Идеал

🎨МЕГУМИ Мегуми никогда не разделял любви к боксу. Грубая сила, потные тела, истеричные крики толпы, всё это казалось ему примитивным, слишком шумным, каким-то диким, что ли. Но сегодня явно что-то идёт не так. Сам не понимает как, но он всё же сдаётся под натиском Юджи, безумного фаната и его лучшего друга по совместительству. Тот определённо знает, на какие кнопки стоит давить при разговоре с немного зацикленным на своих кинках художником. — Это же живая анатомия в движении! — Юджи размахивает билетами перед его носом, как флагом. — Ты же вечно жалуешься, что в университете все модели тощие, безучастные студенты. А там! — он драматично возводит руки к небу. — Настоящие греческие боги! Большие. Накачанные. В самом расцвете сил. И всё под ракурсами, от которых у тебя глаза на лоб полезут. Ну, пожалуйста, пожалуйста!.. Сам же потом спасибо скажешь! Парень лишь закатывает глаза в ответ. Юджи выглядит почти жалко. Его друзья, такие же фанатики, в последний момент слились, завалив какую-то важную практику, оставляя бедного Итадори совсем одного. И Мегуми соглашается лишь бы не расстраивать друга, в конце концов принимая это как определённый опыт в своей практике художника. А любимый скетчбук и карандаши он суёт в сумку просто на всякий случай. Уже позже вечером, только подходя к арене, Мегуми успевает сто раз пожалеть о своём решении. Очередь в предвкушении напоминает разъярённое стадо. Все толкаются, кричат, переговариваются через головы. Воздух густой от дешёвого парфюма, пота и перегара. Мегуми чувствует, как у него начинает болеть голова, а ведь они даже турникеты ещё не прошли. — Смотри, я же говорил — места огонь! — Юджи гордо тыкает пальцем в направлении ринга, сияя как чёртова гирлянда, пока они усаживаются где-то в середине пятого ряда. Мегуми мычит что-то невнятное, соглашаясь, и осматривается вокруг. Долго ждать им не приходится, и довольно скоро начинаются первые бои. А парень же быстро понимает, что в происходящем совершенно не заинтересован, в отличие от того же Юджи, что возбуждённо болеет за своих фаворитов, поддерживаемый криками активной толпы. Он и так не питал особой надежды, а сейчас, наблюдая за спортсменами, только убеждается… Вдохновения ноль. Да, они несомненно красивы, не все на лицо, конечно, но вот их тела бесспорно. Они рельефные, жилистые, гибкие и большие, только… невероятно скучные. Как манекены на витрине — идеальные формы, но пустота внутри. Ни один из них не заставляет его пальцы дрогнуть, не вызывает щемящего желания запечатлеть их на бумаге. Проходит два часа. Крики не стихают. То и дело звучит гонг, монотонные речи и объявления. Мегуми уже мечтает о тишине своей небольшой квартиры-студии, как вдруг ведущие провозглашают о главном событии вечера с небывалым до этого пафосом, специально нагнетая некую интригу. И в одно мгновение весь зал взрывается рёвом. — ДА, ДА! Король выходит! — Юджи подскакивает, чуть не снося локтем соседа слева. Мегуми моргает, недоумённо косится на друга и оглядывает трибуны. Что за истерика? Возвращает взгляд в центр и наблюдает с неожиданным для себя замиранием, невольно поддаваясь общей атмосфере. Двери за рингом распахиваются, и всё — свет, звук, само время — будто сжимается в одну точку. Все смотрят на него. Все приветствуют его. Король. Сукуна. Два метра первозданной мощи, шагающей по проходу с небрежной грацией хищника. Каждый мускул на его теле выточен, словно у скульптуры, широкие плечи, узкие бёдра, идеальные пропорции. Ничего лишнего, только непобедимая сила. Кожа, покрытая тонкой паутиной едва заметных редких шрамов. Губы, растянутые не в улыбке даже, а в предупреждающем оскале. И глаза… Тёмные. Глубокие. С красным отблеском в глубине, как угли под пеплом. Безумные. Мегуми забывает, как дышать, а бой начинается. Сукуна двигается с завораживающей лёгкостью. Резкий уклон, молниеносный удар, глухой хруст, когда его кулак встречается с челюстью противника. Каждая мышца играет под светом софитов, переливаясь, как жидкий металл. Каждый взгляд — вызов. Каждый выпад — расчёт. Мегуми не моргает, боясь пропустить хоть что-то. Глаза предательски блестят, и сердце заходится в бешеном ритме. Он заворожён. И совсем не сражением, не точными ударами или уклонами. Сукуной. Тело вздрагивает от неожиданности, когда по залу раздаётся звонкий гонг, обозначающий конец первого раунда. — Ну что, ну что? Впечатлён? — Юджи довольно улыбается, замечая наконец подвисшего друга, и тыкает его в бок. Но парень не слушает. В голове у него стучит только одно: «Нарисовать. Нарисовать. Нарисовать.» Перерыв заканчивается, а он хватает скетчбук. Пальцы дрожат от нетерпения. Штрихи. Линии. Тени. Он не думает, его рука двигается сама, ловит моменты, фиксирует их на бумаге с жадностью голодного зверя. Изгиб спины перед ударом, напряжённые мышцы, готовые к атаке, бицепсы, играющие под кожей, оскал, предвкушающий победу. Где-то в стороне Юджи хихикает над ним, но Мегуми сейчас всё равно, он будто совсем далеко отсюда, погружён в свой собственный небольшой мирок, где есть лишь он сам и Король. Только вот в очередной раз поднимая глаза на ринг, чтобы поймать новое движение и начать очередной эскиз, неожиданно замирает. Видит. Тёмные глаза направлены прямо на него. Красный отблеск в глубине полыхает, сравнимый разве что с диким огнём. Он смотрит. Он знает. Всего секунда. Мгновение. Но его хватает, чтобы утонуть в этом пламени, растворившись в нём без остатка. Мегуми холодеет, а внизу… Чёрт. Он торопливо отводит взгляд и сводит бёдра, чувствуя, как предательски дёргается член в штанах, благо широкая футболка легко скрывает его откровенную реакцию. «Боже, как стыдно…» Конец второго раунда, а Мегуми даже не замечает. Он трясёт головой, пытаясь развеять наваждение, но картинка не уходит. Король, смотрящий прямо на него, будто насквозь прожигающий… Парень подхватывает собственное возбуждение и продолжает рисовать, вкладывая его в рисунок. Наваждение обволакивает, и третий раунд так и вовсе проходит, как в тумане. Гонг. Победа. Мегуми вздрагивает и поднимает глаза. Сукуна стоит посреди ринга запыхавшийся, окровавленный, вскидывает руку в победном жесте, и зал взрывается овациями. Его грудь поднимается часто, глубоко. Губы приоткрыты. Глаза так и горят. Художник сглатывает и продолжает скользить карандашом по бумаге, перенося этот момент, запечатлевая… Боится лишний раз моргнуть, только бы не упустить образ. Победитель. Король. Он просто обязан запомнить каждую деталь. Каждую тень. Каждую каплю пота. Потому что это… Идеально. Он слышит голоса в пол уха, не особо вникая в происходящее, но вот… через динамики доносится хриплый выдох. Ещё один. И ещё. Карандаш всё-таки замирает над заполненным листом. Пытаясь успокоить сбившееся в один миг сердце, Мегуми поднимает голову. Тёмные глаза скользят по трибунам, и парень чувствует, как по спине бегут мурашки. — Сегодня, как мне показалось, кое-кто увидел здесь не просто драку, — голос Сукуны, хриплый после боя, заставляет зал затихнуть. — Чувствовать на себе столь необычный взгляд… Было довольно вдохновляюще, — усмехается, а его взгляд замирает прямо на секторе, где сидит Мегуми, вцепившийся в бумагу под пальцами так, что костяшки побелели. — Давно я не был так взбудоражен. Боец заканчивает речь, произнося стандартные благодарности фанатам и спонсорам, но глаза его горят красным отблеском. — Чёрт, — шепчет Юджи, широко раскрыв глаза, то и дело поглядывая на замершего друга. — Он же это про тебя, да? Про тебя?! — хватает его за плечо и тихо шипит: — Мегуми, чёрт возьми!.. Мегуми же аккуратно отстраняется, чувствуя, как жар разливается по щекам, и бормочет: — Заткнись. А в голове вертится лишь одно: «Он заметил. Заметил…» И когда Сукуна, уходя с ринга, последний раз оборачивается в его сторону, Мегуми понимает — он просто обязан встретиться с ним! 🥊 Сукуна (~часом ранее) Сукуна сидит на деревянной скамье в личной раздевалке, обматывая кисти эластичными бинтами с методичной точностью. Его пальцы, покрытые старыми мозолями, автоматически выполняют знакомые движения. Сегодня пройдёт его бой, заключительный в сезоне, и, конечно же, победный. — Ты как? В порядке? — Урауме, менеджер, бросает на него оценивающий взгляд, скрестив тонкие руки на груди. Сукуна лишь хрипло посмеивается, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам, словно горячий виски: — Как никогда. Тренер, массивный мужчина, держит перед ним планшет, показывая последние анализы соперника, объясняя информацию по третьему кругу: — Он слаб в левом углу, после трёх прямых обязательно открывается для… Сукуна лишь кивает, едва слушая. Он изучил этого соперника вдоль и поперёк — слабый левый бок, медленный разворот, привычка опускать защиту после серии ударов. Лёгкая добыча. Скучная добыча. Медик разминает его плечи, разогревая мышцы. Сукуна взволнован. Каждой клеткой своего тела чувствует, как в нём поднимается адреналин. Закрывает глаза, представляя грядущую победу, а после… После он наконец снимет это напряжение. Целая неделя воздержания — тренерский приказ перед важными боями, ибо, по его словам, вся его энергия должна уйти на ринг, а не в какого-то очередного парня, ну или девчонку, что ложились перед ним штабелями. — Пять минут, Король! — голос за дверью вырывает его из грёз. Он встаёт, тянется, чувствуя, как мышцы спины приятно натягиваются, как суставы хрустят. Всё как всегда. Ничего необычного. До тех пор, пока он не выходит на ринг. Первый раунд начинается стандартно, несколько пробных ударов, изучение противника. Его кулаки встречаются с плотью с глухим звуком, знакомым и приятным. Но что-то явно не так. Под кожей бегают мурашки, и Сукуна никак не может сосредоточиться. Его буквально прожигает чей-то взгляд, не восторженный, не испуганный, а… анализирующий?.. и будто голодный. Как будто его разглядывают под микроскопом, изучая каждую каплю пота, каждый напряжённый мускул. — Сосредоточься, чёрт возьми! — тренер кричит в перерыве между раундами. Сукуна вытирает лицо полотенцем, его тёмные глаза бессознательно мечутся по трибунам. Кто это? Почему это его так беспокоит? Он привык к вниманию толпы фанатов или вездесущих журналистов. Но это было другое. Словно кто-то смотрит не на профессионального бойца, а на… на что? На экспонат? На произведение искусства? Второй раунд. Удары сыплются как из рога изобилия, противник начинает уставать, его движения становятся предсказуемыми. Но даже в гуще боя Сукуна чувствует этот взгляд, будто чьи-то пальцы скользят по его вспотевшей спине. В момент передышки, когда соперник отступает к канатам, его глаза сами находят источник беспокойства. Там, в пятом ряду, он видит склонившуюся чёрную макушку, плечи узкие, напряжённые. Парень. Явно что-то пишет. Очередной журналист? Нет, больно молодой. Хотя, может, студент. Слишком резкие движения для письма. Может, рисунок? Художник? В его голове проходит вечность, в реальности же секунда. А дальше он, кажется, падает в бездну. Потому что парень поднимает на него свои неземные зелёные глаза. Яркие, как изумруды под софитами. Их взгляды встречаются… Эти глаза смотрят на него не с благоговением, а с чем-то более первобытным. Художник рассматривает его не как чемпиона, не как знаменитость, а как объект желания. Чистого, нефильтрованного. Как будто хочет не просто увидеть, а поглотить, разобрать на части, понять каждую мышцу, каждый шрам, каждый изгиб тела. Кровь ударяет в виски с такой силой, что Сукуна на мгновение видит звёзды. Сердце бьётся чаще, грудь вздымается тяжелее. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал такое. Его будто ударили током прямо в солнечное сплетение. Внизу живота загорается знакомый огонь, и он мысленно благодарит свободный крой боксёрских шорт. Гонг. Конец второго раунда. — Да что с тобой такое?! — тренер хмурится, грубо обтирая его лицо ледяной губкой. — Ты дерёшься как демон, но витаешь в облаках! Этот ублюдок мог бы уже… Сукуна не отвечает. Его мысли сейчас витают где-то на трибунах, с этим странным парнем с зелёными глазами. Да кто он такой? Почему его взгляд так действует? И главное… что он там рисует? Как же сильно хочется посмотреть ещё раз. И ещё, и ещё, и ещё… Не отрываться. Он удерживает себя изо всех сил. Ему нельзя срываться. В следующем раунде ему нужна победа. Отвлекаться больше нельзя! Третий раунд пролетает как один миг. Сукуна дерётся с яростью, которой не ощущал уже давно. Каждый удар точный, каждый блок своевременный. Его тело работает как идеальный механизм, только разум всё ещё разделён, и часть его остаётся там, на трибунах, с этим художником. Он представляет, как те зелёные глаза следят за каждым его движением, как пальцы торопливо зарисовывают каждый удар… Нокаут. Победа. Когда ему вручают пояс и микрофон, Сукуна впервые за всю карьеру меняет свою привычную победную речь. Его слова обращены к одному единственному человеку в этой толпе. И когда он видит, как расширяются эти зелёные глаза, как краснеют щёки… Сукуна понимает — он должен увидеть его рисунки. Должен узнать, что этот странный художник увидел в нём такого, что заставило его самого увидеть себя по-новому. Ухмыляется, чувствуя, как возбуждение пульсирует в венах. О, это будет интересно. Очень интересно. 🎨 МЕГУМИ После боя зал медленно пустеет. Мегуми вместе с Юджи выходит на улицу. Свежий воздух — вот что ему сейчас нужно. Они останавливаются где-то в стороне, чтобы не мешать уходящим людям, активно обсуждающим последние события, в особенности, конечно же, предсказуемую победу Короля. Итадори тоже, всё ещё находясь под впечатлением, активно жестикулирует рядом с ним. — Ну и ну! И что ты теперь скажешь? Всё ещё думаешь, что бокс лишь для «агрессивных дураков», и что это «грубо и примитивно»? Король ведь впечатлил тебя, признавайся! Мегуми сжимает заполненный новыми эскизами скетчбук в руках, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Он… эффектный. — Эффектный? — Юджи фыркает. — Мегуми, да у тебя же глаза горят! Ты пялился на него, ни на секунду взгляда не отводил. — Преувеличиваешь. — О, нет-нет-нет, — Итадори складывает руки на груди, расплываясь в хитрой ухмылке и немного понижая свой громкий голос. — Я никогда не видел тебя таким ненасытным. И ведь не только я это заметил… Уже хочешь его нарисовать, да? Конечно же, просто ради искусства, никакого кинка на огромных мужиков, ага. Мегуми резко отворачивается, его уши уже горят. Недовольно выпаливает: — Боже, ну какой же ты болтливый. Юджи смеётся, довольный собой, и легко хлопает его по спине: — Ладно, ладно, не кипятись. Но если всё-таки доберёшься до его раздевалки, возьми для меня автограф. А лучше фото. Мегуми закатывает глаза, но уголок губ приподнимается: — Иди уже. — Удачи, друг! — Юджи скрывается в толпе, оставив его одного с бешено стучащим сердцем. Мегуми глубоко вздыхает и оборачивается на высокие стены арены. Выдыхает. Телефон в руке кажется невесомым. Он листает контакты, задержав палец на имени «Годжо», и нажимает вызов. Гудки. Раз. Два. — Ну что, мой скромный затворник, ты наконец-то решил сообщить, что жив? — голос Годжо нарочито скучающий, но парень знает, что тот уже всё понял. — Мне нужна помощь. — Оу, это звучит серьёзно. И какого рода эта помощь? — Просто… — Мегуми стискивает зубы, — мне нужно попасть в раздевалку к одному боксёру, — пытается звучать как можно более легко и непринуждённо, будто не первый раз просит о подобном. Тишина затягивается, но потом слышится громкий, преувеличенный вздох: — Мегуми, дорогой, — притворно-сочувствующий тон заставляет сжаться. — Ты же знаешь, что я не сводник? — Годжо. — Это ведь не… — голос внезапно стал задумчивым. — «Король», о котором все говорят? Мегуми замирает. — Ты следишь за мной? — О, да ладно, — Годжо фыркает. — Ты впервые за три года сам позвал меня на выходные, а потом вдруг исчез с Юджи куда-то. Конечно, я поинтересовался. Мегуми молчит. — Так это он? Мегуми закрывает глаза и тяжело выдыхает совсем неуверенно: — Да?.. — Хах, ну конечно, — Годжо смеётся слабо. — Два метра мускулов, звериный взгляд, определённо твой типаж… — Я просто хочу его нарисовать. — Да-да, я так и понял, — тянет слова, не веря ни на секунду. — Ладно, не мучайся. Я договорюсь. Мегуми выдыхает облегчённо, даже не осознавая, что задерживал дыхание. — Спасибо. — Но знай, если этот зверь тебя сожрёт — я не виноват. Мегуми сжимает телефон. — Он не… — Мегуми, — Годжо перебил, и в его тоне впервые за весь разговор появились нотки заботы. — Ты уверен? Пауза. Сердце стучит всё громче. — Да. Годжо вздыхает: — Хорошо, подожди немного. Я в чат напишу. Слышатся гудки. Мегуми опускает телефон, глядя на потухший экран. Он правда это сделал. Теперь нужно только подождать. И не думать о том, что будет, когда дверь раздевалки Короля откроется перед ним. 🥊 СУКУНА Горячая вода хлещет по спине, смывая кровь и пот после удачного боя. Сукуна стоит под обжигающими струями, запрокинув голову, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную тяжесть в мышцах. Только вот стоит ему немного забыться, как в сознании тут же всплывают глаза. Горящие зелёные глаза. Не просто зелёные — ядовитые, как малахит, пронзительные, как лезвие. Взгляд, который не просит, не умоляет, не льстит, а раздевает. Спортсмен смеётся, низко, хрипло, чувствуя, как мурашки бегут по предплечьям. «Художник.» Внимание для него давно не роскошь. Фанаты бросаются под ноги, спонсоры сулят миллионы изо дня в день, журналисты ловят каждое слово. Но этот взгляд… Парень смотрел на него, как на шедевр. И Сукуне понравилось это. Не просто зритель. Не очередной поклонник. Тот, кто хочет его не за титул. Не за славу. А за то, что он есть?.. Зелёные глаза, словно раскрытая книга. Всё это легко можно было прочитать в них. Мужчина проводит ладонью по лицу и вспоминает, как тот мальчишка застыл, будто пойманный на месте преступления, когда их взгляды встретились. Усмехается. Выключает воду и выходит, вытираясь мягким полотенцем. Прикрывает глаза и уже планирует, как именно будет искать его. «Интересно, испугается ли он, когда я поймаю его? Может, через охрану? Или Урауме попросить…» — Хэй, босс, — голос менеджера прорывается из-за прикрытой двери душевой. — Чего ещё? — Ты там не сварился ещё? — Выхожу уже, — фыркает и тянется за лёгкими спортивками. ~ Уже сидя на кожаном диване, Сукуна нарочито расслабленный, постукивает пальцами по подлокотнику. — Что там у меня дальше по расписанию? Урауме лишь закатывает глаза, перебирая бумаги, потому что он повторял это уже три раза за сегодня. — Через час интервью для спортивного журнала, а потом с тобой хотел встретится руководитель фирмы… — Не интересно, — Сукуна кривится, — Реклама — не моё. Кстати… ты заметил того парня в секторе тридцать четыре? — Фанат? — Урауме удивлённо поднимает бровь. — Нет, — Сукуна улыбается. — Художник. Зелёные глаза, тёмные волосы, смотрел на меня, как на ужин. — А, так это про него ты на ринге упомянул, — фыркает. Мужчина игнорирует его, улыбка становится слишком уж хитрой. Тут же произносит: — Найди его. — Чего? Серьёзно? — Да. Урауме вздыхает и показательно закатывает глаза, но достаёт телефон, будто уже готов начинать поиски. И ровно в этот момент раздаётся звонок. Спортсмен продолжает расслабленно сидеть, едва подёргивая ногой, внимательно следя, как его менеджер бормочет в трубку. И вот оно. Взгляд. — Тебе повезло, — улыбается довольно. — Что? — Он уже идёт к тебе. Сукуна замирает. — Чего?.. — Фушигуро Мегуми. Художник. Оказывается, его опекун — Годжо Сатору, и он только что звонил в управление. Неплохой улов, Король. А мужчина будто не слышит ничего. Мир сужается до одного очаровательного и милейшего имени. Фушигуро. Мегуми. Звучит слишком приторно и сексуально, как что-то, что Сукуна с удовольствием уложит в свою постель. Он закрывает глаза, чувствуя, как сердце вновь начинает биться слишком быстро. — Уйди. — …Что? — Уйди. Урауме, видя, что его подопечный уже глубоко в своих мыслях, только выдыхает устало: — Вот же ж… — и уже подходя к двери, не забывает напомнить: — Через час интервью, Сукуна. Не увлекайся. Когда дверь закрывается, спортсмен остаётся совсем один. Наступает тишина. Только стук сердца в ушах, быстрый и неровный. Он проводит рукой по лицу и всматривается в подрагивающие пальцы. Удивляется. С чего бы?.. Он не нервничает. Никогда не нервничает. Но сейчас… Сейчас он ждёт. Впервые за долгое время предвкушает… 🖼️ Что ж, вот и оно. Он пришёл. Он здесь. Мегуми шумно сглатывает, пальцы непроизвольно сжимают ремень сумки. Тихий стук в дверь, что ведёт в личную раздевалку Короля, заполняет всё пространство пустующего коридора. Всего мгновение и весь проём перед ним заполняет дичайше огромное тело, блокируя собой проход, свет, воздух… Мегуми замирает, словно его в пол вколотили. Сукуна. Чёрт… Это тело… Ещё больше, чем казалось с трибун, будто ещё не остывшее после боя. У парня глаза на уровне острых ключиц, и учитывая, что Король не удосужился надеть хотя бы майку, сейчас ему приходится смотреть прямо на эту чёртову, пышущую жаром, до безумия широкую грудь… «Боже. Пожалуйста, сдержись, сдержись…» — уже ощущая горячую волну внизу живота, Мегуми старательно кусает собственные губы, мысленно умоляя себя не терять контроль… Хотя бы не в первые три секунды. Штаны сидят на бёдрах непозволительно низко, обнажая выразительный изгиб низа живота, ведущий туда, куда Мегуми не смеет смотреть… пока что. — Ну привет, загадочный художник, — Сукуна подаёт голос первым и спасительно отступает, давая парню немного пространства. Его голос низкий, хриплый от недавнего напряжения в ринге, точно такой же, как звучал из динамиков, во время финальной речи, но гораздо более близкий и томный… Мегуми кусает губы сильнее. Пара шагов вперёд и дверь захлопывается с глухим звуком, а парень вдруг осознаёт, что он здесь заперт. С ним. С Королём. Что он сам решил ступить в клетку к зверю, добровольно поднося себя словно на сверкающем блюдце. Сукуна не спеша обходит его, намеренно сокращая расстояние, и Мегуми чувствует, как по спине бегут мурашки, дыхание против воли останавливается. Его рассматривают, оценивают, будто добычу. — Что же интересно ты тут делаешь? Сукуна ерошит всё ещё влажные волосы и просто проходит к дивану у стены. «Просто»… А у Мегуми дрожь по всему телу. Каждое движение спортсмена играет мускулами спины, широкие дельты, глубокие ложбинки вдоль позвоночника, две абсолютно сексуальных ямочки над ягодицами и… боже, эта задница! Мегуми с головой накрывает эстетический оргазм. Он просто обязан заполучить его! Усевшись на диване и широко расставив ноги, Сукуна без проблем замечает эту поволоку в зелёных мерцающих глазах, которые с очевидным восторгом ловят каждый его наклон и поворот. Тут же чувствует, как его самого кроет из-за присутствия мальчишки в его личной комнате, где теперь наверняка останется его сладкий запах, когда он уйдёт. — Ну же? — произносит тихо. — Ты ведь не просто поглазеть пришёл? Парень вздрагивает. — Эм, да… Меня зовут Мегуми Фушигуро, — голос предательски подводит, и Сукуна ухмыляется, словно поймал его на чем-то постыдном. — Да, я в курсе. — Я хочу… Мне нужна модель для новой выставочной работы в университете. Хочу, чтобы это были Вы. — Хочешь, чтобы я позировал? — громко хохотнув, Сукуна прожигает парня взглядом. — Думаешь, я так просто разденусь? Мегуми чувствует, как жар растекается по щекам, но взгляда не уводит. Смотрит точно в глаза, что вблизи оказались совершенно красными, самыми необычными, какие только видел художник. Они приковывают к себе, изучают, будто выискивая малейшую слабину. — Во время боя Вы… — Сукуна, — перебивает. — Здесь я не «Вы», — он медленно протягивает руку, словно давая Мегуми время отпрянуть, но тот замер, как кролик перед удавом. — Покажи. Не вопрос. Приказ. Мегуми моргает пару раз и, достав из сумки скетчбук, без лишних вопросов или стеснения передаёт его в чужие руки. Сукуна листает страницы не торопясь, внимательно рассматривая каждый набросок. Видно, что все они быстрые, неровные, сделанные в порыве накатившего вдохновения, но невероятно точные. Не просто образ, не просто фигура, а суть. Его тело, поза, улыбка. Оскал перед ударом, морщины у глаз, напряжённые жилы на шее, выступающие вены на предплечьях во время очередного удара, изгиб спины в движении, игра мышц под кожей. Как же их много… Спортсмен на мгновение теряет контроль, шумно сглатывая, чувствуя, как в горле пересохло от увиденного. Задерживается на одном рисунке, где он стоит на ринге, запрокинув голову, с кровью на подбородке. Впечатляет. — Ты рисуешь меня… — он поднимает глаза, и Мегуми видит в них искру. — Как будто знаешь, что я чувствую в каждом из этих моментов. Парень не отвечает. Не может. Сукуна закрывает скетчбук, не отдаёт, а кладёт на диван рядом с собой, и говорит как бы между делом: — Ты ведь понял, что я заметил тебя ещё на ринге? — улыбается таинственно. — Ты смотрел на меня так, будто хотел проглотить целиком, такое трудно игнорировать. Мегуми чувствует, как по спине пугающий холодок бежит, и уводит взгляд в сторону. — Это… Я не хотел вас… — запинается и тут же поправляется: — тебя отвлекать. — Интересно… — произносит тихо, поднимается и делает пару шагов навстречу, вынуждая парня отступать. Расстояние между ними сокращается, и Мегуми ловит горячий запах, солёный, с оттенком дорогого геля для душа. Смотрит снизу вверх, отмечая, что вблизи Король выглядит ещё опаснее. — Почему я? — Потому что… ты… — слова застревают в горле. Сукуна шагает ещё ближе, сокращая расстояние до минимума, бессовестно вторгаясь в личное пространство художника. — Говори. — Просто… Ты идеален, — вырывается у Мегуми шепотом. Сукуна замирает, секунда и смех разносится по помещению. — И ты хочешь меня… — он наклоняется ниже, опаляя жарким дыханием невероятно манящие губы, специально делая паузу на этих словах, — рисовать… обнажённым? — Я… — мешкается, жар разливается по всему телу, взгляд то и дело опускается на губы, находящиеся сейчас так близко. — Может… Не сразу?.. Сукуна замирает. — Чёрт… — отстраняется резко, выпрямляется. — Я тебя понял, художник. Снова опускается на диван, упираясь локтями в широко расставленные колени, оценивая парня новым взглядом. Стройное, но подтянутое тело, невероятные длинные ноги, чудесные творческие ладони, изящная шея и это личико… Красив. Невероятно красив. — Четверг. Семь вечера, — бросает Сукуна, прерывая свои мысли. — Скажешь позже, куда подъехать. Мегуми кивает недоумённо, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ему сейчас не отказали?.. — Ох… Да, конечно!.. ~ Чуть позже, когда дверь за художником закрывается, Сукуна снова берёт скетчбук, который, конечно же, оставил себе. Разумеется с позволения парня. Он никак не может перестать смотреть на эти рисунки. На себя. Но через его глаза. Это возбуждает больше, чем он мог бы подумать… ~~ Мегуми же, прикрыв за собой дверь, наконец чувствует, как сильно дрожат его ноги. А опуская взгляд вниз, лишь обречённо понимает, что в штанах у него всё буквально пылает. Боже… Во что он ввязался?..