День встречи и день прощения.

Тогда было жаркое лето. Июнь. Хосок по обыденности зашел за чашечкой кофе после учебы, и надо же было случиться оплошности. Уже на выходе, засмотревшись в экран своего телефона - отвечая на гневные сообщения сестры, которая обещала приехать на выходных, дабы проведать неотёсанного студента, тогда, еще юный художник врезается в мрачного парня - проливает на него целый стакан. В ожидании скандала, Хосок, поднимает глаза и замирает. Он буквально увидел тьму, в своем собственном понимании. Парень был прекрасен, словно сотворен ангелом. Белая фарфоровая кожа, мягкие черты лица, но глаза и волосы темнее самой ночи. Стараясь сгладить ситуацию, хватает салфетки с ближайшего стола, начиная активно вытирать насквозь мокрую, когда-то белую футболку парня. И вот тогда парень не выдерживает. Заливистый смех. Голос, глубокий бархат – напоминает расплавленный шоколад, дрожью отдается в теле. А глаза – в них загораются звезды, целая вселенная. И тогда Хосок понял – он попал. А точнее пропал, бесповоротно и окончательно. - Хей, парень, угомонись. Все отлично. Я все равно хотел выбросить эту футболку. – парень с глазами, словно сотканными из тьмы останавливает руки Хосока, слегка касаясь их. Дрожь. Словно разряд, прошедший по венам, заставляет обоих отдернуть руки. - Черт, я виноват. Давай хоть до меня дойдем, застираем? Я тут живу недалеко. На крайний случай дам тебе новую футболку. Не в мокрой же ходить… - Хосок сам не понял, почему вдруг предложил это. Но сказанного уже не отменить. Парень с ангельской внешностью задумался, лишь на мгновение, чтобы в дальнейшем кивнуть, поясняя: - Если не трудно. У меня еще свидание вечером, а времени смотаться домой уже нет – отвечает парень, проверяя наручные часы, с очень интересной гравировкой, явно ручной работы. По контуру, с одной стороны, выгравированы четыре буквы. SUGA. Заметив заинтересованный взгляд, парень поясняет, что сами часы подарок отца. А вот гравировка уже его личная работа. Мол, это его прозвище еще со школьных времен. Хосоку нравилось прозвище. Нравилось, как парень непринужденно начал общение. Нравился голос. Похоже, ему начинает нравиться все в этом парне. Они обменяются номерами, подружатся. Потом окажется, что влюбились взаимно. Прекрасная история, полная счастья, нежности. К двадцатиоднолетнию Хосока они съедутся. Это был подарок для них обоих. Отношения развивались медленно, обоим нужно было некоторое время на принятие себя, но боли не было. Лишь нежность и надежда. Парень оказался музыкантом и композитором, работающим на крупных артистов. Его прозвали юным дарованием, он с 13 лет крутился в музыкальной индустрии. Первые крупные заказы Хосок получал от друзей Шуги. Прозвище оказалось сценическим именем. Очень ему подходящим, хоть на удивление означающее совершенно иное. Все бы ничего, но годы счастья обернулись одной большой трагедией. В мае, несколько лет назад, любви всей жизни Хосока не стало. Просто в один миг он остался один. Звонок из больницы. Авария. Реанимация. Он просто не доехал домой. Хосок гнал машину как никогда прежде, не веря в происходящее. Как одна несчастная фраза, одна секунда, момент – как это способно разрушить целый мир? Он не успел. Буквально пара минут. Хосок не смог попрощаться. Сказать о том, как сильно любит. Не успел попросить не оставлять его одного, ведь у них уже целый план на жизнь. Они мечтали о многом. Хосок просидел в холле больницы почти 10 часов прежде, чем его покинуть приемный покой. Уже на выходе, ему в руку упирается что-то холодное. Лишь тогда он пускает взгляд и видит совсем молодую девушку, одетую в униформу медицинской сестры. - Вы ведь Чон Хосок? Это просили отдать вам. Подпишите, пожалуйста документы о получении вещей погибшего. Соболезную. – девушка передала бумаги и запечатанные в стерильный пакет часы и телефон. Это все что осталось. Все, что уцелело. Словно во сне оставленная подпись. В том же сне дорога домой, которая на удивление заняла куда больше времени, чем обычно. Уже заходя в квартиру, словно не веря в происходящее проверить вторые ключи на тумбе, недалеко от входной двери. Пусто. Они не уцелели. Не раздеваясь Хосок проходит в спальню на дрожащих ногах. Буквально валится на постель, попытки сесть провалились. Найдя в кармане запечатанный пакет, он сначала достает из него часы. Все те же. Подаренные отцом. Только с недавних пор на них появилась и вторая гравировка. SUGA – JHOPE. Хосок взял себе это имя, как автор картин на заказ. Продажи были высоки. Он многого добился рядом с ним. Теперь он один. Все еще в полном неверии Хосок достает из пакета телефон. Пароль – дата их знакомства. Уже много лет. Разблокировав телефон, Хосоку, требуются все остатки сил, дабы не закричать в голос. Закушенная до крови губа несколько отрезвляет. На экране открыт их чат. SUGA: *** Пока еду домой, пишу новый текст. «Память — это единственный рай, из которого нас никогда не могут изгнать.» Скоро буду. Скучаю. Лю… *** Незаконченное сообщение. В ту секунду в мире погибла еще одна душа, ушедшая вслед за тем, кто был его миром. На следующий день приехала Давон. Затяжная депрессия, апатия, слезы, крики по ночам. Это длилось несколько месяцев. Сестра была рядом. Помогала, заставляла, порой ругалась, не выдержав плакала вместе с Хосоком обнимая его ночами. Сейчас, вернувшись в этот город спустя несколько лет он должен попрощаться. В этот раз он успеет. Второй пункт назначения: Бруклин. 5-ая Авеню. Кладбище Грин-Вуд. - Ты чего тут стоишь? Сейчас как ливанет! Пойдем скорее. – полностью погруженный в мысли и свои собственные воспоминания Хосок не сразу осознал, что голос словно звучит наяву. Он опустил взгляд ниже, оторвавшись от неба. По телу пробежали мурашки. До этого спокойное сердцебиение, резко зашкалило и ощущалось даже в горле, отчего и слово вымолвить стало невозможно. Дрогнули кончики пальцев. Перед ним могила.

Мин Юнги

Шуга

«Память — это единственный рай, из которого нас никогда не могут изгнать.»

И чертово безликое тире в прочерке между датой рождения и датой смерти. Несколько лет прошло. Хосок научился жить дальше. Но навсегда сохранил свою любовь. Взгляд сам опустился на часы. Два имени. Две потерянные души. - Хей, ну же! Снова раздавшийся, среди безудержного потока мыслей, голос вновь вызывает дрожь. - Даже сейчас я слышу тебя. Я скучаю – вновь закушенная до крови губа. Перед глазами все плывет – Ты снился мне вчера. Ты звал меня, и я приехал. – Легкий поцелуй, оставленный на мраморной плите, заставил вновь прочувствовать боли потери. Тяжело вздохнув, уже не совсем понимая отчего его так часто берет дрожь, из-за присутствия собеседника или потому, что все же начало стремительно холодать, парень направляется на выход – к воротам, собственно, от того места, куда так долго добирался. По ощущениям что-то между вечностью и мгновением. В этот раз он успел. Он приехал на зов. Теперь он счастлив. Тень, наблюдавшая за парнем на протяжении всего того времени, что тот сидел у могилы, где захоронены две души, и смотрел в небеса, тихо усмехнулась. Раскрыв прекрасные белоснежные крылья (мягкие на ощупь, словно облака), что так ярко контрастировали с тьмой в волосах и звездным небом в глазах, Тень устремилась на небеса, будучи уверенной, что теперь тот человек точно будет в полном порядке. Тень не понимала собственных чувств, что заставило ее явиться сюда. Но прощание того стоило.