Сквозь стекло

Белые стены женской консультации давили своей стерильностью. Нил сидел на холодной пластиковой скамье, нервно потирая пальцы, хотя они были совершенно сухими. Запах хлорки смешивался со сладковатым ароматом дезинфекции и чем-то металлическим — возможно, от медицинского оборудования. — Нил Джостен? — медсестра выглянула из кабинета. — Вы пришли с сопровождающим? Он обернулся как раз в тот момент, когда Эндрю появился из-за угла с двумя бумажными стаканами кофе в руках. — Я здесь, — его голос звучал непривычно спокойно. — Мы идём вместе. Нил кивнул, и впервые за это утро его плечи расслабились.

***

В кабинете врач перелистывала документы, хмуря брови: — Гормональный фон в норме, но... — её взгляд стал строже, — вы истощены. Вес уходит, давление скачет. Учитывая ваш уровень стресса, это неудивительно. Нил отвернулся к окну. Эндрю сидел неподвижно, но его пальцы медленно сжались в кулаки. — Сделаем УЗИ, посмотрим динамику, — врач включила аппарат. На экране появилось крошечное пятнышко. Чёткое, ясное сердцебиение. Нил замер, забыв дышать. В груди что-то сжалось — странная смесь страха, нежности и необъяснимой грусти. — Это же... — его голос сорвался на шёпот. — Уже маленький человек, — поправила врач. — И он полностью зависит от вас. Эндрю не отводил взгляда от экрана. И впервые Нил не хотел прятаться от этого взгляда.

***

В университетской кухне Кевин расхаживал как тигр в клетке:

— Он не может продолжать в таком темпе! Это же очевидно! Дэн скрестила руки: — Он не бросит игру. И я его прекрасно понимаю. — Это чистое безумие! — Это его выбор. И не тебе его судить, Кевин. Кевин прикусил губу: — Если он сломается, пострадает вся команда. — А если мы не поддержим, он сломается ещё быстрее. Вот это будет настоящая потеря. Вошедший Мэтт молча кивнул: — Речь не об игре. Речь о том, что он наконец начал доверять людям. Мы не имеем права разрушать это. Кевин опустил глаза: — Ладно. Но пусть не скрывает, если станет хуже. — Я прослежу, — тихо пообещала Дэн. Эндрю неожиданно застал Мэтта одного в коридоре: — Ты когда-нибудь держал кого-то, зная, что не сможешь защитить? Мэтт замер, затем медленно кивнул: — Когда мама болела. Я был рядом, но это ничего не меняло. — Вот и я так. Только он... живёт, дышит, борется. А я просто сижу рядом. Чувствую себя бесполезным. — Ты остался. Не сбежал. Это уже больше, чем многие могут дать. Эндрю долго молчал, глядя в стену: — Я не боюсь боли. Но боюсь, что если он рухнет, я не смогу его поднять. — Тогда останься рядом. До тех пор, пока он не поднимется сам.

***

Поздним вечером Нил вернулся в комнату с опущенными плечами. Куртка, которую он так и не надел, шлёпнулась в угол с глухим звуком. — Я не справляюсь, — его голос прозвучал неестественно громко в тишине комнаты. Эндрю отложил книгу. — Я устал быть сильным, — Нил стоял посреди комнаты, сжав кулаки. — Устал улыбаться, когда хочется кричать. Устал притворяться, что всё под контролем, когда каждое утро — как ходьба по минному полю. — Тогда перестань притворяться. Нил вздрогнул. — Я не могу, Эндрю. Если я перестану держаться, я развалюсь на куски. — Разваливайся. Я соберу. — Ты не понимаешь... — Понимаю. Потому что сам каждый день сдерживаюсь. Потому что знаю — если ты упадёшь, я рухну следом. Но, чёрт возьми, Нил, я предпочту падать с тобой, чем стоять в одиночестве. Нил замер. Затем резко шагнул вперёд, вцепился в воротник Эндрю. И разрыдался. По-настоящему. Без слов. Глубоко, мучительно, не сдерживая больше ничего. Эндрю не оттолкнул его. Не замолчал. Просто крепко держал. — Я с тобой, — его шёпот был твёрдым. — И останусь с тобой, даже когда ты сам этого не захочешь.

***

Ночь. Они лежали, обнявшись. Дыхание Нила постепенно выравнивалось. — Спасибо, что остался, — прошептал он. — Впервые в жизни я не хочу уходить, — ответил Эндрю, и его пальцы слегка сжали плечо Нила.