Воздаяние

      Сумерки мягко сменились на ночную тишину, и приличный люд уже видел разные сны. Орхснов являлся крупным городом и поэтому были ещё открыты различные увеселительные заведения. А по главным улицам несли караул стражи. Они оглядывали редких прохожих, но что-то всё же могло ускользнуть от их взгляда.       Задержавшееся до позднего времени девушка резко остановилась, услышав свист. Быстро оглядевшись, она поняла, что рядом с ней никого нет, и свистящий хотел привлечь внимание именно её. Глянув за спину, она увидела два силуэта, уверенно приближающиеся к ней.       – Девушка! Ну куда вы одна? – послышался с хрипотцой мужской голос.       Раздался смех другого:       – Мы не кусаемся! Давайте проводим? А то поздно уже.       Понимая, что слишком долго стоит на месте, девушка уже не могла сделать вид, что не слышит и не видит их. А значит, если просто пойдёт дальше, то только этих мужчин разозлит, и кто знает как они поведут себя. Ещё, как назло, масляные фонари тускло горели именно сегодня и она ещё плохо понимала, кто именно её окликнул. Стражников поблизости тоже не наблюдалось.       – Ух, какая красавица! – первый заговоривший приблизился ближе чем стоило, нагло разглядывая лицо девушки.       – И правда, – присвистнув, второй тоже встал рядом с другой стороны. – Не припомню тебя. Недавно в нашем городе?       – Недавно, – прозвучал ответ спокойным и тихим тоном.       – Ну надо же и голосок какой бархатный! – второй фамильярно провёл пальцами по её чёрным волнистым прядям. – Красавица, так, проводить?       Девушка уже хотела озвучить отказ и что-нибудь соврать, осторожно поворачивая голову, чтобы волосы выскользнули из пятерни нахала, но тут его рука дотронулась до её кожи на шее. По телу пробежался знакомый холодок и мигом рассеялся лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Это ощущение заставило её мгновенно передумать.       Оглядев мужчин ещё раз, девушка кокетливо улыбнулась, по-кошачьи прищурившись:       – Вы правы, уже достаточно поздно и девушке одной идти опасно. А тут целых двое рослых смельчаков вызвались проводить – разумеется я соглашусь. И обязательно отблагодарю за добрый поступок. Голос её звучал томно и сладко, как патока, а взгляд мужчин приковывали медленные и грациозные движения женского тела: сначала небольшой наклон головы вбок и объятия своих же плечей, как будто ей зябко. Руки подпирали пышный бюст, нарочно акцентируя внимание на нём. Когда девушка заговорила о благодарности, пальцы одной руки слегка прошлись по рельефу её же губ и подбородка. Один шумно вздохнул, другой же ухмыльнулся, и оба с довольным видом переглянулись. Подставив свои локти, они встали по бокам девушки.       – Тогда веди куда надо. Мы с удовольствием проводим леди до дома. Я, кстати, Нильс, а этот “свиристель” – Ганс.       – Миса, – позволив себе короткий смешок, девушка взяла обоих под руки и мягко потянула их дальше по улице. Ведя непринуждённый разговор, мужчины не сводили взор с плавно покачивающихся, словно маятник, бёдер. Голос девушки очаровывал, заставляя слушать её не перебивая и не отвлекаться на редкие звуки полуночного города. На пути им попался патруль, но те спокойно прошли мимо, только проводив троицу завистливым взглядом.       Так неспеша прогуливаясь по сонным улицам, мужчины не заметили, как свернули в узкую подворотню.       – Мы почти пришли, – проворковала Миса, юрко выныривая из рук, что уже обнимали её талию и плечи.       – Ты тут живёшь? – удивился Нильс, оглядываясь.       Фонарей не было, только лунный свет слабо рассеивал темень. Всё также покачивая бёдрами, Миса прошлась чуть вперёд, намурлыкивая какой-то мотив. Мужчины озадаченно переглянулись и заметили, что по земле стал стелиться туман, который словно опоясывал их, как бы намекая, что пути назад нет.        – Это что ещё такое? Ганс, ты тоже видишь этот странный туман? – Нильса поразил сиреневый оттенок того при лунном свете.       Не получив ответа, Нильс дёрнул за плечо Ганса, но тот не реагировал, уставившись вперёд. Посмотрев на девушку, Нильс встретился с ярко-зелёным взглядом Мисы, неестественно светящимся в ночи. Она с прищуром смотрела из-за плеча, но от былого кокетства не осталось ни следа. Только мурашки, да струйки липкого холодного пота, пробежались по спине Нильса.       – А ты более стойкий оказался, – голос Мисы всё также зачаровывал, заставляя стоять на месте. – Дружок твой-то уже полностью в моей власти. Мила плавно развернулась в его сторону и Нильс нервно сглотнул. Что-то мешало двинуться, убежать от странной и уже пугающей девицы.       – Что? Не можешь даже шелохнуться? – звучал строгий женский голос, когда рука резко схватила шею Нильса. – Ваши жертвы также цепенели, когда вы оба показывали свои истинные намерения.       Разглядывая его побледневшее лицо, Миса ухмыльнулась и приблизила своё лицо ближе к нему. Мужское тело попыталось дёрнуться, высвободиться из, казалось, слабой хватки, но тщетно.       – Мрази. Скольких девушек и женщин изнасиловали за последние годы, – ногти сильнее впились в горло, – на вашей совести и смерти тех, кто после ваших развлечений наложил на себя руки.       – Тварь, кто ты? – вырвался сиплый хрип Нильса. – Откуда тебе известно о нас?       – О! Не отрицаешь? Вот только признание вас не спасёт, – яркость глаз увеличилась, но только из-за того, что зрачки Милы сузились, а улыбка обрела хищный вид, – я ваше неожиданное воздаяние.        Нильс уже не сопротивлялся, ужас сковал, как и туман, что плотной стеной укрывал их от посторонних глаз.       –ŧɣ’ со∮αẍ ŧɣʃα ẍμʋ ʋαŧʋeʃα оʃμ сеʋеŧ, – шипяще заговорила на языке Богов Мила и на её запястьях появился сиреневый узор из линий и фаз луны.       – Тёмная, – ошарашенно и сипло вскрикнул грешник, понимая, что его теперь ожидает.       От руки тёмной избранницы, ещё давящей на горло, прошёлся холод по всему телу и лицо Нильса застыло в немом крике, когда тело стало распадаться на мелкий пепел.        Избранница разжала горло, но только чтобы схватить тусклую серую сферу Души Нильса. Такая же участь была и у безвольно стоящего Ганса. Тот оказался более ведомый и всё это время стоял с остекленевшим взглядом. Разум его пребывал в только ему видимых грёзах, когда и его тело рассеялось пеплом.       Держа в обеих ладонях Души грешников, избранница брезгливо сморщила переносицу и с силой сдавила сферы. Издав жалобный звон, Души лопнули и серыми осколками протянулись к узору на руках избранницы.       Туман рассеялся и девушка отряхнув руки вышла на освещённую улицу. И только шлейф сладко-свежей мелиссы ещё витал в том переулке.