Утопая в апатии

Лампа, что находилась в конце коридора, потрескивала, искрилась от используемого напряжения. Она была единственным источником света в этом тёмном помещении, остальные все уже перегорели давным-давно. Поменять их не было кому, это место можно было считать заброшенным, хоть вовсе и не в этом дело. Звенящая тишина уже давно веяла по кругу отталкиваясь от стен. Ничего не было сломано, но словно и все приборы, все механизмы, всё что когда-то издавали раздражающий звук, перестали этого делать. Вокруг веяло холодом, от чего и происходило ощущение что в бункере никого не было. И эта духота, и не возможность нормально дышать, отталкивала всех, кто заходил в гости. Они все искали кого-то. Того, кому этот бункер никогда и не принадлежал, но все считали именно того владельцем. Кто бы ни приходил, через некоторое время уходил сразу же, даже не проверяя остальные комнаты. Не зачем было этого делать, здесь никто больше не жил. Просто существовал, прожигая уже давно своим полумёртвым взглядом рисунок на доске. Бутылка вина, плюшевый медведь и его друг, радостно шли за ручку по солнечному полю. Знать куда они шли, больше никто не сможет сказать. Но вот сказать куда они в итоге прибыли возможно. Так же держась вместе, они втроём прибыли на тот свет, лёжа три метра под землёй. Недавно поставленный мемуар, выглядит словно уже несколько десятков лет стоит там, хоть от силы прошло лишь неделя от его установления. Все про него забыли и забили, навестив эту дружную троицу лишь при их похоронах. Всё тело не прекращалось трястись, пропало желание продолжать жить, но не кровь на руках от сделанного. От сделанного уже во второй раз, отличаясь лишь тем, что со вторым он успел подружиться, так и не до конца вспоминая всё то долгое время, что они когда-то провели вместе. Закапав тело вместе с медвежонком и бутылочкой, тело сразу размякло, найдя укромное место вдали от всего. Щека всё ещё пылала от полученной тогда пощёчиной, но это было не так больно, как ноющее сердце в груди. Может тогда ранее он и мог ещё что-то сделать, но эта ненависть в глазах напротив, слёзы что шли у неё, слова что протыкали спину ножами, было его последней надеждой хоть на что-то. Потухая сразу, стоило ей только исчезнуть из поле зрения, а телу бессильно облокотиться об холодную стену…

~

Стук от каблуков был единственным что звучал, блуждая по коридорам. В каждый модуль заглядывали, томно выдыхая, опять никого, не найдя в них. Лёгкое раздражение нарастало, заглядывая в каждую комнату и видя в каком состоянии находится бункер. И он не отступит, первый кто зашёл так далеко, зная, что в бункере точно есть кто-то. Зная, что именно тот всё ещё находился здесь. Последним осталось проверить потайную комнату, пропуская её при первом обходе. Зайдя внутрь на пороге его сразу встретила пташка, что свернулась калачиком, печально смотря в угол. Услышав шевеление, она повернула голову на гостя, грустным взглядом смотря на того. Быстрым взглядом осмотрев комнату, не находя в ней ничего примечательного, он, закатывая глаза, всё же решил материализовать и кинуть на пол пару ломтиков хлеба. Гусыня тут же голодной набросилась на них, останавливаясь на половине смотря ещё раз в тот самый угол. Взяв в клюв один из ломтиков, она потоптала в угол, оставляя хлеб там. Всё это время наблюдав за гусыней, тот наконец нашёл того при её помощи. Шевеля хвостиком, та отходила от парня, что совершенно ничего не осознавал. Даже когда его схватили за волосы поднимая голову вверх.       «Эх… ну как же ты так умудрился?» раскрывая кулак, голова откинулась назад, ударяясь об стенку сзади. Чёрные глаза поднялись вверх, смотря в пустоту. В них читалось многое, от грусти-печали, до пустоты и ненависти, желания умереть. Незваного гостя это лишь веселило, забавно было видеть того в таком жалком состоянии. «Знаешь, а мне ты таким даже больше нравишься. Не такой раздражительный» рука опять схватилась за волосы в этот раз насильно поднимая того наверх. Меняя руки и взяв того за шею, он начал душить это, и так уже полумёртвое, тело. Не получив никакой реакции даже на это, парень полетел сквозь комнату падая на пол. Можно было услышать хруст костей, на который обратила внимание лишь гусыня, прерываясь от еды. «Я знаю, что у тебя там всё ещё депрессия, ну или что-то там, но знаешь я всё же не люблю, когда на меня не обращают никакого внимания» руки скрестились на груди, и томным выдох вышел из его уст. Подходя к лежачему телу, нога пнула его, переворачивая того лицом в верх. Кровь начала идти у того из носа, и один глаз чуть дёргался, но он всё ещё не шевелился, не подавал никаких других признаков жизнь. Кроме тех медленных вдохов, которые он делал от силы раз в минуту. Не выдерживая больше этих хриплых выдыхании, он опустился на уровень тела, проталкивая тому в глотку крупицу скинта. Не хотелось тратить на того свои накопления, но и видеть это перед собой, он побольше не хотел. Ведь всё же, тот был ему ещё полезен. Усадив того, он стал наблюдать как оставленные им же раны, стали потихоньку заживать, но сам паренёк никак не приходил в свой ум. Ударяя его пару раз по щекам, пытаясь мануально его разбудить. От нетерпения последний удар был кулаком в макушку, звук от которой раздался по всей комнате. Гусыня что уже доела, стала недовольно щипать того за ноги, увидя как тот безжалостно относился к её хозяину.       «Агрх, глупая птица. Отвали от меня» озлобленно произнёс он, отталкивая её бластом магии. Но в отличие от прошлого раза, она не упала в отключку, отлетела лишь в сторону, сразу же пытаясь напасть на него опять. «Слушай ты меня!» хватая её за клюв и горло, он прижал её к полу, яростно смотря на неё. Она была более раздражительной, чем те заражённые монстры, что когда-то были у него в качестве питомцев. «Если ты не будешь мне надоедать, то так уж и быть, я возьму и тебя с собой» грустные гусиные глаза смотрели на того, понимая, что у неё нет другого выбора. Тушка, повинуясь, улеглась на пол, а руки убрались с неё протирая их о штаны. Вставая с пола, отряхивая коленки от грязи, тот бросил недовольный взгляд на всю эту общую картину. Ему было противно находиться в когда-то живом бункере, замечая потёки и ржавчину на стенах. Делая пару шагов назад, он остановился, прислушиваясь. Словно поджидая этих действий, с главного корпуса послышался грохот, и по телу почувствовалась легкая жгучесть. Ну что ж, пареньку-то не придётся страдать и от концентрации времени, ведь тот любезно уже решил дать тому пожить в своём бункере. И пока радиация целиком не заполнит весь этот бункер, он приподнял тело парня магией, как и пташку, что даже не пыталась рыпаться. С фиолетовым свечением они испарились в воздухе, в то время как последняя вентиляционная труба окончательно сломалась. Решаясь, что не пустит того к себе в помещении в таком виде, Тадмавриэль закинул того в ванную комнату, надеясь, что он там справиться. Усаживаясь к себе на трон, он отпустил гусыню на свободу, перед этим объяснив её правила. Та разумная птица, и явно понимает происходящее вокруг. Ведь сразу улеглась у подножья трона, где откуда-то взялась для неё лежанка. Доставая бутылку вина для расслабления после нахождения в том грязном бункере, он остановился, так и не слыша шум душа. Наливая себе бокал, он пафосно взял его в руки, вставая с трона. Делая глоток, он направился в сторону ванной комнаты, чтобы проверить как там парень. И он словно вовсе и не удивился, когда тот и не двинулся никуда. Так и сидел в ванне, облокачиваясь головой об стену.       «Ну что ты, даже такого простого не можешь сам сделать?» подходя ближе, он бесцеремонно включил душ. Прям так в одежде, вода полилась на парня. Он и не дёрнулся даже тогда, когда бокал вина был вылит на его голову, также и не обратил внимание, когда жидкое мыло стало растекается по лицу в это месиво. Общая картина выглядело стрёмно, но что уж поделать, придётся домыть его самостоятельно. Закатив рукава, Тадмавриэль начал намывать того. Руки блуждали по всему телу, вымывая его, как и одежду на нём. Ведь и их надо бы кинуть в стирку. Корчась от запутанных волос, он решил их не трогать, оставляя всё как есть у того на голове. Вымывая всё оставшиеся мыло, ему стало спокойней дышать, ведь тот больше не пах заброшенностью, а нежным ванильным мылом. Приподнимая его и усаживая на край ванны, он начал раздевать того, придерживая того заодно от его падения назад в ванну. Тот же всё ещё никак не реагировал на него, но выглядел чуть живее и то радовало. Накинув на него полотенце, он решил забить на мгновение на свою гордость, поднимая того себе на руки. Неудивительно что тот был лёгким, у него рёбра выпирали и явно в таком состоянии он ничем толком и не питался. Но что-то в этом, заставило сердце этого холоднокровного эльфа пропустить один удар. На губах появилась лёгкая улыбка, когда перед глазами всплыла картина, как как-то, давным-давно, он также переносил свою больную жену. И это можно было списать на то, что он это делал лишь для неё, но почему-то тело что сейчас находилось в его руках, ощущалось точно таким же, какое было и у неё. И почему-то эти мысли никак не покинули его голову, даже тогда, когда они дошли до гостевой спальни. Заходя в комнату, за его спиной стали зажигаться свечи по всей комнате. В ней стала такая приятная, тёплая атмосфера, что кинутый на кровать парень, зацепил взгляд эльфа. Пустые полузакрытые глаза, словно смотрящие в его сторону. Обнажённая грудная клетка, ведь полотенце на нём никак не было правильно завязано. И эта его беззащитность... Его никогда никто не привлекал кроме своей жены. Все те признания, что он получал после её смерти, грубо отвергал даже до конца не дослушивая. И у него и не было и ни одной мысли, что его кто-то сможешь возбуждать одним лишь своим видом, ничего другого не делая. Так что он и не мог представить, что его рука спокойно себе ляжет другому мужчине на грудь, проводя по виднеющимся костям. Вторая улеглась на голову, поглаживая её. Может интуитивно, а может ему вовсе показалось это, но словно голова того слегка приподнялась, пытаясь прижаться к ладони ещё ближе. Рука что изучала его худощавое тело, остановилась услышав тихий вдох. В остальном тот так и выглядит как бездушная кукла, что лишь дышала иногда. Продолжая ещё более медленно проводить рукой по его торсу, Тадмавриэль наблюдал за его микромимикой, в более чувствительных местах. Так пока и не замечая, что его рука блуждала уже не по тем местам, куда он изначально планировал трогать того. Полотенце уже давно ничего не скрывало, и сам эльф незаметно уселся на того. Обе руки улеглись по обеим сторонам головы парня, смотря тому в лицо, пытаясь понять, что его так привлекает в нём сейчас. Это ведь не могло быть одной лишь беспомощностью того, или покорностью. Раньше были точно такие же жертвы, но в их случае, их хотелось лишь убить, чтобы не мешкались перед глазами, а не надеяться, чтобы они пришли в свои чувства. Так что все эти действия были для него даже изумительными и отчего-то хотелось довести это дело до конца, забивая уже на свою гордость целиком… Тело снизу всё никак не продолжало двигаться, реагировало лишь глухими стонами на блуждающее руки, что в этот раз изучали его с интересом. Как такое хрупкое тело могло хранить в себе столько силы? И в целом быть ещё в сознании, от сидения в той полу сломанной комнате, незнамо какое количество времени. Он не питался ничем другим, помимо того грубо запиханного скинта в глотку, от которого точно остались раны от острых концов. И об этом даже больно думать, словно глотаешь осколок стекла, но другого дать тому не было, да и не его вина что тот не умеет питаться скинтом правильно. Но уж сильно что-то хотелось, чтобы тот наконец пришёл в себя. А то от представления как он изучает тело под собой, просыпался больший интерес. Остановив руки на талии, эльф спустился ниже, сжимая её слегка ногтями. Любопытство о том, как далеко он сможет зайти, было единственным о чём он думал прямо сейчас. Садясь тому между ногами, он приподнял одну из них для более удобного положения. Конечно было бы удобнее если тот сам мог бы её удерживать, но тому это сейчас не по силе. Его стеклянные глаза, так и уставлены в потолок, не сознавая что с ним вообще делают в течение последнего часа. И всё же, тому не захотелось причинять пареньку сильной боли такого типа, из-за чего он с раздумьем смотрел на того какое-то время, прежде чем материализовать флакончик чего-то лубрикантного. Прохладная прозрачная жидкость стала стекать по ляжке вниз, придавая ещё более занимательности в эту ситуацию. Смазав несколько пальцев оставляя вытертый след, тот аккуратно начал надавливать внутрь, всё также наблюдая за неизменным лицом парня. И, как и ожидалось, тому было как бы хны, что с ним делали, так что, не церемонясь, и второй палец плавно вошёл внутрь, давая побольше возможности растянуть того. Пальцы двигались в разные стороны, то вместе надавливая на одну из сторон, то по раздельно делая круговые движения. Никаких других звуков не было, помимо тихих выдыханий. И так было ещё какое-то время, стимулируя его покуда пальцы дотягивались. Но стоило и третьему войти внутрь, как при новом нажатии под пальцами почувствовался комочек нервов, в ответ на что было уже тихое мычание. И у того словно переключился переключатель, глаза расширились в довольном изумлении и на губах появилась эта гадкая улыбка, продолжая надавливать именно по тому месту. Вторая рука, кой он придерживал ногу, сжалась, впивая ногти в изгиб колена. Как интересно, такого чувства он давно в себе не ощущал. Сидит себе спокойно, разминая того, словно играясь как маленький мальчик с новой игрушкой. Это было нечто знакомое, но давно забытое ощущение счастья, если его так можно назвать. Ведь давно такие эмоции не посещали его. Высовывая пальцы, он остановился на какое-то время, смотря на то, как тот всё ещё не реагировал. Это лишь давало ему зелёный цвет двигаться дальше, напасть целиком на эту беззащитную тушку. Был слышен звон ремня, и раскрывающая молния, но дальнейшие действий не следовало ещё. Всё внимание было устранено в низ, ниже тела, лежащего перед ним, на собственный стояк, которого он не ощущал из-за переполнения интереса в сторону парня. Даже как-то не веря, он притронулся к нему, пытаясь понять не мерещится ему это или нет. Но, как и следовало, это было наяву. Проморгав пару раз, ведь он давно не ощущал на себе такого напряжения, он решил не медлить, а то всё же это слегка неприятное чувство. Так что, приподнимая в этот раз обе ноги, он потихоньку начал вставлять. Сначала одна лишь головка, давно не бывавшая в тёплых стеночках чужого тела. Было конечно не мягко как во влагалище, но по-своему приятно. Как бы в его случае, тому не надо было беспокоиться об остальном, не сможет причинить тому никакой боли. Ведь у него не так всё деликатно, как у женщин, но более свободней чем у тех. Продолжая медленно вставлять, его взгляд был всё также на лице парня, наблюдая за маленькими изменениями на нём. Брови чуть стиснулись, и дыхание чуть участилось, становясь наконец-то обычным темпом. Рука, которая держала ту ногу на которой был ещё лубрикант, соскользнула, и не удержавшись тот наклонился вперёд, вставляя намного глубже чем он планировал. Всё же было неудобно что тот не мог придерживать свои ноги кверху сам, но зато на его лице впервые появилось хоть какое-то выражение. Веки, как и уголки губ опустились вниз, брови стиснулись ещё больше, он выглядел таким печальным сейчас. Даже не думая, рука Тадмавриэля легла тому на голову, начиная успокаивающе гладить того. Может он подсознательно, но в нём появилась некая забота при виде этого совершенно невинного печального лица у того. Ведь всё же тот всегда находясь с ним, держал все свои эмоции на стрёме, не показывая ничего другого кроме недоверия, даже когда тот неожиданно бросал его по всем сторонам. Так что на какое-то время, он и остановился только гладя того, давая привыкнуть. Хоть понимал, что от этого ничего не будет, ведь тот всё также полумёртво лежал под ним. Хотев наклониться к тому ещё ближе, он остановился средь движения, пытаясь понять, а что именно он собирался делать. Рука была уже на щеке, приподнимая голову в более удобное положение. Нет-нет, уж этого не стоит делать. И как ему только это в мысли пришло? Даже чуток грубо, он отдёрнул руку с лица парня, начиная смотреть на неё словно она его предала. Давая себе лёгкую пощёчину, он томно выдохнул. Как и ранее его обе руки легли на талию парня, только в этот раз они проскользнули за спину, поднимая тело на себя. Мёртвым грузом парень уселся на колени, голова стукнулась о плечо эльфа, а руки просто свисали вниз. Придерживая того, положив одну из рук тому за спину, а вторую под ягодицу, он медленно отпускал того, насаживая на всё оставшеюся длину. Тихий стон был замямлин плечом, первый нормальный звук что тот издал. Руки передвинулись слегка, правая переместилась обратно на талию притягивая ближе, а левая уложилась на голову, начиная массировать её. Всё же не так он думал, что пройдёт эта встреча. Думал сможет заговорить с ним в том бункере, после парочек ударов, но привело это всё к этому. И не сказать, что он не доволен этим, просто это перечит всем его представлениям и принципам. Он ведь планировал использовать того, заполучить достаточное количество скинта, чтобы сбежать в другую реальность. И вот он нежно обнимает того, стараясь не причинять большей боли. Всё же где-то в глубине душе он понимает, что так нельзя и стоило бы побыстрее со всем этим заканчивать, но он не мог. Хрупкое тело, что сильно духом ещё не пало, и он не мог не видеть свою жену в своих мыслях. Такая же больная и хрупкая, которая до последнего старалась доставить ему удовольствие, укутывая его в своей заботе. Не замечая того, у него по щеке потекла одна единственная слеза. В какой момент это всё стало таким грустным? Потирая щёку об голое плечо напротив, он начал медленно двигаться. Хоть и так вот сидеть, не двигаясь, было приятно, но ноги стали слегка затекать. Рука прижимала тело всё ближе к себе, то ли не давая тому пасть, то ли пытаясь скрыть с глаз того, кто именно на нём сидел. Всё же это против разрешения парня сделано, по его собственной непонятной прихоти. Но он не отказался бы об этом, если бы ему сказали какой теплоты и спокойствие он получит на душе.       «…сса…» тихий шёпот был сначала не услышан, ведь разум были пока в другом месте. Но когда он почувствовал движение, исходящее не от него, Тадмавриэль чуть распустил хватку наклоняясь чуть назад. Медленно, из-за только что просыпающего сознания, рука парня легла тому на грудь, стискивая ткань рубашки в своей руке.       «Ох, так ты всё-таки начинаешь просыпаться. Как-то долго ты спал» как бы не стараясь, его голос не хотел звучать насмешливо, и колкости куда-то пропали. Рука так и продолжала гладить того по голове, без ведома её владельца, а та на талии лишь крепче стала уже удерживать. Рука того сжала рубашку сильнее, и голова парня приблизилась ближе к шее, принюхиваясь. Тадмавриэль не знал как на это реагировать, перестал лишь двигаться снизу, усадив его до конца. Тот всё так же был тихим, слышалось лишь какое-то бубнение, из которого было сложно что-то выловить.       «Ты чего там бормочешь? Если тебе есть что сказать, так ска-»       «Эграсса..!» хватка тут же спала, и он резко двинулся, обнимая эльфа за плечи, утыкаясь в шею и прячась за светлыми волосами. На глазах у того появились слёзы, что сразу стали течь, стоило руке на голове остановиться.       «Что..?»       «Прости… я не хотел. Я знаю, что ты сам… сам согласился… но всё же убивать тебя не-неправильным решением было…» руки сжали плечи ещё сильнее, веря, что перед ним тот самый друг, которого он даже не задумываясь убил. Тот пах точно также, как тело что тогда бездыханно упало на него. Из-за чего он никак не мог перестать вдыхать этот приятный запах, что забил его нос с того самого последнего предсмертного объятья. «Я-я знаю, что мне прощения нет, но мне так, так хочется с тобой заново познакомиться… узнать какой ты изумительный друг и… и… Прости за Вальдхара. Я не хотел… Я о таком даже и не думал, просто…» слова стихли настолько, что и непонятно было, продолжал он говорить или нет. Всхлипы были намного громче, самый ясный звук, который тот издал за всё время. Тело всё также было обмякшем, помимо рук, что обнимали ещё крепче, каждые несколько секунд. Тадмавриэль так и сидел молча, слушая всю эту истерику как будто должное. Рука через какое-то время снова продолжила успокаивающе гладить того по голове, но вот своя собственная голова также упала на плечо напротив, больше не в силе держать её прямо. Его собственное плечо было мокрым от слёз, и он чувствовал приятное тёплое дыхание на своей шее. Ну что за нюни? Почему он просто не отталкивает его прочь? Просто даёт своё плечо использовать как утешительный уголок для изливания души, так ещё и успокаивающе гладил того и по спине.       «П-прости меня…» было последним что тот услышал перед тем, как, руки того спали с плеч. Голова всё ещё была уткнута в плечо, что обозначало что тот всё же в сознании ещё. Так было даже приятно сидеть. Тело парня пахло мылом и вином. Тот не жаловался на это, явно не до конца осознавая кто именно перед ним. А может это ещё из-за длительного нахождения в таком вот положении, внутренние стеночки парня уже подстроились под член, не создавая никакого неудобства для того, ведь он никак на это не реагировал. Плакал лишь из-за убийства своих друзей, утешаясь любезно отданным плечом. Руки продолжали гладить парня, не хотев останавливаться. Ведь чем ещё ему было заняться? Организация, наверное, думает, что тот мёртв. Его скафандры на стоике давно не использованы, да и он был первым кто нашёл того, сидящим там, вдалеке от всех. Без парня им его никогда не убить, никогда не найти. Так что эту ветку можно официально называть мёртвой, в кой не осталось ни одной живой души, известной организации. Эльфа им не убить, так что и не будет пользы в его поиске, всегда найдётся новый бункер, которых он раскидал по многим мирам. Всхлипы потихоньку прекратились, и было слышно всё ещё прерывистое дыхание. Обе руки парня уложились на грудь, сжимая рубашку, и вслушиваясь в его сердцебиение. Но резкое замолкание не могло не привлечь внимание. Приподнимая голову с плеча, Тадмавриэль не понял от чего тот замолчал, но от неожиданного отталкивания от себя, он не был готов. Падая на спину, тот увидел, как лицо парня скукожилось.       «Ты окончательно вышел из своего транса?» не хотелось ему говорить колкостей даже сейчас, когда он в полном сознание. Покрасневшие глаза и сухие следы на щеках от слёз. Брови согнуты недовольно смотря на того, после чего сразу поворачивая голову, осматриваясь по сторонам. Приятный запах от ароматизированных свечей стал только сейчас ощущаться, словно и эльф сам только вышел из транса воспринимая окружение. Лицо парня смягчалось с каждым рассмотренным углом, и таким же взглядом он посмотрел и на владельца этой комнаты. Осматривая теперь того, он проходил взглядом вниз, пока, посмотрев прямо вниз, он не увидел своё полностью обнажённое тело. Захотев немедленно встать, он резко дёрнулся со стоном, падая вперёд. Руки улеглись на грудь Тадмавриэля, смотря на того с недопониманием.       «Ты можешь слезать. Это и не уж и важно, простое недопонимание» захотев встать и самому, он приподнялся на локти, но его тут же уложили обратно. Руки, сжавшие рубашку ранее, тут же отпустили её, передвигаясь на живот и парень сам привстал. Из его глаз опять стали стекать слёзы, но эти были другими. Он не выглядел печальным, даже... наоборот? На губах появилась нервная, нотками даже нежная улыбка. И не дав эльфу и шанса предпринять каких-либо новых действий, он убрал весь вес с рук, насаживаясь до конца. Облокачиваясь вперёд к самому уху, он начал медленно двигаться, издавая тихие стоны прямо тому на ухо.

«Прости…~»