Губная помада

Ты уже устроилась у него на коленях, когда ему в голову приходит эта мысль. Комната пропитана запахом сигарет, который так никто и не смог выветрить. Ты в его объятиях, спиной прижата к его груди, а Стэн вертит в пальцах твою помаду, оставленную на тумбочке. Щёлкает колпачком, выкручивает стержень, разглядывает её, будто это самая завораживающая вещь на свете. — Так вот из-за чего вы, дамочки, так суетитесь? Немного красного на губах? — усмехается он, склоняясь ближе. — А давай намажем этой штукой меня? Спорим, буду красавчиком? Ты поворачиваешься к нему, поднимаешь бровь, улыбаешься. — Ты серьёзно? — Абсолютно, куколка, — ухмыляется он, энергично кивая и откидывая голову. Его маллет растрёпан, твоих рук дело, кончики волос завиваются. — Давай, крась. Покажи, в чём весь сыр-бор. Ты чувствуешь подвох, это такая нелепая идея, что не можешь удержаться от смеха. Но ты подыгрываешь ему, поворачиваясь у него на коленях так, что оказываешься верхом на нем, с губной помадой в руке. Стэн ухмыляется, он точно знает, что делает, его большие ладони уже легли тебе на талию. Ты наклоняешься ближе, одной рукой поднимаешь ему подбородок. — Не двигайся, — шепчешь, с трудом сдерживая улыбку. И на секунду он правда слушается тебя. — Есть, мэм, — отвечает он, но стоит тебе поднести помаду к его губам, как он дёргается. Самую малость, но этого достаточно, чтобы смазать линию. — Стэн, — предупреждаешь ты, прищуриваясь. — Что? — спрашивает он с невинным видом, хотя пальцы уже начинают вырисовывать медленные круги у тебя на бёдрах, подтягивая ближе. — Я ж стараюсь. Очень даже стараюсь. Ты закатываешь глаза и пробуешь снова, аккуратно проводишь помадой по нижней губе. Но тут он резко сжимает тебя за талию, притягивая вниз, и ты срываешься на вдох, когда он двигается вверх, прижимаясь к тебе. Стэнли снова толкается бёдрами снизу. — Упс, — бормочет он без капли раскаяния. — Прости, куколка. Не хотел отвлекать. — Ага, просто заткнись, — бурчишь ты, пытаясь сосредоточиться. Но он снова делает это, двигается под тобой, позволяя тебе почувствовать его твердеющий член. Его ладони скользят вниз, ложатся тебе на ягодицы. — Что случилось, детка? Трудно сосредоточиться? — в карих глазах сверкает озорство. — Потому что ты всё портишь, — тяжело выдыхаешь ты, хотя уже смеёшься, лицо пылает, потому что ты тоже начинаешь возбуждаться, чувствуя каждый как каждый его сантиметр его тела трётся об тебя. — Ну не сдавайся же, — его руки скользят вверх, вплетаются в твои волосы, притягивают ближе. — Дай я заглажу вину. Стэн прижимает тебя к себе и, прежде чем ты успеваешь возразить, целует. Вкус вишни, всё скомкано и жадно, грубо. Красные следы размазываются по твоим губам, подбородку, по его щеке. Целуется он так хорошо, что тебе уже плевать на весь этот бардак. Помада размазана к чёрту между вами. Он снова двигается снизу, и в этом раз ты тихо всхлипываешь, вцепившись в его плечи. — Стэн... — Да, вот так, — шепчет он, целуя тебя в челюсть. — Оседлай меня, куколка, весь этот бардак того стоит. Помада забыта напрочь и тюбик выпадает из пальцев, когда ты упираешься в него, а он жадно хватает тебя за бёдра, за талию, притягивает ближе, крепче. Когда ты наконец приходишь в себя, Стэн откидывается назад, чтобы посмотреть на тебя. — Ну как я? — спрашивает он, облизывая нижнюю губу, на которой всё ещё пятна красного. — Говорил же, мне к лицу красный.