Дневник Совон

19 сентября 2013 года

Дом... почему дом? Что вообще можно назвать домом? Дом - это место, где мы родились, или дом - это там, где наши люди? Дом мой - Сеул, но здесь мало теперь тех, кто мне дорог. У Бин мёртв, Халида тоже, Рю правильно сделала, что решила меня забыть... Тэян? А что с Тэяном?.. Мама мертва.

13 сентября 2013 года

(запись сделана позднее)

Дом... кто оставляет ключи от дома под ковриком? Мама, конечно, всегда была фанаткой американских фильмов и культуры в целом, но не до такой же степени... удивлена, что, войдя в квартиру, я не обнаружила там никакого вора и даже открытого настежь окна. Сильно напрягло отсутствие матери, учитывая, что ещё раннее утро, и до рассвета ещё около часа. Где она? Здесь уже не пахло, как раньше. Либо это у меня нохдри засорились мочой, потом и рамёном. С последнего моего появления изменилось немало: появилась кровать и совсем дешёвый телевизор, небольшой письменный стол, шкаф. В последнем я, к своему удивлению, обнаружила костюм. Свой старый костюм, который мама настояла не продавать ни при каких условиях, мол, если что, на похоронах её с Халидой будет что надеть. Это ещё года три назад было?.. Я провела рукой по старым обоям и прошла на кухню. На столешницу положила пистолет и пару магазинов, запасённых во время побега ещё пару дней назад, следом туда же легла самодельная сумка с дневником и книгами. Страшно хотелось есть. Я постаралась найти что-то кроме лапши, которую мы готовили несколько раз в неделю. Да, я писала здесь только про салаты и супчик, но это лишь для того, чтобы не вызвать у читателя приступ тошноты. В одну ночь я сорвалась и расписала всё, что я ненавижу в этой еде, хоть питалась ей на протяжении всей жизни, но, увы, листочек был утерян... Поспать бы. Решив, что пол достаточно удобен, особенно после ужасных матрассов в тюрьме, кофта сгодится за подушку, а в квартире достаточно тепло, чтобы не укрываться, я легла. Уснула я быстро. Но спала очень беспокойно. Каждые пять минут я вздрагивала, мне казалось, будто кто-то хочет ворваться в квартиру, будто на улице воют сирены или окно приоткрывается. Спустя около часа метаний я смогла заснуть крепко. Но и то меня не спасло. Во сне я убивала Халиду, кровь во мне бурлила, и всю меня почему-то поглотило желание принести смерть родной сестре. Затем я по очереди избивала Вук, Кен Ми, Ми Чу, Мэй или Е Рим. В конце сна я заметила вдалеке Тэяна, наблюдавшего за кровопролитием. Он посмотрел на меня с разочарованием и отвернулся, а я почему-то побежала за ним. Но так медленно, будто сил во мне не было или я разучилась бегать. Потому Тэян скрылсч вдалеке, и я вздрогнула, просыпаясь. Уже давно был день. Я проспала до двенадцати, судя по настенным часам. Однако по улице судить было трудно - тяжёлые свинцовые тучи заполонили небо. Мамы ещё не было дома. Осознав это, я чертыхнулась и принялась обыскивать всю квартиру на предмет подсказок. В голову закралась очень плохая мысль, когда в комоде я нашла Ксарелто и какие-то шприцы для инъекций. Выдвигаться следовало немедленно. Прихватила пистолет и переоделась в костюм - не в окровавленной тюремной форме ж идти. К счастью, в поликлиниках металодетекторы только начали появляться, и в нашей районной пока такого не было (по крайней мере, в этот момент я на то надеялась, и пошла туда на свой страх и риск). Без пистолета в кармане было страшно, я ощущала уязвимость и бессилие. Хотя даже без него убила двух человек... да, кстати, я здесь не писала, но Вук, как я узнала за день до побега, скончалась после пролитого мной ей на голову супа. Вот незадача... умерла. Восстановленное зеркало в туалете позволило понять, что душ мне принять всё же необходимо, иначе меня в больницу точно никто не пустит. Потому спустя полчаса интенсивного оттирания впитавшейся в кожу крови я всё же вышла, эффектно пахнущая розочками. Кто делает шампунь с ароматом розочек?! И кто, чёрт возьми, заставляет мою мать покупать такое гов... Когда всё было сделано, я вышла на улицу. У меня не было с собой денег (лишь помятая купюра) или даже документов. Первых попросту не было, последних, впрочем, тоже, ведь они были намеренно оставлены в тюрьме в личной ячейке. А кому они нужны? Сделаю себе скоро поддельные, знаю тут пару мест... Все переулки без камер давно уже выучены - иначе как бы я попала домой незамеченной? У больницы, конечно, тяжелее, там охрана получше, но я разрешила себе разок засветиться на видеорегистраторах. Всё равно очевидно, куда я пойду первым делом, когда не найду дома матери после побега из тюрьмы. Наверняка в нашу квартиру тоже скоро заявятся. Администраторы запросили заполнить карточку посетителя, в неё я вписала фальшивые данные. Пустили без лишних вопросов. Уже поднявшись на этаж, я поняла, что сердце начинает ускоряться, а ноги несут меня уже сами, не требуя прямой команды от мозга. Из нужной мне палаты выходит врач, и я замираю перед ним, вынуждая его оторвать взгляд от своих бумаг. - Вам чем-то помочь?.. - Как Кан Минсо? - я не узнала свой хриплый голос и прокашлялась. - Кем вы ей приходитесь? - уточнил врач, - Я просто не имею ни права, ни желания разглашать эту информацию не близким ей людям, учитывая внимание прессы к... - Дочерью, - прервала его я, плавно поднося левую руку к уху. Я сняла медицинскую маску и скомкала её, кладя в карман. Заметив его замешательство, лениво добавила, - ах да, ко всему прочему, я вам угрожаю. Попробуете рассказать полиции или ещё кому из сотрудников - пристрелю. Может, заморочусь и семью вашу найду... - Я... - он сглотнул, глаза вытаращились, - понял. Думаю, вам лучше самим зайти... - Зайдёте со мной, - предупредила я и открыла дверь, слабо потянув на себя. Она лежала там, в кровати. Всё такая же бледная, как при последней нашей встрече. За окном ливануло. Я неторопясь подошла к койке, будто боялась, что увижу на ней, подойдя ближе. Кардиомонитор оповещал, что она жива. Глаза её шевельнулись и попытались сыокусироваться на моём лице. Сердце сжалось, когда в них мелькнуло осознание. - Со.. вон? - прошептала она, и я ощутила, как дух отходит от тела. Что с ней? Почему ей не лучше? Я же столько денег перечислила в больницу, неужели это зря? Весь прогресс состоит в том, что она заговорила? Я не нашла в себе силы ответить, лишь кивнула и осторожно взяла её руку в свою, садясь рядом. Слёз не было. Лишь жар и колющее чувство в груди. - Ты пришла... я... ждала тебя... - на её губах появилась тень улыбки, - скажи... что-нибудь... хочу услышать твой го... лос... - Почему ты ждала меня? Увидеть ту тварь? Отомстить? - я не заметила, как слегка сжала её ладонь. Я мотнула головой, - Не важно... что с тобой? Инсульт? - Правая часть не слушается, - она кивнула. Только сейчас я заметила, что улыбка затронула лишь половину её лица, - Совон, ты меня вылечила... я прожила... год без мучений... - Я должна была быть рядом, - я прикусила губу и отвернула голову, - в конечном счёте это всё - моя вина... - Ты сделала то, что могла... может, Халида поступила бы ина-.. - мама прервалась, закашлявшись, и я невольно сжала её руку сильнее, будто силясь удержать её внашем мире. Всё это начинало казаться нереальным, нарисованным. Это не может быть так. - Дочка... я всё ещё тебя люблю... Последнее слово едва не прервалось, было произнесено с явным трудом, и вдруг её голова начала крениться, а и так слабая хватка совсем ослабела. Молния пришлась как никогда вовремя, гром заглушил писк каодиомонитора. Врач в дверях не суетился. А будто есть смысл. Что-то покинуло меня. Было не ужасно больно, а просто обидно. Пусто. Я еще некоторое время просидела, уставившись в одну точку, крутя в голове воспоминания. Они не вызывали боли. Они просто ничего не вызывали. Как в тот день, когда я убила сестру. Только ещё хуже. Хотя, хуже ли? Мне уже ничто не казалось плохим. - Госпожа Кан... - подал голос врач, собираясь высказать соболезнования, но я подняла на него взгляд, и он почему-то замолчал. Я отпустила руку матери - та теперь безвольно свисала с койки. Подошла к врачу, ощущая, будто тело мне не принадлежало. Я просто хотела подойти, и оно само шевелилось. - Меня здесь не было, - на всякий случай произнесла я и, обернувшись ещё раз на безжизненное тело матери, покинула палату. Я ожидала другого. Но какая теперь разница? Этот костюм... какая ирония: хранился для похорон, и в нём я встретила смерть матери. Что мне теперь делать? Однозначно, мстить за моц клан, но... дальше что? Зачем я бежала из тюрьмы? Надоело там находиться. Хотелось свободы и... к семье. Но теперь у меня совсем никого нет. Под шумок я покинула больницу. Ноги несли непойми куда, я уже не задумывалась, где нахожусь. Дождь разбушевался и стал ливнем. Он барабанил по голове, отчего та начинала болеть, как и от тягостных мыслей. Ботинки хлюпали, а единственная купюра была сжата в кулаке, чтобы не промокла. В голове то всё гудело, от вспомнившихся внезапно стихов до мыслей о том, какое я ничтожество, то замолкало, оставляя гудящую тишину. - Девушка, с вами всё хорошо? - чужая рука легла на моё плечо, вынуждая остановиться. Я его не заметила, но теперь осторожно оглядела. Высокий красивый парень, хотя не самой типичной внешности, я бы дала лет тридцать - тридцать пять. Надежды на то, что это психопат, который лишит меня жизни и страданий, не было - одет прилично, - Вы просто идете шатаясь, и... - Чун Хо, пойдём... Наверняка просто наркоманка, мы видели таких сто раз, - тут я заметила и второго мужчину, постарше, но он показался мне ещё привлекательнее. Хотя, какое мне было дело? - Ин Хо, подожди... Может, случилось что? Ты же знаешь, здесь нет притонов, да и костюм уж слишком необычный для таких, - и мужчины переглянулись. Кажется, я поняла, кто они. Копы. Знают о том, что здесь притонов нет, значит, либо сами такие, что очень маловероятно, все же наркоманы не такие красавчики ухоженные, либо полицаи. Инстинктов самосохранения у меня явно уже не оставалось, потому я не бросилась наутёк, а решила продолжить диалог. Интересно, это я так ужасно выгляжу или всё же они не знают меня в лицо? - Спасибо, господа, за заботу, - слегка хриплым голосом произнесла я, сама тому удивляясь. На меня вновь обратили внимание, - Нет, я не наркоманка и не пьяная. Даже не курю. Но мне стоит идти, я... Хочу попасть домой, - я лениво повернулась. Какая досада, я совсем не понимаю, где нахожусь... что же это за район такой, которого я не знаю? Новенький? Или с кучей камер? И то, и то меня не устраивает, - Хм... Хьюстон, у нас проблемы... Я, кажется, заблудилась... - моя голова уже едва выдерживала, переполненная и опустошённая одновременно. Все мысли сумбурные, несвязные, не несущие информации. Пусто, но полно. Половина выплёскивалась наружу, пока я старалась проанализировать своё положение, и мужчины начали смотреть на меня с сомнением. Затем я уже начала намеренно ухудшать своб речь и путать слова, заинтересовавшись, бросят ли они меня, когда подумают, что я не в адекватном состоянии. - Слушай... Может, заказать тебе такси? Можем даже поехать с тобой... - тот, что помладше, Чун Хо, как я запомнила, не отступался. Я улыбнулась и протянула купюру, которую так удачно сберегла. - Если вам не сложно, можете заказать такси? У меня нет телефона, а выбираться вслепую было бы проблематично. Ехать со мной не стоит, вы и так многое для меня сделали, и я буду вам очень благодарна, - ответила я, но купюра так и осталась в моей руке. - Не стоит, нам несложно. Да и это копейки. Оставьте лучше себе, вам нужнее, - отказался внезапно Ин Хо. Неужели, в нём тоже доброта проснулась? Что ж, мне же лучше... я вернула купюру в карман. Такси увезло меня довольно скоро. Я всё смотрела на капли, стекающие по стеклу, пока ветер не разогнал тучи. Братья Чун Хо и Ин Хо, детективы. Встречу - надо будет как-нибудь помочь в ответ... я же не зверь... наверное... таксист попросил не пачкать стекло пальцами, ругнулся, что я намочила всё сиденье, но до дома довёз. Лестничная клетка подозрительно открыта. Я не хочу подниматься, и чутьё подсказывает, что не стоит. Но я делаю. Вечереет и холодает, мурашки бегут по коже, и я прокладываю путь домой. Противно. От слякоти и от самой себя. Люди. Два человека у моей двери: один - огромный и мускулистый, второй - более приземистый, седой, но оттого не менее грозный. - Кан Совон, полагаю? - заводит старший, и я запускаю руки в карманы, стоя настолько непринуждённо, насколько возможно. Если дело дойдёт до драки, я проиграю. - Слушаю. - Зови меня господином Чхве. Твои родители заняли у нас немалую сумму... а, поскольку их больше нет в живых... - меня заинтересовало, как все так быстро узнали, больше, чем продолжение, - нашим должником становишься ты. - У меня нет денег, - я пожала плечами. - Мы знаем о твоём роде деятельности... - Тогда точно знаете, что у меня денег нет и не предвидется после тюрьмы, - прервала его я, и тот хохотнул, помотав головой. Его, видимо, телохранитель с угрозой шагнул вперед, выражение лица не из доброжелательных. - Понадобится погасить долг - появятся. Особенно, учитывая, как ты сейчас будешь на слуху у преступников, - заговорщески произнес главный. - А если я не собираюсь продолжать этим заниматься? Это уже привело к плохому, я вряд ли хочу повторения, - я будто строила гипотетическую ситуацию, - я попала в тюрьму. - Но ты же сбежала. - А если в следующий раз не получится? - А ты постараешься сделать так, чтобы следующего раза не было. Будешь профессионально заниматься убийствами, заодно и нам долг платить... - Зачем? - здесь мне уже казалось, что я веду диалог с самой собой, - зачем мне вновь подвергаться такому риску? Эти безумства... зачем мне снова на них идти? - А что тебе делать остаётся? Чхве фыркнул. В глазах ясно мелькнул огонёк победы, когда я не нашла, что ответить, и молча отвела взгляд, признав поражение. У меня были ответы, что мне делать, например, покончить с собой, как только осуществлю месть; подзаработать денег и сменить имя, зажить нормально; переехать в какую-нибудь деревушку, до которой слух обо мне ещё не дошёл; просто сразу утопиться. Но все мне не нравились. И все не понравились бы У Бину. А он всё же отдал мне приказ... тот последний его приказ, которого я не желала ослушаться. Хотя, что я тут раздумываю... плевать уже, будь как будет. - Кажется, ты так и не поняла, в какой ситуации оказалась, - мускулистый мужчина приблизился и, схватив меня за волосы, задрал голову, заставляя смотреть в его глаза. Его ноздри раздулись от возмущения, будто ему надоело слушать данную беседу. Наверняка ему хотелось мне врезать. - Думаю, мне стоит тебе показать, что будет, если не будешь отдавать по n штук в месяц. Чхве стоял в стороне, но не был несогласен с действиями подчинённого. Тот оттолкнул меня, так что я встретилась спиной со стеной, и начал с удара в живот. Едва я успела ответить парочкой рядовых в плечо, согнулась от второй волны боли в животе, и тот опрокинул меня на пол. Пистолет в кармане глухо стукнулся о пол, но не вывалился. Застрял под телом, причиняя еще больше боли при ударах. Один, второй. Рука, нога. Я не прикрывала голову, как бы не кричал инстинкт. Не защищала живот. Вот она. Боль. Пусть быть затоптанной, задавленной, избитой незнакомцем. Но ощутить её. Я хотела бы чувствовать боль, когда умерла мама. Когда я шла сюда. Я хотела бы, чтобы разливалось кровью сердце, чтобы слёзы лились ручьями. Этого не было. Плечо слегка хрустнуло - наверное, вывих, точно не перелом. Гематомы обеспечены, кровь уже текла с рассеченной брови. Бейте меня. Пока в вас есть силы и желание что-то мне доказать, пока вы считаете меня дурой или лгуньей. Если вы это не сделаете, кто сможет? Кто разорвёт меня на мелкие части, если меня поглотит пустота? Они ушли, когда мне надоело. Когда, стиснув зубы, я с удовольствием перекатилась, опираясь на всевозможные ушибы на спине и плечах. Когда, достав пистолет и направив на мускулистого, узнала, что они не вооружены - только мелким ножом. Несколько угроз ещё слетело с их уст, а я, прихрамывая, дошла до двери квартиры, открывая её ключом из-под дверного коврика. Той ночью зеркало в ванной было разбито. Мне стало отвратно смотреть на своё отражение. Белая кожа, будто я не видела солнце несколько лет, а жила под землёй, грязные болотные глаза, спутанные волосы. Удар - и меня больше нет. Одной проблемой меньше. Кажется, я начала понимать, почему отец разбил прошлое зеркало. Осколки хорошо режут кожу.