Blends

В комнате было тихо, если не считать тяжёлого дыхания Сириуса. Римус лежал, прислушиваясь к ровным вдохам и выдохам, пытаясь дышать в унисон с поднимающейся и опускающейся грудью, пока не вспомнил одну потенциально щекотливую тему. — Я сделал кое-что нехорошее, — признался он, голос его приглушался тканью свитера. — Ты серьёзно? — Сириус выдохнул с лёгким недоверием. — Я тут чуть не умер и воскрес, а ты думаешь, что поступил плохо? Римус покачал головой, насколько позволяла поза, уткнувшись лицом в грудь Сириуса. — Не про это. Сириус начал водить большим пальцем по кругу в основании его шеи. — Тогда давай быстрее, потому что как только я смогу снова двигаться, ты у меня получишь за всё. — В таком случае, знаешь... — Римус задумался. — Пусть подождёт. Сириус фыркнул и провёл руками по его спине. — Что ты натворил? Римус уткнулся лицом ещё глубже. — Даже не посоветовался с тобой. Меня развели, и до того как я понял, что происходит, я уже согласился. — Так, послушай, — сказал Сириус, хлопнув его по пояснице. — Если сейчас выяснится, что ты записал нас на какой-нибудь парный квест в мешках ради благотворительности, можешь попрощаться с тем минетом. Смех Римуса утонул в его груди, но было легче, услышав усмешку в голосе Сириуса. — Я серьёзно, я не пойду. Сам будешь этот квест проходить. Римус обвил его за талию, приподнялся на локтях и замер, на секунду отвлёкшись на растрёпанные волосы Сириуса, прежде чем смог снова сосредоточиться. — Я пригласил их в город завтра. Отец хочет заглянуть в Reckless, уверен, что найдёт там ещё какую-нибудь драгоценность вроде той, что ты подарил. Я не знал, как ему объяснить, что ты слегка... приукрасил... — Ложь во благо, прошу прощения. — ...Но, по правде говоря, там и правда могут попасться вещи, которые ему понравятся, так что я согласился их сводить. Они давно не были в городе... — Прекрасная история, и, как я понимаю, мораль её в том, что ты назначил меня гидом? — Вторым гидом, и вообще, ты бы видел лицо моей мамы, когда она узнала, что ты остался дома. Они хотят поблагодарить тебя, а если я ещё раз увижу этот разочарованный взгляд... Сириус рассмеялся. — А оплата за работу какая, интересно? Я не знаю, что ты там себе напридумывал, но бесплатно я не работаю. А ты, Римус, хоть и красив, но хлопот с тобой — выше крыши. — По-моему, я только что расплатился, — парировал Римус, бросив на него выразительный взгляд и наслаждаясь тем, как от его слов Сириуса тряхнуло смехом. — А, вот оно что, — протянул Сириус, делая вид, будто всё понял. — Подкуп в чистом виде. Смотри-ка, какой ты хитрый. — Это не имело к этому никакого отношения, но если тебе так проще, пусть будет так, — отозвался Римус. — Это вообще может быть... по-дружески. Сириус провёл пальцами по его чёлке, хмыкнул. — Вот же ты загадка. Только что, минут десять назад, вроде как разобрались, не? — «Мама, папа, это Сириус. Мы... вместе с прошлой ночи», — с напускной лёгкостью процитировал Римус. — Ну, я не это имел в виду, — возразил Сириус и потянул за один из его локонов. — У тебя всё либо пан, либо пропал, да? Римус вздохнул, глядя на его нахальную ухмылку. — Для официальных объявлений рановато. — Он замолчал. — Это было сказано с двойным смыслом, и я даже не хотел. — Хорошо вышло, — отозвался Сириус. — А в чём смысл? — Они не знают, — сказал Римус, склонив голову набок. Сириус всмотрелся в него. — Не то чтобы я сильно удивлён... но всё же. По тем звонкам и паре часов общения вроде не похожи они на тех, кто... ну, устроил бы Вальбургу, скажем так? Римус подумал, что, может, стоит всё же сменить позу, если разговор пошёл в эту сторону, но Сириус обвил его ногу своей, прижал к себе рукой, и выглядел совершенно довольным, так что Римус только скрестил руки на его груди и положил подбородок на запястья. — Я тебя не придавил? Сириус покачал головой, запустил пальцы под его футболку и начал медленно водить ими по коже на пояснице. Римусу пришлось изрядно постараться, чтобы не вздрогнуть и не растерять нить мысли. — Я не то чтобы сам был этим недоволен, просто не знал, что с этим делать. Мысли и чувства были независимо от моего желания. Но парень, с которым я тогда был, совсем иначе всё воспринимал. Он категорически не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. У него отец был тот ещё экземпляр, не обрадовался бы новостям, и... не знаю, всё это заставило меня задуматься, как бы на это посмотрели мои. Он перевёл взгляд на узор на диване. — Я начал думать, что, может, мне тоже стоит молчать. Вдруг всё это слишком рискованно. У меня не было информации, не с кем было поговорить, в тех местах об этом почти не говорили. Родители приняли нас за друзей, и я воспользовался этим, чтобы ничего не объяснять. Не думаю, что они отвернулись бы или устроили бы скандал, но... их разочарование я не хочу видеть. Сириус приподнялся и поцеловал его в уголок рта. — Мы к этому ещё вернёмся, поверь, — пообещал он и снова откинулся на спинку дивана. — А что случилось с тем парнем? — Что? — переспросил Римус, всё ещё чувствуя, как его поцелуй остался на коже. — Ты говорил, он не хотел, чтобы кто-то узнал, — повторил Сириус. — Значит, скрывал всё, и вы виделись тайком? — Примерно так, — кивнул Римус, чуть поёрзав. — Это продолжалось годами, то с перерывами, то снова. Я даже не знаю, можно ли это считать… чем-то полноценным. Всё было настолько закрыто. Мы были друзьями сначала, потом стали чем-то большим, но... у него и правда был тяжёлый период. Сириус хмыкнул, и Римус постарался не обращать внимания на нотку скепсиса в его голосе. — Мне было тяжело, да. Но я бы не хотел оказаться на его месте. Он гораздо хуже всё это переносил. А я... я никогда не чувствовал, что должен себе что-то доказывать. Римус опустил глаза и начал обводить пальцем узор на новом свитере Сириуса. — Он был первым, кто мне по-настоящему нравился. Когда между нами это произошло, я просто был счастлив, что вообще что-то произошло. Первые несколько лет было... хорошо. Это казалось правильным, он был откровенен, с энтузиазмом... но мы почти не говорили о том, что между нами происходит. Это нас и подвело. Одно дело — держать всё в секрете от других, но мы и сами не обсуждали это. Сириус дотянулся до пачки сигарет, вытащил одну, и, заметив, что Римус замолчал, повернул к нему голову. — Продолжай, — сказал он, прикуривая. Римус пожал плечами. — В последний год учёбы мы упёрлись в стену. Я даже не знаю, как ещё это назвать. — Он поднял два пальца в немом запросе, и Сириус молча вложил ему сигарету. Римус затянулся, передал её обратно. — Он колебался: то был замечательным, то просто... замыкался в себе после. И я понимаю, что, может, не совсем справедливо это говорить, но начинать разговор о «нас» в таких условиях — не самое простое дело. — М-м, ну, это честно, — заметил Сириус, выпуская струю дыма в сторону. — Я не знал, что говорить, как помочь… а в самые худшие моменты он был уверен, что мы друг другу не подходим. И что я от этого становлюсь только хуже, потому что мне самому это всё… ну, нравилось, — проговорил Римус, глядя в сторону. — Прости, что? — перебил его Сириус. Римус выдохнул через нос. — Я тогда был более… ну, предприимчивый, сам бы не поверил, но... — Верю, — вставил Сириус. — Трахаешься как шлюха, когда разойдёшься, и это вдохновляет. Римус вспыхнул. — Ну… ему это не особенно нравилось, — пробормотал он. — Или нравилось, и одновременно нет. Сириус усмехнулся, снова затянулся, а потом провёл рукой по волосам, перебросив их все на одно плечо. Поднял голову и выдохнул дым к потолку. — Я поначалу думал, ты просто вежливый до неприличия, — сказал он, стряхнув пепел в пепельницу на столе. — Хотя, если честно, сперва решил, что укус — часть программы. Но потом заметил. Одно дело, когда сдерживаться, потому что кто-то может быть в другой комнате, но когда у нас была вся квартира в распоряжении, ты сам себя останавливал не раз и не два. Римус ощутил, как в животе всё сжалось. — Я знаю, это не… — попытался он. — Мы слишком долго всё скрывали, вот и… въелось, наверное. — М-м, но это не единственная причина, — заметил Сириус. — Тут что-то ещё. Римус отвёл взгляд. — Мне стыдно… — Да брось ты, — но когда Римус не двинулся с места, Сириус обхватил его бёдра и покачал своими под ним. — Значит, вот я, на пике возбуждения, и как раз в момент кульминации кричу: «Римус!» — сказал он с театральным взмахом головы, пока Римус прятал лицо за руками, а Сириус продолжал вживаться в роль. — И после этого он просто вылупился на меня. А потом, прикинь, имел наглость меня поправить. Всё, я победил. Ты можешь больше ничего не говорить — это не переплюнуть. — Ему не нравилось, когда я издавал какие-либо звуки, ладно? — выдохнул Римус, поднимая голову. Сириус тут же прекратил свои телодвижения. — При его патологическом непринятии гейского секса он был в нём подозрительно хорош, слишком уж сложное уравнение. Это как дать человеку шоколадку и сказать: «Вот, ешь, только, пожалуйста, без удовольствия». Сириус фыркнул, потом расхохотался, а Римус изо всех сил пытался не улыбнуться. — Не мог бы ты, пожалуйста, не смеяться над этим? — Прости, но ты не можешь быть самым смешным человеком в комнате и ожидать, что я буду сидеть с каменным лицом, — отмахнулся Сириус. — Сам нарвался. Римус отобрал у него сигарету. — Это всё из-за тебя, — сказал он, затягиваясь. — Слишком много времени с тобой провёл. Неудивительно, что начал затыкать стыд шутками. Сириус расплылся в улыбке. — Я же говорил, я на тебя повлияю. — Ещё как, — ответил Римус и с совершенно неприличным жестом затушил сигарету, дожидаясь, пока Сириус перестанет трястись от смеха. Он вновь устроился сверху, пока Сириус прикрывал лицо руками и издавал приглушённый стон. — Ну это же бред полный, — выдохнул он, размахивая руками. — Он правда сказал, что ты ужасен оттого, что тебе это нравится? — Да, пожалуйста, давай ещё раз всё это обсудим… — Просто… у меня целый список качеств Римуса, которые мне безумно нравятся, и твоя страсть в постели как минимум на втором месте. Так что официально разрешаю издавать любые звуки, какие только захочешь. — Кажется, я веду себя несправедливо, — сказал Римус, откинув голову на спинку дивана. — Не начинай, — тут же возразил Сириус. — Не надо оправдываться. — Ну подумай сам, — продолжил Римус. — Сначала мы оба были в этом, но потом на него навалилась вина, и, возможно, видеть, как я кайфую, ему было… — Да ёб твою мать, ну хватит уже быть таким понимающим! — взорвался Сириус, прикрывая лицо рукой. Римус теребил рукав. — Это действительно выбивало из колеи, но так было только когда у него был какой-то срыв. Он… — он замялся. — Ну же, — подбодрил Сириус. — Когда у него был срыв, что? — Я не думаю, что он осознанно... — Нет, перестань, — резко оборвал его Сириус. Римус выдохнул. — Он начинал убеждать себя, и меня, что рано или поздно нам придётся «войти в рамки», — выговорил он, дёргая нитку. — Делать всё «как надо», он пытался бороться с влечением, и мне надо было научиться делать то же самое, если я «достаточно постараюсь»… — Сириус издал странный, задавленный звук. — Видишь? Это уже на грани бреда. И вместо того, чтобы всё это распознать и не позволить себе снова в это влезть, я… не смог. Римус отвёл взгляд, уставившись в край дивана. — Так было бы проще для нас обоих, но я просто молчал и плыл по течению, а он в это время трахал каждую девушку, которая смотрела в его сторону, и у меня не хватало духу что-то сказать. И каждый раз, когда я думал: «всё, вот теперь точно всё», он передумывал, и я шёл за ним. Потому что когда всё было хорошо, оно было… чертовски хорошо. Я этим не горжусь. Всё это длилось слишком долго. А перед самым отъездом в университет он заявил, что нам лучше поставить точку, и я даже не смог с ним поспорить. Он осёкся, осознав, как разошёлся. Уловил, как у Сириуса на глазах меняется выражение лица. От этого ком подступил к горлу, и он поспешил смягчить концовку. — Сейчас всё по-другому. Прошлый год был не из лёгких, но к его концу я уже окончательно выдохся, и тянуть это дальше просто не было сил. Он замолчал, затем чуть тише добавил. — Я не сразу, но понял, что это он пострадал сильнее. У меня могло быть гораздо хуже. Не знаю, разберётся ли он когда-нибудь со своей г… ну, ориентацией. Но, надеюсь, всё же поймёт. Сириус втянул воздух сквозь зубы, сузив глаза. — Это шутка, Сириус, — поспешил Римус. — Ты же должен хоть немного гордиться, что я уже умею шутить на эту тему, исключительно ради твоего веселья. — Прекрасно, молодец. Но всё же, может, дашь мне его адрес? Римус почесал затылок. — Сириус, всё было сложно. Я почти никому этого не рассказывал, спасибо, что выслушал. Но это не было здорово — ни для него, ни для меня. Сириус скривился. — Римус, тут только ты и я. Рука Господня не спустится с небес, чтобы наказать тебя за то, что ты назовёшь его мудаком. Римус фыркнул. — Спасибо, я как раз этого и боялся, вдруг у него это всё ещё в планах. — Ему и так хватило твоего терпения, — не отступал Сириус. — Хватит уже. — Я должен был быть терпеливым, — возразил Римус. — У него в голове был ад. Это должно было быть ужасно изматывающе. — А то, что он потянул тебя за собой, не считается? — бросил Сириус. — Он просто засрал тебе голову. — Римус выдохнул, а Сириус притянул его ближе. — Его и правда можно только пожалеть. Что у него есть, а? Разве что он в шоколаде — тогда, возможно, но и то не факт. Римус закусил губу и провёл рукой по лбу. — Вообще-то не это должно было быть моралью всей басни… — Я поэт, — сообщил Сириус с самым серьёзным видом, но в глазах уже плясали черти. — Я вообще-то пытался объяснить, почему не говорил родителям, прежде чем мы ушли в дебри, если ты помнишь. — Мы, правда, умеем соскочить с темы, — согласился Сириус, вскидывая руки. — Ладно, поле твоё. — Благодарю. — Но он всё равно кретин. Римус выдохнул. — В общем, на фоне всего этого было совершенно не до откровений. Я не знал, как им сказать. Ну не в больничной же палате между делом! Или того хуже — «мам, пап, мне нравятся мальчики, особенно один, вы его даже знаете. Правда, не обращайте внимания, он просто иногда исчезает». Он поморщился. — Объяснять, что между нами, было бы ужасно. А после — уже не было смысла. Я переехал, и не видел повода. Думал, будет проще, если будет о чём рассказать. Но я и представить не мог, что снова кого-то встречу. Он указал пальцем туда-сюда между ними. — Уж точно не такое. А теперь слишком рано. И по телефону это не то. Даже если бы я стоял перед ними, я не знал бы, что сказать. Кроме разве что одного — у меня определённо есть типаж. И это замученные мальчики. — В страдальце я его на круг обгоняю, — фыркнул Сириус. — Так что если ещё раз поставишь нас в один ряд, у нас будут проблемы, понял? — Он ткнул Римуса в бок свободным пальцем. Римус лениво отмахнулся и вздохнул. — Всё это и больше в шоу Римуса Люпина, — пробурчал он. — Вот тебе тизер. Если тебе не по душе эта передача, ещё не поздно отказаться от подписки. — Да пошёл ты, — беззлобно бросил Сириус. — Может, я сам решу, на что подписался? Римус отвёл взгляд, не выдержав его пронзительного взгляда. — Ты же знаешь, как мои родители отреагировали, — продолжил Сириус. — А это даже без учёта того, что я неделю сидел без еды после того, как они пронюхали, и получил её обратно только когда соврал, что «всё осознал». Ты правда думаешь, с тобой бы случилось нечто подобное? Римус едва слышно выдохнул и коснулся рукой его груди, где чувствовался ритм сердца. — Прости. Не должен был… — Я не меряюсь, у кого жизнь поганее, — перебил Сириус. — Но капля перспективы бы не помешала, нет? Они бы сделали с тобой такое? — Никогда. — Вот и прекрасно. Тогда, может, и правда они немного удивятся, но это же не значит, что они в тебе разочаруются, не так ли? Они смотрят на тебя, будто ты лучшее, что с ними случалось. Уж если им придётся перестраиваться, думаю, справятся, — сказал он ровно, без упрёка, с легкой улыбкой, проводя рукой по волосам. — Скажешь, когда сам сочтёшь нужным. Тут ты за главного. Римус ощутил, как что-то внутри оборвалось, и стало легче. Он потянулся, чтобы поцеловать Сириуса в улыбку, и отстранился с собственной. — Где ты был, когда мне было восемнадцать? — пробормотал он с покачиванием головы. — Утонувшим в собственном дерьме, — хмыкнул Сириус. — Помудрел в старости. — Всё, выметайся, — объявил Сириус с притворной надменностью, отворачивая голову, хотя рука его по-прежнему крепко обнимала Римуса. Тот фыркнул, глянув на пол у дивана и журнальный столик. — Ты, — начал он, кивая на брошенные рядом штаны Сириуса, — хочешь их обратно? — Нет, — ответил тот невозмутимо. Римус сузил глаза. — Как думаешь, сколько времени в сумме ты провёл полуголым на этом диване? — Подсчёту не поддаётся. — Теперь я понимаю Джеймса. — Прошу прощения, — Сириус высокомерно приподнял бровь. — Это ты всё начал. — Он поднял левую руку и обвёл пальцами вокруг лица Римуса. — Это всё на твоей совести. Римус склонил голову, прищурившись. — Возможно. Но думаешь, Джеймс мне поверит? — Продолжай строить из себя невинного, засранец. Римус оскалился, а затем взглянул на свой пустой стакан. — Я бы ещё один выпил. Тебе принести? Сириус покачал головой и, перекатившись на спину, сел. Римус чуть отстранился, чтобы случайно ничего не придавить, в нерешительности завис — пересесть на край дивана или слезть совсем? Но Сириус перехватил его раньше и устроился между его ног, удобно воспользовавшись тем, как Римус завис над ним. — Мы тут кое с чем не рассчитались, — сообщил он, засовывая руки в задние карманы штанов Римуса и усаживая его на себя. — Это вопрос принципа. Ты же понимаешь? Римус фыркнул и поймал его губами, прижавшись к нему всем телом. Его дыхание сбилось, когда Сириус ответил поцелуем, язык скользнул в ответ, их тела тесно прижались друг к другу, пока Сириус внезапно не отпрянул. — Что у тебя с французским? Римус, раскрасневшийся, возбуждённый и немного ошарашенный, моргнул и медленно выдохнул. — Даже не смогу объяснить. — Прямо так тебя заводит? — вскинул брови Сириус. — Это срабатывает каждый раз? Стоит какому-нибудь туристу из Парижа спросить, где туалет — ты сразу в боевую готовность? — Я же говорил, не стоило тебе это рассказывать, — проворчал Римус, упрямо глядя в сторону. — И нет, — добавил он, заметив, как Сириус явно отметил, что он не опроверг. — И без этого жарко, — признал он. — Но ты, гад, делаешь только хуже. В смысле, лучше. Сириус рассмеялся, легко пожав плечами. — Половину уже забыл, но вылетает само. Особенно с Андромедой — наполовину английский, наполовину французский. Ну и ругательства, само собой... — Мм, ты чуть не перешёл на французский прямо перед тем, как... — Такой ты пошляк, — проворчал Сириус, потянувшись к его губам. — Ты ещё и считаешь по-французски, — прошептал Римус, прикрыв глаза, пока Сириус оставлял поцелуи вдоль челюсти и шеи. — Это сбивает с мысли. Сириус высвободил руку из заднего кармана и провёл ею вперёд, прижав палец к линии его напряжённого члена. — А если я скажу, что я наполовину француз, — пробормотал он у уха Римуса, — какие у меня шансы попасть к тебе в штаны? — Сто процентов, — выдохнул Римус. — Но они и так были высокие. Сириус провёл языком по чувствительному участку под ухом. — Легко, всё-таки. Римус тихо хмыкнул, но вскоре его дыхание и вовсе перехватило, Сириус прошептал у самого уха что-то грязное на удивительно мелодичном языке, а потом прикусил мочку. Римус вмиг оказался на ногах, потянув Сириуса за собой и увлекая его в сторону спальни. Когда они добрались до комнаты, Сириус без церемоний стянул с себя свитер. — А как же уважение к подаркам? — возмутился Римус. — Спроси у фартука, — усмехнулся Сириус, толкая его на кровать. Он наклонился над ним, губы заглушили любое возражение, руки скользнули по телу, оставляя тепло. Римус приподнял бёдра, помогая снять штаны, а потом и остальную одежду. Сириус снова навалился на него, рука скользнула между ними, и Римус вновь поразился, насколько в умелых руках оказался. Он поднял руку к его щеке, но Сириус перехватил её, прижал к кровати, целуя его жадно, и резко отстранился, когда Римус едва не сорвался. Он вдохнул полной грудью, глаза зажмурились, а сердце колотилось, как бешеное. Сириус тем временем скользнул вниз, его губы и язык оставляли следы по пути, и хоть до громких признаний дело было ещё далеко, Римус уже чувствовал благодарность за то, что Сириус оказался не только таким, каким его рисовало воображение, но и в сто крат лучше. Он сомкнул губы, когда Сириус взял его, доводя почти до грани, но и в этот раз не дал дойти до конца. Римус застонал, но лишь нарвался на дразнящую ухмылку. Сириус раздвинул его ноги, согнув в коленях, и опустил голову. Римус ощутил, как рука обхватила его за бёдра, приподняла, и в следующую секунду его дыхание сбилось окончательно, когда губы Сириуса коснулись его в самом уязвимом месте. Римус замер и был в двух секундах от того, чтобы отстраниться, но тут Сириус положил ладонь ему на живот, широко раскинув пальцы, и Римус заставил себя расслабиться. Надо отдать должное, Сириус понимал его тревогу лучше многих. Римус выдохнул, накрыл его ладонь своей. Сириус начал медленно, постепенно ускоряясь, пока не достиг темпа, от которого Римусу пришлось прикусить губу, чтобы не издать ни звука. Пока он сосредотачивался на этом, тело, казалось, решило действовать за него — его бёдра сами пошли навстречу Сириусу, и Римус бы сгорел от стыда, если бы не понял, что именно на это тот и рассчитывал. Сириус двигался в такт с ним, и уже сама мысль об этом затуманила сознание, а когда он прижал ладонь к его животу, Римус начал дрожать так, что сам не мог этого осознать. Он даже не сразу заметил, как Сириус снова стал гладить его, и понял, что уже почти… Он ударил кулаком по матрасу, когда Сириус снова отпрянул, не дав ему закончить, и уже готов был велеть ему вернуться, как два влажных пальца проникли в него. Римус тут же смолк. Он чувствовал растяжение, пальцы скручивались внутри, задевая простату, и ему пришлось ухватиться за изголовье, чтобы не потерять равновесие. Сириус держал его крепко, приподняв за бёдра, работая другой рукой без остановки, а потом поднял голову и снова взял его в рот. Изголовье дрожало от сжатых пальцев Римуса, и он попытался удержаться, но это было почти физически невозможно. Когда Сириус резким движением изогнул пальцы, перед глазами у Римуса вспыхнули белые пятна, смешавшись с алыми в горле, и он закричал — хрипло, надрывно, без возможности сдержаться. Сириус замер, ни рукой, ни губами больше не двигаясь. Комната наполнилась звенящей тишиной. Римус убрал руки от изголовья и собрался отодвинуться, но Сириус не дал ему ни секунды, тут же продолжив то самое пробивающее движение. И Римус сдался. — Сириус, прошу… пожалуйста… Сириус вытащил пальцы и тут же оказался у изголовья, с силой вытащив ящик тумбочки и наощупь шаря внутри, не отводя от него взгляда и не стирая с лица кривую усмешку. Римус ждал. Ждал, пока тот его подготовит, ждал, пока его член стал скользким и прижался к нему. И тогда резко вывернулся, сбив Сириуса на спину, и, закинув ногу через него, опустился сверху. Сириус крутился под ним, пытаясь подняться, но Римус прижал ладонь к его груди, не давая пошевелиться, и, удерживая его запястья на месте, резким движением насадился на него. Грудь Сириуса вздымалась, он извивался, хватался за бёдра, но Римус оттолкнул его руки и снова прижал к груди, удерживая, пока сам двигался всё быстрее, наблюдая, как у Сириуса расширяются зрачки и как по щекам расползается румянец. Сириус перестал вырываться, его ноги подтянулись — это только улучшило угол. Он резко подался вверх, и Римус навстречу, снова и снова, уже теряя счёт, теряя контроль, когда Сириус, задыхаясь, выгибался под ним, и на мгновение даже улыбнулся, прежде чем снова сбилось дыхание. Он вырвал одну руку и потянулся к члену Римуса, сжав его, и тот сам толкался в его ладонь, продолжая двигаться в безумном ритме, пока их имена путались в воздухе, сорванные голосами, слишком громкими, чтобы скрыть. Они едва успели остановиться, как Сириус, задыхаясь, хрипло засмеялся. — Я ведь… соблазнял тебя. Даже речь заготовил! Ну теперь уже не скажу. Римус тихо рассмеялся, осторожно слез с него, правая нога протестующе дрожала. Он лёг рядом, скинув руку на лоб. — Может всё равно произнесёшь? — Дашь мне шанс, да? — Сириус выдохнул и, увидев кивок, довольно улыбнулся. — После того, как отдался тебе без остатка, я бы потянулся к той пачке сигарет, закурил с дьявольской ухмылкой и произнёс бы хрипло: «Скажешь, что всё это стоило того, чтобы ждать, а?» — Римус прикрыл рот рукой, не зная, то ли смеяться, то ли фыркнуть. Сириус, конечно, уловил это. — Это был бы двойной смысл и вообще адски горячо, Римус, но ты со своими бедрами всё испортил. Я в ярости. Римус тихо хрюкнул. — Нет, не в ярости.

***

Утро второго дня Рождества состояло из кровати, проигрывателя и Сириуса. Они проснулись на рассвете, задолго до того, как нужно было куда-либо идти. Римус ушёл на кухню за кофе, а Сириус, с поразительной для такого времени концентрацией, принёс проигрыватель из гостиной. Следующие часы растворились в поцелуях и изогнутых спинах — они использовали пустую квартиру по максимуму. Во время особенно ленивого момента восстановления «Grace» Джеффа Бакли сменилась на голос Шанайи Твейн, громко объявивший, что Сириусу пришло сообщение от Джеймса. Римус издал смешок, лбом упираясь в живот Сириуса, и чуть повернул голову, чтобы видеть его лучше. Он заметил, как Сириус лениво потянулся к телефону, промахнулся, поймал его со второй попытки и пробежался глазами по экрану. — Тут просто… шестнадцать вопросительных знаков. Римус расхохотался. — Вполне уместно, учитывая, что ты отправил ему набор бессвязных символов. Никто бы это не расшифровал. Телефон снова завибрировал. Сириус прочитал и, расплывшись в довольной улыбке, показал экран Римусу. ВЫ ТРАХАЛИСЬ? Глаза Римуса округлились. — Он спрашивает что-то подобное каждый раз, когда я звучу хоть сколько-то довольным, — пояснил Сириус. — «Угадай что». — «Вы трахались?» — «Нет, но я нашёл отличный кофе». — Только не вздумай отвечать, — строго сказал Римус. — Конечно, отвечу. Ну чего мы там… восемь раз? Он офигеет. — Сириус, нет! Римус полез за телефоном, но Сириус увернулся и печатал дальше. — Он придёт за мной, если я не расскажу! Он столько болел за нас! — Прекрасно, очень мило, — пробурчал Римус, вырывая у него мобильник и швыряя его подальше. — За что это? — изумился Сириус, выскальзывая из-под него. Римус вздохнул, ожидая, что тот бросится за телефоном, но Сириус вместо этого уложил его на спину и лёг сверху. — Мы могли бы просто… — Почему ты хочешь это скрывать? — перебил Сириус. — Ты и так столько лет прятал всё. Римус обвил его руками и попробовал увести разговор. — Я рад, что ты лежишь, потому что это будет непросто. Но есть несколько причин. Ни одна из них не отменяет того, какой ты красивый. — О-о, — протянул Сириус, улыбка появилась у него на губах. Он наклонился к уху Римуса, прикусил мочку, а затем прошептал, — Хорошая попытка. Римус поморщился, понимая, что его раскусили. — Если не возражаешь, поделись этими причинами. Я никуда не тороплюсь, — прищурился Сириус. — Я не могу оставить тебя наедине с устройствами, — буркнул Римус. — Ты точно станешь прекрасным преподавателем. Римус бросил взгляд на часы. — У нас есть два часа в запасе. — Я скоро пойду в душ, так что хватит увиливать. — Могу предложить девятый раунд, — пожал плечами Римус. Сириус прищурился. — Нет. Говори. Римус выдохнул. — Эгоистичную причину или альтруистичную? — Я люблю тебя эгоистичным, — сказал Сириус. — Я хочу ещё немного этим насладиться, — признался Римус. — Если все узнают, это перестанет быть только нашим. Это превратится в нечто, что мне придётся защищать, и я пока не хочу. Я рад, что Джеймс обрадуется за тебя, но с Лили всё может быть сложнее. Она может не понять, её стоит подготовить. А пока… пока я просто хочу побыть в этом с тобой. — Какая разница, что она подумает? — Мне не всё равно. И тебе тоже, просто ты не хочешь это признавать. Я понимаю, что ты разочарован, но я хочу, чтобы она поняла, а это будет неожиданно — ты не был темой разговоров с тех пор, как я перевёлся. — Ты не особенно убедителен, — пробормотал Сириус. — Сириус, ну же, — сказал Римус. — Я хочу, чтобы всё случилось само, без объявлений, если получится. Знаешь, как ты бы хотел, чтобы помолвка с Мефистофель всё-таки случилась, если бы Джеймс всё не испортил? Сириус сдерживал улыбку, но не выдержал и фыркнул. — Ты такой зануда. — А ты ведь это любишь. — Тут не поспоришь. — Он провёл рукой по волосам. — Я уже нажал "отправить"? Римус снова округлил глаза, но Сириус расплылся в ухмылке. — Ты слишком доверчив, я это обожаю. Только теперь не знаю, что ему писать, он ждет какой-то отчёт. — У тебя богатое воображение, — заметил Римус. — Что-нибудь придумаешь. — Можно вообще не отвечать. Я был… занят. — Тоже вариант. На твоё усмотрение. Сириус вздохнул. — Ладно. Но тебе придётся объясняться перед Джеймсом. — Я готов принять удар. — А вторая причина? Просто любопытно. Римус медленно провёл пальцами по его руке. — Я не хочу этим размахивать. Для тебя это что-то серьёзное, и я ценю, что ты стараешься. Я не привык это показывать. И всё ещё боюсь, что… Сириус издал приглушённый звук и прижал ладонь к его щеке. — Римус, так нельзя. Я знаю, ты боишься, что я сбегу при первой возможности. И что просто слов тебе будет мало, чтобы поверить, что я не сбегу. Но, пожалуйста, постарайся доверять мне хоть немного. Прошло всего десять часов, а это уже лучшее, что со мной случалось за многие годы. Даже лучше воссоединения Spice Girls. Он поцеловал его, убирая с лица всё чувство вины, и посмотрел серьёзно. — Это тебе не шуточки. И я не собираюсь это отпускать. Так что… ты в порядке? Римус взял его руку, поцеловал запястье и ответил, не поднимая глаз. — А что мне теперь говорить? — Ничего, — мягко сказал Сириус. — Совсем ничего. Римус выпустил руку Сириуса, чтобы потереть глаза костяшками ладоней — унизительно, но сдержать всхлип у него всё равно не вышло. — Всё ещё думаю, что говорить об этом сейчас — слишком рано… — пробормотал он. — Хотя, чёрт возьми, после всего, как это ужасно звучит. Сириус потянул его за запястья. — Римус, всё в порядке, — сказал он с убеждённой мягкостью и улыбнулся, как только добился, чтобы Римус убрал руки с лица. — Я всё понимаю. Подождём. Он поцеловал его и отстранился с тихим вздохом, но тут же поморщился. — Хотя я не уверен, что это вообще можно назвать «слишком рано». Римус слегка склонил голову, усмехнувшись одним краем губ. — Ну… я бы не сказал, — отозвался он, глубоко вдохнув, пока Сириус проводил большим пальцем по его щеке. — Ты сам говорил, что давно назревало. Сириус ответил глубоким поцелуем, уводя их в тёплую, сбивчивую атмосферу, прежде чем снова отступил. — Пойдём со мной, — произнёс он, подтягивая Римуса за бёдра. — Сэкономим воду. Римус улыбнулся и позволил вытащить себя из кровати. — Никого более самоотверженного, чем мы, я, пожалуй, и не знаю, — заметил он, следуя за Сириусом в ванную. — Эталон, что тут сказать, — согласился Сириус и снова поцеловал его в ответ. Они провели в душе неприлично много времени: номер девять оказался куда более «замысловатым», чем предполагалось, а потом началось неторопливое вытирание, одевание и прочие задержки. Так что примерно за полчаса до выхода Римус уже устроился на подлокотнике дивана, лицом к коридору, а точнее, к ванной, откуда доносился голос Сириуса, не затыкавшийся ни на секунду. Римус ловил от силы половину, но почему-то это казалось ему безумно умилительным. — Может, возьмём такси? — разобрал он наконец. Он сцепил пальцы между коленями и почесал костяшки на левой руке. — Если скинемся, то да, — отозвался он, проверяя время на телефоне. Сириус что-то буркнул в ответ и продолжил. — Отлично, на Боксинг-дэй транспорт просто ад. Не хочу тереться об незнакомцев. — Вот это новость, — сказал Римус, приподнимая брови с самым невинным видом, на который был способен. Сириус тут же высунул голову из ванной и подозрительно на него уставился. — Ты вообще кто? — спросил он, указывая на него зубной щёткой. Римус ответил кривоватой усмешкой, и Сириус снова скрылся из виду, но не раньше, чем Римус заметил мелькнувшую улыбку. — Жалко, нельзя взять её с собой, — продолжал Сириус из ванной. — Она же у нас обделённая в последнее время, бедняжка. Начнёт обижаться. — Думаю, она осознаёт все риски, — заметил Римус. — Хотя, если бы не этот долбаный холод, я бы и сам с удовольствием прокатился. — А ведь я тебя раскусил. — Что? — Ну, — протянул Сириус поверх шума воды, — столько всего напускного, будто тебе на неё плевать, а на самом деле ты влюбился в неё с того самого момента, как на неё сел. — Или же я просто перестал возражать против того, чтобы прижиматься к тебе. С тех пор как… день назад? — предположил Римус. — Даже не знаю, с чего бы это вдруг. Сириус выключил воду и вышел в коридор, с улыбкой на губах. — Вот ведь как, — отозвался он, останавливаясь перед ним. Римус в который раз подумал, что это нечестно — выглядеть настолько потрясающе, потратив на сборы буквально пять минут. Он позволил себе пару долгих секунд на то, чтобы просто посмотреть на него, а потом потянул Сириуса вниз, к себе. Тот охотно наклонился. — Сколько у нас времени? — спросил Римус, почти касаясь его губами. — Двадцать минут, — сообщил он и тут же поднял руки и положил их ему на бёдра, заставив отстраниться. — Нет-нет, я просто любуюсь твоим лицом, вот и всё. — Римус, ты меня разочаровываешь. Где же твоя амбициозность? — притворно вздохнул Сириус. — Сколько всего можно успеть за двадцать минут… — Удивительно, что я вообще могу ходить, — честно сказал Римус. — Я пас. — Но попытаться мы могли бы, Римус. А это, как известно, уже половина дела, — заверил его Сириус, прижимая руки под колени и слегка их сжимая. — У вас на курсе этому, кстати, учат. Хотя ты и так весь семестр ничего не успевал, небось, и это прозевал. Римус тихо рассмеялся. — Я бы хотел сегодня хотя бы взглянуть преподавателям в глаза, знаешь ли. — Ты и так с этим не особо справляешься, — заметил Сириус. — Они не заметят разницы. — Всё, хватит с тебя, — Римус попытался сохранить серьёзность, но уголки губ уже предательски подрагивали. — Ладно, ладно… но ты продолжай, продолжай восхищаться моим лицом, — предложил Сириус. Римус и не думал отказываться. Он подтянулся и поцеловал его, потому что, честно говоря, ничего лучшего на ближайшие девятнадцать минут и представить себе не мог. Вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, и Римус вздрогнул, соскользнув с подлокотника. Он чуть не рухнул на диван, но Сириус вовремя подхватил его за бёдра, нависнув сверху, ровно в тот момент, когда в квартире раздался голос Джеймса. — Я принёс грешно-грешные пряники от миссис Эванс, и скажу вам — грешить ещё никогда не было так вкусно, — пропел он, бодро вломившись в гостиную. Он застыл, разинув рот, увидев их в их… пикантной позе, выронил все пакеты и радостно заорал, — Я так и знал! Он заорал ещё раз, а потом прищурился, смеряя их взглядом. — Это всё ещё мой любимый диван, вы, нечестивцы. Ну хоть немного приличия-то имейте. Сириус дал Римусу пространство, чтобы тот смог обратно усесться на подлокотник, а сам уткнулся в его шею и захихикал без остановки. — Прекрасно, просто чудесно, — произнёс Джеймс с преувеличенной серьёзностью, подбирая пакеты. — Спорю, это всё ты, Римус. Ах ты, кобель. Смех Сириуса стал втрое громче, а Римус в отчаянии подумал о двойном убийстве с суицидом. — Прости, друг, — пробормотал Сириус, поднимая голову. — Мы не думали, что ты так рано вернёшься. — Лили сегодня закрывает, — сообщил Джеймс, глядя на него, как на идиота. — Она тебе это говорила. Я слышал. — Джеймс, буду честен: я вообще не слышал ни слова из того, что она говорила перед уходом, — совершенно открыто признался Сириус. Римус едва не расхохотался сам. Джеймс уставился на него, потом отправился ставить пакеты на стол. — Так, значит, Сириус наконец решился? Настоящее рождественское чудо. Хотя нет, не говорите ничего! — Он вдруг вскинул руку. — У нас ещё несколько рейсов с багажом. Подождите с сенсациями. Он выскочил за дверь, а Римус с Сириусом остались переглядываться. Причём последний выглядел гораздо менее испуганным, чем чувствовал себя первый. — Ну что ж, — протянул Сириус с лукавым видом, — готов к битве века? Я ставлю на Сириуса, у него отличные шансы. — Сириус… — А что, думаешь, мы теперь это скроем? — пожал он плечами, барабаня пальцами по бёдрам Римуса. — Минут через тридцать Лили придёт за моей головой. Римус прижал ладонь ко лбу. — Она разозлится на меня куда сильнее. — О, не волнуйся, не разозлится, — сказал Сириус, и интонация его не сулила ничего хорошего. Римус представил себе чувство долга, которым обычно гордился… и выкинул его к чёрту. Он вскочил, попытался столкнуть Сириуса, но тот и не подумал сдвигаться. Тогда Римус сдвинул левую ногу, присоединив её к правой, и ловко спрыгнул с подлокотника. — Сириус, пойдём уже, я не хочу... — Да ну, брось... — Нет, это ты брось, не начинай, — Римус подхватил, лихорадочно озираясь в поисках своих вещей, пока не понял, что с головы до ног одет в одежду Сириуса. Это, конечно, ещё хуже выглядело. — Забираю назад всё хорошее, что когда-либо говорил об этой квартире. Ни одного чёртового чёрного хода, позор. Из кухни донеслось фальшиво обиженное фырканье. — Если и услышишь что-нибудь, так это как квартира велит тебе любезно отвалить. — Сам отвали и иди сюда, — крикнул в ответ Римус, натягивая, к счастью, собственные ботинки. — Мне же обувь надо! — Иди босиком! — Ах вот как, теперь он против обуви! Римус застыл, услышав шаги — слишком лёгкие, чтобы принадлежать Джеймсу. Лили вошла в дверь с ворохом пакетов, и он тут же шагнул вперёд, чтобы один из них у неё забрать. — Счастливого Рождества, — проговорил он как можно спокойнее, хотя бежать от происходящего было уже бесполезно. — Как съездили? — Прекрасно, — отозвалась Лили, ставя два пакета на стул у двери, а третий — на спинку. — Хотя, судя по всему, не только мы. Римус остался стоять с пакетом в руках, прокручивая её слова и всматриваясь в выражение усталости на лице. — Лили, я понимаю, что это шок, и мы можем поговорить, как только день закончится, но пожалуйста, не сердись... — Я не злюсь, Римус, — спокойно ответила она. Сняла куртку, повесила на крючок, а потом обернулась, руки её метались, пока она не сцепила их на поясе. Римус это чувство знал — сам продолжал держаться за пакет, просто чтобы было чем занять руки. — Так... как это вообще произошло? Реальный ответ вряд ли был бы уместен, признаться, что он буквально накинулся на Сириуса и полвечера провёл, увлечённо целуясь, прежде чем удосужился хоть что-то прояснить. Он уже пытался подобрать что-то среднее, когда Сириус вальяжно показался в арке из гостиной. — Лили, ты выглядишь встревоженной, — заметил он с видом глубокой озабоченности, совсем не сочетающимся с торжествующей ухмылкой. — Что случилось? Лили побелела, глаза расширились, а Римус только закрыл лицо рукой. — Сириус, на какой планете это, по-твоему, помогает? — обречённо спросил он. Сириус мельком взглянул на него, и, разумеется, с усмешкой, но Лили уже обернулась к Римусу с куда более мягким выражением. — Что произошло? — Эй, Лили, — откликнулся Сириус, щёлкнув пальцами, что, по мнению Римуса, было совершенно лишним. Он сунул руки в карманы и склонился набок, чтобы быть на уровне с ней. — Проблема ведь у тебя со мной, так что хватит морочить ему голову, ты уже достаточно это сделала. Римус опешил, а Лили вспыхнула. — Со мной? Нас не было всего день! Что ты ему наговорил? — Господи, вы ведь понимаете, что я не двенадцатилетний подросток? — вставил Римус. — Правда, Лили, отличный ход с запугиванием, особенно учитывая, что это вообще не твоё дело, — фальшиво любезно протянул Сириус. — Как по мне, ты только мешала, так что спасибо и на том. — Сириус, — вздохнул Римус. — Ну это же... — Я не позволю тебе снова тащить одного из лучших людей на свете через всё это дерьмо только потому, что тебе так хочется, — отрезала Лили. — Нет, подожди, это важно. Спасибо, что добавила ещё один виток, о котором я даже не знал, — кивнул Сириус, всё тем же вкрадчивым тоном. — Насаждаешь ему мысли, заставляешь... — Я стою прямо здесь, — напомнил Римус. — Прямо. Здесь. — Мысли? Это не мысли, Сириус, это паттерны, — твёрдо сказала Лили. — А ты всё говорила, будто это не личное, — Сириус продолжал. — А выглядит, как очень даже личное. Лили вздёрнула бровь, потом так же вежливо улыбнулась. — И что за волшебную отговорку ты выберешь на этот раз? «Я пока не готов», «Давай не будем усложнять», «Держим опции открытыми» — или я просто тебе варианты подсказываю? Хочешь ручку дам, запишешь? На этот раз побледнел Сириус, и Римус поспешил вмешаться. — Лили, ну правда, это не... — Вернись сюда, — крикнула она в спину Сириусу, уходящему на кухню. Она пошла за ним, а Римус остался стоять с чувством, что вот-вот просто испарится. Вскоре вошёл Джеймс, неся очередную партию пакетов, но застыл на пороге, услышав, как на кухне громыхает словесный ураган. Он посмотрел на Римуса, потом снова в сторону кухни. — Ну что, снова семейный скандал? — бодро поинтересовался он, захлопывая дверь. — Я принёс шарфы! Один прям твой, в смысле, на нём твоё имя. Римус предпочёл пока не вникать в тот факт, что Джеймс, оказывается, умеет вязать. Одной катастрофы хватит. — При мне они сцепились, — устало пояснил он, разводя руками. — Я даже слова вставить не могу. — Дружище, — начал Джеймс, — я за все годы так и не научился это останавливать. Но понял одно: они просто так сильно друг друга любят, что иной раз аж кричат от избытка чувств. Римус бросил на него кривую, но тёплую улыбку, скинул куртку и швырнул её поверх кресла. Джеймс хлопнул его по спине. — Классная новость, Римус, я так за тебя рад. Серьёзно, этот парень уже сто лет по тебе сохнет, просто невозможно. «Джеймс, он слушает Билли Холидей, как такое вообще возможно? Джеймс, он смешнее тебя» — а это, между прочим, обидно, и я подумаю, драться ли за титул. Я ловил его, когда он в окно мечтательно смотрел, он сменил рингтон на песню Sixpence None the Richer и такой: «Это шутка, ты не поймёшь». Меня аж подташнивало, честное слово. Римус прикрыл рот рукавом кардигана Сириуса, чтобы спрятать непрошеную улыбку. — Никогда не видел его таким, — продолжил Джеймс. — Я всё твердил: «Да просто сделай уже что-нибудь», а он: «Это тонкая материя, Джимбо, я на волне». Вот и всё. Так что от одного друга к другому. Береги его, ладно? Это тебе не кто-нибудь, это мой брат. Римус фыркнул и хлопнул его в ответ по плечу. — Спасибо, Джеймс. Просто неоценимая помощь. Римус отступил, когда Джеймс вернулся из своего короткого замешательства. — Слушай, Римус, я бы пошёл помочь и разрядить обстановку, правда, — сказал он, — но как раз в этот момент они начинают требовать второе мнение, а ты уже моё получил, и мне физически больно… — Прячься, пока можешь, — великодушно отпустил его Римус. — Честно говоря, думаю, мне стоит собрать вещи и начать всё сначала, — сообщил Джеймс, следуя за ним по коридору. — Он меня прибьёт, когда узнает, что я рассказал тебе про Sixpence. — Джеймс, я тебе этого никогда не забуду, — с должной серьёзностью откликнулся Римус, проходя через гостиную, направляясь к кухне — туда, где всё ещё гремела ядерная ссора, которую он намеревался остановить. Джеймс же тихо слился и нырнул в свою комнату. — …Ты считаешь, он для тебя просто проект. Он этого не заслуживает. — Ты правда так думаешь? — рявкнул Сириус. — Это не какая-то чёртова игра в самоутверждение. Он видел меня с самой худшей стороны и остался. И я больше не собираюсь врать себе, будто не достоин этого. Что не могу быть с ним. Я с этим покончил. Он лучший для меня, а я — для него. Всё получится. А если и нет, так точно не по моей вине. — Сириус, — едва выговорила Лили, и голос у неё стал совсем не тем, не сердитым, а измотанным. Почти как у Римуса, который остановился в дверях кухни. — Думаю, на сегодня достаточно, — ровно сказал он, сунув руки в задние карманы джинсов. Похоже, Сириус ни перемены в голосе Лили не уловил, ни слов Римуса не услышал. — Ты так хочешь, чтобы всё провалилось, просто чтобы оказаться правой. И как бы я тебя ни ненавидел за то, что ты будешь дышать мне в затылок и ждать, когда я накосячу, мне всё равно будет это нравиться. Потому что ждать тебе придётся очень, очень долго. Римус почувствовал, как напряглись его плечи, как по позвоночнику прошёл ток, как встали дыбом волосы на шее. — Ну? — бросил Сириус Лили, которая вдруг стала совсем маленькой. — Я всё равно узнаю, что ты думаешь. Так давай без прелюдий? — Прости, Сириус, — сказала Лили резко. — Мне не стоило вмешиваться. — Да уж, не стоило, — резко отрезал он. Римус поморщился. — Сириус, — попытался он его вразумить. Тот посмотрел на него, и в глазах его появилось смягчение, хотя плечи остались каменными. Голос Лили дрогнул. — Я всё это время думала, что он тебе подойдёт, — сказала она, — но откуда мне было знать, что ты сам это поймёшь? Сириус снова посмотрел на неё, и Римус напрягся, но тот лишь коротко кивнул. — Я знаю, — сказал он. Всего два слова, но в них поместилось многое. А затем добавил ещё одно, — Правда. — Конечно, я хочу ошибиться, Сириус, — тихо сказала Лили. — Отлично. На этот раз ты ошибаешься, — заявил Сириус с ухмылкой, на грани между язвительностью и искренностью. — Разве что после лоботомии — я это не профукаю. Уголки губ Лили дрогнули. — Серьёзная заявка, — заметила она напряжённо. — Что ж, приятно слышать. Хотя, если что, я никуда не денусь и проведу лоботомию лично. — Я в себе уверен, — ответил Сириус, и на этот раз улыбнулся по-настоящему. — Римус, наверное, хотел бы что-нибудь добавить, — вставил он, поднимая руку, — но ему и Сириусу, правда, уже пора. Сириус бросил ему ту особенную улыбку, ту, что бывала только для него, и пошёл к выходу, скользнув большим пальцем по запястью Римуса на прощание. Римус прикусил щёку изнутри и повернулся к Лили, что смотрела на них особенно внимательно. Он взглянул на неё прямо и спокойно. Сириус сказал достаточно за них обоих. Её огромные оленьи глаза блестели, и в голосе дрогнуло, когда она заговорила. — Римус, я… Он сдался, сразу и полностью, услышав это. Подошёл и заключил её в объятия. — Нет, Лили, не надо, — сказал он, потрепав её по голове, пока она всхлипывала. — Мы обязательно поговорим, и скоро. Но я не врал ни на секунду, мы и правда чудовищно опаздываем. Лили кивнула, отстранилась. — Это хорошо, Римус, — уже спокойнее сказала она. Римус кивнул в ответ, встретившись с ней взглядом. — У меня хорошее предчувствие. Она обняла его ещё раз на прощание, и они вышли в коридор. Там Сириус пытался вырваться из захвата, пока Джеймс яростно тёр ему макушку кулаком. — Мне нужно произвести впечатление на родителей, ты, безродный шалопай, — возмущённо сообщил Сириус, растрепав шевелюру и вернув себе царственную осанку. Он вышагал к входной двери, под презрительное «бле-е-еф» Джеймса, гордо и не торопясь, совершенно не замечая, как Лили чуть не открыла рот от удивления, а Римус раскраснелся с головы до пят. Он вышел следом и, уже ступив на первую ступеньку вниз, достал мобильный и набрал номер Сириуса. Внизу в холле зазвучала Kiss Me, и Сириус остановился, повернувшись с выражением, которое казалось слишком уж благородным для такого момента. — Почему именно эта? — рассмеялся Римус. — Я дал тебе целый альбом депрессивного Джеффа, а ты выбираешь это? — И что, каждый раз разбивать себе сердце, когда ты звонишь? — приподнял бровь Сириус. — Нет, спасибо. Римус довольно вздохнул, убрал телефон в карман. — Хочешь узнать интересный факт? Сириус моргнул. — Ты хочешь сказать, что всё может стать ещё интереснее? — Я почти поцеловал тебя как раз перед тем, как эта песня заиграла, — признался Римус с кривой усмешкой. — Это было крайне не к месту. Я тогда был в ярости. А потом заиграла она, и я был уверен, что надо мной кто-то издевается. Ты в порядке? Сириус молча поднялся на ступеньку между ними и ткнулся лбом ему в грудь. — Я тоже почти поцеловал тебя, — выдохнул он. Римусу было уже всё равно, чувствует ли Сириус, как бешено бьётся его сердце. — Нет, не почти, — возразил он. Сириус поднял голову, встретился с ним взглядом, тяжело выдохнул. — Во-первых, ты только что мной командовал. Во-вторых, ты велел мне говорить прямо или катиться к чёрту. Так что не особо-то и хотелось набрасываться на тебя после такого. Но было близко. Римус спустился на ступеньку вниз, туда, где стоял Сириус, и поцеловал его крепко, наверстывая упущенное. Телефон в кармане зазвонил, и он отстранился, чтобы извиниться перед отцом, а Сириус тем временем развернулся и с грохотом зашагал по лестнице вниз. — Ну что, — крикнул ему вслед Римус, проходя в холл, — появилась хоть капля ясности насчёт текста? — Ни малейшей, — буркнул Сириус.