Нужна любовь

Жалости в нём нет, её Хлудов в себе вытравил. А вот совесть не вытравишь. Потому и снится ему тот солдат. Снится и молчит. Молчание его – страшнее всего. Генерал помнит, как велел этого солдата повесить. Солдат кричал на него, забыв всё, забыв, кто перед ним. Но генерал казнил его не за это. Не солдата хотел он уничтожить, а совесть свою. Но нет, её так просто не уничтожишь. Его совесть с укором смотрит на него из светлых глаз солдата. Смотрит холодно, беспощадно. Во сне генерал стоит перед ним, как осуждённый. Ему нужно, чтобы солдат поговорил с ним. Сказал хоть что-то. Он чувствует – только этот светлоглазый может дать ответы на его вопросы. В нём – гибель генерала и его спасение. "Скажи что-нибудь! Не молчи! Не молчи..." – хрипло просит неузнаваемым голосом. С этой фразой на губах и просыпается. Только ночью он – настоящий. Только в этих снах. Днём Хлудов двигается, как автомат. Говорит отрывисто и резко. Чтобы лишнего не думать. Идеальная выправка, ровная спина, расправленные плечи. Но лицо – неподвижное, застывшее, взгляд ушедший куда-то. Мыслями он там – в своём сне, в песчаном карьере, наедине с молчаливым солдатом. Там всё жёлто-коричневого цвета сепии. Песок, небо, лица людей. Свет солнца белый, ровный и палящий. Знойно, как в пустыне. Хочется пить. Песок мелкой крошкой попадает в горло. Из печального оцепенения генерала вытаскивает внезапно появившийся человек. Голубков. Он так прост, так отрадно обычен. У него растерянный вид, добрые голубые глаза за стёклами очков. Он пришёл жаловаться. Не разобрав, кто это сидит в углу, тараторит с порога: – Я пришёл сообщить о зверских преступлениях, совершающихся в контрразведке, причиной которых является генерал Хлудов... Узнав генерала, он теряется ещё больше. Делает движение – снять очки. Так и не снимает. Генерал между прочим произносит: – Приятное впечатление производите... И чуть позже: – А кому Вы хотели тут жаловаться на меня? На несколько мгновений маска мрачности спадает с его лица. Разглаживается морщина возле бровей. Лицо становится молодым. Даже какое-то подобие улыбки появляется. – Так будьте любезны, в чём претензия? – Вы приказали арестовать женщину... Голубков, очевидно, надумал любой ценой защищать эту арестованную Хлудовым женщину. Генерал морщится: как её там? Серафиму. Это ведь из-за неё Голубков пришёл жаловаться. Она кричала на Хлудова срывающимся голоском, стоя возле горящих вагонов. Генерал слушал, но оставался равнодушен. Ему плевать было, что говорят о нём, пусть даже ему в лицо. – Если она не расстреляна, доставить её во дворец. – столь же равнодушно говорит генерал есаулу. – Если Вы это сделали... – сдавленным голосом начинает Голубков. – Ведите себя как мужчина. – огрызается генерал и велит ждать. Они сидят на стульях в метре друг от друга. – Если её нет в живых, я Вас убью. – говорит Голубков, и слова его весомы и тяжелы, как обычно у самого генерала. – Ну, что ж. Может быть, это лучший исход. – мечтательно произносит Хлудов. В тоне его что-то новое. – Слушайте, Вы. Её нет. И не будет. Её расстреляли. – с каким-то мрачным упоением чётко говорит он. – Подлец... – шепчет Голубков. Генерал протягивает ему револьвер. – Сделайте одолжение. Стреляйте. – первую фразу он произносит тоном просьбы, вторую – повеления. Легко поднимается и идёт в конец комнаты. Там он стоит в проёме между колонн. Ровный силуэт, контур фигуры в шинели. Голубков держит в руке револьвер, явно не зная, что с ним делать. Но генерал знает. Он рассчитывает получить пулю. – Кто она Вам? Любовница? – резко спрашивает. – Нет. Случайно встреченный человек. Я... люблю её... И бросает револьвер. Генерал морщится, как от боли. "Нужна любовь. Меня не любят." Прибегает есаул. – Расстреляна? – ровно спрашивает генерал. Что-то у него в груди сжимается забыто и непонятно. – Никак нет. Хлудов прикрывает глаза. – Что с ней? – вопрошает Голубков. – Тише!.. – ворчливо повышает голос генерал. – Почему не доставили, в таком случае? – Генерал-майор Чарнота, ворвавшись в контрразведку, арестованную отбил и увёз. Голубков ошалело бродит по комнате, то подходя к есаулу, то прижимая руку ко лбу. Он пытается сообразить, как поступить дальше. Хлудов спокоен. – Так вот... Жива. Жива Ваша женщина Серафима. – говорит генерал, и палящее солнце его снов отступает от него, сменяясь мягким светом.