Один против системы

",Безпричудный не может быть героем, безпричудный не может жить спокойно в этом мире, безпричудный не может быть даже полицейским, куда бы безпричудный не пошел, он будет бесполезен." ...... А есть ли смысл мне тогда жить? ..... Стоя на крыше, он впервые задумался, стоит ли его жизнь чего то? Ни один человек кажется даже и пальцем не поведет, кому до него дело. Может, может быть в следующей жизни..?у меня появиться причуда и я смогу быть героем...? Рюкзак валялся в сторонке, обувь красиво стояла рядом. Измученный Изуку стоял на самом краю крыши, его глаза были закрыты, укрывая взгляд от мира, что так часто его ранил. Тяжесть давила на плечи, заглушая все звуки, кроме шепота отчаяния. Неожиданно за спиной раздался глухой удар приземления, но Изуку даже не дрогнул. Какое значение это могло иметь теперь? Его решение было твёрдым, путь – неизбежным. Словно птица, что вот-вот расправит крылья для последнего полёта, Изуку раскинул руки, отдаваясь воле ветра, и шагнул в пустоту. Свободное падение наполнило его невиданным чувством – оно было до головокружения прекрасным, чистым освобождением от всех оков, что душили его. Такое нежданное, почти эйфорическое облегчение от принятого решения он и представить себе не мог. Но эфемерный миг свободы был безжалостно прерван. Внезапно нечто плотное и упругое обвило его тело, сжимая живот и конечности, и с неумолимой силой потянуло вверх, вырывая из желанных объятий бездны. Сознание медленно возвращалось к Изуку, словно всплывая из бездонной пучины. Он открыл глаза, и первое, что ощутил, – леденящую прохладу асфальта под спиной. Голова тяжело гудела, и, с трудом приподнявшись на локте, он мутным взглядом окинул окружающее пространство. Крыша. Он всё ещё был здесь.Как печально. — Очнулся? — низкий, уставший голос раздался прямо за его спиной. Мидория резко повернулся, и в его обычно потухших глазах вспыхнул невероятный огонь узнавания и восторга. — Сотриголова?! Неожиданность отразилась на обычно невозмутимом лице Айзавы. Его брови чуть приподнялись, когда он, лишь слегка кивнув, уставился на ребёнка. Привыкший к анонимности подпольного героя, Шота никогда прежде не встречал такого острого взгляда, полного искреннего признания. — А можно автограф? — вырвалось у Изуку, словно отключая всю логику. — Ребёнок, ты только что прыгнул с крыши... — в голосе Шоты прозвучала сухая констатация факта, смешанная с лёгким недоумением. — А-ага, это... Разве так важно? — едва слышно пробормотал Мидория, покраснев до кончиков ушей и стыдливо отводя взгляд, полный неловкости. — Так ли это важно? Пацан, ты хоть представляешь как я испугался?!— в голосе Шоты прорезались нотки настоящей, хоть и подавляемой, тревоги. Он машинально сильнее натянул свои захватывающие ленты, которыми всё ещё был опутан мальчик. — А если бы я не успел? Если бы ты сейчас погиб на моих глазах?! — Эм, п-простите? — Изуку вздрогнул, его голос дрогнул от испуга. Взгляд Айзавы, обычно холодный и отстранённый, расширился от возмущения, но эта ярость лишь прорвала плотину слёз, что сдерживал Мидория. Крупные капли покатились по его бледным щекам. — Я, я не хотел доставлять вам проблем, простите, — сквозь слёзы, захлебываясь, выговорил он. — Проблемный ребёнок… — вздохнул Шота, осознавая полную беспомощность перед этим потоком эмоций. Он неуклюже опустился рядом, его большая ладонь легла на спутанные кудрявые волосы подростка. Шота не имел ни малейшего понятия, как успокаивать детей, тем более тех, кто только что шагнул с крыши и сейчас нуждался в ком-то гораздо более эмоциональном и ласковом, чем он сам. Но он оставался здесь, его рука мягко поглаживала дрожащего мальчика. — Как тебя зовут? — продолжая неловко, но искренне поглаживать подростка по голове, спросил Шота, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы помочь. - Изуку, Мидория Изуку, а вы Сотриголова! Подпольный герой а ещё вы учитель в ЮЭЙ.. дальше его слова к сожалению не удавалось разобрать из-за бормотания но Шота был удивлен во первых в том что его узнали хотя он очень старательно избегает СМИ , и он сомневается что в интернете есть хоть мельчайшая информация на него, что довольно тревожило. - Изуку, откуда ты все это знаешь? Я не припомню что бы в интернете на меня была какая нибудь информация Айзава старался как можно мягче спросить - Ох..понимаете, это что то вроде моего хобби? Ну я имею ввиду .... Если кратко то я люблю анализировать причуды других людей, это довольно увлекательно и очень интересно! Люди настолько уникальные что я иногда не верю что такие причуды вообще существуют.... - у тебя довольно хороший анализ изуку, ты давно этим занимаешься? Готов поспорить ты моих профессиональных аналитиков на раз два переплюнешь К сожалению, следующие слова Изуку потонули в его привычном бормотании, но Шота был поражен. Во-первых, его узнали, что само по себе было диковинкой – он старательно избегал внимания СМИ, и Айзава сомневался, что в интернете найдётся хоть малейшая информация о нём. Это было тревожно. — Изуку, откуда ты всё это знаешь? Я не припомню, чтобы в интернете на меня была какая-нибудь информация, — Айзава постарался спросить как можно мягче, его голос, обычно сухой, был непривычно осторожен. — Ох… понимаете, это что-то вроде моего хобби? Ну, я имею в виду… Если кратко, то я люблю анализировать причуды других людей, — глаза Изуку снова загорелись, когда он забыл о своей неловкости. — Это довольно увлекательно и очень интересно! Люди настолько уникальны, что я иногда не верю, что такие причуды вообще существуют… Шота внимательно слушал, вглядываясь в лицо подростка. В словах Изуку не было фальши, только чистая, детская увлеченность. — У тебя довольно хороший анализ, Изуку. Ты давно этим занимаешься? Готов поспорить, ты моих профессиональных аналитиков на раз-два переплюнешь. — С-спасибо, Сотриголова! — Изуку покраснел, но его лицо светилось от комплимента. — Можешь звать меня Айзава, Изуку. В этот момент у Сотриголовы зазвонил телефон, вырывая его из раздумий. Он взглянул на экран. — Чёрт, я забыл написать Хизаши… — пробормотал он себе под нос, прежде чем ответить: — Алло? — ШОТАААААААА, — раздался громкий, почти оглушительный крик из трубки, даже Изуку вздрогнул. — Кхм, ШОТА, ТЫ ГДЕ?! ТЫ МНЕ ПОЛЧАСА НАЗАД НАПИСАЛ, ЧТО УЖЕ ПОДХОДИШЬ ДОМОЙ! ТЕБЯ НЕТУ ДОМА! Я БЕСПОКОЮСЬ! Я УЖЕ ДУМАЛ, ЧТО С ТОБОЙ ЧТО-ТО… — дальше понять было уже физически невозможно из-за потока быстрых, сбивчивых слов. — Вздох. Хизаши, я тебе объясню всё дома. Могу тебе сказать, что вернусь домой через полчаса, — с невозмутимым видом произнес Айзава, бросив быстрый взгляд на Изуку. — Мне нужно закончить кое-какие дела. Нет, со мной всё в порядке. Не кричи так. Да, хорошо. Скоро буду. Он сбросил вызов и убрал телефон. Тишина, повисшая после бури голоса Хизаши, была почти осязаемой. Айзава снова повернулся к Изуку, который всё ещё сидел, обняв колени. Его взгляд, теперь не такой отчаянный, но всё ещё грустный, остановился на Шота. - Айзава, может ли безпричудный человек быть героем? — Слушай, Изуку, — начал Айзава, его голос стал чуть глубже, — твоя страсть к анализу причуд… она впечатляет. Ты видишь в людях что-то уникальное, то, что другие могут не замечать. И эта способность… она сама по себе причуда, знаешь? Не каждая сила проявляется в виде взрывов или суперскорости. Изуку удивлённо поднял на него глаза. Никто никогда так не говорил о его увлечении. — Ты… ты думаешь? — пробормотал он, вспоминая слова Всемогущего. — Но… я же беспричудный. Все говорят, что я не смогу быть героем. Что я бесполезен. Боль снова промелькнула в его глазах, напоминая о причинах, по которым он оказался на этом краю. Айзава, уловив эту тень, покачал головой. — Изуку, послушай меня внимательно. Быть героем — это не только иметь сильную причуду. Это гораздо больше. Это про храбрость, про умение быстро мыслить, принимать решения в критической ситуации, это про готовность рискнуть собственной жизнью ради других, даже когда страшно до дрожи. Это про сострадание и желание защитить. Шота посмотрел на растерянное, но внимательное лицо мальчика. — Я видел многих героев с невероятными причудами, которые пасовали перед лицом настоящей опасности. И видел людей с, казалось бы, слабыми причудами, которые совершали настоящие подвиги. А знаешь, какая разница между ними? Разница в том, что у них было в сердце и в голове. Полицейские, врачи, пожарные – у многих из них нет боевых причуд, но они герои. Они спасают жизни, они защищают. Айзава сделал паузу, давая своим словам осесть. Он увидел, как в глазах Изуку зажегся маленький, но упрямый огонёк надежды, который он уже давно считал погасшим. — Ты хочешь быть героем, Изуку? Почему? — спросил Шота, чувствуя, что это ключ к пониманию. — Я… я хочу спасать людей с улыбкой, как Всемогущий, — ответил Изуку, его голос всё ещё был тих, но в нём появилась новая нотка решимости. — Я хочу быть тем, кто сможет сказать: «Всё в порядке!» и все почувствуют себя в безопасности. Я хочу быть чьим-то символом надежды. Но… но я же… беспричудный. Как я могу стать таким героем? Неужели… неужели кто-то вроде меня… может стать героем? Последний вопрос повис в воздухе, полный надежды и отчаяния одновременно. Айзава посмотрел в эти зелёные, полные сомнений глаза. — Да изуку. — твёрдо произнёс Сотриголова, его голос был уверенным и спокойным. — может. И не важно, есть у тебя причуда или нет.