Следствие ведёт Сердце.

В моём стремлении объединить кровати, кроется не только создание комфорта для нас обоих, я создаю общее пространство, без секретов и тайн. Отсутствие разделительной черты станет символом нашей открытости друг к другу, отсутствия страха быть уязвимыми и искренними. В эту ночь, когда мы сомкнем границы наших личных территорий, я познаю Ло по-новому. Без презрения к нему. В полумраке спальни, когда исчезает необходимость быть сильным, успешным, безупречным, я увижу его истинную сущность. Пришлось сильно попотеть, оказывается, наши маленькие кровати не так уж мало весят. К тому же я двигал не только их, моя тумбочка, набитая хламом за три года, казалась огромным булыжником, а разбирать её, казалось, ещё тяжелее, чем просто подвинуть. Спина взмолилась о пощаде, когда я, наконец, водрузил последнюю ножку кровати на нужное место. Перестановка в комнате, затеянная спонтанно, превратилась в маленькое испытание на прочность. Из кухни доносится шлейф ароматов жареного мяса. Невозможно устоять перед искушением заглянуть на кухню, чтобы увидеть, что же там происходит. И вот, на плите, в медном сотейнике, томится аппетитный плов, переливающийся золотистыми и янтарными оттенками. Лололошка делает в рисе несколько проколов, чтобы выпустить пар. Оставляет плов томиться под крышкой. — Где ты научился так готовить? — Присаживаюсь за стол, рассматривая и занюхивая весь этот натюрморт. Аромат просто сбивает с ног, а вид вызывает неконтролируемое слюноотделение. — Было много времени попрактиковаться в детском доме. — Его лицо помрачнело, и я сразу почувствовал себя неловко. Он замолчал, глядя в окно. — Прости… я не хотел… — Раскрытие факта о том, что Лололошка вырос в детском доме, открывает новую грань его личности, добавляя глубину и трагизм в его, как я думал, яркую и беззаботную жизнь. — Всё в порядке, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Готовить я начал, чтобы выжить. В детском доме еда была… не всегда аппетитной. Поэтому мы с друзьями собирали деньги на продукты и экспериментировали на кухне. Получалось не всегда удачно, конечно. — Его взгляд с окна перешёл на меня. — Знаешь, — продолжил он, немного оживившись, — готовка стала для меня не просто способом прокормиться, а чем-то вроде терапии. Когда готовишь, сосредотачиваешься на процессе, забываешь о проблемах. И потом, видеть, как людям нравится то, что ты приготовил — это невероятное чувство. — В его глазах я увидел не только грусть, но и гордость. Мне хотелось извиниться еще раз, но я сдержался, понимая, что мои слова сейчас будут лишними. Я просто продолжил слушать его рассказ о прошлом. — А после… я решил сбежать с детского дома, жизнь забросила меня в разные уголки мира. С шестнадцати лет я работал где только мог: грузчиком, строителем, официантом. Каждая работа оставляла свой отпечаток, закаляла характер и учила выживать в самых непростых условиях. — Его рассказ трогает душу. Неужели он вот так просто рассказывает всё это мне? Многие бы постеснялись говорить о таком печальном прошлом… — И вот сейчас, я решил взяться за ум. Знаний-то у меня много, а вот диплома нет. — О да, великая поговорка: «без бумажки ты букашка». Пора признать, что в современном мире диплом — это не просто корочка, это пропуск в определенные круги, это знак качества. — Ты невероятен. — Роняю слова в воздух, слова вылетают тихо, почти неслышно. И все это — лишь малая часть мозаики, складывающейся в портрет невероятного человека. Парня, который умеет видеть красоту в простых вещах, который не боится быть собой. Меня правда поражает это. Слова заставляют Лололошку улыбнуться. Это не просто вежливая улыбка, а что-то более искреннее, теплое. Но момент этой тихой близости прерывается громким хлопком двери. В кухню врываются Карл и Чед, и их появление сопровождается бодрым возгласом. — О-о-о, вы что-то приготовили! Так вкусно пахнет! — Атмосфера сразу меняется. Уходит та интимность, что витала в воздухе, и на ее место приходит суета и предвкушение вкусного ужина. Каждый занят своим делом: Чед увлеченно рассказывает о смешных покупателях в ларьке, активно жестикулируя руками, Мы с Ло внимательно слушаем его, посмеиваясь над историей про сонного студента, забывшим надеть штаны утром, а Карл сосредоточенно накладывает себе салат в тарелку. Вилки стучат о тарелки, разговоры льются рекой. В такие моменты чувствуешь себя частью чего-то большего, частью дружной компании, где тебя всегда ждут и где тебе всегда рады.

***

Готовясь ко сну, стоя в душе, размышляю лишь о своей первоначальной, уже провальной, миссии. Я узнал о прошлом Лололошки и могу узнать ещё больше не следя за ним, а простыми разговорами. Как же глупо я тратил время на слежку, на эти ухищрения. Ведь достаточно было просто заговорить с ним, спросить. Он — удивительно открытый человек, несмотря на все, что ему пришлось пережить. В его глазах — целая вселенная, полная боли, надежды и какой-то неистребимой жажды жизни. И я хочу познать эту вселенную. Выключив воду, я почувствовал легкий озноб. Не только от холода, но и от предвкушения. Зайдя в комнату, на, уже большой, кровати разлеглось уставшее тело. — Дилан, ты правда всё это передвинул сам, пока я готовил?! — В глазах плескалось нескрываемое торжество. Видимо, он всем доволен. — Да, я подумал, так будет лучше. Знаешь, так сказать, более гармонично. — Ло приподнялся на локтях, окинув взглядом плоды моих трудов. Комната действительно преобразилась. Кровать теперь стояла не у стены, а в центре, по её бокам стояли наши тумбочки. Он спрыгнул с кровати и, подойдя ко мне, обнял за плечи. Его прикосновение теперь действуют на меня умиротворяюще. Я прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах его волос, обнял его в ответ. Кажется, мы простояли так целую вечность, ужасно хочется спать, мой зевок тому подтверждение. — Пойдём спать? — Тихий шепот его голоса разбил эту тягучую тишину. Я кивнул, не размыкая объятий. Его смешок чуть разбудил меня. — Дилан, мне ещё в ванну идти, отпустишь? — Нехотя разжал руки, чувствуя, как ускользает тепло. — Я быстро, и мы снова обнимемся. — Открыв дверь, тонкая полоска света упала на его лицо, высвечивая мягкие линии щек и едва заметную тень от ресниц. Он покинул меня. Улёгшись на спину, глядел в потолок. Тишина снова окутала комнату, но теперь она была какой-то иной, наполненной ожиданием. Звук льющейся воды доносился из ванной, и я представил, как он стоит под струями воды, смывая усталость дня. Вскоре шум воды стих. Услышав приглушенный звук шагов, дверь приоткрылась, и в комнату ворвался пар, смешанный с ароматом приятного шампуня. Он стоял в дверном проёме, обернутый в полотенце, мокрые волосы прилипли ко лбу. Он выглядел таким уязвимым, таким настоящим. Я не мог отвести от него взгляд. — Я вернулся! — прошептал Лололошка, и в его голосе звучала нежность. Уложив голову на своей подушке, он повернулся ко мне. Я попытался сглотнуть, но в горле пересохло. Этот взгляд… он прожигал меня насквозь, заставляя забыть обо всём. Он так близко… Каждая клеточка моего тела отзывалась на его присутствие, требуя близости, прикосновений. Он протянул руку и нежно коснулся моих волос, спускаясь к щеке. Его пальцы были прохладными и влажными после душа. Я закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Мне казалось, что время остановилось. Все мои сомнения, все мои страхи исчезли. Открыв глаза, я увидел его лицо совсем близко. Его глаза горели каким-то неистовым огнем, в них плескалась нежность и страсть. Сейчас или никогда — теперь моё любимое правило. Я приблизился к нему вплотную, коснулся его губ своими. Это было легкое, невесомое прикосновение, но оно вызвало во мне бурю эмоций. Наши губы слились в одно целое, с каждым вдохом углубляя поцелуй, я почувствовал, как всё моё тело охватывает волна блаженства и огненного тепла. Обвив руками его талию, между нами совсем не осталось места.