Blends

После целого дня учёбы с Доркас (каждый занимался своим направлением), Римус вернулся домой около девяти вечера, мечтая провалиться в сон на добрых восемь-девять часов. Увы, перед этим его ждала стирка, которую он никак не мог отложить с чистой совестью, и он взялся за то, чтобы собрать одежду и спустить её в прачечную. Мобильник завибрировал в кармане ровно в тот момент, когда он запихивал в сумку стопку футболок, и ещё дважды, пока он добирался до него. Он глянул на экран и, увидев имя Сириуса, невольно улыбнулся. этот чувак Бакли как я раньше о нём не знал? где я вообще был? он потрясающий, я хочу пригласить его на свидание, задарить вниманием и заняться с ним сладкой любовью Римус уставился в экран, слегка удивлённый, что именно с этого начинается их переписка в пятничный вечер. Но, впрочем, он был рад слышать от него хоть что-то. Он попытался сочинить ответ, но не успел — пришло ещё одно сообщение. он должен петь всё это время Брови у Римуса полезли вверх, и он тут же напечатал: Всё время, пока вы гуляете, или только в процессе сладкой любви? Он снова сунул телефон в карман, но делать этого явно не стоило — ответ прилетел через секунду. А за ним — ещё один. во время любви, я же не монстр ладно, я монстр, потому что хочу растянуть это на часы, но если кто и справится, то только он, правда? Римус хмыкнул, снова восхитившись уже, наверное, в тысячный раз тем, как Сириус напрочь не умеет сдерживать свои мысли в сообщениях. Он отправил в ответ: Очевидно, ты продумал всё до мелочей, но боюсь, осуществить эту фантазию будет непросто. И снова два сообщения подряд: клевета и ложь что у него ещё есть? мне нужно ВСЁ Римус поморщился и отправил: Увы, только один альбом. После чего вернулся к сборам, стараясь закончить упаковку до того, как влетит ещё с десяток сообщений. Через десять секунд телефон зазвонил, и Римус чуть не подпрыгнул. — Господи, ты меня напугал, — выдохнул он. — Это катастрофа, — заявил Сириус. — Я только что посмотрел — он выпустил этот альбом в девяносто четвёртом. Один альбом! Один! Да нафига тогда вообще жить? Почему он от нас всё прячет? Объяснись. Римус издал неуверенное «ээ», зажав телефон плечом и продолжая собирать вещи. — Он, эм… он умер через несколько лет после релиза, — проговорил он. Сириус молчал так долго, что Римус уже подумал, что тот просто повесил трубку. — Сириус? — Ну и какой теперь, блять, смысл? — Сириус произнёс это с таким отчаянием, будто мир действительно стал чуть темнее. — Смысл жизни, ты имеешь в виду? — уточнил Римус, не удержавшись от улыбки. — Да! — подтвердил Сириус. — Я опустошён. Римус попытался совмещать разговор с делом и, придерживая телефон плечом, зачерпнул из корзины ещё порцию белья. — В этом, мне кажется, и есть вся горечь, — попытался он объяснить. — Альбом производит настолько мощное впечатление, и каждый раз, как дослушаешь, думаешь: “а что ещё у него есть, должно быть... оу”. Разочаровывает, мягко говоря. Но звучит так, будто тебе всё равно понравилось, раз ты готов сделать ему предложение руки, сердца и тела. И это хорошо. Рад, что... — Это всё твоя вина, понял? — обвинил его Сириус. — Час назад я был невинным лесным эльфом, порхающим среди листвы... Римус фыркнул, но Сириус заговорил громче. — ...и вот ты втянул меня в этот ад. Я бы даже сказал, ты всё это подстроил заранее. — Клянусь, это не было частью плана, — ответил Римус. — Хочешь, скажу, что кое-что из его записей всё-таки выпустили посмертно? И мы с тобой можем найти копию специально для тебя. — На чуть-чуть полегчало, — выдохнул Сириус. — Да. Давай искать. — Блин, я же совсем забыл про Drowners, — спохватился Римус. — Вот именно, — вздохнул Сириус. — Я всё это время пытался разорвать с тобой все связи из-за этого, но ты продолжал гнуть про Бакли, и я сдался. — Не уверен, что это был я, — заметил Римус. — Я послушаю скоро, отпишусь, может, даже постараюсь быть таким же похабно-вдохновлённым, как ты. — Вот и постарайся, — пробормотал Сириус. Римус усмехнулся и уселся на край кровати, оставив сумку с одеждой в покое. — Ты в порядке? — тихо спросил он после паузы. — Не считая раны в сердце, которую ты мне нанёс, — ответил Сириус. — Да, я в порядке. — Правда? — осторожно переспросил Римус, оставив пространство, если тот захочет продолжить. — Правда, — отозвался Сириус. Потом снова повисла тишина. — Я подумал, вдруг я тебя отпугнул. Плечи Римуса опустились, он глубоко вдохнул. — Нет, — сказал он. — Не отпугнул. — Это было… слишком, — признал Сириус. — И я не жду, что кто-то захочет остаться после такого. — Сириус, я всё это время хотел узнать, как ты, но не был уверен, стоит ли писать, — признался Римус. — Не хотел лезть. — Ты никогда не лезешь, — отрезал Сириус, будто эти слова были ему неприятны. Римусу стало жаль, что он их сказал. — Прости. Я должен был написать. Сириус цокнул языком. — Не извиняйся. Просто... — он запнулся. — Я не хочу, чтобы что-то изменилось. — Не изменилось, — заверил Римус. — По крайней мере, не в худшую сторону. Он сглотнул и опустил взгляд на пол у своих ног. — И хорошо. Потому что всё было не так уж плохо, если подумать, — произнёс Сириус. — Один идиот, например, сказал, что я — лучшее, что с ним случалось за год. И я ему поверил. По голосу было понятно, что он улыбается. И Римус тоже. — Умный, видать, идиот, — сказал он. — Он такой, — с удовольствием выдал Сириус. — Хотя я и сам это знал, так что он просто напомнил. Я ж сияющий луч света девяносто девять процентов времени. — Примерно так, да — согласился Римус, почесав ключицу свободной рукой. — Спасибо, — протянул Сириус. — Мне часто это говорят. — Думаю, я тебя раскусил, — лениво заметил Римус. — Правда? — переспросил Сириус тем же тоном. — Угу, — кивнул Римус. — Мне кажется, ты на самом деле не умеешь принимать комплименты, но стараешься этого не показывать, потому что, ну, что подумают люди? Поэтому всегда делаешь вид, будто уже всё знал. Сириус издал протяжное, сухое «вау», от которого Римус едва сдержал смех. — Мне выписать чек на имя доктора Люпина? Римус откинулся на спину, оставив ноги на полу. — По-моему, я попал в точку, — промурлыкал он. — Ты ещё хуже, — возмутился Сириус. — Тебе скажут что-то хорошее — и видно, как у тебя внутри что-то умирает. А потом ты начнёшь спорить, пока человек не подумает, что зря вообще открывал рот. — Неправда, — возразил Римус. Повисла пауза. — Ты один из самых смешных людей, которых я знаю. — Этого не может быть, — отрезал Римус. — Ты вообще слышал, что я только что сказал? — Да брось, не может же быть, — упорствовал Римус. — Ты же знаешь Джеймса. — И что? Если бы ты перестал так яростно сам себя обесценивать, ты бы услышал, что я сказал «один из». — Ой, иди ты, — фыркнул Римус, но его перебил смех Сириуса. — Тебе тоже надо включить себя в этот список, — добавил он. — Потому что никто не считает тебя смешнее, чем ты сам. — Вот о чём я и говорю, — воскликнул Сириус. — Ты иногда так сухо подаёшь шутку, что у меня буквально всё рушится: пить опасно, носить тяжести тоже. Смерть от смеха — постоянный риск, если рядом ты. Но что поделаешь? Что за жизнь без риска? — Я вообще-то ни разу не видел, чтобы ты поднимал что-то тяжелее коробки соевого молока, если что, — возразил Римус, пытаясь побороть жар в щеках. А потом, в духе Сириуса, добавил, — Мне это часто говорят. — Ну вот, разве не лучше, чем всё отрицать? — Нет. Это было ужасно, и я мгновенно пожалел. — Я поработаю над тобой, — предупредил Сириус, зевая, и Римус прямо видел, как тот потягивается, как обычно. — Полагаю, у тебя сейчас самый завал? — Почти, — подтвердил Римус. — До финиша осталось меньше двух недель. — Чёрт, быстро время пролетело, да? — И да, и нет, — признал Римус. — Но хотя бы финишная прямая. Завтра снова с Доркас сядем и будем параллельно работать над эссе, может разгадаем, чего он от нас хочет. — Отлично. — А у тебя какие планы? — спросил Римус. — Выходной же. — Начинаю охоту за рождественским подарком для Доры, — таинственно объявил Сириус. — Так, так. И что ты придумал? Или сам пока не знаешь? — В точку, — вздохнул Сириус. — Но у меня есть идеи, ладно? Я не совсем потерянный. — Расскажи потом, что выбрал, — сказал Римус, приподнимаясь с кровати. — А ты чем сейчас занят? — спросил Сириус. — Что-то не видно, чтоб ты спешил обратно к делам. Где сосредоточенность, Римус Люпин? — Я вообще-то пытался заняться стиркой, но мне позвонил один странный тип… Думаю, пора ему сказать, чтобы он... — Стой-стой, а где ты прячешь стиральную машинку в своей квартире? Это магия какая-то, да? — Или у нас в здании есть химчистка. — Конечно, конечно. — Но там дороже, чем в обычной прачечной, так что я обычно хожу туда, — пояснил Римус, поднимаясь. — Не заморачивайся, — отмахнулся Сириус. — Принеси всё ко мне. Римус снова нагнулся за сумкой. — Тут приличная гора, не уверен, что хочу её тащить туда-обратно. Но спасибо, конечно. — Маленькая жертва ради большой награды, — произнёс Сириус. Римус едва слышно выдохнул, вспомнив, как всего неделю назад Сириус накормил его полноценным ужином, и решил, что и так с него хватит одолжений. — Всё нормально, я на чаевых вывезу. — Поздновато для стирки, — заметил Сириус. — Прокрастинировал? — Можно и так сказать. Чуть дольше откладывал, чем стоило, — согласился Римус, осматривая, сколько набралось, и решив, что придётся тащить ещё одну сумку. — Но в это время обычно свободны самые хорошие машинки, так что всё к лучшему. — Нужна помощь? — спросил Сириус, снова зевая. Римус замер, потом честно ответил. — Вообще, не отказался бы. — Буду через двадцать минут, — легко сказал Сириус. — Двадцать? Только не гони, ладно? Сириус ответил кучей бессвязных звуков и повесил трубку. Римус фыркнул, убрал телефон и взялся наконец до конца упаковать вещи. Закончив, он вытащил обе сумки в гостиную, распихал чаевые по карманам и завалился на диван. Мефистофель вскоре заявилась и удобно устроилась у него на груди, сунув морду прямо к его лицу. Римус позволил ей свернуться клубком у себя под ключицами и так и лежал с ней, пока Сириус не вошёл, как к себе домой, и Римусу пришлось спрятать улыбку в кошачьей шерсти. — А я-то думал, она влюблена в меня, — мечтательно произнёс Сириус с порога. — Я тут просто лежал, никого не трогал, и она сама пришла, — заверил Римус, поднимая руки. — Её куда больше интересуешь ты; я просто оказался в нужном месте в нужное время. Кошка лишь подтвердила его слова. Чем ближе подходил Сириус, тем громче она урчала. Он наклонился, поцеловал её в лоб, и у Римуса закружилась голова от такой близости. Он аккуратно выскользнул из-под Мефистофель, надел куртку и шарф и решил, что до прачечной идти недалеко, так что шапку можно оставить. Они вышли, прошли пару кварталов, свернули за угол и вошли в прачечную. Сириус присвистнул, а Римус заморгал, привыкая к резкому переходу от вечерней темноты к флуоресцентному освещению. — Ты был прав, — признал Сириус, оглядывая почти пустое помещение. — Отличное местечко. — Лучшие машинки вот тут, — сказал Римус, указывая дорогу. — У меня есть теория, что те, что ближе ко входу, чаще выходят из строя. Доказательств маловато, но одна из них подвела меня как-то на полпути. С тех пор я стираю только в этих, ни разу не подвели. — Всё дело в мелочах, да? — заметил Сириус, перехватывая сумку поудобнее. — Вот и я себя тем же утешаю, — усмехнулся Римус, подойдя к самой дальней машинке в последнем ряду и закидывая сумку на крышку. — Обе сумки в одну или как? — спросил Сириус. — Ни в коем случае, — серьёзно отозвался Римус. — Взорвётся же. Он расстегнул молнию на своей сумке и кивнул на машинку перед Сириусом. — Эта подойдёт отлично. Сириус фыркнул, поставил свою сумку сверху. — И что ты обычно тут делаешь, пока всё стирается? — Ммм? — Римус отвлёкся, пытаясь распутать рукава двух переплетённых рубашек. — Ну, это как с ювелирными магазинами, — пояснил Сириус. Римус на секунду застыл и взглянул на него поверх одежды. Сириус лениво облокотился на машинку и смотрел на него с лёгкой ухмылкой. — Вот объясни мне, как, по-твоему, прачечная похожа на ювелирный. Сириус усмехнулся краешком рта и отмахнулся рукой. — Нет, я в том смысле, что я мимо них проходил, понимаю, в чём суть, но сам никогда внутри не был. Как ты бы сказал — моя слепая зона. А чем тут вообще занимаются? — Обычно я приношу с собой учёбу, — пожал плечами Римус, одновременно отправляя рубашки в машинку. — Там у входа есть автомат «Пакмэн», если тебе скучно. Сириус цокнул языком. — Всегда думаешь обо мне самое худшее. — Не-а, — запротестовал Римус. — Просто знаю, что тут бывает тоскливо. Надо было, наверное, предупредить, прежде чем тащить тебя сюда. — А мне всё равно. Я же с тобой, — сказал Сириус так, словно это должно было всё объяснить. — Мелочь нужна? — Нет, у меня есть, спасибо, — отозвался Римус, старательно ковыряясь в вещах, чтобы скрыть пылающие щёки. Он вытащил последние вещи со дна сумки, переложил их в барабан, и, когда поднял голову, Сириус уже исчез. Римус только что успел засыпать порошок, как Сириус вернулся, уже жуя чипсы из автомата, и протянул пачку прямо ему в лицо. Тот выразительно цокнул языком, но чипсы всё-таки взял. — Ты собираешься разгружать свою сумку, или мне за тебя это сделать? — поинтересовался он, кивнув на сумку. Сириус, кажется, про неё забыл. Сириус закинул чипсы на машинку, открыл дверцу и развязал сумку. — Там не окажется случайно чего-то интимного? Твоё кружевное бельё, может? — Это я в прошлый раз стирал, — невозмутимо ответил Римус, закрывая свою машинку. — Удобно, — усмехнулся Сириус, доставая вещи и закидывая их с ленивым азартом. — В следующий раз ты должен просто прийти ко мне. — Заманчивое предложение, но у любого гостеприимства есть предел, и мы, по-моему, уже у самой черты, — сказал Римус, опуская монеты в приёмник. — Тут же грабёж, — возмутился Сириус, тыча пальцем в электронный дисплей. — В твоём доме ещё дороже? — Да, в итоге выходит дороже, — ответил Римус, нажимая «старт». — Там жетоны по пять фунтов штука, а сушка отвратительная — приходится гонять по два раза, чтобы хоть что-то высохло; тут хотя бы уверен, что вещи реально будут сухими. — Твой арендодатель просто жулик, — заключил Сириус, заканчивая выгружать свою сумку. Римус промычал что-то неопределённое. — Я не в восторге, но прачечная-то недалеко, так что... мелочи, как ты и сказал. — Сириус захлопнул дверцу, выудил из кармана мелочь и опустил её в автомат, прежде чем Римус успел его остановить. — Сириус... — Я всё равно не знаю, куда девать сдачу, — отмахнулся он, пока машинка грохотом не ожила. — Ты же специально пошёл разменивать, — заподозрил Римус, и судя по молчанию, не зря. — Ты помнишь Билли Пайпер? — внезапно спросил Сириус. Римус уставился на него. — Нет. Кто это? Сириус одарил его хитрой улыбкой. — Ну, она ещё пела когда-то. У неё была песня Day and Night. Римус нахмурился. — Не припоминаю. — Там в клипе народ танцует в прачечной, как это обычно бывает, — пояснил Сириус. — Всё, о чём я могу думать, с тех пор как мы зашли. Прям флешбеки. — Хорошие или плохие? — уточнил Римус, усаживаясь перед своей машинкой, вытянув длинные ноги и скрестив их. Он облокотился на машинку, взглянул на Сириуса — тот сразу опустился рядом. — Скорее хорошие. В детстве мне такие штуки смотреть запрещали, разумеется, — продолжил Сириус. — Непристойные. — Ну, танцы по прачечным — это вообще верх приличия, — кивнул Римус. Сириус усмехнулся. — Но у меня была подруга, у которой мы залипали в их гостиной и смотрели всё это на крошечном телевизоре. Хочу верить, что это навсегда меня изменило. Там же я впервые увидел Spice Girls. — Первая любовь, значит, — подытожил Римус. — Эта гостиная тебе хорошую службу сослужила. В этот момент по радио заиграли первые ноты до боли знакомой песни. У Сириуса широко распахнулись глаза, и он с придыханием выдохнул. — Да! — Это ты, да? — спросил Римус, устало опуская плечи. — Ты это устроил? — Хотел бы, — возразил Сириус, сжав кулак и с воодушевлением затянув чуть громче, чем было нужно, — I guess now it's time, for me to give up; I feel it's time… Римус приложил палец к губам. — Тут, вообще-то, люди есть, Сириус. Нас обоих вышвырнут, если ты продолжишь. — Тут всего двое, — напомнил Сириус, показывая два пальца. — И один другого, между прочим, обозвал «самым конченым козлом» из всех, кого видел сегодня, пока я менял монеты. Так что, думаю, я тут не худший. Римус с трудом сдержал смех. Сириус подтолкнул его локтем. — Ну же, я тебя сто раз слышал, когда ты пел на работе, не скромничай. — Хм, ну, тогда меня хоть трек перекрывал. Сириус проигнорировал, торжественно протянул ему руку и с энтузиазмом в голосе продолжил. — Whatever I said, whatever I did, I didn't mean it. I just want you back for good. — I want you back, want you back, want you back for good, — подхватил Римус, в основном по памяти. Но Сириус был так счастлив, что заразительно потянул за собой и его. Пока они пели, позабыв обо всём вокруг, ностальгия окутала Римуса так сильно, что он на время забыл, где находится. — In the twist of separation, you excelled at being free, — напевал Сириус, потянув Римуса за руку. — Can’t you find a little room inside for me? — Я не собираюсь брать эти высокие ноты, так что даже… whatever I said, whatever I did now, tell me… — Ты же реально её знаешь, — сказал Сириус с изумлением. — И подпевку, и всё остальное. — Ну мы же не в лесу живём, в Уэльсе тоже радио ловит, между прочим, — возразил Римус. Сириус замер посреди фразы. — Не верю. Римус усмехнулся, склонил голову набок, наблюдая, как Сириус продолжает напевать, и сменил ухмылку в мягкую улыбку. — Я как-то не задумывался раньше, насколько эта песня на самом деле обезличенная, — заметил он. Но Сириус только моргнул на него, и Римус наклонился ещё чуть ближе, задумчиво, почти рассеянно. — «Что бы он там ни сказал, что бы он там ни сделал» — ключевое слово тут «что бы». То есть если смотреть на это как на общее послание, получается, он и сам не знает, что именно натворил, но просит, чтобы его выслушали. Он не хотел. Просто... поверь ему. Сириус фыркнул так резко, что за одной из машин дальше по залу тут же поднялась чья-то голова, чтобы отыскать источник шума. — Он стоит там перед своим партнёром, только что всё испортил, молится, чтобы тот сам всё понял и ему не пришлось признаваться, что он вообще не в курсе, что на этот раз натворил: «Господи, пусть скажет, за что, пожалуйста, пусть скажет, потому что сам я понятия не имею, что натворил», — подхватил Сириус, потянув Римуса за руку и сделав голос подобающим случаю, — «О, милый, ты сейчас извиняешься за тех семерых проституток, которых вызвал?» — «Да… да, дорогая. Именно за них», — подхватил Римус, и Сириуса снова скрутило от смеха. — Рад, что тебе получше, — сказал Римус. Сириус откашлялся, выпрямился и постучал пальцем по виску. — Всё в умении отвлечься. Римус едва не поморщился. — Не стоило было поднимать эту тему, ты ведь сейчас в хорошем… — Я же не наезжаю, — перебил Сириус, теперь глядя прямо. — Я просто умею отлично себя отвлекать. Годы практики. Если надо, я и в прачечной спою Take That. Римус кивнул, закусил губу и на секунду задумался. — Наверное, понимаю. Я не всегда вёл себя с пониманием, но... думаю, это потому, что у меня всё наоборот. Он краем глаза заметил, как Сириус обернулся к нему и теперь явно внимательно слушал. — Я зацикливаюсь на чём-то, пока не доведу себя до нервного и физического истощения, а потом просто нахожу новую тревогу, чтобы отвлечься от первой. И у меня отлично получается её найти, — признался он с искренней, почти усталой улыбкой. — Ну, это не так уж и отличается, — заметил Сириус, глядя на него. — Способы разные, но цель-то одна. Римус мельком взглянул на него, теребя кутикулу на большом пальце. — Наверное, ты прав, — кивнул он, слабо улыбнувшись. — Хотя иногда я бы хотел уметь делать так, как ты. Сириус замолчал. Несколько секунд — и он тихо сказал. — На самом деле, не так уж это и здорово, — ответил он. — Да, ты, может, и думаешь чересчур много, и, наверное, это выматывает, но ты хотя бы думаешь. А я — нет. — Римус нахмурился, и Сириус поднял руку, на которой всё ещё были видны следы от удара о стену. — Вот, пожалуйста, яркий пример. У Римуса опустились плечи. Ссадины на руке стали уже не такими яркими, как пару дней назад, но всё ещё отчётливо проступали, и Римус очень хотел, чтобы их не было. — Сириус… это немного другое, — мягко сказал он. — Да всё просто. Да, я не думал, — отозвался тот. — Вообще отключился. Помню, как почувствовал себя загнанным в угол, начал задыхаться, потом помню тебя, а всё между этими моментами просто стёрто. — Я… даже представить не могу, каково это, — тихо проговорил Римус. — Прости. — Это не в новинку. В подростковом возрасте было всё то же самое. Только я думал, что уже справился с этим… а оказывается — нет, — сказал Сириус, опуская руку на колени. — Я только притворяюсь, что у меня всё под контролем. Римус резко вдохнул. — Сириус, ты гораздо сильнее, чем сам думаешь. Прошу, будь к себе помягче. Сириус тут же перевёл на него взгляд, такой же, как в ту пятницу: хрупкий, ранимый, почти благодарный. — Ты был… потрясающим, — сказал он, чуть кивая. — Джеймс, наверное, что-то сказал, но ты сделал именно то, что мне было нужно тогда. И я не понятия не имею, как ты это понял. У Римуса пересохло в горле, и он выдавил из себя улыбку, чувствуя укол разочарования: он не заслуживал этой похвалы, потому что действовал тогда не от особой чуткости — просто по наитию. — Обычно я терпеть не могу, когда… — начал Сириус, и жестом показал на волосы, — когда их трогают. Это и благословение, и проклятие: они такие чертовски мягкие, ну как тут удержаться, но у меня с этим... ну, свои заморочки. — Да, могу представить, — напряжённо отозвался Римус. — Хотя, «проклятие» — это, конечно, громко сказано, — поправился Сириус. — Люди трогают их, потому что им нравится, я это понимаю. Но всё равно, почти всегда я замираю, на автомате. А в пятницу — вообще нет. Это меня… заземлило. И тут Римуса накрыла другая волна разочарования: если это помогло, то он должен радоваться, что сделал это, даже если не вполне осознанно. Он напомнил себе: сейчас Сириусу нужна поддержка, а не кто-то, кто ждёт от него большего, чем он может дать. И всё равно он не уловил пару следующих слов. — …и не то чтобы кто-то прям дёргал за них, ну, разве что один тип. Прямо во время секса. Ну, я ему врезал. Нос разбил. Римус распахнул глаза, и у него вырвался совершенно неуместный смешок. — Прости, — сказал он, прикрыв рот, — это не смешно, я… Сириус хмыкнул и показал пальцами сантиметр. — Немножко смешно, — сказал он. — Вот как надо, понимаешь? Сфокусироваться на чём-то. Я с того дивана его кулаком сшиб, эффектно было. Римус фыркнул. — Думаю, у меня в аду уже забронировано местечко. — По разным данным, у меня там целый люкс, — пожал плечами Сириус. — Зато будет с кем провести время и поболтать. Мимо прошёл владелец прачечной, убираясь, и кивнул Римусу. Тот ответил тем же. — Начинаю понимать, откуда у Джеймса столько претензий, — пробормотал Римус, когда тот скрылся из виду. — Опять диван? — Эй-эй! — Сириус выпрямился и указал на него пальцем. — Это отличный диван, между прочим! Римус захохотал. — Вот это твоя линия защиты? Сириус дёрнулся, когда машинка позади Римуса громко зажужжала. — Что с ней? Неужели уже всё? Римус поднялся на колени и обернулся. — Ей нужно ещё пятьдесят пенсов, — сказал он, выуживая монеты из кармана. Он нашёл лишние и протянул Сириусу. — Твоя скоро тоже попросит подзарядку. Сириус отмахнулся и сам сунулся к своей машинке. — Обдираловка полнейшая. Всё, хватит это терпеть. В следующий раз ты едешь ко мне, и никаких возражений. Римус вернулся в прежнюю позу и тяжело вздохнул. — Ладно, Сириус. — Серьёзно? — удивился тот, снова усаживаясь рядом. — Серьёзно. Сириус широко ему улыбнулся и толкнул плечом. — Видишь, принимать помощь не так уж сложно, правда? — Но, — добавил Римус, тыча в него пальцем, — я буду приносить с собой маленькие подарки, чтобы ты не начал считать меня нахлебником. Сириус удивлённо вскинул брови. — Подарки? Не надо. — Нет-нет, это не обсуждается, — твёрдо сказал Римус. — И не вздумай потом запихнуть их обратно в мою сумку или прятать по углам у меня в квартире. Договорились? Сириус улыбнулся и кивнул. — Договорились.

***

На следующий день, ближе к вечеру, Римус и Доркас отсидели уже два часа за работой и выпили по три чашки чая, выстроив структуру своих эссе как могли. К четвёртому часу работы оба уже дописали и довели тексты до ума — и, хотя было ещё рановато с уверенностью рассчитывать на «отлично», Римус чувствовал, что они выложились по полной. Когда закончили, Доркас предложила отметить это пинтой в ближайшем пабе. Римус не мог не признать, что акция «три фунта за пинту для студентов» — это то, за что стоит держаться. Он так и сказал, на что Доркас лишь покачала головой и заметила, что ему определённо нужно почаще выбираться в люди. Тут спорить было не с чем, и Римус сдался, пошёл и взял первые две пинты. Где-то к середине первой они дали себе обещание: если тексты вернут с правками, они снова придут сюда тонуть в пиве и жалости к себе. — Хотя, — спокойно сказал Римус, — кажется, даже если нас похвалят, мы всё равно сюда вернёмся? — В любом случае я получаю пинту, так что кто тут, по-твоему, настоящий победитель? — парировала Доркас. Она натянула рукава кардигана на ладони — в пабе было прохладно, но саму её, похоже, это ничуть не останавливало. Она буквально светилась от возбуждения. — Мы уже так близко к окончанию семестра, я прям чувствую Милан. Прямо вот он, рядом. — То есть всё уже решено? — уточнил Римус. Доркас кивнула, отпивая ещё, и с легким вздохом опустила бокал на стол. — Будет здорово выбраться, сменить обстановку. Новый город, новая страна… давным-давно пора. Я ведь ни разу за пределы страны не выбиралась. — Тогда это точно отличная возможность, — сказал Римус. — Понимаю, почему тебе не терпится. — А ты не думал о чём-то таком? Семестр за границей? Римус постучал пальцем по столу и отпил. — Ну, если чуть-чуть подогнать под формулировку, я как раз сейчас в чём-то таком нахожусь. Только это не семестр, а вся учёба. И не так уж «за границей». — Что, правда? Римус кивнул. — Я из Уэльса. Так что, пусть расстояние и не космическое, но всё же. Доркас моргнула, рассмеялась. — Как я сразу акцент не распознала? Вот позор. Значит, всё-таки у тебя тоже новая страна и новый город — значит, ты понимаешь, о чём я. И как, тебе нравится? Римус кивнул. — Наверное, да. Мне действительно хотелось вырваться, и в целом это пошло на пользу. Есть, конечно, вещи, по которым скучаю. Тут… так шумно. К этому пришлось привыкать. — Знаю-знаю, — с готовностью кивнула Доркас. — В Котсуолд тишина такая, что оглохнуть можно. Первый месяц тут я вообще заснуть не могла. — О, значит не я один — усмехнулся Римус. Доркас улыбнулась и сделала ещё глоток. — А ты бы хотел сам попробовать уехать куда-нибудь подальше? — Честно? Не могу сказать, что серьёзно задумывался, — ответил он. — Конечно, хотелось бы, так что, наверное, это мечта… но дальше фантазий дело не шло. — Ну, давай представим, что это вполне себе сбыточная мечта, — сказала Доркас, взмахнув рукой, будто колдуя. — Куда бы ты поехал, если бы мог? — Во Францию, — без раздумий сказал Римус. — Ага, конечно, никогда не думал, — засмеялась она и стукнула своим ботинком по его. — Почему Франция? — Есть много причин, — уклончиво сказал Римус, поднося бокал ко рту. — Все, разумеется, исключительно академического толка. Никакого влечения к французам, клянусь. — Ну раз так, — усмехнулась Доркас, — я никому не скажу. Заметив, что бокал пуст, она выбралась из-за стола и встала. — Ладно, я беру следующую. Тебе захватить? Римус кивнул и поблагодарил. Хоть у него ещё и оставалась треть пинты, ещё одна не повредит. Когда она вернулась, они заговорили о своих программах, о том, что учёба заканчивается через пару недель, и как странно — быть уже почти по ту сторону. Обсудили планы на каникулы, и Римус намеренно увёл разговор от своих: каникулы его ждали скучные — в основном работа, в отличие от путешествия Доркас, которая вовсю готовилась к поездке. Говорили об Италии, о планах, и Римус всё больше понимал, насколько ему импонирует её подход. Часов в шесть, когда на их столе уже образовалась приличная коллекция бокалов, мимо прошёл один из сотрудников, собрал посуду в охапку и унёс. Доркас ушла в туалет, а Римус оглядел паб. Студентов стало заметно больше, что показалось ему немного странным для понедельника, но, возможно, и они что-то сдавали — и теперь, как и они с Доркас, отмечали завершение. Он окинул взглядом интерьер: тёплая, слегка небрежная обстановка, самодельные афиши концертов у входа, неоновые вывески с названиями сортов пива, странные портреты в кривых рамках над их столом. Римус насчитал по крайней мере пять изображений собак и вспомнил деревянную фигуру чёрного пса у входа. Что бы это ни значило. У окна стояло пианино, на весь зал играла песня The Black Keys, и в целом атмосфера была такой, что он сразу подумал — Сириусу бы понравилось. Проверил время, прикинул, сколько ещё может здесь просидеть, машинально заглянул в университетскую почту. Там его ждало уведомление — завтрашнюю лекцию в десять утра отменили. Странновато, конечно, под самый конец семестра, но ему это было только на руку: идти домой совсем не тянуло. Доркас вернулась и вместо места напротив устроилась рядом с ним на скамье у стены. И правильно — музыка мешала, а так можно было говорить тише. Римус чуть повернулся, подставляя левое ухо поближе. — Кстати, я тут подумала, у меня ведь мама наполовину француженка, — сказала она. — Правда? — переспросил он, и Доркас схватила его за подбородок, повернула лицом к себе и поцеловала. Он отреагировал не сразу. Составить список всех маловероятных событий — и «Армагеддон» стоял бы чуть выше, чем вот это. А уж то, как она это сделала... смело, без колебаний, вообще бы не попало в список. Но вот он здесь, и её губы на его губах, язык находит его, и он отвечает. Её рука тёплая на его щеке, губы мягкие и настойчивые, и он уже почти поддаётся этому, пока не чувствует её ладонь у себя на бедре и не слышит между поцелуями. — Ты же рядом живёшь, да? И всё внутри него грохотом обрушивается вниз. Он отстранился, тяжело дыша, пытаясь подобрать слова. — Прости, я... я не могу, — выдохнул он беспомощно. — Но я думала... — начала Доркас, растерянно. — У тебя ведь нет девушки? Римус покачал головой. — Нет. — Тогда в чём дело? — Дело не в тебе. — Он поднял руки и снова опустил их на себя. — Доркас, тут не на что рассчитывать. Я полная развалина, и... — Ты не развалина, — тут же возразила она, будто даже не успела подумать. И у Римуса скрутило живот: вот именно поэтому, потому что она так к нему. А он не может, не должен. Она заслуживает того, кто прочно стоит на ногах. — Нет, я именно такой, — повторил он. — И тебе лучше держаться от меня подальше. Она только опустила взгляд, и Римус поспешил исправиться. — Доркас, ты мне очень нравишься. Правда. И я рад, что ты есть. Учиться, проводить время вместе. Всё это. Это... — Мне лучше уйти, да? — перебила она. — Наверное, мне стоит уйти. — Я бы очень не хотел, чтобы ты уходила, — сказал он, пожав плечами. — Мы можем всё оставить как есть. Считай, что этого не было. Она потянулась за курткой, что лежала на спинке её бывшего места. — Я понимаю. Просто... мне очень неловко. Я правда думала, что между нами что-то есть. Я просто... — Не надо, это... — Всё нормально, Римус, правда, — оборвала она, освобождая сумку, ремень которой застрял под ножкой стула. — Увидимся завтра. Он остался сидеть, чувствуя себя круглым идиотом. Допил половину пинты, и когда подошла официантка с вопросом, не хочет ли он ещё, просто кивнул. У него теперь было больше смен, больше чаевых, чуть больше свободных денег, чем обычно — он заслужил право посидеть и поразмыслить, почему у него всё время выходит так: рушить что-то хорошее и заодно тянуть других за собой. К началу седьмой пинты Римус решил, что в итоге всё вышло даже к лучшему. Не стал водить её за нос — и хорошо. Нет смысла что-то изображать, если с его стороны нет никаких чувств, а Доркас заслуживала того, кто бы не пытался вынуждать себя вовсе. Из динамиков гремела песня Beastie Boys, и Римус вдруг вспомнил, как Сириус однажды включил Intergalactic, пока они прибирались после смены, и как раздражающе умилительно он подвывал припев, пока Римус подметал пол. Сейчас же всё это было просто раздражающе. Шесть пинт позади, седьмая начата, настроение — боевое. Не успел он и опомниться, как уже достал мобильный и набрал Сириуса, даже не попытавшись себя отговорить. Сириус ответил лениво, голос у него был такой нежный, что Римусу захотелось придушить его через трубку. Ну как вообще может быть такой голос, если ты куришь как паровоз? — Ты делаешь это так легко. Ты же в курсе? — Всё дело в походке. — Что? — Без понятия, я импровизирую, — отозвался Сириус. — Что случилось? — Да не отставай, а? — проворчал Римус и отхлебнул ещё. Сириус рассмеялся тихо, с интересом. — Дай мне хоть чуть-чуть контекста, и я попробую поспеть. Римус поставил бокал с глухим стуком. — В тебя всё время кто-то влюбляется, а ты только плечами пожимаешь и дальше идёшь, как будто тебе вообще не до этого и всем остальным тоже. Скажи мне, как ты это делаешь? — Ну, мой пытливый ученик, способов много, могу даже поднатаскать, но тебе придётся начать с самого начала. Тут явно история, и я хочу её знать. Давай так, где ты сейчас? Так проще? — Без понятия, — честно ответил Римус, прищурился, глядя через паб, но ничего узнаваемого не нашёл. Покосился по сторонам. — Вон там дубовая стойка, вроде. Хотя, может, и не дуб. Может, вообще не дерево. Не стоит делать поспешных выводов. — "Дубовая стойка", — повторил Сириус философски. — Ты прям живописец, я уже будто с тобой сижу. — Тут везде собаки, — добавил Римус. — Не настоящие. В рамках. Штук пять, не меньше. Иначе я бы подумал, что хозяин — кошатник. А такого мы не потерпим. Тишина. Он прикрыл второе ухо ладонью — и, да, Сириус рассмеялся, тихо, с придыханием. — В Black Dog, что ли? — А и правда чёрные все, — осенило Римуса. — Вот оно! — заметил Сириус. — Beastie Boys орут. — Слышу, — подтвердил Сириус, явно повеселев. — Я раньше туда часто захаживал. Скажи Карадоку, что ты от меня, он тебе пинту бесплатно поставит. Высокий блондин с рукавом. — У вас роман? — предположил Римус, отхлёбывая. — Гетеро до мозга костей, — отмахнулся Сириус. — Даже не пытался. — Хотя это тебя вряд ли остановило бы, да? — Ты бы удивился, — сказал Сириус. — А ты что, сидишь, со мной треплешься, пока твоя подруга рядом? Очень невежливо, Римус. Сказано это было без особого осуждения, но у Римуса всё равно скрутило живот. — Она ушла, — сказал он. — А ты просто остался там? Римус кивнул… потом вспомнил, что Сириус не видит. — Да, — уточнил он. — Заслужил. И правильно. Я всё снова испортил. Хотя я всегда всё порчу, не так ли? — Что? — Может, это моя суперсила. Может, стоит в резюме вписать. Пока все места для ассистентов займут выпускники с золотыми строчками, я выстрою себе нишу — авторский курс от мастера самосаботажа. С практикой, конечно. Уникальный подход. Секунду на другом конце телефона было тихо. — Сиди там, где сидишь, — сказал Сириус, и как раз в этот момент Римус потянулся за следующим глотком, но ответить не успел. Звонок уже оборвался.