Главная слабость Осаму Дазая

7:00 утра. Будильник зазвонил в точности по расписанию, нарушая тишину в квартире Осаму Дазая. Он нехотя протянул руку и выключил раздражающий звук. Потянувшись и приподнявшись с кровати, он бросил взгляд в сторону и замер, заметив рядом с собой рыжий клубок тёплого упрямства. Улыбнувшись, Дазай провёл пальцами по мягким завиткам волос спящего. — Стоило ли оно того, Осаму? — пронеслось у него в голове. — Стоило ли бросать то, что когда-то придавало тебе смысл жизни?.. Его рука замерла на щеке Чуи. Он мягко провёл по ней кончиками пальцев и, наклонившись, оставил лёгкий, почти призрачный поцелуй. Не желая будить мафиози, Дазай тихо поднялся с постели, оставив на кухне завтрак и записку. Уже через полчаса он вышел, направляясь в Детективное агентство. ⸻ Ближе к обеду Чуя наконец проснулся. Последние дни он почти не спал — усталость навалилась внезапно и упрямо. Придя в себя, он сразу понял, что Дазая нет рядом. Поднявшись с кровати, он направился на кухню, где его ждала записка: “Утречка, Чуя! Я ушёл на работу, так что не скучай!Завтрак — в холодильнике: твои любимые блинчики с вареньем.Приятного аппетита!))) — Осаму” Чуя хмыкнул, усмехнувшись: — Придурок… Он достал тарелку и, устроившись за столом, стал неспешно завтракать. Взгляд скользнул по столешнице — часы. Любимые, почти вросшие в запястье Дазая, — забыты. — Хм. Делать всё равно нечего… Он оделся, взял часы и вышел, решив заодно размять ноги. ⸻ Через несколько минут он оказался в здании Детективного агентства. Не удосужившись постучать, он распахнул дверь и громко рявкнул: — Эй, ублюдок! Ты забыл свои часы! Все взгляды в комнате синхронно обратились к нему. Повисла напряжённая тишина. Некоторым потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, кто именно стоял в дверях. — Что мафиози делает в здании агентства?! — раздражённо спросил Куникида, подойдя к нему. — Тебе не позволено входить сюда без разрешения! Чуя усмехнулся, лениво щёлкнув языком: — Пф. Вроде как между нашими организациями подписан договор о дружественных отношениях, не так ли? Или Детективное агентство уже решило… нарушить правила? Куникида побагровел от возмущения. В этот момент в комнату вошёл сам Дазай. — Чуя? Что ты тут делаешь? — с удивлением спросил он, подходя ближе. — Принёс твои часы. Ты забыл их дома. — Да? Странно, я был уверен, что надел их… Где ты их нашёл? — Когда проснулся, нашёл записку, потом увидел часы. Подумал, чего тянуть — живёшь-то недалеко. — Спасибо, Чуя! Не знаю, что бы я без тебя делал! — с широкой улыбкой Дазай обнял его, несмотря на попытки Накахары вырваться. Куникида стоял в стороне с лицом, на котором было написано всё: “Когда проснулся?” “Живёт недалеко??” Он выглядел как перегретый старый компьютер, из которого вот-вот пойдёт дым. — Эм… Куникида, ты в порядке? — спросил Дазай. Тот спустился с небес на землю и резко заговорил: — Дазай, можно с тобой… поговорить? Глаз на глаз. Чуя метнул в него раздражённый взгляд и, фыркнув, покинул комнату. — Что-то не так? — спросил Дазай, подняв бровь. — А ты считаешь, что всё нормально?! Почему мафиози ночевал у тебя в квартире?! Что между вами?! Дазай расхохотался: — Не волнуйся, Куникида-кун. Между мной и Чуей ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Просто… помощь старому другу в трудную минуту. Куникида прищурился: — Надеюсь, ты помнишь, что близкие отношения с ним могут стать угрозой? Это может быть использовано против нас. — Спокойно, Куникидааа~. Я и не собирался ничего такого. Он не в моём вкусе. Я не люблю коротышек. — Не то чтобы мне было важно, кого ты там любишь, но… Рад это слышать, — буркнул тот, усаживаясь за рабочее место. ⸻ За дверью стоял Чуя. Он слышал всё. “Опять.Он снова сделал это.Снова приблизил — чтобы оттолкнуть.Я обжёгся. И на этот раз — глубже.Моя рана так и не зажила…” С этими мыслями он покинул здание Детективного агентства. ⸻ День прошёл на удивление спокойно. Дазай быстро закончил работу и направился домой. Зайдя в квартиру, он почувствовал пустоту. Накахары не было. Он нахмурился и достал телефон. Сигнал. Потом автоответчик: «Данный номер не существует» Сердце Дазая сжалось. Он тут же стал перезванивать. Раз. Два. Сто семьдесят три раза — и каждый раз тот же ответ. — Только не говорите мне… что он всё услышал, — прошептал он, опуская руки. — Чёрт… Он снова набрал номер. Безуспешно. В голове у Дазая роились сотни слов, но ни одно не казалось правильным. Он, гениальный манипулятор, привыкший выходить из любой ситуации с лёгкой усмешкой, вдруг впервые оказался беспомощным. Он знал: извинений может быть недостаточно. Но и молчать — значит потерять всё. Сжав зубы, он поклялся не убегать. Больше не прятаться за сарказмом и полуправдой. Он вышел из дома, зашёл в цветочный магазин, где купил пышный букет кроваво-красных роз. Потом — в винный, где без колебаний взял бутылку любимого вина Чуи. С этими «подарками» он направился в сторону особняка Накахары. Полтора часа дороги казались вечностью. Но наконец, он оказался у дома — всё такой же массивный, строгий, будто отражающий характер своего хозяина. Дазай вошёл, не спрашивая разрешения, используя «свои методы». Это было дерзко. Но иначе — он бы струсил. Он поставил на стол цветы и вино. — Чуя, нам нужно поговорить. Ответом стал всплеск воздуха — и нож, просвистев у самого уха, вонзился в стену. Сверху, на лестнице, появился Чуя. Его шаги были тяжёлыми, как выстрелы. Взгляд — обжигающим. — Ты либо бесстрашен, либо настолько глуп, чтобы после всего, что ты сделал, приходить сюда, — произнёс он, медленно спускаясь. Дазай сделал шаг навстречу. — Я знаю. Я идиот. Я становлюсь идиотом, когда это касается тебя. Мой разум отключается, сердце бьётся вразнос. Один твой взгляд — и я больше не существую в прежнем мире. Всё крушится и перерождается вокруг тебя. — Враньё. Накахара резко оборвал его, взглядом пронзая, как ножом. — Ложь. Ты говоришь одно — делаешь другое. Ты не умеешь любить. Ты умеешь играть. Я устал быть частью твоих игр, Дазай. Я не приму ничего из твоих рук. Он повернулся, чтобы уйти. Но Дазай взял его за руку. Тихо. Почти умоляюще. — Ты ошибаешься, Чуя. Он говорил без маски. Без насмешек. Без брони. — Всё это время я пытался защитить тебя. Не от мира — от себя. Я… боялся, что сделаю тебе больно. Что разрушу. Что ты сломишься так же, как однажды сломался я. То, что я сказал сегодня — это была глупая попытка оправдаться перед Куникидой. Я… испугался. Испугался, что он прочитает меня, как открытую книгу. Ведь когда дело касается тебя, я и правда — книга. Без замков. Без страниц, которые можно вырвать. Он выдохнул и наклонил голову. — Я болен тобой, Накахара Чуя. И это единственная болезнь, от которой я не хочу излечиться. Чуя молчал. Он стоял, не двигаясь, всё ещё спиной к Дазаю. Он не мог видеть, как у того дрожат пальцы. Как на его лице впервые за долгое время нет ни намёка на фальшь. Только усталость… и надежда. Дазай заговорил тише, почти шёпотом: — Пожалуйста… Не отвергай меня. Не гони. Для меня твоё молчание — хуже смерти. Я боюсь. Я до сих пор боюсь проснуться однажды и понять, что больше не услышу твоё “Придурок”. Что не увижу глаза, в которых утопал. Что больше никогда не смогу прикоснуться к тебе… Он приблизился. Осторожно. Словно приближаясь к чему-то святому.Его руки прошлись по его талии. — Я отталкивал тебя не из ненависти. Я отталкивал тебя, потому что хотел защитить. Но теперь… я больше не хочу бегства. Я хочу остановиться. Замереть. И быть рядом. Если ты… если ты всё ещё можешь это принять. Он медленно обнял его. Охватил руками талию, как будто боялся, что тот рассыплется, как песок. И склонил голову на его плечо, вдыхая запах знакомых кудрей. — Я не прошу прощения. Я прошу… шанс. Один. Последний. Тишина. Это было всё, что можно было услышать. — Я умру без тебя… Это были последние слова, которые Осаму прошептал Накахаре на ухо, прежде чем… Чуя, не сказав ни слова, развернулся и слился с ним в поцелуе. Дазай опешил — он не ожидал этого. Но, не колеблясь, его руки вцепились в волосы Чуи, притягивая его ещё ближе. Их губы танцевали танец страсти, не желая останавливаться. Осаму обхватил руками бёдра Накахары и легко поднял его на руки, не прерывая поцелуя. С ним на руках он направился в спальню. Поднявшись по лестнице, он открыл дверь ногой и аккуратно положил Чую на кровать, нависая над ним. Отпрянув от губ, он склонился к его шее, отодвинув ворот рубашки. Его губы прокладывали горячую дорожку поцелуев вниз, одновременно расстёгивая пуговицы. — Дазай… ты уверен, что это правильно?.. — прошептал Чуя, сбитый с толку. — В нашем случае это необходимо, — тихо ответил Осаму. Когда он оголил его грудь, его поцелуи переместились к ключице, время от времени покусывая нежную кожу. Руки Чуи зарылись в волосы Дазая, слегка оттягивая их назад. Тем временем Дазай занялся ремнём на джинсах мафиози. Чуя едва слышно простонал, не в силах сдержать волну ощущений. Когда джинсы упали на пол, оставив Чую лишь в нижнем белье, Дазай снял и свою футболку, затем расстегнул собственные брюки. Глаза Чуи метались: от лица Осаму — к его телу, потом… — Не отводи от меня взгляд, — прошептал Дазай ему в ухо, накрывая губы Чуи поцелуем. Щёки рыжеволосого окрасились румянцем. Не от стыда — он был далеко не неопытен — а от осознания: это происходит с тем, кого он любит. Руки Дазая потянулись к последнему барьеру на теле Накахары. Медленно, будто дразня, он стянул с него остатки одежды и отбросил в сторону. Его ладонь скользнула по торсу Чуи, опускаясь всё ниже, пока не обхватила его член. Тело мафиози дрогнуло, он выгнулся и сжал бёдра. — Расслабься, — прошептал Осаму, начав медленные, размеренные движения рукой. Чуя снова впился в его губы, пальцы зарылись в волосы. Через мгновение рука Дазая отпустила его, а другая аккуратно развела ноги Чуи. — Мне нужно, чтобы ты полностью расслабился. — Перестань обращаться со мной как с ребёнком! — пробормотал Чуя с недовольным взглядом, но не отвёл глаз от горящего взгляда Осаму. Одна из рук Дазая легла на его ягодицы и крепко сжала, оставив след. Он смочил палец слюной и аккуратно прикоснулся к входу. — Скажи, если будет больно, — сказал он, прежде чем осторожно ввести палец. Чуя стиснул губы и вцепился в простыню. Сначала было непривычно, но вскоре неприятные ощущения сменились чем-то другим. Дазай добавил второй палец, затем третий, растягивая его терпеливо и бережно. Боль в собственном паху становилась всё невыносимее, и Дазай, не выдержав, избавился от нижнего белья. Он вытащил пальцы, оставив Чую с пустотой, отзывавшейся нетерпеливым жаром. Приложив головку члена к его входу, он слегка надавил. — Давай я перевернусь, так будет удобнее… — пробормотал Накахара. — Я хочу смотреть на тебя, Чуя, — тихо ответил Осаму, входя в него до основания. Они предавались друг другу всю ночь, растворяясь в стонах, дыхании, криках удовольствия. Только под утро, вымотанные и обнажённые, они уснули в объятиях друг друга.