Семьянин без души

Юпитер снова не спал. Земля считала, это была уже пятая ночь. И он даже не пытался это скрыть. Не врал, не говорил, что просто устал или зачитался документами. Он просто смотрел в потолок, неподвижно, будто пытался услышать в тишине собственную душу. Он становился другим. Не внешне всё тот же уверенный, сдержанный, мягко-строгий пятый, с привычным «пожалуйста» и «я сам разберусь». Но в нем будто поселился кто-то третий, кто-то, кто каждую ночь нашёптывал что-то в ухо, а каждое утро оставлял на лице странную пустоту. Терра смотрела на него исподтишка. Не спрашивала. Она знала, что так надо. Но с каждым днём внутри неё росла тревога. Он почти не прикасался к ней. Он уходил в себя, как в шторм и возвращался, выжатый, как выцветшая ткань. Однажды ночью, когда она думала, что он спит, газовый заговорил. Тихо, еле слышно, как будто во сне: — …Я должен был… Нет.. Нет.. Он замолчал, сжал ладонь в кулак на подушке. Гайя не дышала, лежа рядом, повернувшись спиной. В груди скреблось. Страх. Страх, что он что-то знает. Он узнал? Этот вопрос начал звучать в голове каждый раз, когда он задерживал взгляд. Когда он не отвечал сразу. Когда его глаза становились не отстранёнными узнавшими. Он знал? Знал ли он, что она сделала? Что произошло той ночью? Что она сама подожгла дом. Что Ирис погиб не случайно. Что Луна тогда спал, а она… она не вернулась. Не остановила. Она перестала спать. Она начала просыпаться первой. Начала закрывать дверь в ванную на ключ. Она снова стала прятать заготовленные отговорки в голове. Однажды она спросила почти в лоб: — Ты меня избегаешь? Зевс посмотрел на неё, искренне растерянно. — Нет. Прости… Если я… не в себе последнее время. Это не ты. Он коснулся её щеки как будто ничего не изменилось. Но она чувствовала: что-то было. Что-то, что жгло его изнутри, но не имело ничего общего с ней. Или… всё-таки имело? Когда он уехал к другу, сказав, что «ему нужно поговорить», она осталась стоять у двери, глядя в пустоту. А если он знает? А если он уезжает, потому что хочет забрать Луну? Потому что он понял кем она была, что скрывала? Она села на пол, прислонившись к стене. Тихо прошептала: — Пожалуйста… Только не это. Только не ты.

***

Дверь была приоткрыта. Кольцевой не думал, что кто-то поедет за ним. Он не думал, что каменистая выйдет в дождь, поймает такси и приедет, дрожа от напряжения, не сказав ни слова. Она не собиралась подслушивать. Но услышав его голос тихий, надломленный остановилась. Дальше идти не смогла. — …Он смотрел на меня, как будто знал, что я не остановлюсь-голос Юпитера был чужим. Глухим. — Он… он просил. Но я только стоял. Стоял и молчал, Сатурн. Земля не дышала. — Я же знал, что они поступят так. Я знал. И позволил. Ради… ради порядка. Ради спокойствия. Я отказался от него. Своими руками. «Отказался?..» — А теперь он возвращается в снах. Он... стоит в огне. Не упрекает. Просто смотрит. И я просыпаюсь с этой тишиной в голове. Как будто она во мне поселилась. Навсегда. Кронос не отвечал сразу. Потом тихо: — Ты не убил его, Юпитер. Это не была твоя рука. — Это была моя тень. — Юпитер сел, громко выдохнув. — Мы же оба знаем. Икс... Он не ошибка. Ошибка — это я. Я, позволивший с ним так поступить. У Земли защипало в глазах. Она прижалась к косяку, будто он мог дать ей опору. Икс… кто он? Кого он отказался спасти? Он?.. про Ириса? Он знает? Сердце билось как сумасшедшее. В её голове уже были выстроены десятки теорий. Он не сказал её имени, но звучало так, будто… всё, всё про неё. Она тихо отошла назад, пока её не стало совсем не слышно. За дверью остались лишь два силуэта — Юпитер, потерянный в прошлом, и Сатурн, который впервые не знал, что сказать. Она стояла в коридоре, прислонившись к холодной стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. В ушах звенело от услышанного, а мысли разрывались на тысячи осколков. Кто этот Икс? Почему Юпитер говорит о нем так, будто это что-то страшное? Она не могла вспомнить ни одного имени, ни одной подсказки, что могло бы помочь ей понять — о ком идет речь. Может, это кто-то из его прошлого? Или… может, это что-то, связанное со мной? — этот вопрос пугал её сильнее всего. Она повторяла в голове фразы Юпитера, пытаясь сложить пазл, но все только путалось и становилось страшнее. С каждой секундой страх рос, как нарастающая буря, страх того, что он знает что-то о ней, что он скрывает, что она больше не может контролировать то, что происходит. Паника сковывала ей горло, дыхание сбивалось, и она почти теряла контроль над собой. Но сказать Юпитеру, что слышала, было невозможно, она боялась разоблачить себя, увидеть в его глазах ту же вину, что и в его словах. Земля тихо вышла во двор, хмуро глядя на темное небо. Ей казалось, что Икс, это тень, которая нависла над ними обоими, и она должна узнать, кто он такой, прежде чем эта тень раздавит их всех. А может.. Юпитер просто не тот?..

***

Ночь выдалась тихой, слишком. В доме царила глубокая тишина, нарушаемая только редким шорохом ветра за окном и слабыми скрипами пола, будто старые стены что-то помнили и не хотели забывать. Юпитер проснулся резко, почти как от удара. Его лицо было влажным не от пота, нет, от чего-то другого. Он сидел на кровати, задыхаясь, будто весь воздух мира ушёл, оставив его в старом, грязном коридоре памяти. Рядом шевельнулась Земля, сонно пробормотала: — Опять?.. Он не ответил. Только отвёл взгляд и встал. Слишком быстро, слишком резко. Почти виновато. Она не пошла за ним. Она знала если он не хочет говорить, он будет молчать до последнего. Кухня встретила его темнотой. Юпитер не включил свет. Он просто встал у окна и смотрел, как в саду тихо качаются ветви деревьев, как дрожит стекло от ветра, как будто само время затаило дыхание. Он даже не слышал своих шагов только глухой стук собственного сердца, который всё никак не угасал. Сон не был страшным. Он был слишком реальным. Слишком... знакомым. Там снова была Планета Икс её голос, её глаза, не полные упрёка, нет, а чего-то куда хуже — веры. Тогда она ещё верила, что он не такой. Что он выдержит. Что сможет остановиться. Но он не смог. Он не остановился. Он всё испортил. Шум входной двери был тихим, но Юпитер вздрогнул. Он знал, кто это. Только один человек всегда знал, когда приходить. Сатурн. — Я принёс ромашку-сказал он вместо приветствия, ставя пакет на стол. — Ты не спал. — Я не сплю с тех пор, как началось-отозвался Юпитер, опершись о подоконник. Его плечи дрожали. Не от холода от чего-то изнутри, от чего давно не избавиться. — Снится? — Не снится. Вспоминается-пятый обернулся, и в тусклом свете фонаря его глаза казались тяжелыми. — Всё до мелочей. Икс... Он выдохнул. — Сатурн, я не боюсь, что потеряю Землю. Я боюсь, что предам её. Тот не стал спорить. Он просто сел, как всегда рядом, чуть боком, чтобы смотреть не в глаза, а в ту же сторону. В сад, во тьму, в ночь. — Ты был другим-наконец сказал он. — Но ты не один. И то, что ты не забыл—Не слабость. Это доказательство. Ты живой. Ты учишься жить. — А если Икс вернётся? Что если она найдёт нас? Найдёт мою семью? — Тогда ты должен быть готов. Но не бежать к прошлому. Не позволять ему затянуть тебя. Оно будет тянуть это его суть. А твоя суть выбирать. И тем более, мы даже не уверены, что оно живо. Юпитер закрыл глаза, чувствуя, как напряжение сдавливает ему горло. Сатурн молчал. Он знал, что больше слов не нужно. Он просто был рядомкак всегда, как тогда, когда Юпитер впервые оступился.