Кармические партнеры

Нарастающий гул голосов ознаменовывал приближающийся конец пары. Сонхва пребывал в блаженной дреме, стараясь не обращать внимания на каракули, которые Сан старательно вырисовывал черной гелиевой ручкой на его запястье. Щекотка была приятной. День до этого в целом был слишком приятным и его обязательно должно было что-то испортить. — И поскольку вы впервые сталкиваетесь с таким форматом написания статьи, я пришлю примеры на вашу студенческую почту. Обратите внимание на работу Ким Хонджуна, она была оценена на высший балл, — закончил свои объяснения профессор. Сонхва тяжело выдохнул, ну конечно. Ким Хонджун, обязательно нужно было упомянуть этого выскочку, как будто одна пара без его имени будет считаться катастрофой. Ладно, он даже никогда не видел этого парня, но он наверняка жуткий забитый заучка, пытающийся выслужиться перед преподавателем социологии, и половиной других преподавателей, что поют оды его работам. Поначалу Сонхва даже заинтересовался студентом, который так старается над науками в военной академии, где достаточно просто выдерживать всю физическую нагрузку на полевых занятиях, дабы не быть исключенным, но со временем это начало просто бесить. Ким то, Ким сё — это имя преследовало его на протяжении всех трех лет учебы и изрядно достало. Неужели нужно везде влезать, неужели нельзя быть как все? Сонхва почувствовал кончик ручки на своей щеке и немедленно открыл глаза. — Что ты делаешь? — Пытаюсь привлечь твоё внимание, — ответил Сан. — Пойдем, мистер кислая мина, пока в столовой все котлеты не расхватали. Нам ещё нужно успеть на следующую пару пораньше. Донён уже занял для них столик. Сонхва, устав лавировать среди голодных кадетов с подносом, плюхнулся на стул и сразу же был встречен насмешливым: — Что это у тебя? Гламурненько. Посмотрев на запястье, Сонхва увидел на нем окруженные цветами мордочки котиков, и шикнув, провел по ним пальцем, чтобы размазать. Сан издал разочарованный звук. — Как прошла пара у профессора «Я фанат Ким Хонджуна»? — Хотя нет, не говори, я всё вижу по твоему лицу, Сонхва. Друзья засмеялись, Юнхо, только что подошедший, сделал им замечание: — Хватит эй, давайте хотя бы сегодня без этого, я хочу спокойно поесть. Все быстро переключились на обсуждение предстоящей домашней работы, договариваясь выделить вечер и выбирая между комнатой общежития и библиотекой кампуса в качестве места встречи. Сонхва ковырялся в тарелке.

***

Вечером пятницы, после занятий, Сонхва уже собрал вещи и запихивал в небольшую дорожную сумку пару учебников, чтобы повторить теорию для предстоящего семинара в свободное время на выходных, когда раздался звонок от его матери: — Сонхва, милый, когда тебя ждать? Я хочу, чтобы ужин ещё был теплым к твоему приезду, — ласково спросили на том конце линии. — Через пару часов, я уже выхожу, мам, можешь начинать готовить, скоро увидимся. — Хорошей тебе дороги! Сонхва завершил звонок, выходя из общежития и направляясь к главным воротам училища, где множество родственников уже ждали своих сыновей чтобы забрать их на выходные домой. Даже вечером жара спала лишь слегка, и неприятная липкость всё равно ощущалась на коже. Поскорее добраться до дома и смыть с себя всю тяжесть учебной недели было единственным желанием. В толпе он увидел резко выделяющееся лицо Есана. Тот разговаривал со своим другом Чонхо и его семьей, которые видимо решили скрасить время, пока парень ждет своих собственных родителей. Как всегда, Сонхва мог подумать лишь о том, что первокурсник абсурдно красив для мужчины. Его место было скорее на сцене в качестве айдола, чем здесь. Забавно, поскольку раньше и сам Сонхва хотел оказаться на этой сцене. Перед глазами так и встала картина: они вдвоем с Есаном в окружении софитов, танцуют глупые движения под глупые песни и крики девушек. Юнхо и Сан тоже наверняка хорошо бы вписались в группу. Помотав головой и посмеявшись сам над собой, Сонхва зашагал бодрее. Он уже взрослый, двадцатидвухлетний парень. Путь айдола не для него, не то чтобы это постыдно, но в какой-то мере всё же немного странно. Там, где он сейчас, Сонхва по крайней мере может считать себя настоящим мужчиной. Со слов его отца, неоднократно повторяющихся на протяжении всей его жизни, конечно. В них хотелось верить. — Баа Сонхва, даже не собираешься попрощаться? — Догнали его у самых ворот Сан и Юнхо, заключив в крепкие объятья, приятные, несмотря на жару. Только стоило о них вспомнить. — Напиши мне в воскресенье если твоя мама снова приготовит те пирожки, я не смогу ждать понедельника в неведенье привезёшь ты их или нет! — Воскликнул Юнхо, пряча лицо в руках и притворяясь, что плачет. — Если я скажу что ты спрашивал то она точно приготовит их, — засмеялся Сонхва, видя как лицо друга мгновенно озаряется улыбкой. — Ты вообще видел кто сегодня опять с Чонхо? — Нетерпеливо влез Сан. — Хорошо что мы хоть в этот раз успели тебя поймать, опять бы пропустил, олух, его сестра такая красотка! Держу пари, она приходит сюда чтобы с кем-нибудь познакомиться. Сонхва вновь повернул голову в сторону Есана и Чонхо и замер. Действительно, рядом с Чонхо стояла девушка, невероятно нежная и милая в своем аккуратном светлом платье в цветочек. Удивительно, как Сонхва был погружен в свои мысли, что не заметил её. Сразу вспомнились вздохи мамы о том, что ему всё ещё не с кем идти на предстоящий ежегодный весенний бал, что было бы чудесно познакомиться с милой девушкой, и как Сонхва напрягали все эти разговоры. В прошлом году он пропустил бал, порвав накануне с девушкой после месяца отношений. Мама тогда очень сильно переживала. Причина простая: жизнь Сонхва расписана по минутам. Сколько раз они с Кариной виделись за то время? Два? Больше похоже на отношения на расстоянии, чем на серьёзные попытки построить что-либо друг с другом. Никому из них больше не хотелось тратить на это время. С тех пор в отношения он не вступал, больше мороки чем пользы. Но сестра Чонхо выглядит очень дружелюбной, большой лоб и круглые глаза делают её лицо открытым, а длинные чуть вьющиеся волосы красиво уложены. Она как раз во вкусе Сонхва. Возможно, это его шанс. — Я собираюсь взять её номер, — спокойно утверждает он, уже делая первый шаг в направлении девушки. — Огоо вот он наш Сонхва! Файтин! — Слышит он подбадривания Сана сзади и чуть улыбается, стараясь придать своему лицу более располагающее выражение. — Может быть познакомившись с кем-нибудь он перестанет ходить таким хмурым, хоть бы раз сказал, что его беспокоит, так нет, не вытянешь ничего, — добавляет Сан на ухо Юнхо и тот согласно кивает, провожая друга взглядом. — Привет, могу я отвлечь тебя на секундочку? Я Пак Сонхва, — представляется он, протягивая руку девушке и смотря в её большие светло-карие глаза. Проходит мгновение, когда она смотрит на Чонхо и тот легко кивает, показывая, что всё в порядке, и только тогда они вдвоем отходят на шаг. — Чхве Нанён, — пожимает она всё ещё протянутую руку Сонхва. Тот лишь чуть трясет её в ответ, прежде чем отпустить. — Я знаком с твоим братом, но честно признаюсь не знал, что у него есть такая милая сестра. — Девушка обворожительно улыбнулась, легко прикрывая рот рукой. Сонхва продолжил: — К сожалению, мне нужно спешить на электричку домой, но могу я узнать твой номер? Ты мне очень понравилась. — Это так мило, Сонхва, — рассмеялась Нанён. — Дай мне свой телефон, я добавлю контакт, только потому что ты был так вежливо настойчив. Она продолжила болтать, вбивая цифры в телефонную книгу: — Вы все здесь мальчики такие забавные, постоянно куда-то спешите. — Что ты имеешь ввиду? — Спросил Сонхва чтобы поддержать разговор. — А, минут десять назад ко мне подошел парень, который тоже хотел познакомиться, сказал ему нужно спешить, иначе кто-то другой заприметит такую красотку. — Она покраснела и махнула рукой в сторону компании, стоящей неподалеку. — Вон он, Ким Хонджун, но вы ребята здесь, наверное, и так все знаете друг друга, да? Тем более вы, кажется, одногодки. Нанён продолжала говорить, но все внимание Сонхва теперь было сосредоточено на парне, который уже смотрел на него, когда он повернулся после слов девушки. Маленький рост, серьги в ушах. Надел их сразу перед выходом, что ли? Запрет на ношение украшений в стенах академии дуракам не писан? Улыбка во все тридцать два и идентичная Сонхва сумка с пожитками на плече. Никакой не жуткий и не забитый, судя по толпе друзей, окружавшей его, но всё ещё несомненно заучка. Сонхва едва сдержался, чтобы не скорчить ему гримассу. Ким Хонджун. — Скажи, ты пойдешь на весенний бал? — Спрашивает Сонхва, оторвавшись от пронзительных раздражающих одним своим существованием глаз. — Если меня пригласит кто-то кто мне симпатичен, то конечно. Держи, Сонхва, — она протянула телефон обратно. — Приятно было познакомиться. — Это честь для меня, — улыбнулся он, прощаясь. Нанён пойдет на бал именно с ним и ни с кем другим.

***

Ситуация становилась всё хуже. Ранее преследовавший его только на словах, Ким Хонджун обрел теперь и физическую форму. После проведённых дома выходных и горячих благодарностей от Юнхо за пирожки, везде, куда бы в стенах академии Сонхва не пошел, он натыкался на него. Столовая? Ожидаемо, все учащиеся завтракают, обедают и ужинают здесь. Библиотека? Тоже вполне логично, учитывая тягу к знаниям лучшего ученика потока. Внутренний двор? Сейчас тепло, конечно, каждый захочет понежиться под солнцем на свежем воздухе. Но кабинет заведующего кафедры, куда ему понадобилось сходить второй раз за всё время обучения? Или раздевалка бассейна, где раньше он никогда не видел Хонджуна? Или просто не замечал, не столь важно, в общем, в жизни Сонхва, вопреки его собственным желаниям, стало слишком много Ким Хонджуна, и это напрягало. Академия и так лишала приватности, теперь же последние её частички испарились. Снова встретившись за обедом в столовой с друзьями, Сонхва пожалел о всех своих жизненных решениях в десятый раз за день, когда разговор повернул в сторону его преследователя. — Нет, ты гонишь! — Бурно жестикулировал Донён, пытаясь перекричать неизвестно кого. — Ким Хонджун реально успел урвать номер красотки раньше Сонхва? — Его непрекращающийся смех заставил парней за столом рядом шикнуть на них от раздражения. — Так и было! Он как будто всегда на шаг впереди, — также громко отвечал Сан, попутно запихивая в рот макароны. — Я уже начинаю думать, что он типа кармический спутник Сонхва или что-то в этом роде. — Не дай бог! — Хлопнул Донён по плечу Сонхва. — Ты же знаешь, какие слухи ходят, он наверняка просто пристал к ней чтобы избежать подозрений, потому что она красивая и понравится любому парню. Так-то она ему не сдалась, можешь ухлестывать за своей девчонкой. — Что за слухи? — Заинтересовался Сонхва. Неужели что-то может подорвать безупречную репутацию такого заучки? — У него что, маленький чле… Донён прервал неудачную шутку Сана, наклонившись ближе к Паку и заговорщически прошептав: — Что он гей. Хотя я уверен, что это вовсе и не слухи, ты его видел? — Гей? — Сонхва скривился. Мысль о том, что настолько раздражающий его человек может скрывать такой грязный секрет казалась приятной. — Тогда почему он всё ещё здесь, куда вообще смотрит руководство? — Понятно почему он пытается выслужиться перед всеми, — поддержал Донён. — И он и дружки его наверняка такие же, мерзкие. Их прервал кашель Юнхо, который тот использовал для привлечения внимания. — Вы ведете себя тупо, прекратите и ешьте. Не зная его и сплетничая, вы только показываете свою зависть. На секунду Сонхва стало совестно, но затем он хмыкнул и поддел Донёна локтем, спрашивая: — Ну, слухи просто так не рождаются, да? — Тот засмеялся в ответ. Юнхо закатил глаза.

***

Ночь успокаивала своей приятной прохладой, но Сонхва всё равно не мог заснуть. Вытащив из-под матраса пачку сигарет и зажигалку, он как можно тише, чтобы не разбудить крепко спящих Сана и Юнхо, выскользнул за дверь и направился к самому дальнему из общих туалетов, куда дежурный с ночной проверкой обычно не доходил. Понадобилось некоторое время чтобы выяснить это, расспрашивая старших, но теперь регулярные ночные вылазки не пугали его, а лишь приносили облегчение, давая возможность побыть наедине со своими мыслями в окружении приятного сумрака прохладных кафельных стен. Судя по внутренним часам, обычно он выходил позже, однако особой разницы не было. Уже приоткрыв хлипкую дверь и наполовину войдя в проём, он услышал посторонний шорох и замер, заводя руку с сигаретами за спину, будет худо если его застанут здесь. Лучшее, что его может ждать — отработки и помощь рабочим в саду академии. Худшее — исключение. Однако чужой замешкавшийся силуэт у окна быстро обрел форму благодаря привыкшим к темноте глазам, и Сонхва узнал в нём Ким Хонджуна, который смотрел на него круглыми глазами и держал в руках в спешке потушенный окурок. Видимо, он также принял крадущегося Сонхва за дежурного и безуспешно пытался уничтожить улики. Чтож, вот и причина запаха сигарет, всегда стоявшего здесь ещё до прихода Сонхва, на который он раньше не обращал особого внимания. Очевидно, не только он заприметил это место и все время, на протяжении года с момента, как начал курить, невольно делил его с Хонджуном. Какая ирония. У лучшего ученика тоже были свои проблемы, и место для побега от них они выбрали общее. — А, это всего лишь ты, — выдохнул Хонджун, уже зажигая новую сигарету взамен испорченной. — Как же так, что капитан волейбольной команды делает здесь в столь поздний час? — Поддразнил он, многозначительно смотря на пачку в руке Сонхва. Однако злобы в его голосе не ощущалось. — Бывший капитан, — отрезал он, пристраиваясь рядом к открытой форточке окна и невольно разглядывая Кима. Тот расслабленно опирался на подоконник, стоя в одних пижамных штанах и сложив руки на мускулистой груди. На ключицах поблескивала тонкая цепочка без подвески. Сонхва отвёл взгляд и принялся возиться с зажигалкой. Сам он тоже был без рубашки, надевать ее в такую погоду означало попросту тратить время и добавляло риска разбудить соседей по комнате. Уходить он не собирался, хотя желание было. Жизнь как будто снова играла с ним злую шутку, подсовывая Хонджуна всё ближе. Откуда он вообще знал Сонхва, а тем более подробности его спортивной карьеры? — Ну это ведь временно, — ответил Хонджун, и на вопросительный взгляд Сонхва добавил: — Мне Минги сказал, он тебя пока заменяет. А, Сон Минги, его товарищ по команде, хороший игрок, хотя и немного резкий. Видимо они с Кимом общались. Вспомнился разговор с Донёном. Как минимум один «дружок» Хонджуна казался вполне нормальным. Хмыкнув и не желая продолжать разговор, Сонхва опять безуспешно щелкнул зажигалкой. Бензин кончился. Что дальше? Если на него завтра обрушится бетонная плита посреди лекционного зала он даже не удивится. Неприятности происходили одна за другой, не давая возможности перевести дыхание и занимая и без того беспокойные мысли. — Держи, — Хонджун протянул ему собственную зажигалку. Сонхва без слов принял её, отдал обратно и также молча докурив, ушёл первым, оставив Кима в одиночестве. Как только его голова коснулась подушки, он провалился в беспокойный сон до общего будильника, раздавшегося из динамиков под потолком и призывающего готовиться к утренней зарядке.

***

День прошел как в тумане, плохой сон сказался на продуктивности, и в свободное перед отбоем время Сонхва просто лежал на кровати, прикрыв лицо рукой, вместо того чтобы как обычно проводить время в компании за совместной подготовкой или редким обсуждением сплетен из жизней друг друга вне академии. В жизни Сонхва уже давно ничего не происходило. Бесконечная рутина. Учеба, помощь матери по дому на выходных, иногда встречи на них же с друзьями, если у всех были время и силы. Часто, находясь в родительском доме, он смотрел на свою полку с коллекцией из собранных наборов лего и жалел, что больше не имеет времени на это маленькое хобби. Оставалось только аккуратно протирать с них пыль. Он скучал по жизни до поступления в академию. Время тогда, казалось, тянулось медленнее, наполненное впечатлениями и новым опытом. Хочешь — учись кататься на велосипеде весь день, а потом научи друга, чтобы в дальнейшем ездить наперегонки. Хочешь — помогай старшему брату собирать черешню с деревьев, балансируя на ступеньках лестницы, а после пытайся обыграть его в приставку. Со своего детского велосипеда он вырос. Старший брат со своей женой теперь жили на другом конце страны, а приставку не трогали уже очень долгое время. Мысли вернулись в настоящее. Невольно, к Ким Хонджуну, которого Сонхва винил во всех своих бедах, просто найдя удобную возможность переложить ответственность. Ночью тот даже казался нормальным. Сонхва не знал, что чувствовать теперь, когда он разделял с этим человеком общий секрет. Не то чтобы он собирался как-то досаждать ему, нет, он понимал, что по сути Ким ничего ему не сделал, просто. Раздражает. Как же всё раздражает. Сонхва легко массировал пульсирующие виски в надежде облегчить неприятные ощущения. В таком положении его и застал вернувшийся в общую комнату Сан. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил он, присев на кровать. — Как нога? — Все нормально, не болит. — Ты скоро сможешь вернуться? — Тренер сказал, что никаких важных соревнований в ближайшее время нет и я могу нормально восстанавливаться, вернусь через месяц. — Сонхва неопределенно помахал рукой в воздухе. Растяжение хорошо заживало и не сильно его беспокоило. Если честно, он был даже немного рад освободившемуся времени. Сан ободряюще похлопал его по колену. — Ты не забыл про вечеринку на этих выходных, кстати? Мы с Минги столкнулись, он уточнял, придешь ли ты, ты должен! Мы не можем пропустить такое. — О, — Сонхва совсем забыл о вечеринке, возможность которой они со знакомыми кадетами обсуждали пару недель назад. Родители Минги уезжали из загородного дома по работе. — Конечно, я буду. Новость приободрила и поселила в груди предвкушение хорошего отдыха. Сан радостно забрался к нему, прижимаясь сбоку и болтая обо всех алкогольных играх, что он нашел и теперь непременно хочет опробовать в компании девушек, которые также приглашены по знакомству, дабы разбавить и так наскучившие лица парней. Юнхо, зашедший в комнату, мгновенно оценил ситуацию и радостно навалился на них, опасно прогибая койку Сонхва, жалобно скрипящую под весом трех взрослых парней. Они разговаривали до самого отбоя и потом ещё немного, обдумывая ближайшие планы. Ночью он уверенно пошёл по знакомому маршруту. Ничего не изменилось. Ким Хонджун стоял на том же месте, что и вчера, словно вообще не уходил из этого старого туалета, хранившего историю множества поколений до них. Голубоватый свет придавал его коже потустороннее сияние. На этот раз он ничего не спрашивал и не пытался начать диалог, даже не поздоровался, просто молча подкурил Сонхва, который тоже не произнес ни слова. Сонхва ковырял отбившийся уголок кафельной плитки стены. Нужно не забыть купить зажигалку на выходных.

***

В солнечное субботнее утро, всё ещё лежа дома в постели и глядя на фигурки на полке, Сонхва, помятуя о том, что Чонхо также будет на вечеринке сегодня вечером, открыл их короткий диалог с Нанён в мессенджере. Разговор особо не клеился. Он спрашивал её об увлечениях, она отвечала что-то, в чем он не разбирался и на грамм. Затем у обоих появлялись дела и сообщения прерывались. Может, хотя бы во время вечеринки они могли бы узнать друг друга получше. Сонхва Пак. 8:36 — Доброе утро, ты пойдешь сегодня к Минги с Чонхо? Ответ пришёл почти сразу, пока он потягивался на простынях и размышлял, что мама приготовила на завтрак. Нанён. 8:39 — Доброе, Сонхва! Меня не будет :( Другие планы, повеселитесь! Сонхва Пак. 8:41 — Хорошо, тебе тоже приятных выходных. Не могли бы. Чтож, возможность просто напиться и расслабиться в компании друзей также была не менее привлекательна. Пора отпустить все заботы хотя бы на один вечер. День тянулся сладко медленно, попросив Юнхо заехать за ним в обмен на свежие печенья своей матери, Сонхва собирался. Раз необходимость кого-то впечатлять сегодня отсутствовала, оделся он просто и удобно, лишь добавил пару любимых серебряных колец и одну серьгу в проколотое ухо. Затем вынул. Услышав с улицы гудок машины Юнхо, постоял с минуту перед зеркалом и всё равно надел злополучное украшение. — Ну красавец! — Воскликнула мама при виде спускающегося по лестнице Сонхва, на что тот чмокнул её в щеку, наклонившись. Отец лишь что-то хмыкнул не отрывая взгляда от телефона. — Вернусь завтра к обеду, пока! — Он выскочил за дверь попутно заправляя шнурки в обувь из нежелания возиться с завязками. Под любимый поп плейлист Юнхо они направились в загородный дом Минги. Сонхва не знал сколько он выпил, но этого было явно достаточно. На данный момент он искал куда-то запропастившегося Сана в толпе потных тел, уже начинающей редеть к окончанию вечеринки. Система кондиционирования в доме Минги не спасала, дышать было нечем, нужно было выйти на улицу, но для начала желательно найти Сана. Он хотел отпустить всё этим вечером и действительно это сделал. Сонхва помнил, как пил на брудершафт с одной из симпатичных близняшек во время игры в бутылочку, а также как кто-то слизывал соль с его ключиц. Гул в голове стоял такой же, как бывает если начать быстро открывать и закрывать уши в людном, полном голосов месте. Отвернувшись от назойливо басящей колонки, рядом с которой шушукались изрядно пьяные девушки, очевидно не слыша друг друга но всё равно находя общий язык, он заприметил Сана на другом конце комнаты, танцующего с девушкой, и направился к нему. Отвлекать друга так сразу не хотелось, так что он выудил девушку из ближайшей группки и обвил руками ее талию, та немедля закинула руки ему за голову. С минуту покружив друг с другом, он хотел было уже уйти по-английски, прихватив с собой Сана, которого опять нигде не было видно, как кто-то схватил его за плечо, легко разворачивая. — Ты чё здесь устроил? Продолжаешь к моей девушке лезть? — Оу. Этот парень выглядел угрожающе серьезным. Теперь Сонхва вспомнил, это она слизывала с него соль. Только у нее здесь были рыжие волосы. Попал. Незнакомый парень сильнее сжал его плечо и Сонхва постарался оттолкнуть его в грудь, но слегка не рассчитал силы. Тот отлетел в кого-то. Раздался девчачий испуганный визг. Быстро придя в себя, парень уже разминал костяшки. Сонхва и сам готовился поднять руку для замаха. Мама завтра не обрадуется, да и в академии за побои его ждёт выговор, но если драка неизбежна, бей первым. Внезапно всё прекратилось также быстро, как и началось. В их сформировавшийся кружок для боев без правил вступил Минги, хватая под руку парня рыжей девушки и утаскивая его. Девушка побежала за ними, причитая. Самого Сонхва тоже кто-то схватил за плечо, останавливая. Обернувшись, он ожидал увидеть Сана, но встретился с голубыми глазами, владельца которых сначала даже не узнал из-за линз и бесчисленного пирсинга в ушах. Конечно он тоже здесь, они ведь с Минги друзья. — Пойдем выйдем на улицу, — потянул его за предплечье Хонджун. Все стихло, как только дверь на маленькую веранду за ними закрылась. Они были одни. Свежий ветерок обдул короткие волосы Сонхва, вызывая дрожь на контрасте с духотой помещения. Хонджун присел на ступени, потянув вниз за собой и его. — Я как увидел что ты с ней танцуешь сразу понял — будет драка, и нашел Минги, хорошо успели. — Он подкурил сигарету, протягивая пачку и предлагая взять тоже, но Сонхва отрицательно помотал головой. На сегодня с него достаточно. Уткнувшись лбом в колени, он глубоко дышал, пытаясь отфильтровать алкоголь из организма. Анализировать дружелюбие Хонджуна к нему не хотелось. Увидь их кто — скажет: Вот они, закадычные друзья, делятся друг с другом сигаретами и спасают из передряг. Однако они были недостаточно близки даже для того, чтобы называться знакомыми, несмотря на то что Хонджун невольно занимал добрую четверть мыслей Сонхва. — Ты бы поаккуратнее был, знаешь же, что если в академии увидят… — Да чего ты пристал ко мне? — Взъелся Сонхва. Это их первый полноценный разговор, и конечно, на почве того, что лучший ученик читает нотации ему юродивому. — Тебе что, больше делать нечего? — Да я всего-то помочь думал, — округлил Хонджун и без того большие глаза. — Если так хотел подраться, то уж извини, хочешь, я тебе вмажу вместо него? Угрозы в его шутливом тоне не было, и Сонхва драматично откинулся назад, ложась на деревянные доски и глядя в небо. Световое загрязнение здесь было значительно меньше, чем в городе, и многочисленные звезды приветливо сияли на синем полотне. Можно было на мгновение представить, что рядом не сидит надоедливый Ким Хонджун, и Сонхва снова четырнадцать, и он лежит на заднем дворе со старшим братом, набив животы маминой готовкой, и считает звезды. Одна, две, три. Завтра никуда не нужно идти, из дел только просмотр любимого аниме по телевизору, а будущее — лишь приятная неопределенность, а не бремя. Четыре, пять, шесть. Чужая голова загородила обзор, и Сонхва сбился со счета. — Ты в порядке? Блевать не тянет? — Выдохнул Хонджун дым ему в лицо. Сонхва скривился и показал ему язык, как давно и хотел. Ким звонко рассмеялся, его серьги красиво отражали отголоски света, что излучал дом. Дверь за ними открылась. — Целуетесь? — Раздался голос Минги, на что Хонджун прыснул еще больше. — Я всех уже развел по комнатам, только вы остались, пошлите. На втором этаже дома, куда бодро поднимались двое его попутчиков, будто вообще не пившие этим вечером, было тихо, Сонхва плелся следом. Снизу все еще доносилась приглушенная музыка, провожая последних гостей, что не собирались оставаться на ночь. — Сюда, — подвел их Минги к одной из дверей — Располагайтесь, ночи, Хонджун. — Двое обнялись, пока Сонхва переводил взгляд с них на выделенную комнату. На краю сознания промелькнула мысль: они что, вместе? Минги тоже из этих? Хотя в таком случае спали бы в одной кровати. — Вот черт, — выругался он, когда понял, кому сегодня действительно придется делить одну полуторную кровать, скромно стоявшую в углу комнаты. Хонджун прошел мимо него внутрь и сразу завернул в прилегающую ванну, ни капли не смущаясь, и через пару минут вышел уже переодетым в видимо заранее приготовленный пижамный комплект, умытый и со смешно торчащими в разные стороны влажными волосами. Голубые линзы тоже пропали, и теперь он выглядел как самый обычный парень, может быть немного слишком любящий серьги, но и их Хонджун уже клал на тумбочку рядом с кроватью, даже не взглянув на Сонхва, так и оставшегося подпирать дверной косяк. — Чего застыл? Там и тебе пижама есть. — Неправильно истолковал он причину замешательства. Сонхва поплыл в ванную, закрыв за собой дверь. Видимо, такова судьба, и Хонджун действительно его кармический спутник или что там говорил Сан недавно. Вспомнив о друге, он потянулся к карману и достал телефон. Непрочитанное сообщение высветилось на экране блокировки: Санни. 02:21 — Минги сказал вы договорились, что ты ночуешь, Юнхо забрал меня домой! Отпишись с утра как ты. Оставив на сообщении реакцию «палец вверх», Сонхва глянул на себя в зеркало. Не самый худший его вид. С Минги они и правда договорились, потому что появляться дома в таком виде Сонхва изначально не собирался, однако можно было бы найти его лично и сказать, что уезжаете, а не оставлять на произвол судьбы. Почистив зубы пальцем и переодевшись в видимо одну из огромных старых футболок Минги и чуть великоватые шорты, Сонхва рассмеялся с того, что представил Хонджуна, утопающего в этих вещах. Те в которые он переоделся были ему впору, видимо то его собственный комплект как раз для таких случаев. Напоследок побрызгав лицо водой, он вышел из ванной. Хонджун уже лежал в постели, спиной к стене, укрытый простыней. Сонхва подошел ближе и увидел, что тот заснул. Грудь размеренно вздымалась. Выключив свет, он аккуратно прилег на оставленную ему половину кровати. Места на двоих хватало. Лежа на спине, он никогда не мог заснуть, но повернувшись на удобный бок запоздало понял, что теперь лежит лицом к лицу с Хонджуном, и так и застыл. Расслабленное во сне лицо выглядело забавно. Щека смялась на подушке и рот приоткрыт, утром будет пускать слюни. Сонхва обвел взглядом брови, которые даже во сне из за своей формы казались чуть нахмуренными. Смешной, на белку похож. И вроде нормальный парень, почему гей? Вроде не лез к нему слишком, даже выручал, как с зажигалкой той же, или сегодня. Сонхва попытался вспомнить кого ещё из геев он знал. На Троя Сивана Хонджун не похож, на Никола Тесла тоже, а больше он вспомнить и не мог. В голове лишь крутились стереотипные картинки манерных парней с накрашенными губами и красочными радужными флагами, которых отец каждый раз настолько же красочно оскорблял, как только видел любой намек в медиа. Сонхва так и заснул, рассматривая длинные ресницы Хонджуна и оценивая ситуацию.

***

Жарко. Медленно смаргивая сон, ощущая во рту неприятный привкус похмелья, Сонхва проснулся на том же боку. Голова была тяжелой, как и все мышцы. Правую руку кололо, видимо, отлежал, постель была в беспорядке. Вставать не хотелось, по ощущениям было раннее утро, но доставлять ещё больше проблем хозяину дома тоже было неловко. Его сосед по постели уже проснулся и сейчас шумел в ванной, разбудив этим и его. Услышав, как открывается дверь позади, он со стоном повернулся и встретился с круглыми глазами Ким Хонджуна, который уставился на него так, будто впервые видел. Тот, уже полностью собранный, выглядел свежо, словно вчера весь день провел на оздоравливающих спа-процедурах, нежась в руках умелых массажисток, а затем распаривая тело. Раскрасневшийся и румяный, Хонджун открыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же закрыл. — Утро? — Прохрипел Сонхва, разминая руку, все еще полулежа. — Доброе, — Быстро кинул Хонджун и скрылся в коридоре, видимо отправившись на поиски воды. Наспех умывшись и кое-как приведя себя в порядок, да, вот по кому действительно видно сколько он вчера выпил, Сонхва спустился на кухню, где за прилегающей к гарнитуру барной стойкой сидел Хонджун, крутя в руках уже пустой стакан и болтая недотягивающимися из-за высоты стула до пола ногами. Видимо, все остальные ещё спали. Сонхва прошел мимо и заглянул в холодильник. — Есть нечего, мы вчера об этом не подумали, — Хонджун звучал виновато. Очевидно, парней больше волновало сколько разных видов алкоголя будет присутствовать на вечеринке, а не чем подчевать гостей утром. В холодильнике были яйца, из морозилки Сонхва достал ещё не вскрытый овощной микс и принялся искать сковороду. Приготовить завтрак тоже своего рода благодарность, которую он вчера так и не выразил Хонджуну за предотвращение пьяной драки. Неспешно хозяйничая в поисках приправ и попутно помешивая венчиком белки, он не замечал любопытного взгляда, следившего за его действиями. — Ты умеешь готовить? — Так невинно поинтересовался Ким, что Сонхва даже растерялся. — Я считаю это базовый навык для любого взрослого человека, — ответил он. — Нууу, это тяжело. — Как ты собираешься жить самостоятельно, если совсем не умеешь готовить? — Овощи зашипели на раскаленном масле, и он чуть сбавил огонь. — Найду кого-нибудь, кто умеет, или в конце концов есть доставки. — Надо же, как у него все устроено. — Никто не будет готовить тебе просто так. — Если любят, то будут и просто так, — не задумываясь даже выпалил Хонджун. — Не все в этой жизни нужно заслужить, Сонхва. Он продолжил готовить в многозначительном молчании, обдумывая прозвучавшие слова. В конце концов, спустя несколько минут на столе появились две тарелки с омлетом и овощами, ещё пара порций осталась в сковороде, для тех кто успеет. — Спасибо, — протянул Хонджун, принимая вилку и сразу накалывая омлет. Сонхва не спешил есть свою небольшую порцию, боясь, как отреагирует желудок, однако поесть надо было. Опасливо оторвав от брокколи маленький кусочек, Хонджун медленно положил его в рот и разжевал, словно боясь. За мгновение его скептичное лицо расцвело в широкой улыбке. Сонхва даже удивился, что такого тот нашел в обычном брокколи, тушеном в соевом соусе. — Вкусно! — Ранее после сна будто стеснявшийся его, сейчас Хонджун расправил спину и даже начал активнее покачивать ногой под столом, расслабившись. — Где ты так научился? — Мама в детстве научила, — пробормотал Сонхва, чуть стесняясь данного факта, однако был встречен очередным задорным: — Круто! Тебе бы в кулинарную передачу. Сонхва прыснул, это парень что, записывает в шеф-повара всех, кто приготовит ему парочку яиц? Эта его непосредственность поражает. Они принялись молча доедать в приятной атмосфере. Сидя здесь и разделяя простой завтрак с человеком, который столь долгое время мучил его просто фактом своего существования, Сонхва чувствовал себя на удивление легко, почти так же, как с Юнхо или Саном, но все же неловкость маячила на краю сознания. Хонджун действительно обычный, он ни разу не сказал ничего грубого в адрес Сонхва, не приставал и не навязывался, он просто... Был. И от вида того, насколько он безобиден, неприятно скребло на душе. «Никогда не относись к людям предвзято», — повторяла ему мама раньше. И видимо где-то в суматохе жизни Сонхва потерял эти важные слова. Или они просто спрятались за бесконечными «Ты должен быть достойным мужчиной» и «Дай мне повод гордиться тобой» от его отца. Какова, интересно, была жизнь Хонджуна до всего этого, почему он поступил в академию? По собственному ли желанию? Планирует ли и дальше продолжать карьеру военного? Данный образ никак не вязался в его голове с парнем напротив. — Ммм, откуда еда? — Зашел на кухню широко зевающий Минги. — Сонхва приготовил! — Тут же ответил Хонджун, на что друг только широко улыбнулся и поддел его локтем. Хонджун возмущенно пикнул, покраснев, пихнул его в ответ, закинув в рот последний кусок кабачка, спешно бухнул тарелку в раковину, и со словами: — Спишемся, мне ещё по делам надо успеть, пока Сонхва, спасибо! — Ретировался из дома, будто его тут и не было. Минги лишь покачал головой, смотря ему вслед и почесывая бок. — Он всегда такой? — Увидел Сонхва шанс удовлетворить свое любопытство. — Да, — обратил на него свое внимание парень. — Так что не думай обижать его. Его тон был серьезен. Сонхва сглотнул, он никогда не находил Минги угрожающим, но сейчас он выглядел именно так. Хонджуну повезло иметь такого человека на своей стороне. Минги взял себе часть оставшегося завтрака и присел на место Хонджуна напротив Сонхва, сразу же за один укус съев половину омлета. — Почему он поступил в академию? — Продолжил опрос Сонхва. — Он как будто немного... — Не для этого места? — Закончил Минги. — Потому что обучение бесплатное и стипендия хорошая, он копит портфолио, чтобы поступить в другое место, а тут так, чтоб родители не волновались, и за мной приглядывает. — А куда он хочет поступить потом? — Спроси у него сам, раз так интересно, — многозначительно посмотрел на него Минги, приподнимая бровь. Сонхва смутился и переключился на мытье посуды.

***

Погрузившись в учебу с начала новой недели, Сонхва закрутился в делах. Все приятное ощущение расслабленности осталось на выходных, и его вновь ждала рутина в виде бесконечных физических упражнений, учебного марша со взводом по вечерам и подготовки докладов в оставшееся свободное время. По ночам он просто отрубался, необходимость сна перекрывала потребность в никотине. Однако после очередного слишком напряженного дня, когда профессора один за другим посчитали своим долгом напомнить им всем о серьезности их положения и предстоящих в конце года экзаменах, Сонхва обнаружил себя открывающим дверь туалета. Хонджун уже был там. — Привет, — поздоровался он, — Сегодня как- то кисло, да? Сонхва хмыкнул, согласившись и пристраиваясь рядом. Помимо наставлений преподавателей, день также тяготил своей жарой, лишь чуть отступившей ночью. Хотелось содрать с себя кожу и окунуться в фонтан на заднем дворе академии, даже зная, что за этим последует выговор. Стоять вот так рядом с кем-то, кто разделял все недовольства и молча поддерживал, при этом нарушая устав, было приятно. Их общий с Хонджуном секрет успокаивал Сонхва. — По крайней мере, профессор Кан не такой активный как обычно из-за жары, — решил завести он бессмысленный разговор. — Точно, видимо и его накрыла тяжесть бытия. — Или тяжесть его карманов, набитых бурбоном от студентов. Внезапно Хонджун так звонко рассмеялся простой шутке. Все знали, что профессор Кан тот еще пьяница и любитель взяток, Сонхва лишь констатировал факт. Однако парень рядом продолжал хватать воздух, сверкая улыбкой в темноте ночи, Хонджун смаргивал выступившие слезы с уголков глаз и выглядел в этот момент неземным, он не глядя потушил сигарету и оперся на голое плечо Сонхва в поисках равновесия. Тот вздрогнул, отстранившись. То ли от внезапности прикосновения, то ли от холодных на контрасте с окружением рук. Хонджун замер, отсмеявшись. — Ты чего? — Ты правда гей? — Не думая выпалил Сонхва то, что крутилось на языке. По выражению лица Хонджуна было сложно понять, какие эмоции он испытывает, однако его улыбка растворилась, а глаза вмиг стали серьезными. — Не гей, — Сонхва выдохнул, не заметив, что задерживал воздух. — Всего лишь бисексуал, — продолжил Ким. — И ты не в моем вкусе, успокойся, не нужно делать такое испуганное лицо. Сонхва хотел возразить что вовсе не испуган, однако он всё ещё мысленно был в моменте, когда улыбка Хонджуна сияла так близко к его собственному лицу, и в замешательстве попросту не мог связать и двух слов. Как только он хотел сказать что-то примирительное, извиняясь за свою бестактность, дверь туалета отворилась, являя их взору ночного дежурного офицера. В руке Сонхва всё ещё тлела сигарета, а Хонджун держал собственный бычок между пальцев.

***

— Девяносто восемь, напряглись мальчики, дожимаем, дожимаем, — Громогласно раздавался сверху поставленный грубый голос. — Девяносто девять, давайте-давайте, как курить так первые, а сделать что-то для здоровья не можете? Какие же вы тогда кадеты? Сонхва казалось, что он сейчас потеряет сознание. — Сто. Можете вставать. Завтра сразу же после занятий жду вас в актовом зале, вам предстоит много работы, мальчики, весенний бал уже на следующей неделе, а убираться кто-то должен. Возвращайтесь в комнаты. Сжалившись над ними, офицер развернулся и продолжил обход. Асфальт, пусть и прохладный, больно впивался в ладони, ночной ветерок на заднем дворе, куда их выгнали для отжиманий, ласкал, но не приносил утешения ноющим мышцам. Вся академия безмятежно спала, даже не подозревая о двух кадетах, испускающих дух на заднем дворе. И ведь даже никого не обвинишь в несправедливости. Жаль только сигареты отняли. Рядом лежал Хонджун, не заботясь о неудобности асфальта в качестве поверхности для отдыха. Видеть его без рубашки было уже привычным делом, однако сейчас напряженные мышцы выделялись ещё сильнее. Голая бледная кожа сияла от пота, и все тело тяжело вздымалось и опускалось от глубоких вдохов. Здесь они и умрут. — Могло быть и хуже, — просипел Хонджун. Сонхва не мог не согласиться. Однако хуже наступило с утра, когда он, не выспавшийся, столкнулся с болью во всем теле от беспрерывной серии отжиманий. Мысль о том, что впереди ещё целый учебный день и уборка не утешала ни капли. По крайней мере, он не один отбывает наказание. По крайней мере, Хонджун приятная компания. Сонхва весь день выслушивал удивления друзей по поводу своего уставшего вида. Посвящать их в длинную историю своей зависимости и её последствий не хотелось, так что ответ на всё был один: «Не выспался». На просьбу Донёна присоединиться к ним в библиотеке для выполнения совместного задания он также отмахнулся и получил совет хорошенько отоспаться. Ага, как же, для друзей он сейчас пойдет отдыхать, а на самом деле будет драить актовый зал, словно нашкодивший мальчишка, коим, впрочем, и является. Он уже прикидывал объем работы: минимум на два дня если хорошенько постараться, до выходных как раз управятся, а на вторник следующей недели выпадает весенний бал. Интересно, в прошлые разы зал также подготавливали провинившиеся студенты? Сонхва хотел бы посмотреть этот список причин для наказания. Хонджун уже возится с ведрами и тряпками, попутно шипя и разминая плечи, когда Сонхва входит в актовый зал, успев переодеться в старую ненужную одежду. — Мне сказали, что нужно сначала убрать весь хлам в подсобку, потом убрать паутину под потолками, пыль протереть, кажется… Ещё сдвинуть все кресла к стенам и надраить полы. Если дословно, то: «Чтоб блестели так, будто вы их языками намывали, мальчики». Во, так и сказал, — вместо приветствия посвятил его сразу в курс дела товарищ по несчастью. — Мммх, — протянул Сонхва, подхватывая одну из картонных декораций, оставшихся от прошлого мероприятия и захламляющих угол. — Тогда давай начнем. Работа шла. Один раз офицер, что вчера мучил их отжиманиями, заглянул проконтролировать процесс, но в целом все было тихо. Каждый из них слишком устал для каких-либо разговоров, предпочитая хранить силы для уборки. Угол с декорациями постепенно опустел, а пауки, так хорошо обосновавшиеся под потолком, потеряли свои дома, когда Сонхва потревожил их шваброй, стоя на стремянке. Хонджун поддерживал его снизу, каждый раз хватая качающуюся в разные стороны машину для пыток людей с боязнью высоты, и готовый подхватить Сонхва тоже, если тот все же не удержится на дрожащих, однако более длинных, а значит и более подходящих для данной миссии, ногах. Теплый электрический свет уже раздражал глаза в поздний час, когда они начали отодвигать ряды кресел, и Хонджун особенно жалобно стонал от болей в теле, словно это могло их облегчить. — Слушай, помолчи а, — после очередного чужого протяжного хныканья попросил Сонхва. — И так тошно. — Тошно? Ну может быть если бы кто-то вчера был потише, мы бы тут и не возились. — Что? — Сразу же завелся Сонхва. — Это я виноват? А ничего что это ты смеялся так, что вся академия слышала? Хонджун бросил работу, оборачиваясь на уже смотрящего на него Сонхва и делая шаг к нему. — Я смеялся, потому что ты наконец соизволил выбраться из своей скорлупы серьезного парня с вечно кислой миной, — он тычет указательным пальцем в Сонхва, пока тот не встречается с его грудью. Это задевает больше, чем должно. Значит, так его видит Хонджун? — А что если, что, если ты вообще специально сдал нас, а? Ты же пай-мальчик, тебе ничего страшного не будет, а меня могли бы и исключить! — Он легко толкает Хонджуна в грудь, больше для подкрепления своих слов, чем из желания причинить вред, однако не рассчитывает на ответный сильный толчок. — Так вот как ты обо мне думаешь, Пак Сонхва? — Хонджун очевидно обижен и возмущен. Но Сонхва устал от ситуации не меньше, на самом деле он устал еще неделями раньше, и весь его стресс и моральная усталость сейчас наложились на физическую. Только это и какая-то глубоко сидящая внутри потаенная обида на главную причину своих спутанных мыслей, стоящую во плоти перед ним, заставило его толкнуть Хонджуна со всей силы. Однако он не ожидал, что Хонджун схватит его за предплечье, и они вместе повалятся на пол. Точнее Ким упал на пол, а Сонхва почти благополучно приземлился на него самого, выбив из парня весь дух. На несколько бесконечных секунд всё замерло. Хонджун приходил в себя от потрясения, а Сонхва, лежа на нем, большим пальцем правой руки слабо чувствовал частый пульс чужого сердца, бьющегося в грудной клетке. Без единой мысли в голове он передвинул ладонь так, чтобы полностью ощущать биение под ней. Кожа была раскаленной даже через футболку, не скрывающую мышц. Не поднимая взгляда на Хонджуна, он просто смотрел на свою руку, считая удары, как звезды, только намного ритмичнее: один-два, три-четыре… — Больно же, слезь, — наконец зашипел Хонджун, извиваясь, и Сонхва скатился с него на грязный пол рядом, переводя собственное дыхание. До этого он даже не осознавал, как часто дышал. Негласно, они решили не продолжать спор и тихо разошлись, закончив с креслами, оба зная, что должны будут вернуться на следующий день чтобы продолжить работу. Но это уже проблемы будущих их.

***

На следующий день, после занятий, он пришел первым, успел получить дальнейшие указания от офицера, набрать воду в ведра и принести их в зал, когда Хонджун всё-таки появился. Никаких претензий Сонхва не озвучил, он бы даже понял, если бы Ким сегодня не пришёл вовсе, оставляя Сонхва, его длинный язык, который он не умеет держать за зубами, и этот зал на произвол судьбы. Чувствуя вину за всё, но не зная, как с ней справиться, Сонхва весь вечер просто молча выполнял работу. Мытье полов в полной тишине оказалось довольно медитативным занятием, позволяющим впасть в некий транс после двух дней недосыпа. Води шваброй туда-сюда, выжимай тряпку, натягивай обратно, чихай от пыли и не смотри на Ким Хонджуна в другой стороне зала. Процесс повторить неопределенное количество раз, пока пол не будет сиять, чтобы довольные посетители бала могли любоваться в нем своим отражением, не подозревая, какие жертвы были принесены здесь двумя кадетами, и чтобы один офицер простил им проступок, благодаря которому Сонхва растерял все свои выстроившиеся хрупкие отношения с Хонджуном. Сегодня четверг, а значит завтра домой, на выходные. Мама настаивала сходить с ним выбрать костюм на бал, хоть он и сомневался в его посещении. Расстраивать и нагружать ее совсем не хотелось, так что он заранее обдумывал, что хотел бы надеть. Будь его воля — тот черный классический смокинг, что остался еще со школьного выпускного, однако он наверняка из него вырос и стал шире в плечах, да и мама была так взволнована перспективой совместного времяпрепровождения, что отказав ей Сонхва бы точно погряз в пучине собственной вины перед всем миром. Так что даже если будет жарко и лень, хотя сейчас все время жарко, он пойдет… — Я закончил, — прервал поток его мыслей Хонджун. Оглядевшись, Сонхва понял, что и сам уже почти подошел к концу своей половины. Это был их третий подход, так что в чистоте можно было не сомневаться. — Я здесь приберусь, можешь оставить ведро, не жди, — сипло пробормотал Сонхва первые за вечер слова, смотря себе под ноги. Хонджун угукнул, но все равно унес свои ведро и тряпку, чтобы помыть их, а после поставить в подсобку дальше по коридору. Сонхва окинул взглядом сияющий зал, предвкушая очередную бессонную ночь.

***

Предчувствие его не обмануло. Перед отбоем он наплел Сану и Юнхо, что отдыхал все это время в тени деревьев на заднем дворе, когда те закономерно спросили, где его носит второй вечер подряд. Соседи не поверили, прекрасно видя его мешки под глазами и потрепанный вид, но донимать не стали. Так, с момента объявления отбоя, Сонхва и лежал с закрытыми глазами, ожидая, когда придет сон. Сон не шел. Вместо него было слишком много спутанных, противоречащих друг другу мыслей, от которых голова вот-вот и готова была взорваться. Зная, что у него нет ни сигарет, ни зажигалки, Сонхва всё равно встал с постели и привычно выскользнул за дверь, направляясь к месту, где всегда искал успокоения. Темные коридоры встречали своей приятной прохладой, а фонари за окнами приветливо мерцали, отбрасывая на стены золотое сияние. Уже почти отцвела сирень, скребущая своими веточками по стеклам. Заглянув внутрь туалета и увидев у окна силуэт, Сонхва на мгновение испугался, что его подкараулили, дабы вновь поймать с поличным и теперь уж точно исключить. Однако это был всего лишь Хонджун. Он стоял в своей обычной позе, как и все прошлые ночи, опираясь на подоконник, сложив руки на груди и держа в пальцах сигарету. Сонхва подумал о том, что не имея ни контактов Кима, ни его друзей, не зная его номер в общежитии, он все равно всегда необъяснимым образом сталкивается с ним в нужное время в нужном месте. Все-таки Сан был прав, и теперь это осознание не так сильно волновало Сонхва, как раньше. Есть он, и есть Ким Хонджун, и если им суждено сталкиваться, то так тому и быть. — Откуда у тебя? — Спросил он, подходя ближе и отчасти боясь быть проигнорированным. — Одолжил, но она единственная, — Хонджун прервался на затяжку, медленно поднося фильтр к губам и также медленно отстраняя, задерживая дым в легких. Сонхва не отрывал взгляда от сигареты. — Хочешь? — Спросил он, протягивая палочку, и Сонхва оказался еще ближе, неуверенно потянувшись, пока Хонджун также медленно отводил ее обратно к себе. На мгновение Сонхва отвлекся на его лицо, успев рассмотреть чуть нахмуренные брови, блестящие губы и многочисленные пустые проколы в ушах, но после опять, словно завороженный, последовал за сигаретой. Дразня, Хонджун отводит руку все дальше по мере того, как Сонхва приближается. Раз, другой, они незаметно становятся все ближе друг к другу, пока в конце концов Сонхва неосознанно не упирается в грудь напротив своей, чуть нависая, но все равно сосредоточив своё внимание на сигарете. Если это месть, изощренная пытка в игру тяни-толкай, то Сонхва просто поддается под чувством стыда, усталости, жажды никотина и чего-то ещё. Почти коснувшись своими пальцами чужих, он ахает, когда Хонджун, до этого нарочито медленный, сейчас быстро подносит сигарету обратно к своим губам и делает последнюю затяжку, до фильтра. А после, как ни в чем не бывало, тушит бычок о кафельную плитку сбоку. Его большие глаза вызывающе смотрят на Сонхва, подбородок вздернут, и внезапно он осознает их положение. Кожа к коже, как всегда без ночных рубашек, они, разгоряченные, молча стоят, не двигаясь ни на сантиметр. Сонхва мог бы вновь положить ладонь на грудь Хонджуна, чтобы слушать ритм сердцебиения, однако он уже ощущал его своей собственной. Такое же быстрое, как и его. Взгляд в глаза, затем на губы, удивительная пустота в голове, и вот Сонхва снова тянется, наклоняясь, еще медленнее, чем тянулся за своей зависимостью, оттягивая, давая повод оттолкнуть, ударить, сбежать, что угодно. Но ничего из этого не происходит. Хонджун стоит на месте, на этот раз никуда не отстраняясь, и единственное его движение — это скользящий между пухлыми губами кончик языка. И это заставляет Сонхва преодолеть последние разделяющие сантиметры. Мягкость чужих губ в сочетании с никотином ощущается необычно, но вовсе не инородно. Он на мгновение замирает, будто не зная, что делать дальше, когда последний порог преодолен, однако Хонджун тягуче отвечает, аккуратно притягивая его еще ближе, заставляя Сонхва встать между его ног. Отпустив себя, Сонхва впускает язык в свой рот, лижет в ответ, пробуя, не понимая, насколько сильно нравится ему вкус, и от этого пытаясь распробовать лучше, глубже. Он устраивает ладони на чужой талии, мягко оглаживая горячие бока, не давя, но удерживая на месте, ближе, больше. Тягучий словно патока, их поцелуй перерастает в нечто более жадное, что скрывалось под кожей и наконец выбралось наружу. Хонджун закидывает руки ему за голову, зарываясь в волосы и чуть царапая кожу головы. Сонхва находит новый угол, еще более глубокий, где он может чувствовать больше, сильнее, он вот-вот распробует вкус, посасывая язык, подбирая вздохи, он сейчас разгадает загадку, узнает Ким Хонджуна, и почему он так плотно засел в его мыслях. Руки Сонхва соскальзывают с боков на ягодицы, сминая тонкие пижамные штаны, отрывая от подоконника, ближе к себе, ещё ближе, и Хонджун громко стонет ему в рот, когда их члены соприкасаются. Это заставляет Сонхва замереть от осознания. Все еще держа Хонджуна в объятьях, он стоит, боясь открыть глаза. — Сонхва… — шепчет тот ему в губы, не подозревая обо всем что происходит сейчас у него в голове. И его пробивает дрожь, быстро отстраняясь, не пытаясь даже взглянуть на Хонджуна, боясь запечатлеть эту картину навсегда в своем сознании на всю оставшуюся жизнь, он отворачивается и бежит на выход, за хлипкую жалкую дверь, мимо сияющих золотом фонарей и сирени, мимо своих собственных чувств, слишком сложных. Прямиком в кровать, которая не спасает его от вкуса других губ на своих собственных. Хонджун не пытается его догнать.

***

Пятница для него проходит словно в тумане, всю ночь проведя в метаниях и попытках отрицать произошедшее, он отказывается даже плакать. Потому что все это было ошибкой, секундными помешательством. У него уже очень давно не было девушки, и возможности никак не представлялось, и к Хонджуну он ничего, кроме раздражения, не испытывает. Сонхва не такой, он не заглядывается на парней, он не хочет близости с ними, он такой же как все. Не мерзкий. Они могут притвориться что ничего не было, и он продолжит также спокойно жить без Хонджуна, как жил до него, зная свое место. Успокоившись и уснув лишь под утро, Сонхва выглядит настолько болезненно, с сухими покрасневшими от недосыпа глазами и серыми мешками под ними, что Сан не сдерживает удивленного восклицания. Весь день друзья смотрят на него с сочувствием, не имея свободной минутки даже спросить о самочувствии из-за бесконечного цикла ежедневных физических упражнений и пар, которые Сонхва с усердием, но выполняет и посещает, зная, что никто здесь не собирается давать ему поблажек. Наконец, на законном свободном часу, выделенном для обеда, Юнхо и Сан берут под руки пялящегося на полную тарелку супа пустым взглядом Сонхва, и, кидая Донёну мимолетные объяснения, тащат его в комнату общежития. Со стоном приземлившись на заправленную кровать, Сонхва откидывается на смежную с ней прохладную стену в попытках облегчить мышечные спазмы. — Что случилось? — Робко спрашивает Сан с одного бока, пока с другого Юнхо утешающе похлопывает его по коленке. — Ничего, я разберусь, — выдавливает Сонхва, пытаясь сдержать слезы и прикрывая глаза рукой. Никто не должен видеть его плачущим. — Это же не из-за сестры Чонхо, да? — осторожно предполагает Юнхо, пытаясь заглянуть ему в глаза. — А что с ней? — Она идет на бал с Минги, мы подумали, может быть она настолько тебе нравилась… Наступает тишина, пара мгновений, когда парни ждут его реакции, и Сонхва прорывает. Он начинает глубже дышать, жадно глотая воздух и пытаясь убрать предательский ком из горла. Все тщетно, и он просто плачет, уткнувшись руками в колени, пока его нежно поглаживают по спине. О, как он мечтал, чтобы дело было в сестре Чонхо. Если бы все дело было в девушке, было бы в десятки, в сотни раз проще. Но правда в том, что он и не вспоминал о Нанён после их короткого обмена смс перед вечеринкой. Их диалог лежал заброшенный и ни разу не открытый с того момента. Оттуда, где Сонхва оказался сейчас, он не знал выхода. Его всю жизнь учили игнорировать, смеяться, порицать, он и представить не мог что окажется здесь. Что кто-то узнает. Что Хонжун кому-то расскажет. Эта мысль прошибла как молния и только больше испугала, он рыдал взахлеб, не в силах прекратить слезы, до противной пульсирующей боли в голове. Как же он облажался. Не добившись от Сонхва объяснений, Юнхо и Сан приглядывали за ним весь оставшийся день. Убедились, что он поел, помогли собрать немногочисленные вещи и посадили на электричку до дома после окончания занятий. Впереди были выходные. Перед тем, как Сонхва сделал шаг с платформы вокзала на ступени транспорта, Юнхо развернул его за плечи и притянул к себе, крепко сжав в объятьях. — Если что звони обязательно, хорошо? — Наказал он, смотря на совсем обессиленного друга, глаза которого снова были на мокром месте. Сонхва кивнул и отправился домой. — Ну дела, — чесал голову Сан, провожая взглядом электричку. Дома Сонхва спал. Вплоть до самого вечера субботы, периодически просыпаясь от того, что мама заглядывала в комнату и уверяя её, что беспокоиться не о чем, просто очень сильно устал. Конечно он съест фрукты, которые она порезала, спасибо большое. Он не видел снов, вымотался настолько, что и не помнил какой сейчас день недели и сколько он на самом деле проспал. Однако наступил момент, когда сон больше не шел. Поздним вечером, стоя в душе с желанием смыть с себя все накопившееся, Сонхва мечтал о пустой голове. Раствориться в обыденности, не думать, возможно, на какое-то время, перестать существовать. И он знал один такой способ. Выдавив на ладонь немного геля для душа, он потянулся к вялому члену, опираясь спиной на плитку, выстилающую стены, и ловя грудью теплые струи воды. Заставить воображение рисовать картинки было не сложно, даже привычно. С закрытыми глазами, он как и все разы до этого представлял на месте своей руки нежные девичьи руки. Полные груди какой-нибудь знаменитости, длинные шелковистые волосы, горячую кожу. Привычные каждому парню виды. На секунду, на какое-то жалкое мгновение, его разум подвел его и напомнил о губах с привкусом никотина на своих. Этой секунды хватило, чтобы импульс от мозга достиг его члена, посылая лишь большее возбуждение. В отчаяньи наращивая рукой темп, Сонхва позволил себе отпустить. Он достаточно мучился. Этот секрет останется между ним, этим душем и освобождением, которое так необходимо. Он может позволить себе на секунду подумать о разгоряченном сильном теле в его руках, о твердых боках под ладонями, о больших глазах и юрком языке. Никакие абстрактные мысли и даже воспоминания о своем собственном предыдущем опыте с девушками не смогут вытеснить этот образ из его головы. Ким Хонджун в его руках, мягкий и податливый. Большой палец проводит по щели на головке. Он медленно тянет кольцо ладони до основания, напоследок оглаживая мошонку и снова смыкая руку на кончике члена, собирая предэкулят. Воображение подкидывает образ Хонджуна перед ним на коленях. Это его рука гладит его возбужденную плоть. Это он смотрит на него снизу вверх, облизывая губы, приближаясь, проводя головкой члена Сонхва по розовым соскам на своей гладкой груди, дразня горячим дыханием, высовывая язык. Он отчаянно всхлипывает, на пике удовольствия, смешанного с чувством вины. Грязный. Он сбежал от Хонджуна, оставил одного, а теперь использует его образ для собственного эгоистичного удовольствия. Жалкий. Он кончает, вытирая колючие слезы обиды чистой рукой. И не дав себе даже перевести дыхание, вновь усиленно начинает тереть кожу мочалкой вплоть до красных полос. Телефон тяжело лежит в руке, предвещая неизвестное. Неизвестность пугает. Сонхва привык смиряться с предрешенной за него судьбой. С тем путем, что выбрал для него отец. Теперь же страшно сталкиваться даже с незнакомыми сторонами самого себя, что с ними делать? К кому обратиться? Даже если бы у Сонхва был номер Хонджуна, он бы никогда не нашел в себе смелости позвонить ему. Только не сейчас. — Ало? Сонхва? — Раздается разнеженный под вечер голос Юнхо. — Ты хочешь поговорить? — Да, если у тебя есть время. — Конечно. Он рассказывает не все, но многое. Не называет Хонджуна по имени, говорит лишь, что познакомился с парнем, который спас его из небольшой передряги. Им пришлось провести вместе некоторое время. И случайно, и вынужденно, да, именно поэтому Сонхва отсутствовал по вечерам в последнее время. Этот парень хороший, и поэтому ему плохо и стыдно. Он заставил его задуматься о многих вещах. Он напомнил ему о том, каково жить для себя. Он сказал ему, что его можно любить за просто так, что любовь не обязательно нужно заслужить. А Сонхва все это время поступал некрасиво, он чувствует нутром, что его убеждения неправильные, но не знает что с ними делать. — Возможно, что всю жизнь ты жил не задумываясь о чем то, или даже осуждая это, а потом оно становится частью твоей жизни? Чем-то, от чего теперь нельзя отмахнуться? Что тогда делать? — Изучи это, Сонхва. Открой интернет и посмотри. Ты не сделал ничего плохого, ты не ужасный, ты всего лишь пытаешься разобраться. Это нормально, люди учатся, и ты учишься. Ты же знаешь, что мы с Саном все равно тебя любим, да? Ты нам как брат. — Юнхо не говорит прямо, также как Сонхва, но от его теплых слов ком опять подбирается к горлу, сдавливая диафрагму. Он знает, конечно он знает. Юнхо всегда всё замечал. — Всё будет хорошо, Сонхва, — ласково говорит он ему, когда они прощаются. И Сонхва почему-то ему верит. До глубокой ночи он сидит за ноутбуком, пытаясь найти ответы на интересующие его вопросы, изучая культуру и историю гомосексуальных людей. Ему открывается новый мир. Мир миллионов людей, чей вклад в каждую частичку науки, искусства, множества сфер жизни, замалчивался, притеснялся и искажался. Он находит форумы поддержки. Читает чужие истории и сотни вдохновляющих комментариев под ними и не может поверить, что всю свою жизнь эта часть его самого оставалась для него невидимой. Он вспоминает, как заталкивал и закрывал на замок внутри себя любые мысли, которым даже боялся дать название. Сейчас он видит его перед собой большими буквами на экране. Заголовок очередного вопроса на форуме гласит: Что делать, если я узнал, что меня привлекают не только девушки? Статья, открытая рядом, повествует о бисексуальности. Чуть придя в себя и умыв лицо руками, Сонхва отрывается от экрана, перемещаясь в кровать и все равно продолжая листать сайты даже на телефоне. Он должен позволить себе разобраться во всем. Скрипнула дверь. Через задернутые шторы уже пробивался утренний свет. Сонхва недоуменно вскочил, вертя головой по сторонам. Неужели он не заметил, как заснул с телефоном в руках? — Милый, ты помнишь, что мы сегодня идем выбирать тебе костюм? — Спросила его мама с некой надеждой, видимо боясь, что он откажет. Но Сонхва лишь широко улыбнулся и ответил положительно, вид такого радостного от его согласия на простую просьбу лица напротив щемил его сердце. На душе было удивительно легко.

***

— В этом году у меня тоже не будет пары на бал, — сказал он маме, когда та поправляла на нем очередной костюм, на этот раз белый, с расшитыми серебряными нитями воротником и манжетами. — Это ничего, — ответила она ему. — Всему свое время, Сонхва, мы с отцом хотим, чтобы ты просто хорошо провел время со своими друзьями. Тебе нравится? — Да, это идеально, — улыбнулся он собственному отражению. Кожа снова обрела прежний оттенок, а мешки под глазами ушли. Костюм действительно был великолепным. Когда они вдвоем сели за столик в кафе, Сонхва решил, что сегодняшний день нужно использовать по полной, поэтому спросил давно беспокоивший его вопрос. В окружении голосов других посетителей и с теми мыслями, что теперь роились в его голове, в том числе благодаря Хонджуну, сделать это оказалось просто: — Что если я не захочу продолжать карьеру военного? — выпалил он, но тут же съежился, сомкнув плечи, когда его мама удивленно посмотрела на него через брошюру меню. — Я думала, ты счастлив там, где сейчас, — начала она после непродолжительного молчания. — Но любой твой выбор мы поддержим, жизнь не заканчивается на академии, хорошенько подумай об этом, да? Она искала ответ в его глазах, и он снова не нашел что сказать, лишь кивнул и вновь расправил плечи, улыбаясь. Это его жизнь. Они зашли еще в несколько магазинов с товарами для дома и сувенирами. Сонхва радостно нюхал и оценивал все свечки, что пихали ему под нос. А затем радостно тащил пакеты, уверяя, что ему не тяжело, именно для этого он и тренируется и только рад помочь. Под вечер его опять одолело беспокойство. Завтра он возвращается в академию. Он должен найти Хонджуна, объясниться, рассказать что чувствует. Но нужно ли это Киму? Что тот подумал, когда Сонхва просто так бросил его? Представляет ли он, как поменял его за то недолгое время, что они знают друг друга? Чтобы успокоить нервы и совсем немного ради того, чтобы удовлетворить любопытство, Сонхва решил найти Хонджуна в соц сетях. Простой поиск по имени ничего не дал, поэтому он зашел в инстаграм аккаунт Минги, где уже через несколько постов в карусели фотографий увидел улыбающееся лицо Кима и перешел на отмеченный аккаунт. Его сразу же встретило буйство красок. Множество лиц, природа, архитектура, еда. Казалось, Хонджун фотографировал всё, что считал красивым. Сонхва узнал старших товарищей, в окружении которых часто видел того в столовой. Некоторые люди видимо были его друзьями вне стен академии. Особенно внимание привлекли фотографии, где Хонджун демонстрировал аутфиты, соседствующие с фото рабочего пространства, захламленного всеми видами материалов. На одной из них в кадр влез парень в огромной оранжевой толстовке, усыпанной разноцветными брызгами. Его нос крючком и прищуренные лисьи глаза выглядели опасно, а в ушах было почти столько же проколов, как и у Кима, которого сдвинули в край фотографии, но одной своей широкой улыбкой он все равно привлекал всё внимание Сонхва. Множество принтов: графичные изображения, реалистичные животные, стилизованные цветы, неужели все это Хонджун сам рисовал на одежде? Было ли это той его мечтой, о которой упоминал Минги? Что ещё прятал в себе Ким Хонджун? И позволил бы он Сонхва узнать все ответы на интересующие его вопросы?

***

— Боже, тебя не узнать! — Врезался в его объятья Сан за завтраком, когда все студенты прибыли обратно в академию. — Заставил же ты нас поволноваться! — А что-то случилось? — Спросил Донён, оглядывая друзей. — Нет, — покачал головой Сонхва. — Все уже хорошо. Он украдкой переглянулся с Юнхо, и тот подмигнул ему. Понедельник тянулся рассеянно, но на этот раз тревожность была приятной. Сонхва периодически поднимал голову, оглядывая толпу, пытаясь увидеть Хонджуна. Но раньше сталкивающая их каждый день судьба, сегодня словно отдала свои полномочия ленивому стажеру, который предпочитал сон на работе развитию событий. Несправедливо, что когда Сонхва хотел увидеть Кима хотя бы краем глаза, случайно, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо, ведь он не стал бы подходить к нему для разговора прямо здесь, тот словно испарился. Юнхо то и дело похлопывал его по спине, одними губами шепча: «всё в порядке» и обнадеживающе улыбаясь. Это придавало Сонхва сил в течение дня, когда вся академия гудела от предвкушения завтрашнего весеннего бала. Май был в самом разгаре, но казалось, даже его бесконечная жара отступила на несколько дней, чтобы дать студентам расслабиться и традиционно проводить весну, не сварившись в своих костюмах. — Ты ведь пойдешь? Пойдешь ведь? — Донимал его Сан. — И ничего страшного, что Нанён с Минги? Ты сможешь познакомиться с кем-нибудь прям там! — Сонхва лишь смеялся в ответ на воодушевленные речи друга. Вечером он помогал Сану наряжаться, несмотря на то что завтра из-за сокращенных занятий у них и так будет достаточно времени на сборы. — Я хочу убедиться, что все будет идеально! И что все девушки будут без ума от меня, — причитал он, крутясь перед небольшим зеркалом, встроенным в шкаф их общей скромной комнаты. — Давайте все нарядимся! — Предложил Юнхо, и они радостно принялись скидывать одежду, натягивая костюмы. Простой черный смокинг Юнхо, однако возмутительно хорошо сидящий на нем, сочетался с бордовым костюмом-тройкой Сана, благодаря лацканам похожего цвета. Поправляя другу бабочку, Сан не сразу обернулся, чтобы увидеть Сонхва, но не смог сдержать восторга. — Вау! Это очень… Пожалуйста не обижайся, но это очень элегантно, как будто даже женственно, но тебе так идет! Ты просто принц! Сонхва, ранее и правда отнесшийся бы со скептицизмом к таким словам в свой адрес, сейчас почувствовал, что они ему даже приятны. Он нежно огладил вышивку кончиками пальцев, вспоминая, как костюм с первого взгляда привлек его в магазине. — Смотри, смотри он покраснел! — засмеялся Сан, толкая Юнхо и притягивая их всех втроём к зеркалу, где они никак не могли уместиться, пихаясь и пытаясь рассмотреть себя получше. В конце концов они выдохлись как раз под прозвучавший вскоре отбой и навеселе улеглись спать. Опять мучаясь бессонницей, но в этот раз от предвкушения, Сонхва лежал в кровати, невесомо проводя подушечкой большого пальца по губам, вспоминая ощущения. Поцелуй с Хонджуном будто случился в другой жизни. Секунда, и он сам не заметил, как ноги несут его вдоль коридоров в знакомое место. Если он сейчас откроет дверь, и там, как всегда, будет стоять Хонджун. Если он попытается объясниться, заставит его послушать, расскажет, что тот с ним сделал и как подтолкнул к чему-то страшному, но за что теперь Сонхва невероятно благодарен. Если он позволит смотреть на себя, быть ближе, прикоснуться к себе, то что тогда? Ему казалось, что его ладони за ту минуту успели обрести форму боков Хонджуна, и теперь все время ныли без возможности держать его в своих руках. Его сердце замерло, когда дверь отворилась, и перед ним предстало пустое помещение. Лунный свет заливал закрытые дверцы кабинок. Всегда едва заметный ранее, запах пыли ощущался чуть больше из-за закрытой форточки. Поясницей Сонхва прислонился к старому облезшему подоконнику, как до этого всегда делал Хонджун. Может быть, если немного подождать, тот придет? У него даже не было сигарет. Просто-напросто забыл купить на выходных новые, взамен той пачки, что отняли. Может быть это тоже могло бы стать позитивным изменением в его жизни? Сонхва постоял так еще около получаса, размышляя. Хонджун не пришел.

***

Полностью собранный, выглаженный, но растерявший всю уверенность, Сонхва сидел в пустой комнате. Бал был в самом разгаре, а он все еще не нашел в себе смелости прийти на него и посмотреть Хонджуну в глаза. Нужны ли тому вообще его оправдания? Хочет ли он возиться с таким, как он? Сонхва не тешил себя пустыми надеждами и знал, что ему предстоит еще очень много работы над собой. Но он был готов к ней. Была ли Хоть малейшая возможность, что он может пройти этот путь не один? — Сонхва! — Ворвался в комнату Сан, запыхавшийся и раскрасневшийся. — Ты почему здесь, тебя там Ким Хонджун ищет! Вы что знакомы? Мгновенно поднимаясь, решив отложить объяснения на потом, Сонхва благодарит друга, приобнимая, и совсем не под стать своему элегантному образу вываливается из комнаты, боясь упустить момент. Актовый зал, над уборкой которого они так усердно трудились, украшен невероятно. Первым внимание привлекает потолок, где во множестве свисающих и наслаивающихся друг на друга лент, рюш и шаров спрятаны гирлянды, мигающие ненавязчивыми белыми огоньками и напоминающие звездное небо. Приглушенный свет, прожектора, нежная медленная музыка и пол устланный конфетти. Сонхва пришел, когда основное веселье уже кончилось, и пары медленно кружили друг друга в объятьях, либо разговаривали с компаниями у столиков с фуршетом в углу, наслаждаясь приятным вечером. Сонхва оглядывается по сторонам, но не замечает того, кого так отчаянно ищет. На противоположном конце зала он видит Минги, который уже идет к нему. Чуть позади него Нанён, в светлом салатовом платье в пол, нежным шифоном укрывающим ее плечи, и несколькими искусственными лилиями, вплетенными в волосы. Она выглядит словно фея, но нисколько не интересует Сонхва сегодня. — Я ведь говорил тебе его не обижать, — ещё даже не до конца подойдя, выдает Минги, тыча пальцем в его направлении. — Но я не… — начал Сонхва и замер, вероятно, Хонджун рассказал Минги про поцелуй. — Я пришел извиниться. Минги с минуту пилил его взглядом с высоты своего роста, а Нанён все также стояла сзади и неловко смотрела в пол, туфелькой перебирая конфетти. Он чувствовал себя героем фильма. — Он на пожарной лестнице за гримеркой, — наконец сказал Сон, когда Сонхва выдержал его тяжелый взгляд. За кулисами никого, диджей был на сцене, приветственную речь уже сказали, а дальше гости были предоставлены сами себе. Пройдя в комнатку для артистов, Сонхва увидел неприметную дверь гардеробной, выкрашенную в тот же цвет, что и стены. Над ней красовалась табличка «эвакуационный выход» заставляя задуматься, насколько безопасно размещать его здесь в столь узком пространстве. Пробравшись мимо всевозможных костюмов в пыльной комнатке, он наконец нашел массивную дверь, ведущую на пожарную лестницу. Легкий толчок, и звуки музыки окончательно теряются в помещениях позади, оставляя его один на один с вечерней прохладой. И курящим Хонджуном, сидящим на металлических ступенях в бархатном черном костюме спиной к нему. Рядом лежала ещё пара бычков. Сонхва сдвинул их в сторону, присаживаясь почти вплотную в узком проходе. — Не думал бросить? — Спрашивает он, кивая на новую пачку сигарет. — Думал, не сдержался. Они молчат, оба думая о своем, и Сонхва не знает с чего начать. Он может только смотреть на Хонджуна, который выглядит великолепно. Нежные отблики бархата подчеркивают мягкость черт его лица, а несколько аккуратных гвоздиков расположены в ушах. Его глаза едва заметно подведены, а губы блестят красным. На скулах как будто тоже блестят золотом микроскопические крапинки, и Сонхва невольно наклоняется ближе, желая рассмотреть их. — Знаешь, а ты мне раньше нравился, — вдруг начинает Хонджун, глядя на свои ноги. — Как человек в смысле. Когда я видел тебя на тренировках по волейболу с Минги. Мне нравилась твоя энергия. Сонхва не может поверить, что Хонджун знал его и запомнил ещё до всей этой истории, когда сам он был для Сонхва лишь раздражающим именем, не к месту всплывающим на парах из уст преподавателей. Кармические партнеры, не иначе. — И я думал, что ты красивый, — хмыкает Хонджун, и его сердце трепещет. Он ловит каждое движение губ напротив, каждую смену эмоций на таком красивом лице. — А потом, когда мы начали общаться, когда ты смотрел на меня в актовом зале, я подумал… Сонхва наблюдает, как глаза напротив наполняются слезами. Неужели он причинил Хонджуну такую боль своим уходом? Если он сейчас объяснится, не слишком ли поздно? Он робко протягивает руку, обхватывая ладонью чужую нежную щеку, и смахивает большим пальцем выступившую слезу. Хонджун хмурится, но не отстраняется, продолжая беззвучно плакать. — А потом мне рассказали о том, что ты говорил о таких как я, — выдыхает он, и Сонхва в шоке замирает. — Ты просто смеялся надо мной всё это время, а я думал, что мы сближаемся. — Кто тебе это сказал? — Хонджун кривится. — Дона… Доне… — Донён, — заключает Сонхва. — Да, он сказал мне, когда я спросил у него где ты сегодня в начале вечера, — он отталкивает руку Сонхва и качает головой, криво улыбаясь, как будто смеясь сам над собой, что доверился. Сонхва как можно аккуратнее кладет ладонь обратно, разворачивая лицо парня к себе, заглядывая в глаза и ожидая, когда тот посмотрит в ответ. — Это не так, — Хонджун фыркает неверяще. — То есть, да, поначалу это было так, но потом я понял, что ошибался и мне было тяжело это признать. Ты замечательный, ты интересный, ты помог мне так, как сам даже не подозреваешь. Сонхва спускается на ступеньку ниже, чтобы оказаться прямо перед всхлипывающим Хонджуном, держа его лицо в своих руках. Он чувствует, как сам начинает плакать, осознавая и признавая вслух, сколько вещей поменялось в его жизни благодаря человеку напротив. — Ты мне… Действительно нравишься. Я не понимал даже до этого поцелуя, насколько, Хонджун. Мне всю жизнь говорили: Будь мужчиной, будь достойным. Всю жизнь высмеивали… Таких. А теперь оказалось что я и сам такой, и я испугался. Но я очень хотел встретиться с тобой чтобы все объяснить, мне жаль, что ты узнал об этом от Донёна и за все гадости, что он тебе наговорил. Я больше так не думаю. Мне всё ещё очень страшно, если честно, потому что я всегда завидовал тебе. Я не знал, что меня влечет к парням. Прости меня пожалуйста, я бы хотел вернуть всё назад. Его голос охрип, и он роняет руки с щек на колени Хонджуна, соединяя их с его безвольными ладонями, сжимая вместе, они меньше его собственных, такие аккуратные. Тяжелая голова также падает на колени, и горячие слезы капают на бархат костюма. Возможно, это последний раз, когда он может касаться Хонджуна. Он хотел бы запомнить мягкость его кожи. Они сидят так около минуты, пока в воздухе висят прозвучавшие слова, а затем Ким медленно поднимает голову Сонхва со своих колен, устраивая уже свои ладони на чужих влажных щеках. — Вернуть всё назад и не поцеловать меня? — Спрашивает он робко, едва улыбаясь и щуря один глаз из-за раздражающих слез. — Нет, — отрезает Сонхва. — Я хотел бы целовать тебя вечность. И тогда он приближается, наклоняясь. И мир снова замирает в предвкушении. Это легко, как будто даже привычно — ощущение мягких губ на своих. Те же сигареты, но это нисколько не страстно, как раньше. Теперь это прощение, нежное обещание. Поглаживания по лицу чередуются с легкими поцелуями. В уголок губ, в ямочку подбородка, в кончик носа и снова в губы. Сонхва млеет, не смея двинуться и спугнуть момент, но быстро приходит в себя и отвечает такими же рассеянными поцелуями по лицу Хонджуна. Тот смеется своим мягким переливчатым смехом, и что-то в сердце Сонхва окончательно встает на место. — Пойдем отсюда, — шепчут ему в губы, поднимая за собой и нежно утягивая обратно в помещение, мимо пыльных костюмов для выступлений, прямиком на сцену, в закуток за кулисы. Они почти сделали шаг в зал, как начала играть мелодия для очередного медленного танца. Скрытые от всех, они безмолвно переплелись, нежась друг в друге. Хонджун устроил голову на его плече, и Сонхва наклонился ближе, запечатляя поцелуи на сережках-гвоздиках, улыбаясь так, что щеки начали болеть. Он держал маленькую ладонь Хонджуна в своей и вел их в скромном танце, вдыхая аромат парфюма. Что-то сладкое и терпкое, так подходящее владельцу. — Ты такой красивый, — прошептал Сонхва то, что так давно крутилось в мыслях, но только сейчас нашло выход. Продолжая медленно покачиваться, Хонджун приподнялся и поцеловал его в чувствительную шею. Мурашки окутали кожу. Вновь стало жарко. — Пойдем. — Его опять выводят за руку, в зале уже не так много людей, но они не обращают на них никакого внимания, полностью завороженные друг другом в свете софитов и отблесков от скул Хонджуна. Краем глаза Сонхва улавливает силуэт Донёна и делает мысленную заметку разобраться с этим позже. Сонхва догадывается, куда его ведут, когда они подходят к корпусу общежития. — Минги сегодня будет поздно, а другой наш сосед дома на карантине. Мы можем побыть тут вдвоем. Его толкают на идентичную собственной койку, комнаты кадетов не отличаются индивидуальностью. Разве что в этой давно не прибирались. Но это последнее, что его сейчас волнует. Словно завороженный, Сонхва смотрит, как Хонджун ослабляет собственный галстук, забираясь к нему на колени, и тут же подхватывает его за ляжки. У костюма приятная текстура, но ему хотелось бы ощутить ладонями мягкую кожу. Невесомыми поцелуями, больше щекоча, Хонджун начинает покрывать лицо Сонхва, постепенно переходя на длинную шею. Из него вырывается стон, когда горячий язык чертит полоску от воротника до уха. — Я никогда не, я не знаю как с парнем… Мы не слишком торопимся? — Дрожит Сонхва, боясь сместить руки куда-то дальше ног, боясь вообще как-либо стеснить парня на своих коленях, такого великолепного. Представлять его в душе, захлебываясь одновременно виной и удовольствием было одно, но сейчас, имея возможность действительно касаться, чувствовать тело рядом, он так сильно боялся облажаться. — Всё в порядке, — шепчет Хонджун ему в шею. Ловкие пальцы расстегивают пуговицы расшитого пиджака, а затем и рубашки. — Ты выглядишь прям как принц. Весь мой. Сонхва еще никогда не называли «своим» и от такой голодной инициативы он теряется окончательно, падая на кровать и утягивая Хонджуна за собой. Его тяжесть приятно ощущается сверху. Ладони перемещаются на ягодицы, сминая, и ему в ухо тут же раздается протяжный стон. — Давай снимем всю эту красоту, будет жалко испортить. Оплакивая потерю Хонджуна из своих объятий, Сонхва пялится как тот раздевается, ни капли не стесняясь. На этот раз он не упустит ничего, выжжет эту картину на обратной стороне своей сетчатки, чтобы видеть её каждый раз, когда будет закрывать глаза. Знакомая гладкая грудь и подтянутый живот манят провести по ним губами, языком. — Ты собираешься трахнуть меня в этом костюме? — Насмешливо спрашивают у него, и от представившейся картинки Сонхва густо краснеет, тут же принимаясь стягивать одежду и оставшись только в нижнем белье. — Ладно, — продолжает Хонджун, опять забираясь к нему на колени, упираясь руками в грудь Сонхва. — На самом деле сегодня я не готов, но может быть потом, да? — Бесстыдно подмигивает он, склоняя голову на бок. — Я сейчас умру если ты продолжишь так дразниться, — Хонджун смеется на его откровения. — Хорошо, Пак Сонхва, — делает он серьезное лицо, сохраняя зрительный контакт и плотнее обхватывая ногами его торс, бедра Сонхва непроизвольно подкидываются вверх, ища более тесного контакта там, где Хонджун на нем сидит, и тот слегка дергается в ответ. — Сегодня я тебя всему научу, просто будь красивым хорошим мальчиком. О, он готов. Если Хонджун продолжит также сидеть на уже возбужденном члене Сонхва, ему не понадобится много времени, чтобы кончить, но он хочет учиться. Ему нужно узнать все способы, которыми он может доставить удовольствие парню напротив. — Скажи мне, что делать, — тянется он, пытаясь поймать губами чужие ключицы и родинку на шее, а когда наконец ловит, скребет зубами в надежде попробовать вкус и сразу же зализывает покраснения языком. Румянец расползается по всей груди Хонджуна, доходя до плеч, когда Сонхва лижет его сосок, обнимая за талию, и он придерживает его за голову, пока они зависают над кроватью в неудобной позе, параллельно хватая подушку и подкладывая под Сонхва, чтобы тот после на нее откинулся. Сонхва и откидывается, утягивая его за собой, не в силах оторваться от такой желанной кожи. Хонджун опирается на локти, обрамляя его голову, посмеиваясь от такого напора. — Что мне делать, Хонджун? — Снова спрашивает он, покусывая чужую грудь и оглаживая бока, забираясь пальцами под резинку боксеров. Хонджун запускает руку между их прижатых друг к другу тел, поглаживая стоящий член Сонхва через мокрую ткань, и тот тут же скулит ему в ключицы. — Ты уже хорошо справляешься, — шепчет он, опускаясь и ловя губы. Сонхва тут же отвечает, переключая все свое внимание на вылизывание его рта и не контролируя непроизвольные толчки в его руку. Хонджун отрывается, оставляя между ними дорожку из слюны, чтобы стянуть с них обоих нижнее белье. Рука Сонхва тянется вниз, ловя их члены, и Хонджун ахает от неожиданности. Он смотрит вниз, туда, где они медленно трутся друг о друга, и широко лижет языком собственную ладонь, накрывая ей плоть. Имитируя медленные толчки, он скапливает слюну и спускает ее на их торчащие из синхронно двигающихся ладоней головки членов, дабы облегчить скольжение. Он ловит эмоции на сосредоточенном лице Сонхва, как тот заламывает брови в удовольствии, и не может удержаться от того, чтобы снова упасть на него, мокро целуя, пусть это и затрудняет трение. Они дышат в открытые рты друг друга, не сдерживая стонов, пока Хонджун не устает и не утыкается носом в шею, глубоко вдыхая и ловя языком капельки пота. Движения становятся беспорядочнее, Сонхва одной рукой гладит его поясницу, переходя к ягодицам, пытаясь дотянуться везде, где только может. Хонджун продолжает постанывать ему в ухо. — Хороший, такой хороший, — шепчет он, двигаясь быстрее, и Сонхва не сдерживается. Мелко дрожа, он кончает, пачкая их руки, и сперма сразу размазывается между животами. Хонджун содрогается в последний раз и следует за ним, продолжая доить их члены, растягивая удовольствие и прекращая только тогда, когда Сонхва хнычет от сверхстимуляции. Они лежат в той же позе, приходя в себя еще пару минут, но когда Хонджун хочет скатиться на бок, Сонхва ему не дает, продолжая обнимать. — Пусти, мы все липкие, — посмеивается он, вырываясь. — Нет, — Сонхва утыкается носом ему в щеку, целует в уголок красных-красных губ, прижимается ближе. — Ты мне очень нравишься, Хонджун. — Ты мне тоже нравишься, глупый, уже давно. — Я рад, — Ким щипает его за бок. — Давай поспим, а? Найдя последние силы на то, чтобы обтереться завалявшимися у Хонджуна влажными салфетками, они забираются под простыни, дабы скрыть наготу, и переплетаются телами. Сонхва снова укладывает его сверху, грудь к груди, что не очень удобно, поэтому Хонджун переворачивает их на бок несмотря на протесты. Они лениво целуются, гладя влажные волосы друг друга и не замечая, как проваливаются в сон. Пришедший намного позже отбоя Минги комично округляет глаза, когда разбуженный его приходом Хонджун выглядывает из-за Сонхва, притянувшего его к себе во сне так, что между ними не остается и сантиметра. — Ничего не говори, — хрипит он, сразу же откидываясь обратно на подушку и не удержавшись чмокая глубоко спящего парня в надутые губы. — Я ничего и не говорил, но мы это потом обсудим, — Минги валится на свою кровать. — Нам многое нужно обсудить, — Хонджун рассматривает лицо напротив, обращаясь одновременно и к Минги, и к Сонхва, который лишь притягивает его еще ближе сквозь сон.