Чувства

— Ну и что ты делаешь? Лэйн дёргается, не ожидая услышать в своей комнате чужой голос. Та поднимает взгляд и видит Донован, стоящую в дверном проеме с дымящейся сигаретой между длинными пальцами. Удивиться или возмутиться Лэйн не успевает, ведь рука по неосторожности вгоняет лезвие в собственное запястье чуть глубже, чем изначально планировалось. Девушка сдавленно шипит от боли, кидает окровавленное лезвие куда-то на тумбочку и лезет в ящик за перекисью, чувствуя на себе тяжёлый взор Донован. — Эй, — строгий оклик Донован вынуждает Лэйн замереть на месте, — не игнорируй меня. Лэйн поворачивается к Донован, замечая, что пока была к ней спиной, она каким-то образом абсолютно бесшумно умудрилась подойти к ней впритык. Сигаретный дым тут же попадает в глаза и начинает беспощадно щипать их. Лэйн быстро моргает, стараясь уменьшить неприятные ощущения. — Ещё раз спрашиваю: что ты делаешь? Единственный криптограф в этом захудалом месте и по совместительству последняя надежда человечества покончить с собой удумала? — Нет, — Лэйн отрицательно качает головой и даже не врёт, — я ведь не дура. — Тогда зачем? В чём смысл... — Донован хмурится, смотря на тонкий ручеёк темноватой крови, медленно стекающий с тонкого запястья к ладони Лэйн, — ...делать это? — Хочу почувствовать хоть что-то, — та перемещает опустивший взгляд светлых глаз на лицо Донован, но меньше чем через секунду вновь отводит его, — когда никакие маленькие победы в борьбе за жизнь уже не радуют, когда кажутся бессмысленными все попытки, когда с равнодушием смотришь на чужие страдания и намеренно причиняешь окружающим боль, а внутри всё ещё пусто... Чувствовать боль не кажется таким уж плохим решением. — М-да, — демонстративно цокает Донован, — то есть ты просто попусту тратишь перекись, которой и без твоих странностей здесь не так много? — Извините. — Мне твои фальшивые извинения ни к чему, я же знаю, что тебе не жаль, — Донован на несколько секунд замолкает, — дай руку. Лэйн без лишних вопросов протягивает руку Донован. Та берёт её за запястье и с каким-то почти нездоровым интересом приглядывается к свежим и не очень порезам. Делает последнюю затяжку и прижимает тлеющий окурок к израненной коже. Лэйн громко втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, но не сопротивляется. Лишь крепко стискивает кулак и терпит. Донован отрывает затушенную сигарету от чужой руки и на том месте виднеется ярко-красное ноющее пятно. — Больно? — Больно. — Заслужила. — Я знаю, — Лэйн слабо улыбается, чувствуя постепенно нарастающую боль от ожога, — спасибо. — За что? — За чувства. — Ты ненормальная, — кто-то бы сказал, что Донован презрительно свела брови к переносице, но не Лэйн. Её выражение лица — не презрение, пусть и выглядит таковым. Оно является всего навсего более подробным изучением поведения стоящего напротив криптографа и сосредоточенностью. Уголки губ Лэйн не опускаются ни на миллиметр. Забавно. — И это я тоже знаю, — та тихо посмеивается непонятно от чего, — как и то, что вы любите ненормальность. — Не то, чтобы люблю... Скорее считаю занимательной, — произносит Донован, — но ты в какой-то степени таки права. Негативных эмоций у меня твоя ненормальность не вызывает. — Можно я буду считать это за комплимент? — Как пожелаешь. Донован ещё немного смотрит на Лэйн, прежде чем направиться обратно к двери. Лэйн просто глядит ей вслед, не предпринимая попыток остановить, уговорить побыть с ней хоть на пару минут дольше. Очень, конечно, хочет, однако знает, что бессмысленно. Так же бессмысленно, как и их странные отношения, которым рано или поздно придёт болезненный конец. Две эгоистки — мерзкая пара. Донован вдруг застывает в дверном проёме. Мгновение выдерживает молчание, прежде чем не оборачиваясь к Лэйн произносит: — Подержи ожог под прохладной водой пару минут, потом приложи к нему холодный компресс и спустя время помажь гелем. Не хочу, чтобы столь полезный человек вроде тебя умер от какой-нибудь инфекции. — Поняла. — И да, — Донован таки одаривает Лэйн коротким взглядом, а затем перешагивает порог комнаты и, уходя прочь, бросает вслед, — режь себе руки сколько угодно, только перекись не трать. У нас её мало осталось. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя она закончилась в самый ответственный момент? — Безусловно. Дверь захлопывается и тишина больно бьёт по ушам. Лэйн молча смотрит на сигаретный ожог, вместе с другими ранами намертво въевшийся в бледную кожу. Думает: Да. Их отношения совершенно точно недолговечны и смертны. Хрупки подобно любимой вазе, которую если разобьёшь — будешь жалеть и со слезами вытягивать из себя вонзившиеся осколки. Будет-ли это так уж плохо, если от этих осколков Лэйн наконец почувствует хоть что-то?