Его триггер

Вэй Ин любит защищать своё. От чужих глаз, внимания. Прикосновений. Всё, что его — только его: до последней родинки на лице, до каждого дрожащего взмаха ресниц, до каждого тяжёлого вздоха. Это всё его беспрекословно. В нём говорит жадность и гнев, когда он смотрит на Второго Нефрита с пониманием, что не он один зависает от его красоты. Вэй Усяню не понятно почему, но тёмная сила в такие моменты выходит из под его контроля. Становится неуправляемой, независимой. И Вэй Усяню страшно, что такая вспышка может стать причиной чьего-то трагического конца. Но... Это всё было. Ему было страшно только до момента, пока все держали свои рты в закрытом состоянии. Потом полилась первая кровь. Вошёл ли Вэй Усянь во вкус? Слабо сказано, скорее, это стало определённой страстью для него. Первый раз произошёл, когда они искали себе ночлег после ночной охоты: Вэй Усянь совершенно случайно застал разговор двух пьяниц о предательстве великого Ханьгуан-цзюня светлого пути и назвал его связь с Вэй Ином грязной и порочной мол, тот только пользуется чистотой невинного Лань Ванцзи в своих целях, — только собственная тьма внутри него сдержала от убийства на глазах у всех. Поздно ночью, дождавшись, когда его муж сладко засопит, Вэй Усянь тихо выбирался из кровати под чужой сонный стон и также тихо выпрыгнул из окна, играя мелодию призыва. Вэнь Нин появился в ту же минуту, его блеклые глаза выражали скорбь и почти незаметную грусть, но в них была видна ещё и жажда. Жажда крови. Дикая и необузданная. Глаза Вэй Усяня загорелись, тёмная сила пожирала его изнутри, но он и не против — пусть забирает сколько надо, ему нужен результат. И всё равно сколько для этого придётся отдать, пока он делает это за близких ему людей — не страшна даже собственная смерть и мучения от неё. Вэнь Нин принимается за чужой приказ. И только ранним утром хозяин трактира находит два подвешенных тела на крюках за кадыки с глазами полными ужаса и следами жестокой смерти. Вэй Усянь, на чужой внимательный взгляд, только пожимает плечами. Ему нечего сказать в своё оправдание, потому что все, кто мог бы его обвинять — мертвы. Лань Чжань бы такое не одобрил, — сказал Вэй Ину Лань Сичэнь в один из визитов в Облачные Глубины. Только по просьбе любимого Лань Чжаня Вэй Ин решил немного пожить в Гусу, при этом не закошмарив его дядю и Старейшин. Но если те сразу на него забили хер, не стесняется в своих выражениях Вэй Усянь, то Лань Сичэнь какой-то слишком проницательный — такие Вэй Усяню не нравятся, они вызывают в нём отторжение и ту самую неконтролируемую злость. Но раз это брат его мужа, то ладно, он стерпит и просто проглотит все обидные слова. За себя он не переживает, его триггер — Лань Чжань. Тогда, в Облачных Глубинах, и произошёл второй раз. Вэй Ину хватило одной нахмуренной брови, чтобы рвать и метать вне себя. Один из Старейшин слишком много открывал рот. После чего, в одну из ночей, Старейшина сначала лишился языка, а во вторую ночь он решил сам случайно утопиться в холодном источнике. Вэй Усянь его только подтолкнул — всего-то. Опять подозрительный взгляд Лань Чжаня, но в этот раз, он даже не стал искать виноватых. Более того, смог доказать брату, что смерть их Старейшины — всего лишь несчастный случай и никого заговора тут нет. Вэй Усянь уже говорил, что гордится своим мальчиком? Той ночью Вэй Усянь был особенно нежен и внимателен. Он знает, что его мужу нравится когда грубее и глубже, но Вэй Ину очень хотелось показать, как он ценил чужое внимание. И он знает, что Лань Чжань об этом знает. Знает, что из-за него умирают ни в чем неповинные люди, причем сначала мучительно страдают и только потом получают желаемый конец в виде кармы по имени Вэй Усянь. Лань Чжань, зная это всё, игнорирует и просто позволяет. После третьего раза, он решает делать вид, что всё это происходит не с ним. Когда он сам замечает выпотрошенный наживую труп, то просто подходит к Вэй Ину и затягивает того в тяжёлый и совсем немного нежный поцелуй. Только в объятия Вэй Ина ему всегда было тепло и уютно. Но такие объятия приносили лёгкий дискомфорт и некоторое волнующее предвкушение. А когда Вэй Усянь укусил его за шею, как самая настоящая собака в бешенстве, и услышал высокий стон из его пухлых губ, у того кажется слетили все оставшиеся тормоза. Тёмная сила не знает контроля, её нельзя приручить, можно только ненадолго обуздать. Злой Вэй Усянь — страшный и жуткий Вэй Усянь. Но боится ли его Лань Чжань? Нет. Более того — ждёт. Каждый раз с приятным содроганием, но с одним и тем же теплом внутри, потому что любит. Как послушный щенок — он сидит и ждёт у колен своего хозяина, ожидая команды. Его любовь непорочна и сильна. И Вэй Ин об этом знает лучше всех.

**

Вэй Усянь дожёвывает яблоко и кидает огрызок на истоптанную землю. Они с Лань Чжанем решили немного прогуляться подальше от Облачных Глубин, да забрели куда-то в глушь. Яблочко жалостливо заигакал и Вэй Усянь предложил остаться недалеко от Облачных Глубин в маленькой деревеньке под Гусу. Ночь переночуют, да можно идти дальше. Лань Чжань в ответ на его предложение кивнул и поцеловал Вэй Усяня в щёку, почти смущённо. Вэй Ин засмеялся.Не смотря на почти одинаковый рост, Лань Чжань чувствовал себя маленьким и уязвимым рядом с Вэй Ином. Он знает, что это не слабость, а всего лишь безопасность, которая как тёплое пуховое одеяло скрывает его от мира. Рядом с таким сильным заклинателем как Вэй Ин, ему бояться совершенно нечего. — Я пойду нам комнату оплачу, побудь здесь. — Лань Чжань ещё раз поцеловал Вэй Усяня, только уже в губы. Не имея возможности оторваться, он даже не пытался прекратить это. К ним уже собрались зрители. — Эй-эй, Лань Чжань, милый, — Вэй Усянь сам остановился, когда Ванцзи обнял его за шею, прижимая к себе ближе. Если бы тут не было стада жадных баранов, Вэй Ин бы прямо тут, на земле, и продолжил вакханалию по соблазнению милого и невинного Лань Чжаня. Но нельзя — пока смотрят. — мы обязательно продолжим это, дорогой. Только я всех здесь переубиваю, если мы не остановимся. — Не хочешь, чтобы они меня видели? — разомлевше спрашивает Лань Чжань, растворяясь во тьме, что окружаег его. — тебе обычно нравится смотреть на меня. Вэй Усянь порыкивает немного, когда вихрь тьмы замечает похотливую свинью в толпе. Сегодня кто-то захотел умереть. Вэй Усянь по собственническии обхватывает Лань Чжаня. Поближе. Сильнее. — Не рычи. — также как обычно говорит Лань Чжань — без эмоций в голосе, но подразумевая сарказм. Он поворачивается на мужчину, которого тьма выбрала как козла отпущения, — я сам его убью, если он сунется ко мне. — Знаю, — нервно выдыхает Усянь, прижимая Ванцзи к себе ещё ближе. Жарко от друг друга и странно, что все на них смотрят. Вэй Усяню это не нравится, он хочет им всем выколоть глаза, — но ты такой красивый, Лань-гэгэ, на тебя просто грех не смотреть. Лань Чжань отстраняется и прижимает ладонь к чужой шее. Пульсирует. Он меняет тему разговора, чтобы уйти с щекотливой темы. — Последняя ночь перед Облачными Глубинами. — говорит он, почёсывая Вэй Ина за ухом, — хочу насладиться тобой. И чтобы ты насладился мной в ответ. Вэй Усянь невинно хихикает, но после становится до ужаса серьёзным. Тёмный вихрь сжал шею Лань Чжаня — не больно, но ощутимо.. Это звучит как предупреждение, обычно. — Лань Чжань, я наслаждаюсь тобой каждую секунду, каждый день, каждую нашу ночь. Ты не знаешь каких сил мне нужно набираться всякий раз, чтобы выпустить тебя из объятий. Моё нежное облачко... Вот как у него это получается? Быть таким грубым с другими и одновременно нежным с Лань Чжанем? — Вэй Ин, — с предыханием говорит Ванцзи и его безразличие трескается, когда Вэй Усянь тычется носом в его шею, — ты мне очень нужен... Тепло и приятно — слушать чужое дыхание. Такое живое и такое настоящее. — Знаю, малыш, сегодня всё будет.

**

Кровать под ними оказалась достаточно тёплой и мягкой. Обычно в таких местах комфорт — последнее о чём стоит думать, но Вэй Усянь выбрал самую лучшую комнату, потому что знает как это важно для Лань Чжаня. Он ради Лань Чжаня свернёт любую гору, как и любую шею, если тот попросит. Убьёт, воскресит, заставит страдать — это только малый список, что может сделать Вэй Усянь, если его попросит Лань Чжань. Для него это пустяк, а для Лань Чжаня — спокойствие и умиротворение. Кровать продавливается под чужим весом, когда Вэй Усянь вжимается в тело под собой. Поцелуи, как стрекозы — с одного места на другое, дразнят, щекочут. Ещё немного и у Лань Чжаня слёзы посыпятся, как драгоценные камни. А вот Вэй Ин уже во всю работает, где-то там его будет ждать мама. — Как ты хочешь? — спрашивает Вэй Ин прежде чем поставить на чувствительной коже засос. Лань Чжань лежит абсолютно голый и уязвимый, но под Вэй Ином ему не страшно, ему спокойно и хорошо. Засосы как цветы лаванды — расцветают на его коже словно бутоны. Лань Чжаню непонятно хорошо от мысли, что его метят. Не страшно вовсе. — Хочу... — Что ты хочешь? Давай, облачко, я жду. Лань Чжань собирается с мыслями. Слишком приятно, но Лань Чжань не знает чего он хочет. — Тебя... Там... Вэй Усянь усмехается красной мордочке напротив. Его Лань Чжань всё ещё такой несмышлёный и незрелый в плане секса, что хочется смеяться от милоты, что его переполняет. — Перевернись, облачко. Лань Чжань с готовностью переворачивается на живот, вставая на колени. Гибкость его позволяет прогнуться в пояснице чуть сильнее, чем можно было бы. — Да, вот так. — Вэй Ин смотрит на бледную аристократичную кожу Нефрита и хвалит сам себя — за такое сокровище он даже мир снова в кровь окунёт. И всё ради улыбки любимого Лань Чжаня, — а теперь. Вэй Ин резко дёргает чужие бёдра на себя и Лань Чжань просто падает на простыни. Он дрожит от холода, но Вэй Ин прижимается к нему со спины, согревая. Всё ещё находясь в одежде, Вэй Усянь не торопится её снимать. А Лань Чжань и не против. Так даже интереснее. — Ты такой красивый, Лань Чжань, мой Лань Чжань. Хочу тебя вылизать всего. Лань Чжань совсем немного задыхается. Голос Вэй Ина мягко успокаивает, Лань Чжаню хорошо. — Сделай.. — просит, нет, умоляет Лань Чжань, ощущая на своей заднице большие ладони. Руки Вэй Усяня разводят его ягодицы и Лань Чжань прикрывает рот рукой, чтобы не закричать. — Вэй Ин.. — Я здесь, облачко моё, — тут же откликается он, наклоняясь ближе к уху Ванцзи, — не слишком? Мне остановиться? — Нет! — всё же кричит Лань Чжань и хнычет, когда палец Вэй Ина проскальзывает в его анус. Как же это хорошо... — Тогда, я продолжу. — Да... Когда Вэй Ин сказал, что он продолжит, то он подразумевает — продолжать мучать Лань Чжаня до потери сознания. Ну или пока он сам он попросит остановиться. Хотя, Вэй Ин очень в этом сомневается. Его взгляд падает на красную, немного припухшую, дырочку любимого. Он себя держит в руках, пока его член не в тисках узких мышц. Пока он может доставить Лань Чжаню удовольствие находясь в контроле над своей силой, он будет держаться до последнего. Вэй Ин наклоняется к дырочке, обильно смачивая её своей слюной. Языком он проходится по краям, дразня, не жалея. И, только достаточно наигравшись, он входит внутрь, делая то, что так хотел. Он делает приятно своему Лань Чжаню. — Вэй Ин, пожалуйста... Вэй Ин, хочу больше! Пожалуйста! Звуки Лань Чжаня, его стоны, его поза — Вэй Усянь будет молиться на него, только бы он никогда не замолкал. Его нежный Лань Чжань всегда такой холодный, самостоятельный и независимый, сейчас лежит жопой кверху и умоляет, чтобы в него вставили член. И не абы какой, а член именно Вэй Ина. Вэй Усянь почти не замечает как умоляет его муж. Точнее, он замечает, но упорно игнорирует, охотно наслаждаясь вылизыванием своей вкусности. —.Вэй Ин... — слабо зовёт его Ванцзи и начинает страшно дрожать. Колени его давно уже не держат, но для этого и есть Вэй Ин, который вовремя его поддерживает. — Вэй Ин! Не- Белёсая жидкость капает на кровать, и Лань Чжань оседает от напряжения. В глазах двоится, мозг не соображает. Слишком быстро, слишком приятно, хочется ещё. Лань Чжань полустонет полувздыхает, когда Вэй Ин говорит с ним. — Лань-гэгэ. Ванцзи не сразу, но отвечает. Вэй Усянь уже снял с себя верхнее одеяние, а бёдра Лань Чжаня вновь оказались приподняты. — Сейчас я хочу свой приз, Лань-гэгэ. Лань Чжань испуганно поворачивается к Вэй Ину, ища в нём защиту и намёк на розыгрыш. — Но... Я ведь только что.. — Кончил? — ухмыляется Вэй Ин, припуская свои штаны, но не снимая их полностью, а только оголяя крупный член. Лань Чжаня это всегда возбуждало. Почему-то, — а я то нет. Ну же, Лань Чжань, так ты мне захотел отплатить за то, что я твою невинную задницу отлизал? Лань Чжань прикрывает свои уши. Смущает, очень сильно смущает! Вэй Усянь мило, даже невинно, хихикает, когда Ванцзи поворачивается к нему: личико заплаканное, глаза красные от слёз, и Вэй Ина можно назвать помешанным дураком, потому что такое его возбуждает невероятно сильно. — Да, Лань Чжань, я хочу тебя. Хочу тебя такого. Прямо сейчас. Вэй Ин начинает массировать тугие мышцы дырочки своего мужа, иногда капая на пальцы вино. Такая себе замена маслу, но никто из них не жалуется. —Вэй Ин. — подаёт голос Лань Чжань спустя пару минут. Нежный и убаюкивающий, он останавливает Вэй Ина, заставляя его внимать каждому слову, — можешь уже... Я готов, честно. Вэй Усянь недоверчиво смотрит на него, тьма вокруг него всполошилась. «Сделаешь больно — сдохнешь сам». Даже собственная тьма ему не простит боли любимому Лань Чжаню. Но раз ему разрешают, то Вэй Усянь привык в таких случаях доверять. Член входит туго. И только с третьей попытки Вэй Ину удаётся войти в тело Лань Чжаня полностью. Тот издаёт только тихое мычание. Главное, чтобы больно не было, за чем Вэй Ин следит очень очень внимательно. — Лань Чжань! О, милостивые Небожители, в тебе так хорошо! Вэй Усянь в порыве страсти хватает Лань Чжаня за талию, просто заставляя Ванцзи прыгать на себе, пока он сам долбит навстречу. Их движения слаженные и эффектные. Слишком быстро, слишком горячо внутри. Вэй Усянь закатывает глаза и стонет. Одна его ладонь находит ладонь Лань Чжаня, сплетаясь в замок. Второй рукой он придерживает Ванцзи за талию, чтобы тот не уходил от его члена. Да куда он уйдёт? Вэй Усянь вцепился в него мертвецки сильно. Лань Чжань уже давно не стонет. Он кричит, его разрывает изнутри голод. Ещё, ещё, ещё! Ему не хватает этого, ему никогда не хватает Вэй Ина. Дрожь, непонятно чья, но им обоим это нахрен не надо понимать. Совместная дрожь, совместные слёзы, общая постель. Им хорошо. Вэй Ин закрывает свои глаза и сжимает свои ладони, оставляя синяки на тонком запястье Лань Чжаня. Он потом извинится за них, но не сейчас. Сейчас он хочет просто угнаться за тем пиком наслаждения. Тьма сгущается, она проходит насквозь Лань Чжаня, словно приручённая, она не делает ему зла — защищает, если Вэй Ин перейдёт грань. Но Лань Чжань знает — никогда Вэй Ин эту грань не перейдёт, только не с ним. — Лань Чжань, я... — Я тоже, Вэй Ин.. И когда до пика остаётся всего ничего, Вэй Усянь переворачивает Лань Чжаня к себе лицом, закидывая его ноги себе на плечи. Намного приятнее смотреть в глаза и трахать, наблюдая за благословённым экстазом партнёра, чем смотреть на его спину и не видеть ничего. Вэй Усянь срывается на бешеный темп, когда видит как из желтоватых глаз падают солёные капли прямо на подушку. Руки Ванцзи держатся за каркас кровати, намереваясь удержаться от этих грубых и диких толчков чужого члена. Он дрожит и почти без сознания, когда Вэй Усянь кончает с его именем на губах. Он так близко, слизывает его слёзы. — Вэй Ин... Лань Чжань хочет побыть с ним подольше. Хочет быть рядом с Вэй Ином, но собственное сознание его предаёт. Глаза закрываются. — Спи, моё облачко, ты хорошо сегодня поработал. Тьма Вэй Ина укрыла его как одеяло. Тепло и приятно обволакивая его.

**

Просыпается Лань Чжань уже один, кости ломит, немного болит голова. Но на столике его ожидает вкусный завтрак и такое же вкусное письмо от любимого Вэй Ина: «Мне надо избавиться от свидетелей сегодняшней ночи, облачко. Ты был великолепен, как и всегда в общем-то». И улыбающиеся лицо в конце. Типичный Вэй Ин. Лань Чжань огляделся, словно в комнате может находиться ещё кто-то, и поцеловал письмо мужа, как если бы самого Вэй Ина целовал. — Люблю. Мой Вэй Ин.