Beneath the moonlight

Утро в университете было достаточно прохладным и тихим, пары подходили к концу. Джун уже вышел из аудитории — преподаватель отпустил их на несколько минут раньше. Он направился к туалету, надеясь немного освежиться перед следующей парой. Но едва он вошёл в коридор у туалета, как снова появилась она — эта девчонка. Только теперь она была куда смелее и решительнее. С ухмылкой на лице она приблизилась к нему и начала лапать его за бедра и ляшки, словно полностью уверенная в себе. Он пытался отодвинуть её руки, шептал почти умоляюще: — Пожалуйста, прекрати… Но она не слушала. Или же не хотела слушать. Девушка стала расстёгивать его рубашку и, едва ли не с намерением, начала тереть свое бедро между его ног. От её прикосновений тот невольно выдавил лёгкий стон, отчаянно пытаясь сдержаться. В этот момент Минхао вошёл в коридор и сразу почувствовал напряжённость в воздухе. Девушка, заметив его приближение, остановилась, слегка отступив, но не без вызова в глазах. Вэн же стоял рядом, почти прижавшись к стене, его руки беспомощно опускались вниз, а на лице читалась смесь смущения, страха и беззащитности. Его глаза чуть блестели от слёз, взгляд был устремлён на него, будто умоляя о помощи. — Убери руки от моего парня, — твёрдо и безапелляционно сказал Минхао, его голос не терпел возражений. Девушка лишь хмыкнула, пытаясь не показать, что испугалась, но он уже шагнул вперёд, крепко схватил её за локоть и плавно, но решительно оттащил в сторону. Его движения были чёткими и уверенными, он не позволял ей спорить или сопротивляться. — Хватит, — прохрипел он, ненавязчиво толкая ее дальше в коридор. Вернувшись, Хао сразу же обратил внимание на Джуна — рубашка была растрёпанной, пуговицы сбиты, бедра едва прикрыты тканью. Не говоря ни слова, он аккуратно провёл руками по рубашке, застёгивая её, потом опустил нижний край, чтобы рубашка закрывала бедра, несмотря на то, что джинсы уже в какой-то мере обеспечивали покрытие. Его пальцы были нежными, словно успокаивая раненого зверька. Тот, отчетливо почувствовав прикосновения, слегка вздрогнул и почти невольно уткнулся носом в его шею. Его дыхание стало слегка прерывистым, в голосе проскользнул тихий стон — он боялся, что это все может зайти слишком далеко, но одновременно жаждал этого тепла и защиты. Его руки обвили Минхао за талию, дрожащие и осторожные, словно боясь отпугнуть. В этот момент он тихо заплакал — тихий плач беззвучной боли, которую он не мог выразить словами. Сю не отстранился, а наоборот — прижал Джуна к себе чуть крепче, будто не позволяя никому и ничему причинить ему вред. В его глазах читалась забота и решимость, он был готов защищать его от всего мира. Он продолжал крепко держать Джуна, ощущая его дрожь и слыша его тихий плач. Джун медленно отстранился, поднял голову, щеки всё ещё влажные от слёз, немного опухшие, глаза красные, но в них светилась искренняя грусть и смущение. Он посмотрел на Минхао с лёгкой виноватостью, стараясь сдержать эмоции. — Не могу поверить, что меня чуть не принудили к... к интиму, — его голос дрожал, слова выходили с трудом. — И ещё эта какая-то рандомная девчонка... Он глубоко вздохнул, потом добавил тихо, почти шёпотом: — Прости, что тебе приходится возиться со мной и с моими проблемами. Минхао взглянул на него с нежностью и лёгкой улыбкой, сжимая его руку и тихо отвечая: — Не надо извиняться. Ты не один, и я всегда буду рядом. Минхао крепко обнял Джуна, чувствуя, как тот дрожит в его объятиях. Джун медленно поднял голову, его щеки ещё влажные от слёз, слегка опухшие, а глаза были покрасневшими, но в них сквозила глубокая искренность и уязвимость. Он смотрел на него с лёгкой виноватостью, как будто боясь быть обузой. — Я… не могу поверить, что меня чуть не принудили к… к интиму, — его голос дрожал, он старался сдержать свои эмоции, но в нем слышалась ранимость. — И ещё это какая-то рандомная девчонка… просто… Он ненадолго замялся, глубоко вздохнул и тихо добавил, едва слышно: — Прости, что тебе приходится возиться со мной и с моими проблемами. Хао в ответ мягко провёл пальцами по его руке, тепло посмотрел в глаза и сказал с уверенностью, которая могла успокоить любой шторм: — Не нужно извиняться за это. Ты не один, и я всегда буду рядом. Всё, что с тобой происходит, — это не твоя вина. Я здесь, чтобы защищать тебя и поддерживать, сколько бы ни было трудностей. Хви чуть расслабился в его объятиях, наконец чувствуя, что можно не бояться и не стыдиться своих чувств. *** Минхао решил не оставлять его одного после всего случившегося, и решил прийти за ним на последнюю пару. Сначала он пожаловал в общежитие и слегка навел там порядок. После этого в университет он пришёл заранее и узнал от друзей Джуна, что та самая девчонка — его одногруппница. Это добавляло ещё больше тревоги: парень был вынужден каждый день видеть её в аудитории. Когда началась пара, он, все ещё потрясённый и смущённый после инцидента в туалете, занял место на самом последнем ряду, подальше от одногруппницы. Его лицо было бледным, щеки слегка припухшими и влажными от недавних слёз, глаза — красными и усталыми. Он не мог поднять взгляд и весь урок сидел с опущенной головой, стараясь не привлекать внимания. Одногруппница сидела в середине аудитории, иногда краем глаза поглядывала на него, что только усиливало его дискомфорт. Он будто растворялся в своём кресле, желая исчезнуть. Каждое её движение, каждое малейшее прикосновение к столу казалось ему напряжённым напоминанием о том, что произошло. Когда пара закончилась, она первой встала и вышла из аудитории, уверенно шагая по коридору. Хви замер на месте, не решаясь поднять голову, но наконец медленно поднялся, пропуская её вперёд. Он словно тащил на себе груз стыда и тревоги, медленно идя за ней, стараясь как можно скорее покинуть помещение. Только выйдя из аудитории, он увидел Минхао, который ждал его у двери уже полтора часа. Он стоял спокойно, но его глаза излучали неподдельную заботу и поддержку. Джун почувствовал, как напряжение немного спадает, и не смог сдержать тихий вздох облегчения. Он подошёл к Минхао, немного замешкавшись, но уже не боясь быть уязвимым рядом с ним. Тот, в свою очередь, положил руку на его плечо, и слегка сжал, словно говоря без слов: «Я здесь, ты не один». В этот момент Вэн понял, что может опереться на него, и пусть пока страшно, но с ним рядом он чувствует себя немного сильнее. *** Они оба шли по тихой улице, ведущей к общежитию, их пальцы переплетались, будто создавая невидимый щит от всего мира. Вечер был тёплым, воздух — свежим, а звёзды светили словно специально только для них. Джун мог почувствовать, как его сердце бьётся чуть быстрее — не только от волнения, но и от того, что рядом был Минхао, как всегда, спокойный и надёжный. Они не спешили, наслаждаясь каждым шагом и молчанием, которое не нуждалось в словах. Пришедшие в общежитие, Минхао молча накормил Джуна, аккуратно помогая ему, как будто это был самый естественный жест на свете. Тот все время с благодарностью смотрел на него, ощущая тепло и заботу. Сю не задавал лишних вопросов и не пытался заставить его говорить — он знал, что сейчас главное этопросто быть рядом. Когда Мун закончил домашнее задание, он слегка вздохнул, отложил тетрадь и робко подошёл к Минхао: — Ты не будешь против, если я с тобой погуляю? Там рядом есть парк. Он в ответ кивнул с мягкой улыбкой: — Конечно, пойдем. Джун накинул чёрную кожаную куртку, его волосы по-прежнему выглядели растрёпанными, и он провёл рукой по ним в попытке уложить. Взгляд на Минхао был одновременно сомневающимся и благодарным. Тот уже был готов, и вместе они вышли на улицу. По дороге к парку они продолжали держаться за руки — простой, но такой важный жест, который говорил больше любых слов. А Хви не мог избавиться от мысли о том, почему Хао назвал его своим парнем в тот момент у туалета. Он прокручивал эту фразу в голове, пытаясь понять, что же это значит. Парк был освещён мягким светом фонарей, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев. Они подошли к качелям и сели рядом, медленно раскачиваясь в такт вечернему ветру. Глядя на серебристую луну и мерцающие звезды, Джун набрался смелости и тихо спросил: — Минхао… почему ты тогда сказал, что я твой парень? Он повернул к нему лицо и улыбнулся, слегка усмехнувшись: — А по-твоему, друзья спят на коленях? Или трогают талию, бедра и пятую точку? Вэн тихо засмеялся, улыбка расплылась на лице, а глаза будто засияли. В этот момент между ними возникло что-то вроде глубокого, безмолвное понимания. Они не нуждались в большом количестве слов — просто в присутствии друг друга. Хао нежно сжал руку Хви, и они продолжали качаться в тишине, наслаждаясь этим моментом, как будто весь мир перестал существовать вокруг. Джун перевёл взгляд с луны на Минхао, глаза всё ещё блестели от недавних переживаний, но в них появилась лёгкая искорка любопытства и надежды. — Тогда... кто мы, если не друзья? — тихо спросил он, сжимая ладонь Минхао. Тот на мгновение задумался, потом его лицо стало мягче, и он медленно улыбнулся. — Мы… — начал он, — больше, чем просто друзья. Те, кто доверяет друг другу больше, чем кому-либо ещё. Те, кто рядом не только в моменты счастья, но и когда страшно. Те, кто… хотят защищать и быть защищёнными. Джун слушал внимательно, и в груди его что-то тёплое и уютное разлилось. — Значит, мы — это… — начал он, но слова застряли в горле. Сю наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом: — Мы... семья. Не по крови, а по сердцу. Мун почувствовал, как напряжение ушло, и впервые за долгое время позволил себе полностью расслабиться. Они снова сжали руки, качаясь на качелях под луной, где тишина говорила больше всяких слов. Он посмотрел на Минхао с лёгкой улыбкой, в глазах — смесь надежды и легкой неуверенности: — Тогда… получается… ты влюблён в меня? Минхао тихо цокнул языком, слегка разочарованно: — Ты что, не замечал? — сказал он, улыбаясь сквозь лёгкую усмешку. — А как же все эти жесты? Когда мы уснули вместе, и я всё ещё держал тебя за бедро… Как же то, что я забрал тебя после твоей последней пары, хотя у меня самого пары уже закончились? И как же мы сейчас за руки держимся? Он наклонился чуть ближе, и его голос стал мягче: — Ты просто слишком медленно всё понимаешь. Джун чуть смущённо улыбнулся, крепче сжав его руку. — Ну что ж, теперь я понял. Значит, я твой. Он, все так же сидя на качеле, слегка покраснел, сердце колотилось так громко, что казалось, оно может вырваться из груди. Он сжал руку Минхао чуть сильнее, его пальцы слегка дрожали, но взгляд был полон новой решимости. — Тогда, — тихо сказал он, словно боясь, что его слова может унести ночной ветер, — если я твой… любимый, то поцелуй меня. Он неловко прикусил губу, его карие блестели от легкого смущения и волнения. Он не мог отвести взгляд, а его щеки пылали горячим румянцем. Минхао слегка склонился вперед, останавливая качелю старшего, его дыхание коснулось его лица. Тот мгновенно почувствовал, как его сердце сначало пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Он аккуратно положил одну руку на щеку Хви, скользнул пальцами по его коже, а потом осторожно приблизился еще ближе. Его губы почти с трепетом коснулись холодных губ Джуна, сначала нежно, почти робко, словно боясь нарушить хрупкость момента. Поцелуй был теплым и мягким, наполненным теми чувствами, которые не могли быть переданы словами. Вэн закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом прикосновении. Его руки инстинктивно обвили шею Минхао, притягивая его ближе. Хао, не отнимая руки с чужого бедра, начал медленно поглаживать, успокаивая его, словно говоря без слов: «Я здесь, я твой, ты в безопасности». В этот момент мир вокруг будто исчез — остались только они двое, их дыхание, сердцебиение и теплота прикосновений. Мун, едва дыша после поцелуя, медленно отстранился, не отрывая взгляда от Минхао. Его щеки пылали, дыхание становилось неровным, а глаза блестели от лёгкой влажности. Он смотрел на того с робкой, почти детской просьбой, будто боясь, что сейчас всё исчезнет: — Поцелуй меня ещё раз... — голос чуть дрожал, но в нём была искренность. Даже немного желания, перемешанного с неуверенностью и легким страхом. Тот, улыбаясь, медленно взял Джуна за руку и мягко повёл к скамейке. Его глаза блестели оттого, что он понимал, насколько для них обоих важен этот момент. Джун, чуть смущённый, лёг на лавочку, накрыв лицо рукой, пытаясь скрыть румянец. Минхао наклонился ближе, дыша на его губы: — Только в этот раз... — пробормотал он, едва слышно, — можешь немножко.. грубее? Слова словно вырвались наружу гораздо быстрее, чем он успел осознать. Хао улыбнулся, этот смущённый взгляд Джуна тронул его глубоко. — Ты же сам просил.. котенок, — сказал он тихо, но с явным вызовом в голосе. Он приблизился ещё ближе. Его руки обхватили лавочку по обе стороны, как будто делая её крепостью, не давая тому возможности отступить. Вэн почувствовал тепло тела Минхао, почувствовал его близость так остро, что сердце забилось сильнее. Он наклонился и поцеловал Джуна глубже и сильнее, чем раньше, удерживая губы, как будто боялся, что тот исчезнет. Тот, с легким вздохом, притянул Минхао к себе ещё ближе, тонко дрожа от каждого прикосновения, все еще не привыкший к ним. Он отстранился всего на секунду, чтобы слегка прокусить нижнюю губу Хви. Из-под губ вырвался тихий, почти невольный стон — и он не мог отвести взгляд, будто заворожённый этой реакцией. Рука Хао, все еще сжимая чужое бедро, медленно поднялась, касаясь кожи под курткой. Он осторожно отодвинул её, оставляя на Джуне лишь тонкую рубашку, и начал расстёгивать пару пуговиц. Тот не сопротивлялся — его тело словно магнитом тянуло к этим прикосновениям, несмотря на страх. Его рука вновь вернулась к бедру, гладя и слегка массируя его, будто пытаясь запомнить каждую черточку, каждое прикосновение. Это ощущалось так естественно, словно она всегда должна была быть именно там. Минхао наклонился к грудной клетке Джуна, осыпая её поцелуями — на ключицы, шею, осторожно откидывая его голову назад, чтобы лучше почувствовать его дыхание и стон. Легкая улыбка играла на его губах — он наслаждался каждым звуком, каждым движением. — У тебя красивые ключицы, — прошептал он, словно в восхищении, — так нежно смотрятся.. Его рука скользнула ниже, нежно касаясь талии, затем вновь поднялась к груди, ключицам и шее. Пальцы слегка пробежали вниз по внутренней стороне бедра, мягко сжимая и массируя, вызывая у Хви новый прилив волнения. Он опустился еще ниже, покрывая поцелуями его живот. Тем временем его обвивались вокруг Минхао — по куртке, плечам, шее — цепляясь за него, как за единственный оплот в этом вихре непонятных чувств. Он всё так же склонялся над Джуном, его губы медленно скользили по его коже — на ключицах, по шее, чуть ниже, словно читающий с неё тайные мысли. Его руки мягко сжимали и гладили бедра Джуна, не торопясь, отдаваясь каждой мелочи. Вдруг он почувствовал, как чужое бедро чуть скользнуло по его собственному, едва заметно, но достаточно, чтобы Минхао остановился. Его губы чуть приподнялись в тихой ухмылке — он был удивлён этой нежной, но одновременно такой откровенной реакцией. Подняв глаза, он встретил его взгляд, его глаза, в них читалась смесь смущения, ожидания и какой-то трепетной открытости. Сю наклонился чуть ближе, их лица были уже почти вплотную, и именно в этот момент ночной ветер, словно игривый невидимый художник, взъерошил волосы старшего, будто обнял их порывом свежести. Ветер заиграл с рубашкой Джуна, медленно сдувая её вниз по рукам, словно освобождая грудь, которую лишь слегка прикрывали уже расстёгнутые пуговицы. Грудь оказалась почти полностью обнажённой, светлая кожа слегка дрожала под прикосновениями воздуха и взгляда Хао. И в эту тишину, наполненную едва уловимыми звуками ночи и шорохом ветра, Хви тихо, чуть дрожа, прошептал: — Минхао... Слово понеслось ветром и, казалось, зазвучало как обещание — тёплое, личное, наполненное надеждой. Тот не мог отвести взгляд. Он видел в этом шёпоте и всю уязвимость, и всю силу силу одновременно. Его рука слегка сжала бедро Джуна, притягивая его ещё ближе — словно говоря, что он здесь, рядом, и не отпустит, его ухмылка стала ещё шире, в глазах заиграла искра лёгкого удивления — такое прикосновение и шёпот словно оживляли в нём что-то давнее, что он давно прятал глубоко внутри. Он вновь медленно наклонился, чтобы снова поцеловать Джуна, но теперь не просто губы — руки Минхао уверенно обвились вокруг талии, прижимая его к себе ближе, словно говоря без слов, что здесь и сейчас — принадлежит им. Вєн ощутил, как сердце бьётся громче, и, несмотря на весь стыд и смущение, не мог сопротивляться притяжению. Его пальцы скользнули по спине Минхао, цепляясь за мягкую ткань куртки, словно желая удержать этот момент. — Ты правда не боишься? — тихо спросил Хао, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в чужие карие глаза. Тот только покачал головой, его дыхание было прерывистым, а сердце колотилось так сильно, будто готовое вырваться из груди в любой момент. Тогда младший улыбнулся и чуть сильнее сжал талию Джуна, а потом осторожно провёл ладонью от бедра вверх, к бокам, будто исследуя каждый изгиб. — Тогда... — его голос стал чуть хриплым, — тогда я хочу, чтобы ты доверял мне. Тот посмотрел на него и кивнул, чувствуя, как внутри растёт теплое, почти пульсирующее чувство — смесь нежности и желания. Минхао наклонился и начал медленно целовать шею Хви, каждый поцелуй был как обещание — осторожный, но полный страсти. Ветер подул вновь, и свет луны, играя на слегка бледной коже, казался словно магическим светом, который осветил этот момент истинной близости. Минхао чуть отстранился, их взгляды встретились — и в этом молчании было больше, чем слова могли бы выразить. — А ты не будешь слишком громким, если я продолжу? — прошептал он, его голос звучал игриво и даже чуть провокационно. Мун чуть закашлялся от осознания, на что именно намекнул тот — на те тихие стоны, что вырывались из него ранее. Он не мог скрыть легкого смущения, но быстро взял себя в руки. Медленно приподнялся на локтях, прижимая своё бедро к бедру Минхао. Он начал слегка тереться, дразня младшего, и будто испытывая, сколько тот сможет удержать себя в руках. Его глаза блестели игрой и вызовом — «Попробуй меня». Минхао, едва сдерживая улыбку, ответил с ухмылкой: — Тогда проверим, насколько громким ты можешь быть. Его руки снова нашли бедро Джуна, мягко и уверенно гладя и слегка сжимая, обещая, что эта игра только начинается. Хао не спешил — он позволял моменту растекаться между ними, словно медленный поток теплой воды, который нежно омывает камни. Его пальцы, продолжая легкий массаж чужого бедра, постепенно скользнули выше, скрываясь под краем куртки, но не переставая дарить тепло и уверенность. Джун почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, а дыхание становится прерывистым. Он немного приоткрыл губы, позволяя воздуху свободно поступать внутрь, и вновь коснулся ладонью плеча младшего, будто проверяя реальность происходящего. Джун почувствовал, как его бедро скользит по бедру Минхао, и это движение вызвало легкое удивление на лице последнего. Он приподнял бровь и посмотрел в глаза Джуну, где в тот момент мелькнула смущённая решимость. Их тела слились в медленном танце, где слова были лишними, а прикосновения говорили больше всего. Парк, ночь, звёзды — всё это стало идеальным фоном для начала их новой и особенной истории.