Драбблы с ЗФБ-2025

— А я всегда говорила, всегда говорила, что она особенная! Ох уж эта Бетти, старуха, подлиза и завистница. — Не зря еë назвали в честь самой Феи Убивающего Домика! «Да слыханное ли дело — в честь такой великой феи простую овечку называть! Много о себе думаете!» — вот что она говорила, эта Бетти. А теперь-то, конечно, языком метëт. Теперь, когда Элли пригласили на пир. Уж теперь-то, после того, как Фея Элли вернулась, как навестила свою тëзку, которую помнила ещë маленьким ягнëнком. А теперь Элли почти взрослая овечка в прекрасных розовых кудряшках. И Фея долго расспрашивала овечку о еë житье-бытье, погружая руки в эти приятные кудряшки, прижимаясь к ней щекой. Элли рассказывала Фее, как щипала травку и пила водичку, старалась расти хорошей овечкой и стать полезной хозяевам. Раз пять пересказала, ведь дни еë были похожи один на другой: день на лугу, ночь в сарае. Вода всегда была свежей, погода прекрасной, а если люди хмурились, говоря о чëм-то своëм, так это их дела, овцы и слов-то таких не знали. Война, дуболомы, налоги… — Я хорошая овечка? — всë спрашивала Элли. Фея кивала, хвалила еë, тоже всë незнакомыми словами. — Я попаду в рай? — наконец осмелилась спросить овечка. Остальные овцы зашумели. Спрашивать такое было нехорошо, проявлять наглость, гордость. Даже Фея ответила не сразу, призадумалась. — Нам в приходской школе (ещë непонятные слова!) говорили, что у животных нет души. Наверно, потому что наши животные говорить не могут. Ты попадëшь в рай, конечно, милая. Но у Феи тоже были дела, как у всех людей. Не живëтся им, людям, нет бы просто пастись да спать. Элли дразнили другие овцы, говорили, что теперь она точно не попадëт в рай, потому что задирает нос. А потом пришëл жрец и сказал, что Элли зовут на пир. Фея победила Урфина, и у людей будет праздник. И Фея велела звать всех-всех, и скромную овечку тоже. Вот это было чудо так чудо. Элли, правда, не знала, кто такой Урфин. — Как же она его без рогов забодала? — спросил совсем маленький ягнëнок. — То людские дела, не нам в них лезть! — шикнула на него Бетти. Злилась, что еë никогда не позовут на пир, из всего стада никто и не застал времëн, когда она народилась. А на алтарь попадают только молодые, жрецы первыми выбирают самых лучших. Мало того, Фея хотела перед пиром ещë разок поговорить со своей подружкой. — Ты увидишь Изумрудный Город, — пообещал ей хозяин. Город — это вроде большой деревни, там кругом изумруды, зелë ные, как свежая трава, блестящие, как утренняя роса. Красиво. Так-то! Она ляжет на алтарь не в простом деревенском храме, а в самом дворце! *** Элли, Фея Убивающего Домика, сидела во главе пиршественного стола. Страшила и Дровосек, по бокам от неë, сами не ели, но всë подкладывали ей кусочки повкуснее. — А где же та милая розовая овечка? Такая хорошенькая она стала с позолоченными копытцами, с алой ленточкой на шее, со звонким бубенцом! Принарядилась для пира, а всë не идëт! Перед зеркалом вертится, ещë больше прихорашивается? — Она уже готова! Страшила махнул рукой, и два поварëнка, погоняемые Фрегозой, опустили на стол тяжëлое фарфоровое блюдо с расписной крышкой. — Пахнет вкусненько. — Тотошка потянул носом воздух и облизнулся. — Вот и Элли, — радостно сообщила Фрегоза, поднимая крышку. — Она же обещала, что будет на пиру!