, чувствуя слишком резкий запах от сковородки. Кажется, все его сенсоры немного сходят с ума. — Прости, — Сан выпускает его из объятий и послушно отходит. — Спасибо за одежду.

*

      Они всегда спали на одной кровати, если ночевали вместе, у них попросту не было выбора, но сейчас это ощущается иначе. Уен думал, что давно не придает значения телесности, но это оказывается не так. С Саном все не так, к этому пора привыкнуть. И лежать сейчас рядом слишком... Слишком. Много всего, Уену этого не описать.       Уен смотрит на Сана сколько, уже наверное минут десять? И так знает каждую мелочь на его лице, но все мало. Особенно сейчас, когда можно прикасаться. Они не обсудили случившееся ранее на кухне, Уен просто потянулся к нему, ведомый своими желаниями. Ему нравится чувствовать его теплую кожу, проводя кончиками пальцев по точеной скуле, спинке носа, линии челюсти. И нравится слышать, как это действует на Сана, видеть его расширенные зрачки, чувствовать руку на своей талии. Не важно как, просто чувствовать Сана. — Спасибо, что впустил меня, — шепчет Сан. Он смотрит так уверенно и спокойно, что Уена это немного плавит. Нечестно, что вечно нервничающий в его присутствии Сан сейчас контролирует себя куда лучше его самого. Все происходящее между ними кажется таким закономерным и естественным, и в то же время создает ужасную кашу в голове. — Думаешь, я оставил бы тебя мокнуть? — Сюда, — Сан касается его груди. Уену требуется пара секунд, чтобы понять, о чем он. — У меня нет сердца, — он улыбается от того, какая это невероятная глупость, но в то же время чувствует легкую горечь и шепчет на выдохе. — Что, если и души нет? — Как я мог полюбить то, чего нет?       Уен открывает было рот, но не знает, что сказать. Просто смотрит в глаза напротив, на слегка приподнятые брови, и чувствует, что потихоньку сходит с ума. Иначе как объяснить то, что он находит слова Юнхо толковыми — может, ему и правда нужно меньше думать. Он совершенно не хочет думать.

***

      Нечасто всю команду собирают вместе. В последний раз это было, когда их отчитывали после того, как они разворотили отель во время ареста. Сан невольно улыбается, вспоминая это задание. Он считает ту вылазку своим личным триумфом, хотя и получил он тогда больше всех. Вполне заслуженно. — Сразу к делу, — Хонджун входит в кабинет и выводит изображение на середину стола. Объемная схема здания, чертежи, планы сетей. Сан хмурится — ему всегда сложно запомнить подобные планы, а вот Уену это дается легко. Хонджун отвлекается на секунду, чтобы перекинуться парой слов с Сонхва, и сразу продолжает: — Сегодня вся команда будет сопровождать штурм отряд. Без прямого участия, будете наблюдать и протоколировать все. После захвата нужно будет первыми подключиться к сети. Если будет возможность, — капитан переводит взгляд на Уена. — Можно подключиться до завершения операции. Не хотелось бы, чтобы они успели уничтожить какие-то данные. Ордеры всем выдадут, главное — действовать быстро. Вопросы?       Минги как всегда находит пару вопросов и задает их, допытывая все мелочи, после чего капитан делится материалами дела с командой. Для Уена и Сана оно знакомо, в основном они занимались сбором данных об этой группировке, поэтому Сан уже через минуту перестает слушать Хонджуна.       Он стоит рядом с Уеном и привычно тянется к его руке, касаясь тыльной стороны ладони кончиками пальцев. На лице Чона появляется едва заметная улыбка, а большего Сану и не нужно. И все бы ничего, если бы на это не обратил внимание капитан. — Я вам не мешаю, нет? Может, для вас двоих кабинет освободить? — Ким выгибает бровь, что дает им понять, что он не злится. Когда Хонджун зол, это выражение лица ни с чем не перепутать. Конечно, после его слов в кабинете раздаются тихие и снисходительные смешки, из-за которых Сан немного краснеет, а вот Уену эта участь не грозит. Один из немногих плюсов отсутствия кровеносной системы в ее привычном понимании. — Простите, — бурчит Сан. Совершенно неискренне, от чего Уен снова улыбается. Хонджун, довольный хоть какими-то извинениями, продолжает, пытаясь снова сосредоточить всеобщее внимание на предстоящей операции.       Через полчаса они уже едут на точку, слушая инструктаж. Все знают его наизусть, но таковы правила. Уен привычно закатывает глаза на просьбу Минги надеть бронежилет, но старший умеет быть настойчивым. Возможно, какую-то роль в этом играет беспокойный взгляд Сана, который уже готов начать вторить Минги. Уен считает, что это лишнее беспокойство о нем и его теле, но проще уступить, чем слушать нытье этих двоих всю дорогу.       Город, как всегда, встречает их пасмурной серостью. Уен бросает безэмоциональный взгляд на высокое здание, и в нос бьет сигаретный дым. — Нервничаешь? — Уен на Минги даже не смотрит, вместо этого проверяет оружие и систему безопасности собственного чипа. Стандартный этап подготовки перед погружением во враждебную сеть. — Я всегда нервничаю, — Минги выдыхает плотную струю дыма. — Никогда не знаешь, чем все кончится. Сколько раз я уже прощался с собственной жизнью, или с вами, идиотами.       Уен в ответ на это только фыркает, после чего Сан и Минги принимаются рассуждать, в чем могут посоревноваться в этот раз. Неугомонные. Сонхва заставляет всех проверить канал связи, после чего они по отдельности заходят в здание и поднимаются на этаж ресторана, где будут дожидаться группу захвата.       Через время они получают сигнал о начале операции на закрытом этаже выше, но никто не выдвигается, пока Сонхва не даст команду. Слышатся выстрелы, а после небольшого взрыва включается сирена и звучит призыв к эвакуации, из-за которой в ресторане начинается настоящий хаос. Значит, сделать все по-тихому не удалось. Минги от этой мысли пожимает плечами, на это никто особо и не рассчитывал. Их команда тихими делами и не занимается вовсе. — Идем, — коротко командует Сонхва.       Когда они поднимаются, становится очевидно, что операция еще не закончена. Большая часть преступников обезврежена, однако некоторые держат оборону и отстреливаются, не давая группе захвата продвинуться дальше. — Попробую проникнуть в серверную, — говорит Уен после сверки с планом здания. — Прикройте.       Сану приходится напрячь память, чтобы понять, куда именно направляется Уен, после чего он активно протестует: — Дождись окончания операции, — он повышает голос и беспомощно смотрит на Минги, ища поддержки. — Я тоже думаю, что стоит подождать, — Минги хмурится немного, сканируя этаж и оценивая ситуацию. — Капитан просил поторопиться, — бросает им Уен, прежде чем избавиться от плаща и ринуться в сторону коридора, где все еще идет перестрелка. Сан рвется было за ним, но замирает и выжидающе смотрит на Минги, пока тот не кивает раздраженно, давая добро на сопровождение. — В этот раз хотя бы без турели, — шипит он сквозь зубы, когда выглядывает из-за угла. Ему остается только вести огонь для прикрытия и надеяться на удачу. Уен все шутит, что ему нужно менять легкие, но с эти двумя Минги бы не отказался от нового сердца. Рано или поздно свое не выдержит.       Когда через пару секунд после него в комнате появляется Сан, Уен совсем не удивляется. Снова увязался, сколько ему не объясняй, что в этом нет необходимости. Уен отлично справится сам, всегда справлялся. Какой ценой — это уже другой вопрос, но все лучше, чем ценой самого Сана. — Ну и зачем... — Прикрою, — Сан не смотрит на него, он оглядывает комнату, прежде чем подпереть дверь большим шкафом. Он всегда умел сосредотачиваться на работе, этого у него не отнять, как и упрямства.       Уен фыркает, но подходит ближе и касается его руки, показывая таким способом благодарность. Он знает, что прикосновения для Сана значат очень много, и самому Чону такой способ выражения чувств становится все ближе. Он делает это и для себя тоже.       Сан замечает пулю в его бронежилете и обеспокоенно смотрит на Уена, но тот лишь отмахивается: — Все в порядке, даже синяка не будет. — Конечно, у тебя их в принципе не может быть, — ворчит Сан, и дергается немного от шума снаружи. Его слова Уена не успокаивают, тем более, что Чону предстоит погружение в чужую сеть. Это всегда вызывало в нем неконтролируемый страх, сколько бы Сан не пытался с ним бороться. Он свои страхи не любит, считает слабостью, но не так-то просто их искоренить. Сонхва говорит, это в нем от человека. — Будь аккуратным, ладно? — Как и всегда.       Уен не любит долгие приготовления, поэтому подключается к сети, как только находит подходящий порт. Ему эта часть работы нравится, пусть она и самая опасная, пусть ему и кажется порой, что часть его личности навсегда меняется после погружения. Он верит, что это касается только его чипа, и верит, что сам он — это не углеродная схема внутри, а нечто большее. Что нельзя стереть или изменить так просто.       Сан не думает, что до полной зачистки пройдет много времени, но все равно готовится встречать незваных гостей. Уен в такие моменты беззащитен, кто знает, насколько он погрузился в этот раз.       Сонхва пару раз выходит на связь, чтобы спросить, как у них дела. Сану сложно оценить обстановку по его голосу, потому что Пак всегда звучит обеспокоенно. Судя по интонации Минги, все не так плохо, пусть их команде и пришлось вмешаться. Сан рад, что объясняться за нарушение приказа с Кимом будет Сонхва, он единственный может спорить с боссом на равных.       Через время шум снаружи стихает, и Сан слышит подтверждение от своих коллег — операция завершена, все преступники задержаны. Он выдыхает с облегчением и переводит взгляд на безмятежное лицо Уена. Жаль нельзя передать ему во время подключения, что все в порядке.       Сан хочет подойти ближе, но тут до его слуха доносится тихое щелканье. Настолько тихое, что сперва ему кажется, будто послышалось. Он задерживает дыхание и напрягает слух, поэтому вздрагивает, когда в дверь стучит Минги. — Сан? У вас все хорошо? — Да, — Сан отодвигает выстроенные им же препятствия и впускает Минги в серверную. — Слышишь?       Минги непонимающе смотрит на него и слегка хмурится, затем прислушивается так же, как Сан минутой ранее. И с каждой секундой его лицо становится все более хмурым. Он активирует свой имплант и осматривает комнату, пока его взгляд не впивается в дальний угол. — Надо отключать Уена, — говорит он тихо. Сан переводит на него напряженный взгляд, зная, что это опасно. Ему прочитали огромную лекцию после того, как он вырвал Уена из сети, пытаясь спасти от появившихся головорезов. — Прямо сейчас? — Да, — Минги медленно подходит к углу, открывает металлическую панель, где находит подтверждение своим догадкам. — Тут бомба. Она подключена к системе защиты, по таймеру должна рвануть минут через пять, но могла и среагировать на внешнее подключение. Повезло, что этого не случилось. — А что тогда... насчет резкого отключения? — Сан уже готов вырвать Уена из киберпространства, просто хочет убедиться, что не сделает хуже. И по взгляду Минги понимает, что это возможно. — Выбора у нас нет, — Минги изучает провода, пытаясь понять, можно ли ее обезвредить. Точно не своими силами, а для остального у них нет времени. — Тогда уходи отсюда, — уверенно говорит Сан. — Уена я вынесу, не в первый раз. — Ага, у тебя еще целых три родных конечности, — фыркает Минги. — Толку от тебя все равно не будет, — настаивает Сан. Минги не хочет признавать этого, но он прав. Мелкий паршивец. — Тридцать секунд, уведу всех подальше, — соглашается Сон, после чего исчезает за дверью. Сан обдумывает, что лучше: бежать или прыгать? Учитывая этажность, все же стоит бежать. Он уносит Уена на максимальное расстояние от порта, при котором можно оставаться подключенным, и выжидает еще пару секунд, прежде чем отсоединить его.       Уен приходит в себя с резким судорожным вдохом и инстинктивно вцепляется в Сана. Они успевают оказаться на пороге серверной, когда их отбрасывает мощной волной жара. Взрыв недостаточно сильный, чтобы разрушить здание, но серверы наверняка безвозвратно уничтожены. Хонджун не зря боялся такого исхода, но это последнее, о чем сейчас думает Сан.

*

— Идиот, ты должен был прикрываться мной, а не наоборот, — Уен смотрит, как Юнхо обрабатывает ожоги. Помимо этого Сана доставили в больницу с металлическим штырем в боку и глубоким порезом на скуле. И если последний не представлял особой опасности, рану на животе доктору пришлось поспешно зашивать, пока Сан не потерял слишком много крови. Но последнего это, кажется, совсем не волновало. — Даже отвечать на это не буду, — Сан слегка шипит от прикосновений к своим ранам, но Юнхо в ответ на это только сдержанно улыбается. Он уверен в дозе обезболивающего, которое дал своему пациенту. — Меня можно буквально распечатать, воссоздать без единой царапины, а ты... — Вы меня достали, — Юнхо со звоном бросает пинцет на металлический поднос. Уен принимает свое самое беспристрастное выражение лица и отворачивается, а Сан надувается, но молчит. Они оба молчат, и оба считают себя правыми.       Доктор наносит на ожоги Сана какой-то спрей, и боль окончательно отступает. На замену ей приходит жуткий зуд, как объясняет Юнхо — это из-за ускоренной регенерации. — Ты быстро восстановишься, раны не глубокие, а твое тело регенерирует куда быстрее обычного. Так что все будет хорошо. Правда, как анестезия отойдет, боль станет сильнее, но через пару дней станет лучше.       Уен его почти не слушает, смотрит на кровавый бинт под ребрами Сана и ругает себя. Он и задание выполнил наполовину, и подверг напарника опасности. В который уже раз? Рискнуть собой для него не проблема, но Уен задумывается — а стоит ли все это, информация, что они искали, жизни Сана? У него вообще нет вариантов, что могло бы быть равноценно. — Так, ладно. Оставлю вас на пару минут, — сдается Юнхо, когда ему никто не отвечает. Уен от осмотра упрямо отказывался, дал только проверить себя на наличие вирусов, а с Саном разве что предстояло сделать еще пару тестов. Основную помощь он оказал, и был уверен, что тот быстро поправится. А вот атмосфера немного раздражала. — Ну что? — не выдерживает Сан, как только доктор выходит из кабинета. — Ты, — Уен прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. Его все еще тошнит после резкого отключения от системы, но сильные эмоции позволяют держать ум в ясности. — Живой. — Ты тоже, — упрямо говорит Сан. Он готов повторять это снова и снова, как бы тяжело ни было. — Это другое, — твердо отвечает Уен. — Каждая клеточка твоего тела живая, часть тебя, понимаешь? Ты можешь подхватить инфекцию, получить шрам на всю жизнь, потерять слишком много крови, в конце концов лишиться руки.       Уен кивает на имплант Сана и делает паузу, чувствуя, как эмоции захлестывают его. Наверное, если бы его тело было способно бороться с ними каким-нибудь естественным способом, было бы легче. Он невольно касается своей щеки — иногда кажется, будто по ним текут слезы, будто это возможно. Неожиданно для себя он вспоминает, что раньше это помогало. В те далекие времена, когда он был человеком, еще ребенком. — Я могу отключать свои нервы, — Уен касается любимой веснушчатой шеи и смотрит прямо в глаза. — Меня могут восстановить полностью за пару дней. Но ты — другое дело. Пойми, нужно выбирать меньшее из зол.       Уен осознает, что звучит достаточно отчаянно, но ничего не может с этим поделать. Сан для него слишком важен, и Сан совершенно не хочет его слушать. — Больше никогда так не делай. Пожалуйста. — Я не хотел, чтобы тебя ранило, — выдыхает Сан. Он тянется к Уену в страхе быть отвергнутым, но тут же расслабляется, стоит Чону снова прикоснуться к нему. Сан утыкается лицом в чужую ладонь и прикрывает глаза, думая, как выразить все, что он чувствует. — Тебя без всяких условностей. — Больше всего меня ранит то, что случается с тобой, — шепчет Уен. Он не просто признается Сану, но и признает это для себя. Конечно, он прикрыл бы собой любого члена команды, но дело не только в этом. Он на многое готов ради Сана, на то, о чем раньше не задумывался. Уен тянется к нему, пока не прижимается своим лбом к чужому. — Это ты так говоришь, что любишь меня? — хмыкает Сан. — Может быть, — в голове мелькает мысль, что пора бы заткнуть Сана, а еще успокоить одним из самых простых способов, но все это второстепенно, потому что Уен целует его просто потому, что хочет. Хочет почувствовать тепло его губ, этот язык без костей и невероятный трепет, который разрывает его нутро вне зависимости от того, в каком он теле. Иногда эти чувства такие сильные, что Уен думает — они прорвутся, даже если он отключит свою нервную систему. — Ставь себя в приоритет, — просит Уен, когда они отстраняются друг от друга. — Не могу обещать, — на лице Сана появляется бесячая улыбка, и Чон отходит от него, чтобы не дойти до рукоприкладства. Знал бы Сан, как на него влияет, как важен, может тогда бы берег себя хоть чуточку больше?       В кабинет без стука заходит Юнхо, и если в первую секунду Уен хотел возмутиться, после одного взгляда на доктора он понимает, что что-то не так. Юнхо проходит мимо них и достает свою сумку, из которой тут же вытряхивает все на пол, а после заполняет ее какими-то лекарствами. Уен среди прочего узнает свои инъекции для стабилизации и успокоительное. Это... странно. — Сан, — Юнхо встает прямо перед ним. — Хонджун отдал тебе документы?       Сан непонимающе хмурится, в то время как Уена парализует волна страха. Неужели капитан все-таки был прав? Чон надеется, что просто неправильно все понял. — Они у меня, — подает он голос, лихорадочно соображая, что делать. Слишком быстро, слишком резко случилось то, чего он так надеялся не случится вовсе. — Какие документы? — Сан переводит взгляд на Уена, Юнхо же полностью игнорирует его вопрос, начиная второпях рассказывать о лекарствах, которые ему нужно принимать в ближайшее время. — Шов рассосется сам, но нужно проверять, как идет заживление. В случае инфекции надо принять антибиотик, бинты и все для обработки в сумке. Уен, про свои знаешь. Не выходи в сеть, тебя точно отследят. Ты ведь... с ним? — Да, — твердо говорит Уен. Ему хватило секунды, чтобы попрощаться с привычной жизнью. В ней все равно не было смысла без Сана. — Хорошо, — Юнхо лихорадочно перебирает собранные лекарства и бросает взгляд на дверь. Чон, наверное, никогда не видел его таким нервным. Сан заражается эмоциями доктора, и Уену приходится взять его за руку, чтобы хоть немного успокоить. — Что происходит? — Сан не знает, на кого смотреть, поэтому мечется между ними. Юнхо же полностью игнорирует его, продолжая разговаривать с Уеном: — Пока они не в курсе, что вы вместе, ты можешь зайти к себе, но времени мало. Сейчас вы пойдете коридором для персонала, — Юнхо снимает свой пропуск и отдает его Сану, который с каждой секундой выглядит все более растерянным. Особенно после того, как доктор добавляет: — Врежь мне. — Что? — Это не должно выглядеть так, будто я помогал вам, — он приподнимает брови, надеясь, что так до Сана дойдет быстрее. — Но я не...       Уен не желает терять время, поэтому уже в следующую секунду Юнхо получает смачный удар в нос. Чон постарался сделать это аккуратно, но он редко практикуется с ударами не в полную силу. Доктор протяжно стонет и прижимает ладони к лицу, но умудряется кивнуть им сквозь слезы в знак одобрения. — Спасибо, — Уен смотрит ему прямо в глаза бесконечно долгую секунду, желая передать этим взглядом всю благодарность, и хватает все еще растерянного Сана. Не сразу он понимает, что тот из-за ранения не такой быстрый и ловкий, как раньше, но выбора у них нет. Нужно поторопиться. — Уен? — За тобой пришли из министерства, — Чон останавливается, чтобы объясниться. Он видит, как в глазах Сана мелькает осознание происходящего, обида и ужасная горечь. У него снова отбирают только обретенную жизнь. Сан прикрывает лицо рукой, борясь с непрошенными эмоциями, но Уен его торопит: — И мы уходим. — Куда? — А это важно? — Уен едва заметно улыбается. — Пока — подальше отсюда. — И ты тоже? — И я тоже, Сани.

***

      Уен прислушивается к звукам сирен за окном и немного морщится — они напоминают ему о работе, о департаменте и их команде, которую они предали. Пусть Хонджун и создал для них документы, остальные наверняка думают иначе, осуждают. Чон предал закон, который долгие годы защищал бок о бок с ними.       Жизнь в тени дала им допуск в самые потаенные уголки города, и Уен не смог не поделиться открывшимися тайнами со своим бывшим капитаном — отправил данные о чертовой секте, которые по крупицам собирал, слушая горожан и выполняя заказы на черном рынке. Поэтому в последние дни они с Саном были немного нервными, опасаясь, что после этого их отследят. Уен не подписывался, но при этом не сомневался, что Хонджун поймет, от кого конверт. Тем более, что сам когда-то передал в нем документы. Станет ли глава департамента что-то предпринимать — другой вопрос. Здесь парни не полагались на надежду. — Как думаешь, они нас ненавидят? — Сан перепроверяет собранные сумки. Они все хотят покинуть город, но никак не решаются. Слишком страшатся неизвестности. — Минги за свою тачку точно, — хмыкает Уен. И да, они ее украли. Преимущество старых машин — система в них не встроенная, потому ее легко отсоединить. Машина приметная, но лучше в ней, чем в тачке с чипом. — Интересно, как они отреагировали, когда им рассказали обо мне. — Сан, — Уен крутит в руке сухой листочек, прежде чем вложить его между двумя пластинами. Глупость, наверное, но он захотел взять его с собой. — Я думаю, все и так знали. Не с самого начала, конечно, но все же.       Сан хмурится и немного надувается, обдумывая его слова. Он все еще обижен, что коллеги организовали побег за его спиной, и рассказали об опасности Уену, а не ему самому. — И кто-то еще встал бы на нашу сторону? — Не знаю, — честно отвечает Уен. — Я все еще в шоке от помощи Юнхо. — А ты знал, что они с Минги... — Сан активно жестикулирует, пытаясь подобрать слова. Чону требуется немного времени, чтобы понять, что он имеет в виду, после чего Уен буквально открывает рот. — Да ладно? — Ага, застукал их как-то прямо в больнице, — Сан довольно кивает и немного печально улыбается. Он скучает по товарищам по команде, тем, кто приняли его не только как коллегу. Жаль, что им пришлось попрощаться именно так. Одно грело душу — некое одобрение Хонджуна. Они всегда ориентировались на капитана, поэтому и сейчас принятые решения казались правильными. Ким дал им больше, чем просто новые личности.       Они живут не в самом благополучном районе города, и Уен плотно закрывает окна, зашторивает их, чтобы избавиться от звуков и прочих сигналов внешнего мира. Он всегда был врагом, и сейчас они остались одни против всех. Уен не против, потому что они есть друг у друга. Он не спрашивает, чего хочет Сан — потому что сам просто хочет быть рядом и помогать, что бы там ни было. — Включишь свет? У меня нет ночного зрения, — напоминает Сан. — Он нам не понадобится, — Уен подходит ближе и замирает на секунду, чтобы настроить свои сенсоры, выкрутить чувствительность на максимум. Ему доступно большее, чем обычным людям, и он наконец принял это. Он хочет этим наслаждаться.       Уен касается щеки Сана и чувствует, как кровь бежит по венам, наполняет тонкие капилляры. Чувствует малейшее движение мышц под кожей и понимает, с каким выражением лица сейчас стоит Сан. Особенно ему нравится делать это с закрытыми глазами, так чувства обостряются еще сильнее. Он слышит сбивчивое дыхание, сладкий звук приоткрывающихся губ. Уен очень хочет быть ближе и раствориться в этом, потому тонет в горячих объятиях. Ему все еще непривычна эта нежность, но от Сана она кажется такой естественной. Он сам пытается быть ближе при каждой возможности, и Уен перестал задаваться вопросами о том, насколько приятны его холодные прикосновения и синтетическая кожа. — Мне не важно, кто мы, — шепчет Сан, будто читая его мысли. В последнее время такое происходит все чаще, одновременно и раздражая и успокаивая. Уен обнимает его крепче, впервые говоря это искренне, впервые имея в виду и себя тоже: — И мне не важно.       Он не знает, каким будет их путь, но они пройдут его вместе.