Разочарование милосердия

Ещё один день за разбитой проблемой головного мозга и утраты, а даже скорее потери важнейшего в жизни давали о себе знать. Ежели в первые дни отсутствия критически важного человека в жизни полубога, игравшего непосредственно основную роль, которую никто более занять не мог даже при должных усилиях, Люциус выбрал одно из того, что предполагал сам междумирец при своем уходе. Сказать проще - предвидел, что именно так события, по крупицам сломанного изнутри, и сложатся. Обладатель столь могущественной силы, не в состоянии справиться с злостью, закипающей в нем самом, разбрасывал все, что попадалось на пути, будь то даже криво и неудачно лежащий на сгоревшей траве камень. Но долго поддерживать стабильность этого произведения событий не являлось возможным. Уже на третий, если не четвертый день Люциус перестал пытаться найти оборванные ниточки связи с Ним. Силы покидали. Забвение приходило только во снах, которые были далеко не такими уж и счастливыми, не такими на которые он так надеялся. Во всех своих, по правдивой истине долговечных снах, он видел лишь Его силуэт, слышал и внимал лишь Его голос. Мог даже видеть Его краем глаза или пытаться коснуться чего-то такого недосягаемого, недостоверно живого. Но все неудачные попытки обвенчались одним лишь провалом за провалом, не позволяя полубогу даже перекинуться с Ним парой слов, что уж говорить о целом полноценном диалоге между разновидностями расс. Но в этом сне, действительно по всей мере возможности не похожем на все остальные, определенно что-то было иначе. «Лололошка, постой!» голос терялся в пустоте надежды на благо, в пучине пристрастия к собственным страхам. Он кричал в пустоту постепенно удаляющегося силуэта надежды и веры в любовь; в попытках справиться с собственной слабостью, он обернулся лишь крахом, падением навзничь без возможности встать. В моменте руки сковали чем-то тяжёлым, вязким, до дрожи в теле склизким и противным кроткой душе. Сидя в молитвенной позе, где руки находились за спиной, он удосужился поднять взор выше, где явно не ожидал увидеть до боли знакомое лицо наполовину скрытое за фиолетовой маской. В горле встал ком, все мысли начали путаться; в первые за все это время он получил возможность увидеть Его так близко, пусть даже это был сон. Нежная и одновременно мягкая рука касается щеки сидящего, где в свою очередь, появляются ожидаемые слезы затмевающее обзор меж собой. «Люциус, твой провал необратим, но не теряй надежд на успех». Из сна вырывает необъяснимо появившаяся тревога, проедающая нутро снаружи и внутри. Голова, словно от удара чем-то невероятно громоздким, готова была расколоться напополам, сопровождая ранее названное действие равномерными ударами в черепную коробку. С неимоверными трудом поднимаясь с ухоженной кровати, слишком растрёпанный и вялый он поплёлся в сторону ванной комнаты, дабы соизволить провести ванные процедуры и отогнать недавно пришедшийся кошмар.