Наставник

– Да я тебе говорю..!     – Вальд, прекращай свои рассказы!     Лололошка измученно зажмурил глаза, потирая переносицу пальцами. Его настолько клонило в сон, что даже соображать нормально не получалось. Он осмотрел комнату, где его "насильно" загружали литрами всякого алкоголя.     Если шатен правильно помнил, то в соседней комнате с его учеником сейчас должна трудиться Туилин, обучая его всякой фигне, которой Дейв решил не заниматься. Ну, действительно, а зачем ему это, если можно попросить добродушную подругу?     Междумирец оставил Вальдхара дальше распинаться о его крайне интересных приключениях и новом половом опыте Гуаху, а сам пошёл в ту самую соседнюю комнату, забрать мироходца, действуя неизвестно по каким причинам.     Может, хотелось просто увидеть его? Забрать от Туилин и научить всему нужному самому? Да нет. Никогда у него не было такого желания, тем более если бы была возможность, Дейвисон сразу же отдал этого парня кому-нибудь другому. Его распирала ненависть к этому глупому подростку после всего того, что тот натворил.     – Эо, – Лололошка резко открыл дверь, обращаясь к ученику чуть ли не на повышенных тонах, невольно снова произнося ласковую форму чужого имени. Может, это алкоголь так на него повлиял, а может быть, это такой новый способ сделать юношу покладистым, чтобы он выполнял все поручения и указания учителя.     Эбардо незамедлительно повернулся к наставнику, неосознанно расплываясь в глуповатой улыбке. Туилин, которая стояла рядом, закатила глаза, глубоко выдохнув, и ушла из комнаты, оставляя этих двоих наедине, так как знала, что ей тут делать нечего.     – Да? – парень в зелёной кофте подошёл ближе к Дейву, поднимая голову немного вверх. Он посмотрел в слегка мутные чёрные глаза, которые постоянно сравнивал с ночным небом или космосом. Что-то загадочное и настолько недосягаемое, что хотелось добиться этого даже ценой собственной жизни.     Междумирец не стал говорить что-либо, а вместо этого просто протянул руки, будто ожидая дальнейших действий от ученика, который стоял и хлопал глазами, ничего не понимая. Дейвисон поджал губы, явно не привыкший делать первые шаги в таких ситуациях, но всё-таки неожиданно положил ладони на плечи юноши и притянул ближе, чтобы обнять.     Эбардо, не ожидав такого поворота событий, сразу же замер, словно статуя, а его плечи напряглись. Почти мгновенно до него дошел смысл происходящего, и парень немного расслабился, положив свои ладони на спину учителя, не найдя места лучше.     Они простояли так примерно минуту, после чего Первый расположился на диване, который стоял недалеко, а мироходец лежал прямо на нём, прицепившись, как пиявка. Он положил голову на грудь мужчины, невольно сжимая в ладонях чужой плащ. Вся эта нежность казалась ему моментом, который он должен запомнить на всю оставшуюся жизнь.     Чем-то даже напомнило их первые годы вместе...     А как прошла их первая встреча и последующие годы вместе...? ***     – Ста-а-арина время-я! – Лололошка жалобно протягивал буквы, повсюду гоняясь за Смотрящим, будто ему мёдом было намазано.     Безусловно, дела у него были, да даже намного больше, чем хотелось, но разве это повод отказывать себе в отдыхе и таком прекрасном занятии, как "Попробуй довести Смотрителя тюрьмы времени до точки кипения, при этом не попав в саму тюрьму"?     Смотрящий, как существо не имеющее возможности отвечать по своей прихоти и когда ему вздумается, отвечал Междумирцу примерно только в нечётные дни чётных недель каждого месяца, кратного четырём. То есть очень редко и явно не сегодня.     Дейв, определённо оскорблённый таким тотальным игнором, просто решил прогуляться по тюрьме времени и вспомнить прекрасные былые времена, когда рисковал тоже попасть сюда за все свои деяния. Весело ли было осматривать всех заключённых? В какой-то мере да. Возможно.     Внезапно взгляд чёрных глаз зацепился за парня, который то ли пытался сломать стену своей камеры, то ли просто долбился от отчаяния и осознания того, что больше никогда не выберется отсюда. Но так ли это было?     Лололошка внимательно осматривал его, цепляясь за все детали одежды или лица. Обычные тёмные каштановые волосы, даже можно было сказать, что юноша был брюнетом, для человека мужского пола ростом он был чуть ниже среднего, но всё равно ничего такого выделяющегося, о телосложении тоже нечего было сказать. Единственное, что можно отметить, — это цвет глаз. Какой-то ядерный зелёный яркий оттенок.     – А это... – шатен моргнул пару раз, поворачивая голову в разные стороны. Неожиданно он наткнулся на взгляд белых... глаз. Даже спустя множество столетий мужчина никак не мог с точностью определить строение тела Бога времени.     Холодный взгляд Смотрящего ничего не выражает     Они продолжали смотреть друг на друга, прежде чем Дейв отвёл взгляд, пялясь на заключённого, который почему-то привлёк его внимание. Внезапно, прервав эту давящую тишину, полуэльф произнёс: "Старина, ты не против, если я заберу его с собой?" ***     Междумирец успел уже тысячу раз пожалеть о том, что вообще забрал этого мироходца из тюрьмы времени. Он, конечно, прекрасно знал, что в неё попадают далеко не ангелы, но с этим бывшим заключённым было слишком сложно.     Сначала всё обходилось устными предупреждениями, кое-какими упрёками, возможно, даже повышением голоса, но когда Эбардо откровенно забивал на наказы наставника, Лололошка решил действовать радикально.     Он не ограничивал себя, в любой момент мог дать ученику подзатыльник или накричать. Сначала юного демиурга, как тот себя называл, это не особо останавливало, и он продолжал разрушать миры, убивать людей и прочее. Но когда последняя капля заставила воду из чаши терпения Первого пролиться, мужчина решил пойти дальше.     Дейв не был терпеливым человеком. Никогда не был. Как только Эбардо, позволив себе слишком много и возомнив себя кем-то, кто имеет власть, начал проявлять свой бунтарский характер, будто подросток в пубертате, Междумирец не стал терпеть и впервые ударил его настолько сильно, что тот даже упал.     Лололошка не помнил всех деталей, но прекрасно знал, что мироходец тогда был в замешательстве от того, что до этого спокойный и рассудительный наставник начал проявлять жестокость. Мог без зазрения совести ударить, а то и избить, сильно накричать, возможно, даже сломать что-то.     Дейвисон не чувствовал себя виноватым, всегда твердя, что тот сам виноват и действует на нервы. Первые пару таких случаев Эбардо кричал, возмущался и многое другое, но со временем начал прекрасно осознавать, что ничего не сможет с этим сделать. Оставалось только смириться.     А потом появилось то, о чём мироходец даже подумать не мог. Удовольствие. Да, сначала оно никак не сопровождало его во время очередного избиения, ничем не проявлялось во время того, как его голову хватали за волосы и грубо опускали в воду или тогда, когда ему в очередной раз ломали кость руки или ноги.     Когда на коже подолгу оставались синяки и брюнет начал всё больше и больше внимания обращать на них, тогда это и пошло. Парень просто слегка надавливал на синее или фиолетовое пятно, закусывал губу, и перед его глазами всё расплывалось. По телу лёгкой водной покалывания прошло неимоверное удовольствие, будто похожее на экстаз, которое он даже описать нормально не мог.     Стоило только заметить эту особенность, как Эбардо уже стал откровенно зависим от всего, что делает ему наставник. Он не говорил об этом с мужчиной, но всегда получал огромное удовольствие от того, что его могут ударить в живот, по щеке, носу, ноге.     Со временем он просто смирился с тем, что внутри него зарождались чувства к Междумирцу, больше похожие на больную одержимость. ***     – Ты какой-то в последнее время сам не свой, – подметил однажды Лололошка, попав прямо в яблочко. Он прищурил глаза, внимательно посмотрев на ученика.     – Да? – Эбардо вздрогнул, поднимая взгляд на лицо мужчины перед ним. – Да нет... вроде всё нормально, – ответил парень, продолжая практиковаться в магии и выполнять задание, которое дал ему учитель.     На лбу выступил холодный пот, а пальцы руки немного дрожали, заставляя колебания пустотной магии в ладонях стать нестабильными. Даже когда мироходец видел раздражённое лицо наставника, его не охватывал такой страх, как сейчас. Он боялся быть отвергнутым? Опозоренным?     – Ладно, – Дейв фыркнул, сложив руки на груди и отвернув голову в другую сторону, – притворюсь, что ничего не заметил.     В тот момент Эбардо был настолько благодарен вселенной и его везению, что даже незаметно расплылся в облегчённой улыбке.