Долгожданное счастье в уже знакомых, родных руках

      Здесь, в атмосфере абсолютного спокойствия и тишины вдали от утомляющего гомона голосов, шума выстрелов и политических интриг Джеймс чувствует себя как никогда отдохнувшим, полным сил, а ещё неожиданно окрылённым от понемногу цветущего в груди ощущения влюбленности. В комнате пахнет камфорой, а ещё сладким медом от лосьона, который использует Хелен каждый раз когда делает ему массаж головы и Баки физически хорошо так, что буквально пробирает дрожь. Приятная дрожь в её присутствии. Хелен. Такая милая, непосредственная, совсем для него юная, но Джеймс совершенно ничего не может поделать с собой в своем желании видеть её как можно чаще, слушать её голос, чувствовать её руки, дающие покой и облегчение. Мягкие подушечки её пальчиков ласково зарылись в распущенных волосах, массировали макушку и затылок безумно приятно, так правильно, необходимо и тепло, что Джеймс даже подумал что эти прекрасные ручки были созданы только для него. Он чувствовал, как живо кровь запульсировала по сосудам головы, благодарно полуулыбался тихонечко постанывал от удовольствия, давно переставая испытывать неловкость, ведь Хелен всегда просила не скрывать своих эмоций. Это то, что Баки ценил в людях сильнее всего, потому что сам слишком долго держал в себе истинные чувства, даже не подозревая как сильно утомляет запираться в себе. И теперь только рядом с Хелен Баки точно был готов постепенно открываться миру. Его девочка сегодня тихая, молчаливая, но по прежнему немыслимо трепетна, нежна, так чутко прорабатывала пальчиками каждый участок головы, уделяя особое внимание вискам, волосам, собирая их в руках, чтобы помассировать небольшим трением в ладошках, немного оттянуть от корней волос на лбу и по всей длине, тонизируя, расслабляя. Хелен очень чутко, любовно и бережно прикасалась к нему, от чего у Джеймса замирало сердце. Безумно хотелось так же чувствовать её полные, чувственные, наверняка нецелованные губки там, где сейчас находились хрупкие ручки — на голове. И не только. Господи, как же давно он не чувствовал ничего подобного. А теперь, когда все же испытал такое счастье, становилось жутко. Нужен ли ей ста с лишним летний травмированный бывший убийца? — Надо же, какие длинные и красивые у вас волосы, мистер Барнс. — приятный голос Хелен вырвал Джеймса из размышлений, а ее ладошки мягко поглаживали пышные, вьющиеся такие увесистые пряди и Баки готов поклясться, что на мгновение она коснулась их носом, посылая словно разряд тока по всему телу. — Мы не виделись с вами месяц, пока у меня шли экзамены, и надо сказать, я приятно удивлена. — проворковала она, вновь аккуратно накрывая пальчиками виски мужчины, слушая его протяжный вдох. — С моей работой не хватает времени ходить по барбершопам, Милая. — расслабленно улыбнулся Баки, стараясь как можно не принужденнее наклонить голову ещё назад, осознанно прося продолжать, тёрся макушкой вызывая у Хелен тихий смешок от умиления. Все таки он очень сильно соскучился по ней и её рукам. — К тому же, этот месяц тянулся так мучительно долго, а я даже и внимание не обратил как волосы отросли до середины спины. — признался Джеймс искренне в том, как действительно сильно ему не хватало их встречи. Затем вздохнул, но Хелен ощутила в этом вдохе грусть, совсем немного удручённую тяжесть, поэтому стала успокаивающе, точечными движениями пальцев прорабатывать лоб Джеймса, когда он произнес: — Прости мне мой эгоизм, Лучик. Как твои экзамены? — тепло, слегка проглатывая слова от наслаждения спросил Баки, стоило ей коснуться наиболее чувствительной зоны головы. — Ну что вы, мистер Барнс, какой же эгоизм? — тихонько пролепетала Хелен, накрывая ладонью лоб Джеймса, а другую переместила на левый висок. Баки почувствовал что она смущена, приоткрывая глаза в чутком ожидании. — Я тоже очень скучала по вам. Он не видел, но её застенчивая полуулыбка с наверняка алыми щёчками понемногу развевали в пыль последние остатки сомнений в душе, так мешающих сделать первый шаг и это ощутимо придавало ему сил. Намечтанное счастье уже не казалось таким уж невозможным. — А экзамены прошли отлично. Я все сдала и уже завтра поеду за дипломом. — затем радостно, но по прежнему тихо, чтобы не нарушать атмосферу, добавила девушка, теперь сосредоточиваясь вновь на лбу Джеймса. — Я безумно рад за тебя, Лучик. Очень сильно тобой горжусь. — искренне произнёс на выдохе Джеймс, что в свою очередь не укрылось от Хелен. Она водила пальчиками по центру лба, круговыми движениями слева направо и наоборот от левой височной области к правой, разглаживала каждую полосочку морщинок, любовно ласкала кожу, тонизировала вертикальными движениями вверх и вниз от линии бровей и до макушки, а затем горизонтальными. Её пальцы ласково кружили по всему лбу мужчины, без слов проявляя заботу, избавляя от усталости и напряжения. — Вы делали себе самомассаж как я рекомендовала, мистер Барнс? — слегка с укором спросила его Хелен качая головой, прекрасно зная о том, как быстро Джеймс утомлялся, и помня что массаж ему необходим для расслабления. Весь прошедший месяц она волновалась, думая о том, выполнял ли он её предписания, ведь отголоски травм прошлого, которым мистер Барнс внезапно поделился с нею в один из своих визитов, иногда давали о себе знать. Она продолжала слегка надавливающими движениями прорабатывать ему лоб в центре, чтобы отогнать сгустки скопившегося напряжения, с дрожью в сердце и скромной улыбкой на губах понимая, что все это время он ждал только её. Своё лекарство и исцеление, как мистер Барнс однажды её назвал и Хелен до сих пор прекрасно помнила, как пустилось в галоп сердце и заалели щёчки. Баки вздохнул, не зная что ответить. Месяц назад, перед тем как им с Хелен пришлось из-за её занятости прервать сеансы, она дала ему несколько советов для расслабления чувствительных зон головы, одним из которых был самомассаж, однако мужчине было стыдно признаться в том, что все это время просто не хотел ничего другого кроме заботливых рук Хелен. Было неловко предстать в её глазах беспечным, по ребячески не собранным, однако ничего с собой поделать не мог. Руки Хелен были для него незаменимыми, в них сосредоточилось живительное тепло, исцеляющая нежность и аура спокойствия. Само её присутствие рядом, возможность вдыхать едва уловимые нотки её запаха, смотреть на неё уже было для Баки исцелением, которого не хватало так мучительно долго. Тут даже сомнений нет. Однако Хелен милостиво избавила его от неловкости, как и всегда проявив чуткость в своей привычной манере: — Можете не отвечать. — ласково сказала Хелен. — Я догадываюсь, что вы сейчас скажете, что из-за работы просто не успевали уделять себе время. — с этими словами, девушка бережно взяла в руки собранные волосы мужчины, чтобы уложить их ему на правую сторону груди. Как же хорошо, безумно приятно, сказочно наслаждаться её прикосновениями. Расслабленная улыбка не сходила с губ Джеймса, а сердце так и взывало прикоснуться к своему Лучику в ответ столь же нежно. — Сейчас я нанесу вам на лоб успокаивающую мазь, потом сделаю компресс, а затем пока лежите, вы мне расскажете о своем самочувствии, хорошо? Баки охотно, с большим удовольствием кивнул ей. Такая перспектива провести с ней больше времени несказанно его радовала, он буквально изнемогал все это время, считая дни до их воссоединения. — С большим удовольствием отдаюсь твоим ручкам, Лучик. — хрипловато ответил он, буквально расплываясь от наслаждения вдыхать камфорный аромат. Стало легче на сердце, голова прояснилась стоило только родным ручкам избавить от напряжения и усталости, заявляя почувствовать себя увереннее. Едва только Хелен отняла свою ручку от его головы, Баки тут же аккуратно ее поймал в свою, чтобы проникновенно заглянуть в глаза. — Лучик… — сорвалось с его губ, пока Хелен держала его за руку, ни в силах оторвать взгляд от него — такого разомлевшего, расслабленного, со здоровым розовым оттенком на лице и влажными волосами, что вьющимися волнами обволакивали всю правую сторону тела. — Мистер Барнс… — она протянула руку, чтобы нежно, невесомо вновь коснуться лба, затем волос Джеймса, пока он аккуратно обнимал её за поясницу, чтобы притянуть поближе к себе Оба во власти интимности атмосферы тишины и покоя потянулись друг к другу, чтобы коснуться губами в поцелуе, полностью увлечённые друг другом.