Глава 1:Прибытие
24 мая 2025 г., 23:03
Глава 1: Прибытие (переписано)
A/N: Бумгуми? Человек-лужа? Потенциальный мужчина? Уберите эту хрень отсюда, у нас есть ВЕГУМИ!!!
Я СИЛЬНО ПРОДВИГАЮ ФАНФИКИ JJK X ARKNIGHT, ПОЖАЛУЙСТА, МНЕ НУЖНО БОЛЬШЕ ФАНФИКОВ ПРО JJK X ARKNIGHT!
Кстати, в этом фике Мегуми 18 лет. По определенным причинам.
***
Здания лежали разбитыми и разрушенными, бетон был раздроблен до невиданных пределов. Посредине была только гигантская дыра, в которой не было ничего, даже намека на жизнь. Ее длина превышала сотни метров. Это было похоже на кошмар, в котором человек оказывается в конце света и бродит по этому пейзажу. То, что было сделано на этих землях, посеяло разрушение в его чистом виде, где концепция смеялась над своей торжествующей уверенностью в вечности во всей своей всеобъемлющей мощи. Все маги дзюдзюцу, которые стояли на последней линии оборона человечества, не нося это звание, которое никогда не отразится в шепоте свитков или на страницах книг, выдержали все испытания, которые подготовил им мир, в лице единственного противника, который когда-то давно сеял хаос. Этот единственный момент их жизни, который казался бесконечным, был всем, что они могли вспомнить из этой памяти. ...Действительно, пустое воспоминание, которое вскоре будет заполнено единственным заявлением, украшенным громовыми искрами алого и черного цветов, слившимися в спираль, которая прокатилась по самому пространству.«ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ!»
Эти слова доминировали над всеми другими звуками неестественного разрушения, разрывая избитые остатки Синдзюку. Столкновение сильнейших оставило после себя почти непоправимый ущерб, но завершение всего, что последовало за ним, доказало, что способность к бедствиям бесконечна и будет существовать до тех пор, пока люди будут ходить и дышать на этой земле. Все, кроме одного могущественного существа, несли венок как трофей, но, несмотря на все восторги от бесспорной силы, даже они должны были понести наказание за свои преступления против мира. Рёмен Сукуна, почитаемый как Король Проклятий, сеял хаос среди отрядов, посланных подчинить его, заставляя всех дважды подумать, прежде чем вступить в пределы его владений. Такое существо было бесспорным правителем на троне из слоновой кости и крови, возвышающемся до небес, символом отчаяния и страха, достойным разрушений, которые его руки могли причинить одним лишь взмахом руки. Но в этот самый момент все предвзятые представления о таком боге были развеяны. Тем, кто сорвал его тиранию, был человек, которого Король Проклятий презирал больше всего. Снова и снова он желал увидеть, как погаснет свет в глазах мальчика, как опустится на него отчаяние и тяжесть Мага джудзюцу, как мир, в котором царит апатия и выживают только самые развращенные, поглотит его во всей своей блестящей полноте. Но ничего из этого не помогло, а только помогло вырасти ростку в вечное дерево, возвышающееся далеко над облаками. Такая древняя структура оказалась бастионом, за которым могли укрыться все остальные, чтобы осуществить то, что было невозможно тысячелетие назад, в былые времена. Мальчик был не кто иной, как Итадори Юджи, принц черных молний, одетый в пластыри из киновари и алого цвета, покрывавшие каждую пору его тела. Он был неутомимым солдатом, который продолжал маршировать в вечной зиме, чтобы принести свое сострадание и сочувствие в такой оскверненный мир, и все же... такой мир никогда не сломает его. На его теле могли появляться трещины, его тело могло быть покрыто ранами, но снова и снова они заживали, превращаясь в гораздо более прочную керамику с каждым новым циклом. Результат был очевиден для всех: кулак вышеупомянутого Принца пронзил аномальное и деформированное тело Сукуны, из него вырвались черные искры, словно электрические разряды. Они распространились по всей сцене, окутав воздух ощутимой вибрацией, которая заставила весь свет померкнуть в однообразной нереальности, где реальность могла только дрожать от его присутствия, — прежде чем вернуться к своему обычному спектру. Тело Сукуны наклонилось вперед от силы удара, его рот открылся от удивления и боли. Его страшные четыре глаза, которые вселяли первобытный страх даже в самых безрассудных воинов, стали белыми и закатились назад, устремившись на его собственный мозг. Его душа разорвалась, расколовшись, как стекло под натиском упавшего автомобиля. Пламя, которое составляло его и сжигало его дух до великолепного, но зловещего блеска, было нарушено и закружилось по всему телу. Это было похоже на разлив, на что-то, просачивающееся через плотину, которым было тело Рёмена Сукуны. Юджи посмотрел вверх, его затуманенный и мрачный взгляд охватил все, что было перед ним. В этот момент все в его теле как будто успокоилось, временные часы замедлили свой ход, чтобы запечатлеть этот момент. Восстановление баланса, цикл разрушения и проклятий был разрушен в этот самый момент. Как шестеренка, выскочившая из механизма, все сожаления, накопившиеся в теле и душе розоволосого мужчины, освободились, возвращая их плоскость существования к нормальному течению. В тот момент, когда его кулак полностью прошел через Рёмен Сукуну, прозвучало ясное сообщение, эхом раздавшись и устремившись в анналы забытой истории. Король Проклятий был полностью и окончательно побежден. В этот момент сзади выстрелило нечто похожее на привидение, и произошло нечто, что можно было считать странным явлением. Из дымящейся спины чудовища начала выделяться фигура черноволосого мужчины, оставляя после себя то, что казалось самой сущностью души монстра. Его тело неслось под действием силы в миллион тонн, приложенной ранее. Ветер ласкал его тело с безразличным равнодушием, пока он продолжал падать назад. Вскоре его тело с грохотом ударится о пол, как мусор на улице бедной страны, и останется там, чтобы смотреть в лицо тому, что с ним стало. Он, колдун дзюдзюцу, вскоре не увидел ничего, кроме бездонной пропасти, уставившейся на него, и как бы он ни напрягал лицо, его глаза не открывались. Его тело больше не существовало, и он был уверен, что скоро потеряет сознание. Ни единого лучика света не пробивалось сквозь его закрытые веки, освобождая жизнь и энергию, которыми он когда-то обладал. Фушигуро Мегуми, драгоценная жемчужина клана Зен'ин, наследник техники Десяти Теней и почитаемый Клоун Судьбы, скорее всего, был обречен на смерть. Более того, он был уверен, что умер в тот момент, когда почувствовал, как его душа затрепетала в теле. Все было потеряно, и он должен был гнить в мучениях, которые вновь оставили бы шрамы на его душе. Его чувства притупляются, нервы на кончиках пальцев перестали реагировать на что-либо. Он не чувствовал даже малейшей боли, которая должна была пронзить его тело, а вкусовые рецепторы не могли различить ни сухость окружающей среды, ни металлический привкус крови, который должен был быть на его губах. Все, что слышал Мегуми, — это слабые звуки разговора, которые говорили ему о нежном моменте, который... нет... он не мог понять. Его жизнь подходила к концу, как последняя глава в книге, которая принесла ему только ужасные переживания. После того как его тело было захвачено, вырвано из-под его контроля, он стал лишь обузой для всех остальных. Такие презренные обузы ждали казни вместе с этим телом, которое причинило столько боли, и так и произошло. Под гильотиной в виде тупого кулака, полного сострадания, он умер. И все же... он был доволен этим. Смерть всех этих людей он должен был нести в одиночку, вечно созерцая свою вину в этой пустой и черной бездне небытия. Его сестра, его наставник, все они погибли, потому что он был недостаточно силен, неспособен сопротивляться Сукуне. Из-за своего слабого и хрупкого тела, которое никогда не смогло бы достичь тех голубых высот, которых от него ожидали, и из-за того, что он был слишком некомпетентен, чтобы вернуть контроль над тем, что по праву принадлежало ему — это было наказанием, которое он заслужил. Достаточный потенциал, чтобы достичь и превзойти Годзё Сатору? Какая шутка, и он был ее объектом. Это была совершенно сухая шутка, над которой Мегуми никогда не смогла бы смеяться, видя результаты, к которым привела ее отвратительно жестокая кульминация. Абсолютное разрывание его смертной оболочки, которая когда-то привязывала его к миру и удерживала в существовании, которое он когда-то знал. Было ощущение облегчения. Облегчение, которое не должно было сопровождать такую нечеловеческую и собачью смерть. Счастье? Нет, это было просто удовлетворение. Его жизнь была ничем иным, как попыткой выжить. Будь то когда он и его сестра были брошены родителями, или когда он сражался не на жизнь, а на смерть с Проклятыми Духами, чтобы прожить еще один день, когда все бремя было снято с них, чувство передышки было... потрясающим. Маг не возражал бы, если бы эта пустота, в которой он полностью потерял свои чувства, стала концом его жизни. Эгоистичная мысль, полностью уходящая от всех его проблем, но так оно и было. Его жизнь уже закончилась, и не было нужды изводить себя из-за таких бесполезных вещей. ... Так что же ему оставалось делать, кроме как погрузиться в саможаление или вспоминать о временах, когда он был так великолепен? Ностальгические чувства... Они оставляли боль, которая продолжала отражаться от замкнутого одиночества его разума. Может быть, реинкарнация существует? Черноволосый мужчина не был слишком хорошо знаком с буддизмом и не верил в него, но могло быть что угодно после того, как факел собственной жизни был полностью погашен. ... Честно говоря, это было странно, как он мог об этом думать в этот самый момент? Он не должен был ничего чувствовать и ни о чем размышлять, а тем не менее он сидел здесь и думал о сотнях разных вещей, которых хватило бы на целую книгу. Его ум все еще работал, как двигатель, готовый сгореть и расплавить саму себя. Чем больше он думал об этом, тем более чуждым ему становилось это чувство. Он все еще был жив? Почему он все еще мог думать? Эти вопросы стояли на первом плане в его сознании, эхом раздаваясь по всей голове и... телу? Его тело превратилось в прах? Или это его сознание возвращалось к нему? Может быть... только может быть. Если это так, то насколько драматично было думать о таких бесполезных вещах раньше? Тем не менее, чувство разочарования снова начало нарастать в его груди, когда он понял, что больше не может выносить покой, которого так жаждал. Но его друзья — все — скорее всего, ждали его. Он готов был терпеть все эти странные и неприятные ощущения и дойти до конца. Независимо от того, как сильно он не хотел сталкиваться с миром. ...Так должно было быть, верно? Все вернется на круги своя, как только он снова окажется в мире бодрствования. В материальном мире, который он знал как свои пять пальцев. На самом деле, он чувствовал что-то, что-то, к чему прикасались его руки. Если это так, то это означало, что его тело все еще функционировало, так же как и его разум в течение всего времени, пока он думал. То, об что стучали и цеплялись его пальцы, было похоже на бетон. Нет, это был бетон, тяжелые блоки строительных чудес, которые поддерживали целые города и улицы, по которым ходили и перемещались всевозможные живые существа. Каждый мономер этого материала мог соединяться с другими, образуя безграничные высокие сооружения, пронзающие облака и демонстрирующие любому внимательному взгляду величие человеческого гения. Этого было достаточно, чтобы он понял, что он жив. Воздух мира снова ощущался по всему его телу, нервы, лежащие под кожей, пробудились. Он также почувствовал знакомое ощущение, как его грудь вдыхает жизненную силу самого мира и выдыхает ее наружу. Возможно, она устремится куда-то еще, чтобы зародить новую жизнь, которая сможет процветать в объятиях природы. Его пальцы задрожали в суставах. Сначала указательный, затем средний, а за ним все остальные. Один за другим, все пальцы его руки вновь обретали чувствительность; это было неестественное ощущение после месяца пребывания в бездне бессознательного состояния. Вскоре вся его левая рука начала неровно дрожать. Электричество пробегало по ней, заставляя ее судорожно дергаться, когда он решил повернуть ее вверх и дотянуться до того, что он считал звездным простором космоса, где молочно-черная гладь воды была усеяна цветами всего спектра в виде звезд. Неважно, было ли это бесполезным, Фушигуро Мегуми не заботило. Ему нужно было это сделать, и это было единственное, за что он мог ухватиться в своем разбитом состоянии. Он дрожащими руками поднял руки, которые начали неметь. Он чувствовал холодный поток крови в венах, от которого все конечности казались обмороженными зимним морозом со всей его безжалостностью. Руки продолжали дрожать и колебаться, и только смутное изображение их движения формировалось в неясных и замкнутых образах его сознания. В этот момент пронзительный ветер, проносящийся мимо, впился в его тело и глубоко вонзился в плоть. Однако этого было недостаточно, чтобы заставить его дрожать, поскольку его разбитое тело пережило гораздо худшее. На самом деле, он даже мог быть благодарен за это, поскольку это вернуло ему часть утраченных ощущений, которые на время умертвили все его тело. Впервые он мог с уверенностью сказать, что его тело снова пробуждается. Жизненная сила продолжала пробуждаться во всех частях его тела, пока не достигла глаз. Веки, которые были закрыты, затрепетали. Две сферы стали видны, но все, что они могли увидеть, было искаженным пятном того, что должно было быть видимым. Им нужно было время, чтобы привыкнуть, и Мегуми был готов удовлетворить их просьбу, закрыв глаза еще раз, чтобы они могли успокоиться и привыкнуть к новой обстановке. Они снова открылись, пронзив и проанализировав окружающую обстановку, на этот раз гораздо более четко, чем в прошлый раз. Он не издал ни звука. Вся ситуация была чем-то, что превосходило даже его самые смелые фантазии. Его тело все еще пыталось осознать, в каком неизвестном месте он оказался, поскольку он не чувствовал ничего, что напоминало бы медицинскую кровать, предназначенную для отдыха раненых пациентов. Вместо печали, гнева или даже возбуждения, все, что осталось, была пустота, пронзающая его сердце. Конечно, когда-то было ожидание чего-то, что могло бы вызвать у него ликование. Однако это были лишь несчастные мечты, наполненные «если бы» и непродуманными сценариями, которые никогда не могли бы осуществиться в реальности. Они были хрупким и ломким стеклом, которое разбилось бы от легкого прикосновения чьих-то пальцев. ...Но что на самом деле? Что это было? Где он оказался? Все было так мрачно, как будто зияющая пасть пустоты решила снова показаться ему. Его тело и глаза рассказывали совершенно разные истории, которые сталкивались друг с другом, угрожая начать войну, которая уничтожила бы все, что осталось от его здравомыслия. Это было не то, что ему было нужно сейчас, поэтому он глубоко вздохнул, снова закрыл глаза и выдохнул с дрожью, чтобы прийти в себя. Ведь здание с ослабленными винтами рано или поздно обрушится. Когда все снова стало на свои места, он снова открыл глаза, впиваясь взглядом в темноту, которая окружала его. Напрягая тело, он начал сгибать спину, а руки с равной силой упирались в землю, пытаясь подняться. Они служили хорошей опорой для всего его тела, продолжая работать в тандеме, чтобы поднять его до того положения, которое он когда-то занимал как человек — нет, как маг дзюдзюцу. Некогда восхитительные подвиги его тела, прыгавшего по небоскрёбам и развивавшего скорость, которая когда-то почти превышала скорость звука, были сведены к... чему-то, что не могло ничего сделать, кроме как дрожать. «Ух...» Из его рта вырвался хриплый звук, когда он пытался восстановить равновесие. Возник вопрос, насколько хрупким было его тело в нынешнем состоянии, но это было то, чего он должен был ожидать. Приняв на себя всю силу Безграничной Пустоты и разрывающих душу Черных Молний, его тело, без сомнения, должно было оказаться в таком состоянии. Их никогда не следовало недооценивать. Именно в этот момент Мегуми вспомнил комментарий Нобары о том, что он похож на диснеевскую принцессу, потому что его Десять Теней приходят ему на помощь в каждом спарринге. Эти проклятые слова заставили Юджи смеяться так сильно, что Мегуми мог только стиснуть зубы и отвернуться, как будто ему было все равно, что он только что сказал. О, но он, конечно же, не был равнодушен, и в его душе зародилась небольшая обида, и он планировал отомстить им. Но, увы, возможности так и не представилось. Ах... как это было мелочно и раздражающе, даже если черноволосый мужчина никогда бы не признался в этом вслух. Но, несмотря на то, что он испытывал в тот момент, когда эти слова вонзились в него, как нож, он все же жаждал испытать их еще раз. Чтобы шепот этих воспоминаний ожил и воплотил в жизнь то, о чем он мечтал всю свою жизнь. Однако в том месте, где он сейчас находился... ...На самом деле, где он вообще был? «Ч-что это... Почему я ничего не чувствую...?» Несмотря на вялость и перенапряжение нервов, Мегуми выстрелил вверх, полностью игнорируя все сложности, связанные с таким поспешным движением, которое было возможно только благодаря адреналину, наполнившему его тело. Вместе с адреналином пришло инстинктивное поднятие Проклятой Энергии, вызывая привычное ощущение применения Усиления Проклятой Энергии. Оно распространилось по всему его телу и наполнило его новым ощущением, которого он не испытывал так долго. Она усилила все: осязание, силу, защиту, инстинкты — все снова работало на сверхчеловеческом уровне. Энергия, обладающая безграничным потенциалом, — он чувствовал ее присутствие, как маяк, сияющий высоко в ночном небе. Но... это ощущение полностью контрастировало с новым местом, в котором он оказался, и с тем, что он чувствовал по сравнению со своим собственным телом. «Где... это невозможно, где вся Проклятая Энергия?» Он не чувствовал ничего в окружающем воздухе, его затуманенные глаза теперь были полностью начеку, сканируя каждый уголок... переулка? Он был в переулке. Везде валялся мусор, источая гнилостный запах, и даже мусорного бака не было видно. Мешки с мусором были обернуты в грубо сшитый черный пластик, прижатый друг к другу, и даже часть содержимого начала высыпаться из порезов и разрывов. «...Я действительно здесь вписываюсь, да?» Он безрадостно усмехнулся, прислонившись к стене, и отвратительный запах этого места стал еще сильнее, когда серые стены,покрытие пятнами,оказались серым бетоном «Да ладно, это бесполезно. Независимо от того, сколько проблем ты создал, тебе все равно нужно найти ответы...!» Оглядевшись еще раз, он подумал: «Мне нужно понять, где я нахожусь...» В его голове проносились множество теорий и догадок, и все они вызывали в его мозгу облако тревоги. «Где остальные из колледжа дзюдзюцу? Они победили Сукуну, верно? Если это так, то я мог бы просто... просто умереть? ... Но в то же время мысли об этих людях и понятия исчезли. Был только один признак, который он почувствовал не так давно и который говорил о положении Фушигуро Мегуми. Он заставил его по коже пробежать холод, и зрачки его почти мертвых глаз сузились. Что-то в его голове издавало насмешливый смех, который продолжал бушевать в нейронах его серого вещества, заставляя поток энергии продолжать циркулировать неконтролируемо и не по его желанию. На территории, где он стоял, не было проклятой энергии, ни даже пылинки в пыли, развиваемой ветром и летящей по больному мусору. Как бы он ни пытался это оправдать, и как бы ни сканировал Фушигуро Мегуми окружающее пространство, пытаясь распространить свои чувства по одинокому пластиковому ландшафту, в котором он оказался... в его теле звучало первобытное послание, вызывающее страх. Он задрожал, но не от холодного ветерка, который долетел до него, а от ледяного осознания того, к чему вело это странное чувство. «Здесь должна быть проклятая энергия, так что же происходит?!» Он прервал себя, широко раскрыв глаза, когда его осенило: «Другой мир? Нет, это глупо, это не какая-то фантазия, где...» Мегуми сжал голову, когда все сложилось воедино: «Успокойся. Успокойся... Сохраняй спокойствие, я что-нибудь придумаю...» Это было нехарактерно для его обычно хладнокровного характера, но жар неопределенности продолжал мучить его сознание. «Очисти свой разум, как обычно... ты помнишь его слова, живи, живи и выясни, что произошло...» Такие бесполезные приступы гнева не помогут ему в его ситуации. Несмотря на абсурдность ситуации, черноволосый мужчина продолжал рассуждать, нейроны его мозга работали на полную мощность, ускоряя все процессы. Сделав шаг вперед, Мегуми сразу почувствовал, как подкосились ноги. Чтобы не упасть как рыба, он ухватился за стену и еще раз топнул ногой, чтобы с трудом восстановить равновесие. Он прибег к проклятой энергии, чтобы вообще смочь двигаться. «Ю-Юджи... Твои удары были потрясающими... Но разве это не слишком?» По всему телу пробежало ужасное ощущение, как будто все кровеносные сосуды взорвались, образовав кровавый след на коже. Однако это было лишь иллюзией, которую его разум создал в своем отвратительном состоянии, и беглый взгляд на руки показал, что с его телом все в порядке... пока. Мегуми хромал, чувствуя боль и жжение в мышцах, пытаясь сделать самое простое движение, на которое был способен — ходить. И тогда он вспомнил, что видел, анализируя свое тело как клинический врач. Когда полное осознание проникло в его сознание, черноволосый мужчина в панике повернул голову вниз, а его глаза стали круглыми как блюдца. Когда его голова полностью наклонилась в сторону того, что он хотел увидеть, картина стала ему ясна. Это была его одежда, и один только ее вид нарисовал в его голове картину, которая вызвала у него всевозможные ужасающие панические атаки. Черный хаори, который выглядел так, будто был соткан вручную изящными руками искусного мастера из культурной эпохи, ушедшей в далекое прошлое. Несмотря на пустое полотно, которое покрывало белый ги для боевых искусств, любой внимательный наблюдатель мог оценить его ценность. Под ними обоими была также обтягивающая черная майка из спандекса, которая едва просвечивала сквозь все остальное. «Как это возможно? Разве эта одежда не была уничтожена?» Мегуми выпрямил голову, стараясь не думать об этом слишком много. Он поблагодарил всех богов, что Сукуна не остался в его теле, иначе он бы лучше убил себя. «Черт, хватит, сосредоточься на настоящем...» Что-то заставило его сжать белые коренные зубы, и причина была очевидна. Его беспокойство не утихало, когда он вышел из переулка, ухватившись за угол выхода и оглядываясь по сторонам. Вдоль улицы стояли несколько обветшалых зданий, а на земле валялись обрывки бумаги и грязные обертки от еды. Это был город во всех смыслах этого слова, но настолько запущенный, что Мегуми задался вопросом, не оказался ли он в какой-то стране третьего мира. Он чувствовал, как сердце опускается в грудь, и страшное чувство охватило его, когда ветер продолжил дуть на его тело. «Ах, я действительно в другом мире», — он не мог не усмехнуться, когда его спина коснулась стены, и он упал на землю, отчаявшись. Даже если он не оказался в другом мире, то просто оказаться в месте, которое выглядело как другая сторона мира, было достаточно страшно. Быть оторванным от всего, что он знал и к чему привык, стать ничем, кроме безымянной души, блуждающей по землям как бездомный, страдающий от нищеты... как это было ужасно, и это чувство продолжало расти в его теле. В этот самый момент его тело продолжало неконтролируемо дрожать. Он сидел с опущенными вдоль тела руками, черный хаори, который он носил, прилип к земле. Его правое колено было поднято, а левая нога лежала на земле. Даже если он пытался принять какую-то удобную позу, холодное чувство страха и отчаяния продолжало пожирать его тело, пока от него не осталось даже костей. «Это какая-то больная шутка? Почему я не мог просто умереть спокойно, почему?» Он надеялся, что ему дадут какой-то ответ, что какая-то высшая сила появится в вспышке света, чтобы сообщить ему, что произошло, просветить его о ситуации, в которую он был так жестоко ввергнут... ... Или, может быть, его появление в этом мире имело какой-то смысл, какую-то миссию, порученную ему высшей силой, которая хотела, чтобы несправедливость существования была исправлена? Возможно, за все испытания и страдания, которые выпали на его долю, он получит какой-то дар, подобный тем «медиа», о которых ему рассказал его лучший друг. Может быть, только может быть, что-то подобное могло произойти. И тогда он молился о том, чтобы кто-нибудь нашёл его, чтобы стать путеводным светом, который осветит этот мрачный мир... . . . . . . . . . . ...Ничего не произошло. . . . . . . . . «Правда, хах... Разве не так должно быть, Юджи...? Я уже скучаю по тебе...» Мегуми взглянула вверх мертвым взглядом, черное небо было заполнено огнями города, скрывая все звезды, которые могли бы появиться из космоса. Такие позитивные и обнадеживающие мысли были насмешкой над самим собой, попыткой придать легкость... -О, кого он пытался обмануть? Его жизнь была в полном упадке, тогда и сейчас. Глаза чародея слегка расширились, когда он наконец полностью поднял взгляд, и увидел совершенно непонятное зрелище, которое означало все, что ему нужно было знать. Он даже засомневался, не оказался ли он в какой-то области расширения, или же проклятая техника вмешалась в его представление о мире. «...Как может быть две луны?» Его взгляд продолжал задерживаться на небе. «Как будто мне нужно еще подтверждение», — Мегуми прижал ладонь ко лбу. Бледный свет, исходящий от белых объектов, парящих в трансцендентном измерении высшего существования, был прекрасен, но черноволосый мужчина не мог даже полюбоваться им. Это было чуждо, полностью отделяя его от границ и правил Земли. Знакомое ощущение, которое давала ему планета, к этому моменту было полностью уничтожено, как будто нож глубоко вонзился во все воспоминания, которые Мегуми хранил о ней. Теперь все, что осталось, — это труп перед его глазами, раскинутый, чтобы он мог в полной мере насладиться этим отвратительным зрелищем. Только отвлекающие мысли могли удержать его от полного срыва и возвращения в позу эмбриона, в которой он застыл на так долгое время. Он не мог опуститься и вернуться в такое жалкое состояние, не сейчас, особенно когда... «Ха... ха-ха...» Из его груди вырвался само ироничный смешок. «Юдзи бы понравилось перевоплотиться? А сенсей? Что бы подумала Нобара?» Его безжизненные глаза продолжали смотреть в никуда, потеряв всякий интерес к чему-либо, что могло бы хоть немного заинтересовать его. Друзья, о которых он упомянул... Те, кто ему действительно был дорог... Колдун никогда больше их не увидит, и это мучительное чувство продолжало распространяться по всему его телу. Это было отвратительно, чувство, которое заставляло его хотеть выцарапать кожу и разорвать ее на куски, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Отвратительно, абсолютно и совершенно отвратительно. «Ах, какие бесполезные мысли. Это то, что я должен делать? Встань... Встань!» Мегуми стиснул зубы, чувствуя, как пульсируют вены на лбу. Сразу после этого он заставил себя встать, почувствовав, как к нему возвращаются силы, и выпрямился. «Эй, красавчик, что ты тут делаешь?» Раздался звук обуви, скребущей по земле, и раздался неясный голос. Мегуми моргнул, ошеломленный услышанным. Повернув голову, он увидел пьяного мужчину, который хромал, держа в руке бутылку и пытаясь удержать равновесие. «Что...?» Если это были какие-то подонки, то он не был в настроении. На самом деле, он не был в настроении ни для чего, что могло бы его беспокоить, это было уже ясно его затуманенному разуму. «Ты... ты выглядишь довольно богатым в этой... модной одежде», — пьяный мужчина подошёл к нему, качаясь при каждом шаге. Казалось, что его конечности сделаны из желе, и он не может контролировать даже собственное тело. Мегуми моргнул, как сова, когда разглядел его, обратив внимание на его черты. Самым странным было то, как у него... «Это что, медвежьи уши? Что за черт?» Черноволосый мужчина широко раскрыл глаза, осознав, что он видит перед собой. «Это реквизит? Подделка? Этот пьяный мужчина просто... эксцентричный человек?» Мегуми с презрением посмотрел на зловонный алкоголь, прикрывая нос. «Стоит ли мне удивляться? Я... уже в совершенно другом мире, этого достаточно, чтобы убедиться». Он сомневался, сможет ли когда-нибудь пережить столь нелепую ситуацию. «Эй, эй, эй~ Не будь со мной таким злым», — пьяный мужчина махал руками, на его лице было ясное выражение, которое заглушало все тревоги о его существовании, — «мой д-друг, мы могли бы повеселиться...» Мегуми не дал ему закончить, прошел мимо с презрительным выражением лица. Он шел по улице, проклиная свою удачу, что в первый раз встретил такого неприятного человека. «Даже не обращай на них внимания, не отвечай. Это именно то, во что я не должен ввязываться...» Чего он вообще ожидал от такого места? Дальние звуки пьяного дурака становились все тише, пока Мегуми шел по улице, его одежда развевалась на ветру, и он бросил последний взгляд, стараясь вытереть из памяти их грязные лица. Обернувшись к тому, что было перед ним, черноволосый мужчина наконец смягчился, но не настолько, чтобы его можно было назвать спокойным. На самом деле, это было далеко от истины. Прикрыв глаза рукой, Мегуми прищурился, когда яркие огни города ослепили его издалека, затмевая то, что он считал трущобами, в которых сейчас находился. «Какая мука...» Воздух вышел из его груди, и чувство слабости продолжало нарастать. Есть ли у него вообще какая-то личность в этом мире? Как он сможет получить ее легально? Придется ли ему прибегнуть к незаконным средствам? «Слишком много вопросов, о которых нужно думать», — Мегуми стиснул зубы, гадая, почему его жизнь приняла такой ужасный оборот. Он продолжал исследовать окрестности, и перед его глазами снова и снова появлялся один и тот же вид. «Я должен признать это снова и снова. Я больше никогда не увижу Юдзи и Нобару, верно?» Его губы слегка задрожали от этой мысли, и он задался вопросом, стоит ли вообще пытаться жить другой жизнью. Улица, по которой он шёл, была застроена зданиями, типичным атрибутом всех городских районов, что свидетельствовало о том, что этот город не сильно отличался от тех, которые он знал. Больше всего его поразило то, что он оказался в более бедном районе, куда он ходил только во время миссий и разведки проклятий. «Единственное, что у меня сейчас есть, — это моя проклятая техника... Что я могу с ней сделать, чтобы заработать деньги?» Мегуми пытался придумать что-нибудь, может быть, он мог бы заняться наемным убийством — нет, это было смешно; как он вообще мог бы найти кого-то, кто продавал бы такие услуги? Кроме того, это был грязный способ заработать деньги, убивая, скорее всего, невинных людей. «Я даже не могу устроиться на работу, потому что у меня нет удостоверения личности... Черт, дела обстоят все хуже и хуже». У него не было никого, кого он знал или узнавал, и даже город не выглядел ему знакомым. Тот факт, что он оказался в другом мире — как бы глупо это ни звучало — приносил ему множество трудностей и проблем, которые возникали в тот момент, когда он о них думал. Ему пришла в голову беглая мысль: «Может, просто сдаться?» Мегуми остановился перед заброшенным зданием. Эта фраза продолжала звучать в его голове, а его пустое и унылое лицо продолжало размываться. Холодный озноб пробежал по его телу, заставляя его дрожать и поворачиваться. Медленно черноволосый мужчина повернулся влево, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы привлечь его внимание и отвлечь его. Там было окно, через которое он мог заглянуть внутрь заброшенного здания, но грязь и запотевшие стекла мешали разглядеть, что там было. Однако одна вещь была ясна, даже несмотря на то, что ночное небо сильно мешало видеть. Это было его собственное лицо, отраженное в грязном стекле, которое служило ему подобием зеркала. То, что он увидел... то, что он увидел, было... Черные отметины. Зачесанные назад волосы. Мегуми вздрогнул от шока, его лицо вытянулось вместе с глазами. Сделав шаг назад, пока холодный пот продолжал стекать по шее и спине, чародей поднял руки в защитной позе. Но в этот момент все вернулось в норму. Его обычное, нетронутое, удивлённое лицо снова появилось перед ним, а отметины и другая прическа черноволосого мужчины исчезли. Как будто их и не было, чего так желал Мегуми. «Я... забудь, пожалуйста...» Несмотря на повторяющиеся мысли, он был уверен, что никогда не забудет. Медленно покачав головой, Мегуми отвернулся и опустился на ноги. Ему не оставалось ничего другого, как продолжить свой путь по этим бесплодным и почерневшим улицам. Однако благодаря прогулке кровообращение в его теле улучшилось, и он почувствовал себя немного бодрее... даже если его душа и психическое состояние не изменились. ...Чтобы оправиться от событий в Синдзюку, понадобится некоторое время, не так ли? *** Мегуми бесцельно бродил, продолжая думать, что делать в его ситуации. Он не мог просто рыться в мусоре в поисках еды, это было слишком безвкусно для него. Если бы он мог избить какого-нибудь головореза и обыскать его карманы в поисках чего-нибудь, что пригодилось бы ему больше, чем то, что нашли их грязные руки, то это было бы идеально. На мгновение он вернулся в свои давно утраченные воспоминания, глубоко запрятанные в подсознании, и вспомнил свои школьные годы. Это были небольшие события, которые оставили глубокий след в его душе, когда жизнь была гораздо проще, например, как он расправлялся с хулиганами, которые его беспокоили, и ставил их на место... На самом деле, это было довольно постыдное воспоминание, которое он считал нужным скрыть, когда Юджи и Нобара догадались о нем. «Ах, я снова вспоминаю о них...» Мегуми остановился, уставившись на определенный переулок... Он контрастировал со всеми остальными, так как из него, казалось, исходил свет горящего пламени. «Возможно, это оно...» Черноволосый мужчина сдвинулся с места и шагнул вперед, приближаясь к слабо освещённому переулку... Еще пять шагов и поворот направо, и он увидел... Группу людей, похожих на головорезов, которые бездельничали, держа в руках что-то похожее на оружие. Их одежда была в разной степени изношена и грязная, каждый из них пил из бутылки, растрачивая свою жизнь в опьянении, которое продлится всего мгновение... Один из них бросил на него взгляд, не заметив его присутствия, пока не спросил: «Эй, ты кто такой, черт возьми?». Его взгляд переместился на Мегуми, который безучастно смотрела на группу. «Эй, брат! Что у нас тут?». Другой мужчина, очень мускулистый, заметил... у него из-за уха торчала перышко? На самом деле, у другого на голове были кошачьи уши... «Эй, он выглядит странно, думаешь, он скрывает свои черты? Думаешь, он Эгир или что-то в этом роде?» — пробормотал один из мужчин в пьяном угаре. «Бля, Эгир?! Наверное, они там высасывают воду из океана!» — прокричал другой, и все в группе рассмеялись. «Думаешь, они и на суше так же прыгают?! Это было бы зрелище, ха-ха!» Мегуми не нашел это особенно забавным и подумал, не дадут ли они ему повод для нападения... Он ждал. «Эй, пацан, ты выглядишь довольно богатым в своей одежде...» Птичий человек, так Мегуми решил назвать его. «Есть деньги, которые ты мог бы, ну, знаешь, любезно отдать нам?» Мужчина улыбнулся, поднимая оружие, мачете, висевшее у него на плече. Мегуми сжал руки, образовав знак собаки. Как раз подходящий повод. «... Божественные собаки». К удивлению пяти групп мужчин, сидевших у бочкового костра, из лужицы тени выскочили две собаки, опрокинув им импровизированный костер. Они излучали присутствие, как будто шикигами не должны были существовать в том мире, где они находились. Но, как диктовала их материальная форма, им вновь был предоставлен проход для аудиенции у самой материальной реальности. «Эй!» «Что за...!» «Бля...!» «Помогите!» Тело одного человека было с силой брошено на другого, когда Белый Пес бросился вперед, оттолкнув всех назад и ударив их о стену. Черный Пёс замахнулся когтями, обнажив клыки. От удара два оружия — мачете и труба — полетели в воздух. Он продолжил атаку, нанеся еще три удара, не смертельно ранив одного человека и обезоружив — почти в буквальном смысле — остальных членов группы. Менее чем за секунду все бандиты, напавшие на Мегуми, упали на землю в агонии, а черноволосый студент колледжа стоял и смотрел на них с пустым выражением лица. Два Божественных пса вернулись к своему хозяину, кружа вокруг него и рыча на лежащих на земле людей. «Вырубите их», — небрежно заметил Мегуми, когда в переулке раздались новые крики, перерастающие в оперу чистой агонии. Каждый аккорд ударялся о другой, образуя звук, который поднимался в небо, чтобы все — и никто одновременно — могли услышать его во всей его великолепной славе. Это была какофония хаоса, соединившаяся в незабываемую ночь. *** «Что это за валюта? Доллары Лунгмена?» Фушигуро Мегуми никогда в жизни не слышал о такой валюте, он был уверен, что в Китае не используют такую валюту. Еще одна вещь, которая сбила его с толку, было то, что он прекрасно понял, что сказали люди. «Похоже, я теперь понимаю китайский? Или это называется... э-э, лунгменским?» Черноволосый мужчина решил не зацикливаться на этом, посчитав, что это какая-то высшая сила издевается над ним. «750 LMD, тогда... Интересно, это как китайский юань?» Его мысли снова вернулись к дому. Плохая идея, и он стиснул зубы и покачал головой, чтобы подавить бабочек, застрявших в желудке. Он не любил воровать деньги, но если это были деньги от подонков, то Мегуми не гнушалась ограбить их. Насколько он мог судить, они не обладали проклятой энергией, может быть, Годзё смог бы найти ее с помощью своих шести глаз, но Мегуми не обладала такими благословенными глазами, чтобы сделать такое. Поэтому он потратил две минуты, осматривая их тела, пытаясь обнаружить какие-нибудь укромные уголки, которые могли бы свидетельствовать о проклятой энергии. Он ничего не нашел, поэтому просто забрал деньги, которые были у них, а информация, которая продолжала поступать к нему, указывала на совершенно новый мир; он уже начал принимать это, но не поймите его неправильно, он ненавидел эту ситуацию. Мегуми тоже не нашёл у них телефонов, но они бы ему ничем не помогли, если бы он не мог получить к ним доступ; почти все телефоны на Земле были защищены паролем. Если только, ну, этот странный новый мир, в котором он оказался, с людьми-животными, не делал таких вещей из-за культурных норм или чего-то в этом роде. Это было маловероятно. Находка была хорошая, возможно, на эту сумму он сможет купить еду, которая ему сейчас не совсем нужна, но в ближайшее время точно понадобится. «Уф», — стон вырвался из его груди, когда что-то ударило его в голове, и Волшебник прижал ладонь ко лбу. «Моя жизнь отныне будет довольно паршивой, да?» Мегуми потеребил висок левой рукой, наклонив голову, все еще пытаясь найти способ выбраться из трущоб. По крайней мере, он не был бесцельным, потерять цель сейчас могло означать конец его жизни, насколько он знал. Его мысли были единственным отвлечением от адской ситуации, в которой оказался Мегуми. «Приют?» Мегуми уставился на освещённое здание, которое резко контрастировало с мрачной темнотой пустых и заброшенных зданий, которые он видел ранее. Он огляделся, заметив, что ярко освещенные небоскребы вдали теперь были гораздо ближе, так как это здание, казалось, находилось на окраине трущоб. «Зайти?» По какой-то причине его тело подсказывало ему сделать это, и он подошёл к двери и открыл ее... Внутри все было как в обычном приюте: на полу валялись игрушки и плюшевые мячики. Выглядело... нормально? Это напомнило ему детские дома, которые он видел в своем предыдущем мире, хотя и крайне редко. Многие детские дома на Земле были пропитаны проклятой энергией и негативными эмоциями, из-за... Ну, это и так понятно. Но обычно туда отправляли детей, у которых не было ничего в жизни, которых бросили родители или которые были настолько несчастны, что потеряли близких, которые о них заботились. Мегуми отвлекся от темы, но это место выглядело как обычный детский дом, хотя и казалось... чем-то неполноценным? Он сделал шаг вперед, и раздался глухой стук, когда все головы повернулись в его сторону. Дети, которые играли в домиках или в других частях комнаты, где были игрушки, все обернулись и уставились на него. Теперь Мегуми осталось только гадать, что, черт возьми, он здесь делает, поскольку в этом месте он не нашел ничего полезного. Может, украсть конфетку у ребенка? Да что он вообще думает? Такая искаженная и кощунственная аналогия не подходила ни для какой праведной цели, да и вообще для любого здравомыслящего человека. Чувствуя пристальные взгляды детей, Мегуми почувствовал, как смущение и неуверенность зарождаются в его животе, но он заглушил это чувство, чтобы избавиться от любых препятствий, которые оно могло создать. Во всяком случае, это было единственное место, которое привлекло его внимание, где тусклые цветущие огни рассказывали о жизни, протекающей так, как и должно быть. Это было полной противоположностью всех других зданий, заполненных плесенью и гнилью, и дорог, заклеенных следами непреодолимой лени человечества. С этими словами он повернулся и дал самый лучший и вежливый ответ, на который был способен: «Извините, похоже, я ошибся адресом...» «Сестра Чэнь! Здесь незнакомец!» — крикнула одна из маленьких девочек с лисьими ушами (Мегуми снова почувствовала удивление, но и приняла эту особенность), когда он протянул руку к двери. Он почувствовал от них какую-то странную энергию. Это не была проклятая энергия, но она была достаточно сильной, чтобы его чувства ее уловили... «Странно... Нет, просто сосредоточься на том, чтобы убраться отсюда. Мне нечего делать в таком месте». Другие дети, с ушами от медведя до мыши, не спускали с него глаз, как будто он был каким-то любопытным объектом. Он не знал, кто эта женщина Чэнь, но меньше всего на свете он хотел, чтобы она смотрела на него как на чудака или, что еще хуже, как на педофила. В прошлой жизни он привык к глупым недоразумениям, но доходить до такого, что его считают педофилом, было слишком даже для него. Однако быстрые и мощные шаги, раздавшиеся по всему зданию с глубокой властностью, заставили его застыть на месте, когда он пытался дотянуться до ручки двери перед ним. «Кто там, Инь?» — раздался голос, эхом раздавшийся по комнате, когда шаги человека остановились. «Незнакомец?» Голос стал строгим и серьезным, как будто в нем не было и тени глупости. Мегуми повернулся, чтобы посмотреть на нее, а его рука все еще висела над ручкой, чтобы выйти из двери. Первое, что он увидел, были... Рога дракона? И довольно откровенная одежда, которую она носила, но это не было чем-то необычным для современной моды. «Ее волосы окрашены? Нет, сосредоточься, нужно выйти из этой неловкой ситуации...» Мегуми тихо вздохнул и опустил голову, ему нужно было выглядеть как можно более презентабельно: «Прошу прощения, я, кажется, зашёл не ...» «Ты, что ты здесь делаешь?» — обвинительным тоном спросила синеволосая женщина-дракон, в ее глазах мелькнула осторожность. Она изменила позу, руки слегка дрогнули, а колени незаметно опустились, приготовившись к удару. Мегуми проклял себя. Он также заметил два ножа в ножнах у ее пояса и задался вопросом, не наемная ли она наемница. В ее голосе слышался серьезный тон, а авторитетный вид говорил о том, что она занимает какую-то высокую должность, которую Мегуми не мог точно определить. Хотя он заметил, что ее одежда была совершенно непрофессиональной. «Послушайте, я заблудился...» Он поднял руки и попытался объяснить ситуацию, но это прозвучало как полуложь. Однако собеседница проникла в его мысли. «Хватит, ты знаешь, сколько раз я слышала эту банальную фразу?» Женщина закатила глаза и осторожно подошла ближе. Дойдя до Мегуми, она прищурила глаза. «Объясни, никто не стал бы искать это место, если бы у него здесь не было дел». Ее последние слова прозвучали неопределенно. Дети из комнаты с любопытством смотрели друг на друга, гадая, что происходит. «О чем она вообще говорит? Это же приют в глуши, почему ты думаешь, что у меня здесь подозрительные дела?!» В его голове возникла мысль, что она может посчитать его извращенцем, и в худшем случае это уже произошло. Мегуми действительно хотелось вызвать Махорагу. «Серьезно...» Это был долгий день для него, и он не находил в этом ничего забавного.
