L'amour est différent

My emotions are naked,

they're taking me out of my mind

***

Он касается их с любовью. С вожделением и надеждой. Сонхва двигается на бедрах Дьявола и получает удовольствие. Его многочисленные крылья время от времени дёргаются от слишком сильных толчков. Глаза по всему телу закрыты, веки подрагивают. Хонджун поглаживает, немного сжимая бедра, аккуратно обводя два больших потряхивающихся надреза, массирует. Чувствует своими пальцами глазные яблоки и ухмыляется. Улыбается от осознания того, что ему доверяют. Сонхва полностью отдался ощущениям, хоть и прекрасно знал, что в любой момент ему могут причинить боль. Убить, разорвать и вырвать крылья, выжать глазные яблоки, царапать и насиловать без разрешения. От этого осознания так тепло становилось в груди. Там, где должно биться чёрное гнилое человечье сердце. Перья дрожат в очередной раз, когда он поднимается выше. Массирует там, где они растут, соединяя человеческую кожу и что-то внеземное. Нежное, не чувствующее боли, при этом держа самые тяжёлые части тела. Демон всегда удивлялся, как настолько хрупкие существа выдерживают вес такого мощного оружия. Ангелы всегда натренированные, готовые броситься в бой, не жалея себя, защищая Всевышнего. И такой Ангел прямо сейчас занимается с ним таким сладкии грехом. Похоть. Поддавшись похоти люди всегда совершуют что-то плохое. Насилуют, убивают, порча настолько прекрасный вид проявления любви. Это ведь такой очаровывающий момент, когда ты буквально сливаешься со своим любимым человеком в одно целое. Переплетаетесь конечностями, чувствуете тепло друг друга, целуетесь, доставляя каждому наисильнейшее удовольствие. А в некоторых случаях создаёте новую жизнь. Создаете нового человека. Новую звезду и душу. Новый огонь, разгорающийся каждый день на протяжении человеческой жизни. Как такое могли опорочить во времена технологий и техногенного прогресса? Когда люди уже летают в космос, изучая новые планеты, оставляя религию позади. В Древнее Время, только зарождаясь, оставались инстинкты от своих прародителей. Двух ангелов, коих создал и послал на нетронутую грехами Землю Бог. Люди создавали храмы, посвященные наготе. Строили священные места, специально занимаясь любовью там, считая, что это оплодородит их урожай. Не стеснялись своих частей тела, оставляя женскую грудь, считающуюся полным запретом сейчас, открытой. Погружаясь в мысли Хонджун даже не заметил, насколько Сонхва приблизился к нему. Прижался, выстанывая что-то на чужое ухо, всхлипывает. Трётся членом о чужой живот, вызывая дополнительную стимуляцию внутри. Уже не выдерживает. Бедра начинают дрожать от усталости и скачек на чужих. Из грудных глаз начинает течь жидкость, чем-то похожая на слезы. Своими ногтями цепляется в чужие плечи, царапая. Мелкая пара крыльев прижалась к позвоночнику. Две другие, побольше, лежат на кровати. Черных простынях. Хонджун улыбается контрасту. Ангел, что ввалился в руки Демона; белый и золотой. Нежный, нетронутый и безумно красивый. Влюбленный в Дьявола. В низвергнутого соотечественника, что смог осмелится противоречить приказу Всевышнего. Кожа Сонхва - спелое яблоко. Плод, что вкусила Ева, поддавшись сладким речам. Первый грех, что когда-либо был совершен. Такое желанное сущее, пряное. Полностью созревшее и ждущее своего предназначения. Ким обхватывает чужую спину своей рукой, прижимая и помогая двигаться. Ощущает предплечьем три дрожащих и зармурившихся века. Сонхва всхлипывает. Дрожит. Ему слишком хорошо. Так хорошо, что плывет в глазах от удовольствия. Так хорошо, что подрагивают пальцы и ломит в пояснице. Сонхва никогда не думал о том, что наисильнейшие чувства в своей жизни он получит, совокупляясь с врагом всех Небес. Он изливается, выстанывая имя возлюбленного. Сжимаясь и выгибаясь, словно кошка. Древнеегипетское божество, достойшейнее любви и почитания. Хонджун кончает следом, видя в своих черных зрачках вид Ангела: взъерошенные белоснежные волосы, три закрытых глаза, румяные щеки и шея, полная лиловых цветов, означающих принадлежность. Ким любит. Сонхва даже думать об этом приятно. Его тело, крылья, ступни, руки, голова всегда будут иметь существо, которое позаботится о них больше чем сам хозяин. Всегда защитит и придет на помощь. Поговорит, вплетет обгоревшие пальцы в волосы, перебирая и массируя кожу головы. Будет чистить перья в крыльях, не думая о времени. Оставит все свои дела при первом зове. Хонджун знает об этом. Знает, что его ценят и любят. Что будут ждать и обнимать во сне, облепливая своими конечностями. Что будут слушать все глупые рассказы о проведенном дне. Смеяться с шуток. Это грело несуществующую и давно умершую душу. Раздирало гнилое сердце на маленькие кусочки, заставляя биться в немыслемом темпе. Его любят. Дьявола, что принес страдания огромному количеству существ. Демона, что оставил пост Серафима, одного из самых приближенных к богу, ради своих глупых затей. Хонджун готов дать все Сонхва, если тот того захочет. Они безумны друг от друга. Сошедшие с ума от собственной любви. Два главных мира, куда попадают человеческие души - Ад и Рай. То, что никогда не должно пересекаться сошлось в единой цепи правильного механизма, создавая новую машину, Инь и Ян. Сонхва смотрит на Демона перед собой. Целует в скулы; сначала левую, потом правую. В поочередно прикрывающиеся веки, что так доверчиво вверяют зрение в губы Ангела. Притрагивается ко лбу, водит по складкам кожи у двух красиво изогнутых рогов, что кажутся черными в приглушённом свете свечей. Обводит пальцами заострённый конец и спускается к волосам. Пепельным, сожженым на концах, что были распутаны потом чужими ласковыми ладонями. Кладет кисти на шею, опираясь и нагибается. Касается губами чужих. В этом касании все: звёзды, галактики, чужие миры, нежность, верность и Любовь. Оно недолгое, словно первый теплый весенний ветер, которого хочется побольше со временем. Со временем. Сейчас они укладываются в постель, накрываясь черными простынями. Сонхва сворачивается в позу эмбриона, накрываясь крыльями, создавая ещё более плотный слой тепла. А сзади пристраивается Хонджун, опоясывая талию Любимого, поджимая колени. И никаких признаний не нужно.