Картины это чувства художника.

Докурив сигарету пытаясь успокоиться, он сново ожидал любимого Вару, который вновь работает. Томные шаги в сторону двери, целенаправленно идя к любимому. Тяжёлый день выматывает как физически, так и морально. Жизнь спасает только он. Вару. Отношения полны понимания и радости, так ещё и романтики. Ссоры не частые, но все как под копирку, одна причина. Пику до жути не нравилось, что его парень работает художником, ведь он ночами рисует и уезжает на частые заказы. Нет, Пик не против, если парень будет работать, а хозяйственные дела они выполняли на пополам только... Время уходит на работу, даже на парня времени нет, днями и ночами он один. Он же человек, хочет всякой нежнятины. Он мучается, пока Вару отдыхает, иногда кажется, что он прикалывается над ним. Шутка, которая затянулась, он, может, на самом деле не любит его? Дверь со скрипом открылась, а фигура вошла в комнату. Парень как обычно в наушниках, напевая, рисовал. Брови сложились домиком, в этот день он попытается обратить на себя должное внимание. Подойдя ближе он хотел начать говорить, мол: «Опять по горло в работе. На меня времени нет видимо» . Взор устремился на картину, на ней были они вместе, вроде как обычное дело, только... Вару никогда не рисовал их. На просьбы парень отвечал крайне мутно. Но была лишь одна причина, художник ненавидел себя, хотя нет. Громко сказано. Он ненавидел рисовать себя. В зеркале он красив, а рисовать автопортрет и после видеть себя, он сомневался в своих умениях. И увидеть эту мелочь было приятно. Многие бы не обратили внимание, но не Пик, его сердце забилось сильнее и с большей отдачей. Вся злость ушла, осталась любовь. Он приобнял Вару за плечи и притянул к себе, улыбаясь и целуя в шею, он повернул к себе ликом дабы зацеловать. Парень вздрогнул, вытянув руку перед собой. Чуть не воткнув кисточку в глазное яблоко своему любимому, она осталось около щёки. Недолго думая, шершавые губы накрыли мягкое запястье. Не отводя взгляд, он тихо проговорил: -Золотце, это сногсшибательно. А что тебя сподвигло на это?— Кивнув подбородок в сторону картины, на которой скатывалась свежая капля краски. Зелёные очки чуть наклонились, закрывая взор зелёного парня. Придя в себя, он смог выдавить еле слышимое похожее на ответ, предложение. — Не пугай меня больше, я хотел развеяться и нарисовать что-то не по заказу. Смущение ударило током. Он осознал, что его только что назвали "золотце", вроде ничего такого, только после последней ссоры, парень никогда не называл его милыми прозвищами, а это, на минутку, 2 месяца. Мягкие движения в районе спины, с нежными чмоками в шее и груди. Эти нежности совсем не под стать характеру Пикового короля, он сталь, металл, а отношения как сахарная вата мягкая и вкусная. Пик сильно мягкий по отношению к парню. Парень с кудрявыми волосами, с ужасно токсичными шутками, с мерзким характером. Только он и сам изменился живя с партнёром. Характер был приятным, он стал более отзывчив, шутки стали смешнее и добрее. Это только по отношению к друг другу, эти все изменения видят лишь они. Секса у них не было давно. Вару часто отнекивался, смахивая на занятость работой. Настоящей причиной было боязнь, нет, не то, что тот сделает что-то не то и конец отношениям, а боли. Пик прекрасно понимал того, и не давил, хотя и говорил что это не больной. Но продолжаться вечно так не может, это раздражает. Пик всё чаще ловил себя на том, что в этих объятиях чего-то не хватает. Тепло есть, нежность — есть, но страсти, той самой искры, словно больше нет. Он не винил Вару — тот и так старался, пусть и по-своему. Но всё равно внутри накапливалось беспокойство, будто он становится просто удобным одеялом, а не желанным мужчиной. Он любил. По-настоящему. Настолько, что мог молчать об этом ещё долго. Но знал — дальше молчать нельзя. Это как нитка — если не остановить, порвётся. Они сидели рядом, Вару рисовал ту картину, а Пик разглядывал его, будто изучал. Он хотел обнять, поцеловать, зашептать всякое глупое и тёплое, но сдержался. Вместо этого тихо сказал: —Солнце, может займемся любовью?— Завуалированно предложил интим, так как не смотря на гадкий и поганый характер, он смущался от такой темы. На положительный ответ он не надеялся. Но попытать удачу можно. Склонив голову, он упал назад на опору в виде Пика. Горячие дыхание обожгло шею короля, почти в ухо он пробормотал: — Обещай. Обещай, что не причинишь мне боль намеренно.— Руки потянулись к подбородку Вару и повернул голову на Пика, устанавливая зрительный контакт. Жёлтые глаза смотрели недовольно, почти зло. Но зелёные большие глазки смирили мужчину. Выдохнув он проговорил: — Становится обидно, что ты так плохо думаешь обо мне,— Прижал ещё сильнее к себе, кладя руку на шею слегка сжимая. Он игриво произнес— Обещаю, клянусь жизнью. Ты точно готов? Лёгкий кивок. В глаза можно прочесть «будешь много трепать языком, пожалеешь.» Горячие руки залезли под теплую кофту, поглаживая ребра пересчитывая их, тихо считая вслух. Басистый голос, мягкие движения и любимый человек это сносило голову Вару. Ещё чуть-чуть и он начнет выть от возбуждения, которое росло с каждым поглаживанием. Острые клыки вонзились в молочную кожу юноши. Сразу же вылезал всю алую жидкость из двух мини дырочек от клыков. Кудряшки дрогнули, чем закрывали взор ещё сильнее изумрудным глазкам. «Глаза не лгут», но эти зелёные глаза не показывали правдивых эмоций, надо следить за действиями и губами. Они врут всегда. Всем. Рот тоже пытается, но дрожание разрушает все попытки. Холст был откинут в сторону, краски аккуратно положены на деревянную тумбу. Оба приняли горизонтальное положение, не прерывая своих действий. Пик навис над ним, словно тень желания, уверенный и спокойный. Но внутри всё пылало. Вару тяжело дышал, стараясь не сорваться с места. Его губы приоткрылись, но звуков не было — всё, что он хотел сказать, застряло где-то между сердцем и горлом. — Не бойся, — прошептал Пик, скользя губами вдоль челюсти, к уху. — Я здесь. И не уйду. Слова, которых Вару ждал, сам того не осознавая. Руки обвили Пика крепче, ногти впились в кожу через ткань, будто он боялся, что тот снова исчезнет в своих заказах, в ночной работе, в тишине. Но сейчас — всё по-другому. Пальцы Пика ласково, но уверенно исследовали знакомое тело, будто изучали его заново. Он чувствовал каждую дрожь, каждый вздох Вару, и это только раззадоривало. Он не торопился — наслаждался каждым мгновением, каждым касанием, как будто боялся, что это всё сон. — Тебе хорошо? — выдохнул он, зная ответ, но желая его услышать. Вару кивнул, губы наконец-то выдали хриплый, срывающийся голос: — Продолжай... только не останавливайся. Он впервые за долгое время не думал о том, как выглядят его шрамы, как лежат волосы, или правильно ли он дышит. Всё стало просто: вот он, вот Пик — и этого достаточно. Остальное могло гореть. Ткань сдвигалась, дыхание становилось чаще, а движения — более откровенными. Их губы слились вновь. Уже жадно. Пик чуть отстранился, посмотрел в глаза, те самые, что скрывали эмоции, верх снят. Худоватое тельце с немного выпирающим телом, кубиками, начали лобызать. Медленное спускаясь вниз к паху. Тело в синих и красных засосах мокрых поцелуях, тихие стоны схожие на мычание коровы раздавались в ушах. —Покажи глазки, открой мне свое прекрасное личико. — шершавые фаланги еле касаемо убрали прядки. Щёчки красные как рак, губки в линию сжаты, оттого они побелели. Зрелище милое, от которого появилась улыбочка с белыми зубками похожие на акульи. Приблизившись к подбородку парня, Пик провел горячим языком от подбородка до начало боксеров, после этого чмокнув в пупок, и смотря снизу верх. В глазах сверкали звёздочки и искорки желания. Они горели ими. Спустившись ниже, к бугорку боксеров, такому желаемому, такому приятному. Пик решил свести с ума Вару, он хотел видеть как он просит секса, просит продолжить, поэтому финалом стеснения стал поцелуй в бугорок. —Сука~ Простонал требовательно парень, он решил перестать вести себя как стесняшка прям.~ Если ты не начнёшь, я тебе гланды вырву. Угроза была смешна, естественно это было сказано не всерьез. Больно сильно чувствует симпатию к нему, максимум драку устроит или скандал. Хотя, этого хватит с головой и блюдечко. Вару потянулся к резинке трусов и одним резким действием снял их. Такая инициатива со стороны валета добавила керосин к огню страсти. Спина начала затекать, поэтому даже не спрашивая, он повалил актива на спину , сразу перенял роль ведущего на себя. Против Пик ничего не имел, лишь повиновался и решил не вмешиваться. Пусть почувствует себя спокойно, что он сможет, если что остановить весь процесс. Он пролепитал довольно радостно: — Я недопонял. Чего ты одетый, м? Нечестно. — Раздень меня, я посмотрю. От такого Вару покраснел, как нельзя не кстати, румянец сошел недавно с лица. Вару нахмурился, но в глазах сверкнуло — вызов был принят. Он неуверенно усмехнулся, медленно опускаясь ниже, его пальцы начали расстёгивать пуговицы на рубашке Пика. Одна за одной. Без торопливости, но и без игры. Это было не о соблазнении — скорее, о желании быть ближе. Физически, буквально. Когда ткань была снята, он провёл ладонью по груди, останавливаясь чуть ниже. Любимая часть тела Пика, после лица, торс, кубики. Вару обожал их жмякать мять и целовать. Пальцы задержались на животе, и взгляд на секунду встретился с глазами Пика. Тот лежал спокойно, без напряжения, как и задумано — чтобы Вару не чувствовал давления. — Удобно тебе? — спросил Пик, не совсем серьёзно, но и не в шутку. — Ага... теперь да, — ответил Вару, двигаясь чуть выше, целуя его грудь, плечи, шею. Не торопился, будто проверял, как будет реагировать партнёр. Пик не отталкивал. Напротив, его руки скользнули по спине парня, не сжимая, но направляя. Он позволял всё — до предела, но сам этот предел был под контролем Вару. Именно так он и хотел — чтобы тот понимал: никто не торопит, никто не давит, всё — в его руках. Когда джинсы сдвинулись, Пик пошевелился, помогая, слегка приподняв бёдра. Всё было как-то буднично, как будто они уже не в первый раз так — просто друг с другом. Просто вдвоём. Хотя.. — Родной, Чего ты завис? — выдохнул Пик, глядя на него снизу вверх. — Думаю... как бы не тупить. — Вару слегка скривился, но не остановился. — Просто я не хочу сделать неловко. Не тебе — не себе. — Ты не сделаешь, — коротко сказал Пик. — Просто будь собой. Я не кусаюсь. Ну... почти. Вару хмыкнул, разрядка была кстати. Он опустился, продолжая двигаться — уже увереннее. Пальцы дрожали не от страха, а от возбуждения. Всё шло своим чередом, без лишних слов. Штаны были сняты вместе с трусами. Размеры были внушительны, главное хорошо растянуть Вару. Времяпровождения они не ожидали такого, поэтом смазки не было. Перед глазками пасса предстала красивая картина, его холодный и парой страстный король сосет свои пальцы при этом смотря и улыбаясь партнёру. Возбуждение уже дошло своего пика, было уже больно, неприятно. Пока тот думал, витая в облаках, к его заднему проходу поднесли пальцы. Надавливая на дырочку просившую пальцы. Резко внутрь ворвались два пальца, сильная боль разнеслась по пояснице. Он "упал" на грудь Пика, тяжело дыша. Шею, щеки и губы начали целовать, облизывать. Всячески лаская партнёра, дабы сбавить боль. Тихо шепча ему на ушко. — Родной мой, тихо, потерпи чуть.— Не отрываясь от своим действий, он шептал нежности и пошлости, при этом растягивая пассива четыремя пальцами. Боль приносить не хотелось, на милом личике видеть боль, страх не хотелось. Нужно давать друг другу приятное чувство любви. Такое трепетное отношение от актива отдавалось теплом. Если так и будет нежно, то Вару ещё не раз согласится на секс с восьмым. Пальцы делали растяжку мышц в виде "Ножниц". Иногда надавливая на точку приятного чувства, под названием "простата", ибо Пик хочет услышать что-то больше, чем томные вздохи. Чувствуя, что парень растянут идеально, вытащил пальцы из горячей дырки. Мужчина привстал на локтях и произнес: — Ляжешь на живот или какая поза тебе больше по душе?— От такого вопроса лицевые сосуды наполнились кровью вновь. До Пик мигом дошло ,что тот стесняется озвучить свои сокровенные желания и хотения. —Прими позу, в которой теле комфортно, а я подстроюсь.— На последнем слове Король коснулся губами виска. Недолго думая Вару прилёг. Задумавшись он привстал и встал на четвереньки, выперая ягодицами. Скомканая простыня сильно мешала большим действиям, но этого было достаточно сполна. Как только валет настроился морально, то физически к его заднему проходу пристроил яркую головку. А после медленно вставляя, стоны обоих тянулись словно мед. Соседи будут в "восторге" от таких жарких развлечений пары. Они хоть и смирились с людьми нетрадиционной ориентации по соседству, но такого они не ожидали. Громкие и сладкие стоны отражались от стен в уши парней. Темп увеличился с каждым толчком, в каждом толчке чувствовалась любовь. На талии куста будут синяки от рук мужчины, но, сейчас это доставляло ему непреодолимый кайф. Вару таял в крепких объятиях и сжимании эрогенных зон. Случайные движения по паху младшего добавляли жару. Конец был слишком близкок дыхание пропадало, то появилось, но жадными глотками. Толчки стали глубже, но реже, глаза пасса закатывались, слюна капала на подушку. Все же, когда Пик начал попадать по простате, Вару заглушал громкие стоны подушкой или рукой. Пик был готов кончить, поэтому потянул одну руку к низу парня и медленно надрачивая, пытаясь подстроится под ритм. Белая жидкость начала капать с уретры, пачкая руку короля. Громкий стон смешался с рыком актива, показывая некое комбо для слуха. Пару толчков по инерции и чувство пустоты с прохладными нотками, смешанная с горячей спермой, все что нужно для счастья валета(?). По стройным ножкам стекала все та же жидкость, которая сочилась с растраханой дырочки, хоть бери по новой трахай. Развратное зрелище. Дыхание ещё не восстановилось окончательно, поэтому грудная клетка Пика поднималась часто, а кудрявая голова, что лежала на нем лыбилась и обнимала любимого. Рука теребила кудряшки и запуталась в них. Тихо шепча нежности на ушко. —Я люблю тебя, зря я боялся.— Тихо пробормотал тот и провалился с головой в царство Морфея. Эта ночь запомнится не только им, но и людям на улице и соседям, что сидят в ахуе сейчас, от игр парней. Главное повторить это жарче, лучше и нежнее.