Следствие ведёт Сердце.

Сегодня выходной, ночь выдалась тяжёлой. Пролежав в своей постели до шести утра мне наконец удалось уснуть. Сны были полны крылатых тараканов, танцующих вальс с моей зубной щеткой. Кошмар какой-то. Но даже апокалиптические пляски насекомых не могли заглушить приближающийся запах… Аромат, способный воскресить даже мумию! Опять он проснулся раньше всех. Что ж ему на месте то не сидится?! Вы-хо-дной, мать твою. Посмотрев в экран телефона, ослепляющий мои глаза, на часах было 10:04. Десять! Да это же почти полдень! А этот энерджайзер уже, наверное, успел пробежать марафон, спасти мир и выучить китайский. С трудом сползаю с кровати, чувствуя себя старым мамонтом, которого достали из вечной мерзлоты, я поплелся на кухню. С каждым шагом мои внутренние механизмы скрипели, как двери заброшенного замка. Кухня встретила меня довольным Лололошкой, моющим посуду. В ушах — наушники, откуда доносился какой-то ультра-позитивный рейв. Он танцевал с губкой, словно с любимой партнершей по вальсу, а брызги летели во все стороны, как салют в честь победы над грязной посудой. Очевидно, что Ло настроен оптимистично и наслаждается моментом, несмотря на одиночество. Кроме него и меня тут никого нет. В комнатах не слышно ни шепота, ни вздоха, ни даже храпа. Зато на столе, похоже, моя порция завтрака. Хрустящие тосты, на которых щедро намазан кремовый сыр, около бутербродов разлёгся жареный бекон. А неподалёку, в ещё одной тарелке — свежие помидоры и огурцы. Лололошка не заметил меня, продолжает танцевать. С улыбкой на лице подкрадываюсь со спины и резко, но не сильно, дёргаю его за плечо. В моей голове был лишь план — разозлить его, хочу увидеть хоть немного негативно-агрессивных эмоций. Не может же он вечно ходить с улыбкой. Он же не робот. С криком, он оборачивается, и его глаза удивлённо расширяются. — Фу боже! — Облегчённый вздох и мой смех. Но ни намёка на злое лицо. Он лишь начинает смеяться вместе со мной, снимая наушники. В нём что, ноль процентов злости, сто процентов доброты?! — Напугал… — Где все? — Моё выражение лица становится серьёзным. — Я нашёл Чеду работу, а Карл на ферме. — Малец ставит чайник, достаёт кружку и бросает туда пакетик зелёного чая. Что он нашёл ещё раз?! Мы только вчера вечером об этом говорили… Что за фокусы?! Только вместо кролика из шляпы, он достал работу. Ничего не понимаю. Брови сходятся на переносице. — Как тебе это удаётся? — Всё. Иду напролом. Достал. — Удаётся что? — Смотрит на меня, будто это было самое лёгкое задание в его жизни, и все кругом могут найти работу за несколько часов просмотра вакансий. — Всем помогать! Тебе что, нравится быть «шестёркой»? — Моя злость вливается в грубый голос. Я невольно повышаю тон. Сев, он откидывается на спинку стула, сложив руки на груди. Легкая усмешка трогает его губы. — Я помогаю не "всем", а тем, кто действительно нуждается. И не вижу ничего плохого в том, чтобы делиться знаниями и опытом. Если ты считаешь это уделом «шестёрок», то мне тебя искренне жаль. — В его тоне сквозит снисходительность, что ещё больше меня раздражает. Лицо его, в обрамлении коротких, слегка растрепанных волос, казалось высеченным из камня. Тонкие губы, до этого тронутые легкой ироничной улыбкой, теперь плотно сжаты в прямую линию, выдавая внутреннее напряжение. Его слова заставляют меня немного устыдиться. Я смотрю на него с вызовом, пытаясь скрыть смущение. Внутри меня бушует противоречие. С одной стороны, гордость не позволяет признать его правоту. С другой — я понимаю, что он, вероятно, прав. Его слова резонируют с теми глубинными убеждениями, которые я так старательно пыталась заглушить. Я отвожу взгляд, стараясь зацепиться за что-то, что не связано с ним, с его проницательным взглядом, с его этой чертовой уверенностью в своей правоте. — Зачем ты вообще кому-то помогаешь, думаешь без тебя не справятся? Типа герой? — Мой вопрос, словно плевок в лицо, обжигает своей прямотой. Хочу узнать, преследует ли он свои какие-то корыстные цели… или же правда, всё это просто так. — Я помогаю не потому, что думаю, что без меня никто не справится, — процедил он сквозь зубы, стараясь говорить как можно более ровно. — Я помогаю потому, что это правильно. Если у меня есть возможность сделать мир хоть немного лучше, я это сделаю. И меня не волнует, считаешь ты меня героем или дураком. Никакой выгоды. Осознание того, что Лололошка ничего не скрывает и у него нет никаких корыстных целей, лишь доброта и помощь другим, прорастало сквозь броню скептицизма, словно первый подснежник сквозь талый снег. Я — человек, привыкший к обману и лицемерию, ищу подвох там, где его нет…? …Или есть?