Ничтожество, но мое

Ничтожество, но мое Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь пыльные окна школы "Ким Ми-Ён", несли с собой лишь мнимое тепло. Для Чо Шухуа, блондинки с кудряшками, всегда собранными в высокий пучок, и голубыми глазами, этот свет казался чужим и безразличным. Она брела по коридору двенадцатого класса, прижимая учебники к груди, стараясь быть максимально незаметной. Робкая и застенчивая, Шухуа часто ощущала себя прозрачной, невидимой для большинства. Её аккуратная бордовая юбка чуть выше колена, идеально отглаженный пиджак и белая рубашка с гербом школы, как и черные туфельки на невысокой платформе, были безупречны. Но даже идеальная форма не могла придать ей уверенности. Внезапно до её слуха донеслись голоса из-за поворота. Голоса, которые она узнала бы из тысячи. — …я не знаю, Ми-На, что будешь делать?, — это была Хан Сэ-Ми, главная задира всей школы, её низкий, слегка хриплый голос. Сэ-Ми, с её короткой черной стрижкой, пирсингом в носу и середине губы, с черным чокером на шее, кольцами на пальцах и дерзким взглядом черных глаз, была воплощением бесстрашия и дерзости. Она излучала опасность, и Шухуа старалась держаться от неё подальше. Сегодня Сэ-Ми носила бордовые школьные брюки, идеально сидящие на её стройных ногах, и расстегнутый пиджак, под которым виднелась белая рубашка с гербом. — Аборт, Сэ-Ми. Это единственный выход, — ответила Кан Ми-На, голос которой был полон высокомерия. Русые волосы Ми-На, собранные в высокий хвост с тремя тонкими белыми косичками, покачивались в такт её словам. Её розовый маникюр ярко выделялся на фоне бордовой формы. Шухуа замерла, прижавшись к стене, пытаясь стать единым целым с крашеным бетоном. Её сердце заколотилось. Она слышала, как Сэ-Ми тяжело выдохнула. — Ты уверена? Су-Бон… — Су-Бон ничего не узнает! Я обожаю его, наши отношения, деньги, которые он тратит на меня! А эта ошибка… она не должна разрушить мою жизнь. Сэ-Ми, ты моя единственная подруга, ты должна меня понять. — Я понимаю, — холодно ответила Сэ-Ми. — Я всегда тебя понимала. Шухуа не смела дышать. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Такой личной информации она никогда не должна была слышать. Её белые чулки и черные туфельки казались слишком громкими на тихом кафельном полу. Ей нужно было уйти. Медленно, она начала пятиться назад. — Ну-ну, куда это мы собрались, Шухуа? — Внезапно раздался ехидный голос Сэ-Ми, и Шухуа застыла. Её голубые глаза расширились. Сэ-Ми стояла прямо перед ней, её черные глаза изучали Шухуа с насмешкой, пирсинг в губе поблескивал. Бордовые брюки и расстегнутый пиджак делали её фигуру ещё более внушительной. Ми-На рядом с ней лишь фыркнула. — У тебя проблемы со слухом? Или ты просто любишь совать свой нос в чужие дела, ничтожество? — Голос Сэ-Ми был низким и угрожающим. Шухуа смогла лишь пролепетать: — Я… я просто шла… — Ага, шла, а потом замерла как статуя, — Сэ-Ми склонила голову набок, дразнясь. — Что, хотела узнать наши грязные секретики? — Нет! — воскликнула Шухуа, покраснев до корней волос. — Сэ-Ми, оставь её, — протянула Ми-На, но в её голосе не было искреннего беспокойства, скорее скука. Сэ-Ми проигнорировала подругу. Она сделала шаг ближе к Шухуа, вынуждая ту прижаться к стене. — Запомни, ничтожество, у меня длинные руки. И теперь, когда ты знаешь то, что знаешь, тебе лучше быть очень осторожной. Следующая неделя стала для Шухуа настоящим адом. Каждый день Сэ-Ми находила новый способ унизить её. Она подсовывала записки с угрозами в её учебники, рассыпала мусор на её парту, "случайно" обливала водой в столовой. Однажды она даже подкараулила Шухуа после уроков, вытащила её из такси и заставила идти пешком до дома под дождем. Шухуа терпела, но внутри неё копилась злость. Она была отличницей, она могла нагрубить, когда её доводили, но против Сэ-Ми использовать не смела Сегодняшний день был последней каплей. Сэ-Ми и Ми-На заблокировали ей проход в библиотеку, где Шухуа собиралась подготовиться к важному экзамену. — Ну что, отличница? Зубришь? А то, знаешь ли, некоторым приходится думать и о других вещах, помимо учебы, — насмешливо протянула Сэ-Ми, прислонившись к стене. Её чокер давил на горло, а черные глаза горели озорством. Её мужская форма, бордовые брюки и корсет, казались символом её неповиновения правилам. — Пропустите меня, — тихо, но твёрдо произнесла Шухуа. — Ой, смотри-ка, голос прорезался, — хихикнула Ми-На, поправляя свой идеальный хвост. — Или ты сейчас будешь просить прощения на коленях? — Сэ-Ми оттолкнулась от стены и подошла вплотную, нависая над Шухуа. Её рост, казалось, был на несколько сантиметров больше, чем обычно. Шухуа почувствовала, как её терпение лопнуло. Все унижения, вся накопленная обида, страх – всё это взорвалось внутри. Не думая, она резко толкнула Сэ-Ми. Сэ-Ми, не ожидавшая такой реакции от обычно робкой Шухуа, потеряла равновесие. Они стояли на лестнице, ведущей на первый этаж. Один шаг назад, и Сэ-Ми с грохотом полетела вниз, ударяясь о ступеньки. Раздался глухой стук, за ним – вскрик Ми-На и тишина. Шухуа замерла, глядя на неподвижное тело Сэ-Ми внизу лестницы. На её лице не было никаких эмоций, только шок. Ми-На в ужасе прикрыла рот рукой, её розовый маникюр выглядел нелепо. — Сэ-Ми! — прошептала Ми-На. Шухуа не стала ждать. Паника охватила её. Она развернулась и бросилась бежать прочь из школы. Её ноги сами несли её по улицам, мимо знакомых зданий, мимо ничего не понимающих прохожих. Ей нужно было исчезнуть, раствориться. Она выбежала на оживленную улицу, не глядя по сторонам, её глаза были затуманены слезами и страхом. Визг тормозов. Ослепительный свет фар. Удар. И темнота. Первое, что Шухуа почувствовала, была боль. Тупая, ноющая боль во всём теле. Затем – стерильный запах больницы. Голубые глаза медленно открылись. Белый потолок, капельница рядом. Голова раскалывалась. — Очнулась? — раздался тихий голос. Шухуа повернула голову и чуть не вскрикнула. На соседней кровати, с выпрямленным телом, окруженная аппаратами, лежала Сэ-Ми. Её черные волосы были рассыпаны по подушке, пирсинг в губе и носу сверкал даже в полумраке палаты. Она выглядела… бледной и уязвимой. — Сэ-Ми? — прошептала Шухуа, её голос был слабым. — Привет, ничтожество, — сказала Сэ-Ми, и в её голосе, к удивлению Шухуа, не было обычной насмешки, скорее усталость. — Как твоя голова? Врезалась в машину. Шухуа попыталась сесть, но боль пронзила её тело. Она посмотрела на документы которые лежали рядом, читая строчку о том что в итоге она получила — У меня… сотрясение и перелом ноги. А ты? Сэ-Ми тяжело вздохнула. — Позвоночник. Компрессионный перелом. Ми-На быстро вызвала скорую, так что… жить буду. Но долго лежать придётся. Наступила неловкая тишина. Шухуа не знала, что сказать. Извиняться? Но ведь Сэ-Ми издевалась над ней. — Мои родители… они были в ярости, — вдруг начала Сэ-Ми, глядя в потолок. — У них столько денег, но ни капли заботы. Им важнее их репутация и чтобы я не позорила их своим "неуклюжим падением". Шухуа слушала, пораженная. Она всегда думала, что Сэ-Ми, такая дерзкая и уверенная, должна быть любимой дочерью богатых родителей. — А у меня… у меня нет родителей, — тихо сказала Шухуа. — Я живу с бабушкой. Она одна воспитывала меня. Сэ-Ми на мгновение перевела на неё взгляд, и в нём промелькнуло что-то похожее на понимание. Дни в больнице тянулись медленно. Они лежали в одной палате, и у них не было выбора, кроме как... общаться. Сначала это было неловко. Сэ-Ми всё ещё оставалась грубой, но её слова уже не были такими ранящими. Они начали говорить о школе, об учителях, о своих мечтах. Шухуа узнала, что Сэ-Ми, несмотря на свою хулиганскую натуру, была невероятно умна и читала сложную литературу. Она также узнала о её холодных, отстраненных родителях, для которых дочь была лишь частью имиджа. Сэ-Ми, в свою очередь, с удивлением обнаружила, что Шухуа, такая застенчивая, может быть весьма остроумной и ироничной. Они даже начали смеяться. Их смех, сначала осторожный, затем всё более раскованный, эхом отдавался в стерильных стенах палаты. Они находили общие точки соприкосновения, узнавали друг друга с совершенно новой стороны. За это время, проведённое в больнице, они стали… друзьями? Это слово казалось слишком простым для той связи, что между ними возникла. Через несколько недель обе девушки вернулись в школу. Сэ-Ми ходила на костылях, её движения были скованны, но дерзость во взгляде никуда не делась. Она по-прежнему носила мужскую школьную форму, но теперь она казалась ей частью её непокорности. Шухуа хромала на одну ногу, но уже могла передвигаться самостоятельно. Первый же день показал, что ничего не изменилось. — Смотри-ка, инвалиды нарисовались, — прошипела одна из фанаток Сэ-Ми, когда они прошли мимо. Сэ-Ми обернулась, её взгляд был ледяным, но она не стала заступаться за Шухуа, как Шухуа ожидала. Вместо этого, когда они оказались в коридоре, она повернулась к Шухуа. — Что уставилась, идиотка? — рявкнула Сэ-Ми. — Ты просто полная идиотка. Нечего было подслушивать. Эти слова резанули Шухуа по сердцу. Столько всего они пережили вместе, и вот опять. Сэ-Ми развернулась и ушла прочь, Ми-На, со своей вечной улыбкой, следовала за ней, как тень. Издевательства продолжались, но теперь в них не было прежней искренности. Удары были слабее, слова — не такими едкими. Более того, Шухуа начала замечать странные вещи. Сэ-Ми постоянно смотрела на неё. Это был не насмешливый взгляд, не злобный. В нём было что-то другое, что-то виноватое, что-то… тоскливое. Они сталкивались в коридорах, в столовой, и каждый раз Шухуа ощущала этот взгляд, который прожигал её насквозь. Это смущало, злило и в то же время вызывало странное предвкушение. Однажды, после уроков, когда в школе почти никого не осталось, Шухуа увидела Сэ-Ми, которая направлялась в сторону подсобки для инвентаря. Идеальный момент. Шухуа быстрым шагом нагнала её, толкнула в спину, заставляя Сэ-Ми влететь в подсобку, и захлопнула дверь, приперев её спиной к стене. Внутри было темно и пахло пылью и старыми тряпками. — Хватит! — выдохнула Шухуа, её голос дрожал от смеси злости и нервного возбуждения. — Хватит этих взглядов! Хватит этих издевательств, которые больше похожи на фарс! Что тебе нужно от меня, Сэ-Ми?! Скажи уже наконец! Сэ-Ми смотрела на неё, её черные глаза горели в полумраке. Пирсинг в губе и носу слегка подрагивал от быстрого дыхания. Бордовые брюки немного помялись от толчка, но она не пыталась вырваться, не отталкивала Шухуа. — Ты хочешь знать? — Голос Сэ-Ми был низким, почти шепотом. — Хорошо. Я люблю тебя, Чо Шухуа. Шухуа замерла. Она ожидала всего: угроз, насмешек, даже драки. Но не этого. Её голубые глаза расширились. — Что?.. Сэ-Ми сделала шаг вперёд, прижимая Шухуа к стене. Её слова не содержали ни стыда, ни волнения, только абсолютную, непоколебимую искренность. — Я люблю тебя. С тех пор, как мы валялись в больнице, а ты, это застенчивое ничтожество, вдруг начала грубить и быть такой чертовски умной. Я люблю твои кудряшки, твои голубые глаза, твою дурацкую привычку держать учебники так, будто они спасут тебя от апокалипсиса. Я люблю тебя, потому что ты единственная, кто видел меня без всех этих масок, без всей этой показухи. Её речь оборвалась. Без предупреждения, Сэ-Ми резко впилась в губы Шухуа. Это был нежный, но в то же время страстный поцелуй. Он был влажным, требовательным, и Сэ-Ми тут же углубила его, вторгаясь языком. Шухуа, сначала ошеломлённая, ответила. Её пухлые губы разомкнулись, приглашая. Все её внутренние барьеры рухнули. Она обхватила руками шею Сэ-Ми, притягивая её ещё ближе, отвечая на страстный поцелуй с такой же силой. Вкус чужой дерзости, привкус старых обид и новой, всепоглощающей страсти смешались воедино. Когда они отстранились друг от друга, между их губами образовалась тонкая нить слюны, которая медленно разорвалась. Дыхание обеих было прерывистым. Сэ-Ми посмотрела Шухуа прямо в глаза, её черные зрачки расширились. — Ничтожество, но мое, — прошептала Сэ-Ми, её голос был хриплым от поцелуя. И тут же, без промедления, она снова впилась в губы Шухуа, на этот раз ещё более жадно, стирая любые сомнения и оставляя после себя лишь ощущение бесконечной принадлежности. За стенами подсобки продолжалась обычная школьная жизнь, но здесь, в пыльной темноте, начался их собственный, совершенно новый мир.