На грани.

В прихожей раздаётся грохот, после хлопок двери и звучный щелчок замка. Илья хоть и в наушниках, но слышит, а потому отвлекается от домашней работы с курсов и, поворачиваясь к двери, тихо спрашивает больше у самого себя, нежели у пришедших: — Мам? Но ведь рано ещё... Однако ответ на вопрос тут же поступает с выбиваемой с ноги дверью, а после показывающимися из дверного проёма двумя головами. Но рыжеволосый уже не видит их, ведь инстинктивно зажмурился и прикрыл лицо с головой руками ещё несколько секунд назад, как только раздался звук треска и после грохота от упавших остатков двери в его комнату. — Ну и какого чёрта? Вот скажи мне, на кой чёрт было устраивать весь этот цирк, а, Муромов?! Звук голоса Артёма приближается, а соответственно, и он сам тоже. Возможности сбежать больше не было. С каждым шагом голос всë набирает и набирает громкость, а Илья сжимается и жмурится всё сильнее. У него даже ничего тяжёлого под рукой не было, чтобы дать отпор, а если и было, то оно было слишком дорогим и ценным парню. — Я просто не понимаю! Зачем было каждый раз строить нам козни, ломать наши планы?! Чего ради?! Какая тебе в этом была выгода?! Муромов не успевает даже пискнуть прежде, чем слышит разрезаемый воздух, а после и чувствует, как сначала щека и скула, а следом и нос пронзаются резкой, острой болью от пробившего их кулака Мещерякова. Очки слетают с лица вместе с ударом и падают на пол, тут же разбиваясь и рассыпаясь по ковру мелким и крупными осколками. В следующее мгновение удар повторяется с пугающей точностью, однако с противоположной стороны лица. Рыжеволосый слышит хруст, а после чувствует, что из носа начинает потихоньку вытекать какая-то жидкость. Смотреть не хочется. Страшно. Да что уж там, на подкорках сознания вновь начинают подкрадываться, казалось бы, давно загубленные новым местом учёбы, кучей дополнительных занятий, новых знаний и подготовкой к экзаменам мысли, что и жить не хочется. Но продолжить мысль не удаётся, поскольку в удар прилетает в подбородок. Следом слышится ещё один хруст. Илья чувствует, что его шея перестаёт нормально держать голову и начинает безвольно опадать, но и этого ему не дают сделать, ведь дальше Артём берёт его за грудки и со всей мощи ударяет парня напротив лбом по лбу. В ушах Муромова звон, писк и гул усиливается вдвое, он оказывается будто под водой. Где-то вдалеке слышатся непрекращающиеся крики наперебой с бранью шатена. Но в какой-то момент его глаза почему-то открываются, и чётко слышится именно один конкретный крик, что врезается стрелой боли в висок в совокупности с выдираемыми из ушей наушниками, которые Муромов попросту не успел вытащить, и миром, внезапно взрывающимся невозможно громкими звуками, что делают ещё больнее. — Слушай сюда, уёбище ты глухое! На меня смотри, я тебе сказал! Сын шлюхи! Если я с тобой разговариваю, ты должен отвечать, сучоныш! Какого хуя, я тебя спрашиваю, ты клеился к Кире?! Чтобы завербовать её и заставить работать на тебя? Или на того, на кого работаешь ты, раз из раза ломая всё, чего мы добивались этими чёртовыми руками?! Отвечай, ублюдок! Рыжеволосый боится, да и чисто физически не может выдавить из себя ничего, кроме скулежа и стона от боли, поэтому Арт подтягивает Илью на себя, а после со всей дури бросает его на пол. Голова, лишённая поддержки в виде шеи с гулким стуком ударяется о ковёр на полу. В глазах младшего рассыпаются искры фейерверков, а кровь теперь вкусом железа наполняет и рот. Смотреть на Мещерякова возможность есть, а потому, дабы не нарваться на лишний удар, Муромов через полуприкрытые ресницы смотрит на своего избивателя. Но внезапно что-то светлое мелькает позади него, у дверного проёма, и замирает. Щурясь и вкладывая все свои силы в это действие, юноша распознаёт в светлом пятне Филиппа Черных, который... морщится при каждом ударе по почти бессознательному телу и в чьём взгляде читается абсолютное беспокойство, когда их глаза пересекаются? Эта мысль молниеносно проносится по воспалённому мозгу веснушчатого, но всё же он успевает зацепить её и отложить на полочку «На чуточку позже», чтобы подумать над ней в спокойной обстановке. Но вот Арт же в свою очередь не думает ни о чём, кроме как о том, чтобы покончить с Муромовым раз и навсегда, а потому он заносит ногу, дабы нанести новый удар, только теперь в солнечное сплетение. Однако этот целенаправленный замах приостанавливается Филом. — Стой! Ты же убьёшь его! Блондин больше не в силах лицезреть происходящий акт насилия, поэтому налетает на Мещерякова со спины и хватает того под руки в попытках оттянуть от Ильи. Но это не спасает ситуацию, ведь нога уже была занесена, а вследствие траектория лишь немного сменяется и удар всё-таки, но приходится ниже, в живот. — Совсем ебанулся, Фил?! Я этого и добиваюсь! — Разве смерть крысы стоит того, чтобы пачкать свои руки об него? Разве ты хочешь отправиться за решётку из-за такой шмали, как Муромов? Ладно бы было, если бы ты убил какого-нибудь крутого маргинала, которого никто грохнуть не мог много лет, так хоть престиж в тюряге залутал бы моментально, как только там оказался. А так – пустая трата времени, сил, будущего и свободы, — Черных старается говорить как можно грубее, чтобы слова имели хоть какой-то вес для брюнета. Мещеряков медленно, но перестаёт брыкаться в руках друга, начиная осознавать его правоту. Ненависть никуда не уходит, но всё же красная пелена рассеивается с глаз, и шатен видит перед собой Илью, чья голова вывернута в неестественной позе, лицо разбито чуть ли не в мясо, из искривившегося носа фонтаном хлыщет кровь, а изо рта он пытается отхаркнуть остатки не выбитой Артёмом, а потому застоявшейся внутри крови на ставший из белоснежного бордовым за это время ковёр, но не может скорее всего из-за сломанных рёбер и повреждённых брюшных мышц. Всё это вызывает только ещё большее отвращение к однокласснику, поэтому парень несильно отталкивает от себя Фила локтями и идёт в ванную смыть с рук кровь, на ходу бросая: — Порядок наведи тут. И сделай так, чтобы ни слова о нас не вылетело из его поганого рта. И чтобы мысли рассказать, как всё было на самом деле, тоже. Потом сматывайся следом. Черных лишь молча смотрит вслед в спину Артёму с абсолютным беспокойством, а когда тот скрывается за поворотом в коридоре, тут же бросается к Муромову, который каким-то одним неизвестным чудом ещё держится за ниточку жизни и находится в сознании. То, что брендовые джинсы и футболка пачкаются в чужой в крови, его вообще не волнует. Всё его внимание сосредоточено лишь на человеке перед ним, который мог погибнуть от руки его лучшего друга. — Илья? Илья! Ты слышишь меня? Только не закрывай глаза, не смей засыпать!