шесть частей тела

Сколько он уже здесь? Час? Два? Может, целый день. А то и больше. В этом подвале сыро, и одиноко. Наверное, его убьют. Конечно убьют. Это первое, что делают с теми, кого похищают. Возможно ещё будут пытать, но убивают же при любых обстоятельствах, в любом случае. Но в этой ситуации смерть — единственное спасение. Лучше уж быстро, думал, чем мучатся и лить слёзы, пока тебе отрезают ногу, сожалея обо всем, что совершил и не успел сделать. В этом подвале пахло гнилью и ранней разлагающейся плотью. Парень обнял ноги, и уткнулся в колени, чтобы не ощущать давление серых стен. Позвоночник противно хрустнул : из-за боли и смены позы. Он поморщился. Это малое, и самое приятное, в этой ситуации ; он любил хрустеть то позвоночником, то сгибая свои белые пальцы. Его одежда испачкалась и неприятно пахла грязью в перемешку с ромашками. Шорты бежевого цвета теперь были потёртые, похожие на тряпки. Скорее всего он упал. Или его тащили, из-за чего на коленях теперь ссадины, которые щиплет. Хочется взять, и заплакать, но вместо этого к горлу подкатывает тошнота. Его сейчас выкрутит ; от абсурда ситуации и собственной безвыходности. В этом подвале, на грязном полу, сидит подавленный парень, дрожащий от холода, одиночества, запаха гнили и разлагающейся плотью. До ушей донёсся щелчок двери сверху. Еле уловимый, но такой громкий в этой тишине. Он остался сидеть неподвижно, даже когда в нос ударил приятный запах маминой кухни. На момент он даже задумался, что это всего лишь сон, пока чужие кеды мерзко хлюпая шаркали по бетонному полу. — Феликс, — названный резко поднял голову, хоть и неохотно. Волосы светлого цвета ; первое, что бросилось в глаза Феликсу. Они выглядели мягкими. Странно, что он думает о таком, пока перед ним стоит незнакомый человек в крови. Полностью в крови. — Вставай. Я кое-кого приготовил. Он не смог ничего сказать. Точнее, не успел, потому что обладатель светлых волос развернулся, и таким же спокойным шагом отправился вверх по лестнице, оставив за собой бордовые следы и красные капли крови. Пришлось подняться несмотря на дрожащие коленки, хватаясь на стену, и следовать по бордовым следам.

***

На поверхности было странно. И не привычно. Парень остановился возле окна. Наконец-то он понял, что сейчас была ночь ; яркие звезда да полная луна. Раньше Феликс хватал звёзды руками, а луну заключал в кривой круг из пальцев и кричал "Поймал! Поймал!". Сейчас он был бы не прочь сделать также, если только не возраст и обстоятельства. Впрочем, неважно. Если он сможет выбраться, то первым делом обязательно пойдет ловить звёзды. Бордовые следы привели его в просторную комнату с праздничным столом. Наверное отсюда и исходил приятный запах маминой еды. Только тут была не мама, а он со светлыми волосами. Он явно ждал его, даже если не показывал. Стоял возле одного из мест, жестом приглашая сесть. Феликс сощурился, но сделал неумелый шаг вперёд. Будто заново учился ходить. Шаг, шаг, шаг. Белые кросовки оставляли кусочки земли рядом с бордовыми разводами, которые к прибытию в комнату исчезли. Феликсу любезно отодвинули стул, на который он рухнулся. Облегчение в ногах приятно отозвалось по всему телу пятнами. В комнате пахло ладаном от незнакомца, и липкой грязью от Феликса. Они смотрели друг другу в глаза, не могли оторваться, но не решались говорить. По большей части не решался Феликс. Все, о чем сейчас он мог думать, так это о свободе и звёздах, о маминой еды и своих друзьям, которые покупали ему "Chupa Chups" с колой или клубникой. О чем думал сидящий перед ним парень — неизвестно. Возможно, чтобы убить его прямо сейчас кухонным ножом. — Перед тобой запечённая голень с мёдом и горчицей. Ты знаешь, как готовят это блюдо? — в комнате пахло ладаном от незнакомца, и липкой грязью от Феликса. Только сейчас, слегка наклонив голову, Ликс заметил свою порцию. Вопрос застыл в воздухе, у Феликса на минуту застыло сердце. — Кость надо оставить, мясо натереть соусом из мёда, горчицы и чеснока, и затем запекать до хрустящей корочки. Мне готовили это блюдо в детстве. Попробуй кусочек. Парень на секунду открыл рот, чтобы возразить, но слова придавило комом в горле. Он не сумел вымолвить не слова, а коленки все также дрожали, быстро-быстро покачиваясь из стороны в сторону. Может судороги. Ещё раз глянув на свою тарелку с аппетитной на вид порцией, Феликс аккуратно взял вилку в правую руку, пытаясь как можно медленнее отломить кусочек. Незнакомец же смотрел, смотрел, смотрел. Безэмоционально и в самую душу, считая эмоции своего гостя. Дрожащая рука поднесла вилку ко рту и  наконец-то кусочек положили в рот, По спине прошел холодок, а челюсти задвигались. Феликс всегда ел медленно. Никогда не торопился, но всегда разговаривал с открытым ртом, набитый едой. Чан Бин всегда ворчал, но в итоге смеялся. Закрывал ладонями лицо, когда Феликс, рассказывая очередную историю, плевался. Кажется, это было на прошлой неделе. А на этой они уже явно не встретятся. Он жевал и думал обо всем этом. Его догадка подтвердилась : лучше умереть быстро, чем мучатся и лить слёзы, пока тебе отрезают ногу, сожалея обо всем, что совершил и не успел сделать. Только это было похуже отрезания ноги. Это была ностальгия, которая пахла горьким кофе с сахаром, но ощущалась как тушение сигареты об кожу. Это плохо. Феликс знал, что сойдёт тут с ума. — Вкусно. — вынес вердикт парень, зацепляя вилкой ещё один кусочек. Все таки не так плохо. В ответ услышал чиркание зажигалки, и запах тонких сигарет. В комнате больше пахло ладаном. Приятный запах заменил терпкий, комната заполнилась дымом. Незнакомец закурил и снова посмотрел на Феликса. — Ты бы слышал, как он кричал, — дым начинал заполнять комнату. Сердце Феликса ёкнуло, вилка моментально упала на тарелку. Колени задрожали сильнее. — Хотя, возможно, все таки слышал. Не важно. Лучше тебе не забивать свою милую голову чужими криками. — Что ты сделал? — Уже догадался? — дыма стало больше. Дыхание замедлилось. — Как же его звали? Не Бан Чан случаем? На глазах появились слезы, коленки под столом сжались. Желудок скрутило, тошнота сжала горло, а из-за рта на пол полился желудочный сок вместе с кусочками мяса. Феликс зажмурился, выплёвывая остатки. В комнате еле как пахло ладаном и сигаретами от незнакомца, и липкой грязью в перемешку с рвотой Феликса. — Да как ты... — только и успел сказать парень, прежде чем вскочить с места, направляясь к незнакомцу. Злость полностью перекрыла тревогу, и все что было до нее. Она закипела в черепной коробке, под сердцем, в дрожащих ногах. Феликс прямо сейчас вгрызется в кадык. Запачкает себя кровью, и освободит себя. Об этом он думает заранее, когда бокал летит прямо в незнакомца. В ответ мужчина пытается закрыть лицо, что-то ищет на столе, но никуда он не денется. Феликс всегда был самым быстрым в классе. Худым, но быстрым. В его наушниках часто звучали старые энергичные песни, когда он ловко бежал к финишу на пустом стадионе. Его всегда трепали по голове, когда он выигрывал в школьных эстафетах. Прыгали от радости на спи́ну, после того как парень без всяких усилий с разбегу перепрыгивал большое расстояние. Сейчас ему тоже не составит труда прыгнуть и вцепится в мужчину, что был в пару сантиметров от руки. Ещё Феликсу часто не везло. Развалившись на лавочке летом, он часто падал в низ на землю. А когда заходил купить напиток в магазин возле дома, его любимый уже разобрали. Сейчас ему тоже не повезло. В комнате больше не пахло ладаном от незнакомца, и липкой грязью от Феликса. Теперь тут пахло металлическим привкусом крови во рту миловидного парня и дымом сигарет. — Не бойся, я не в обиде. Но я оставлю тебя не десерт. В ушах зазвенело, голова начала ходить кругом. Сердце перестало стучать в бешеном ритме, стихая. На коленях будут новые ссадины, а лицо преобразит явно видимая рана от сильного удара. Наверняка согнувшись от боли пополам ещё чуть-чуть, Феликс мог бы почувствовать собственный отвратительный запах рвоты и засохшей грязи на коленках. На четвереньках будут новые ссадины, а лицо преобразит красное пятно от удара. Обшарпанные кеды медленно передвигаются по полу. Запах сигарет въедается в нос. Он потерял сознание в комнате с запахом сигарет, собственной рвоты и мыслями о лучших друзьях.