Последний солдат

Длинный гвоздь так же легко выпадал из подгнившего дерева, как входил в него, отпадающую руку приходилось то и дело возвращать на место. Идею вернуть ноги он оставил: наверно, палки так же бы отлетали, а свои хоть как-то держались. С четырьмя конечностями дело пошло быстрее, скоро Жëлтый номер три был уже на берегу Большой реки. И тут он испытал то, чего в жизни не испытывал — жестокое разочарование. Столько времени и сил было потеряно зря. Но он не сдался. У него был приказ, и дуболом немедленно развернулся в обратную сторону.

***

Что-то подсказывало ему, что Изумрудный город уже близко. В его голове там всë ещë шëл бой, его братья били в ворота тараном, летели со стен камни, расцветала страшная красота. Он спешил на помощь. Обходя огородами одну из деревень, он заметил расплывающиеся контуры знакомой фигуры. Брат! Караульный! Свои! Другой дуболом обернулся, и Жëлтый номер три решил, что зрение совсем подводит его: вместо злобного оскала на лице брата застыла широкая улыбка.

***

— Потерпи немного, пока краска высохнет, — попросил не-брат. Другой дуболом отнëс Жëлтого номер три ближе к дому, первым делом отмыл голову, а едва она подсохла, как мог намалевал второй глаз, и рот, и уши. — Я не художник и не плотник, так что придëтся пока что потерпеть, — продолжая отмывать и отчищать Жëлтого номер три, болтал не-брат. — Вот отправимся с тобой в Изумрудный город к Страшиле Мудрому, он придумает, что с тобой делать. — Кто ты? — проскрипел Жëлтый номер три. — Я раньше был Зелëным номер пять, — ответил не-брат. — Теперь у нас есть имена и профессии. Я огородник, и зовут меня Перигелий. Красивое имя, правда? Сам выбирал по книге Страшилы Мудрого. Другие стали поварами, фермерами, парикмахерами, всего не перечесть. Помнишь Красного Капрала? Он теперь художник-баталист, рисует, как мы бились с тиграми. — А штурм? А Повелитель? — Война давно кончилась, и мы еë проиграли. Повелитель низвергнут. Он тоже огородник, как я. Живëт в Когиде. Помнишь Когиду? Там всë начиналось. Знаешь, Красный Капрал и эту войну рисует, только людям мы эти картины не показываем. Так, смотрим иногда, когда собираемся все вместе. Генерал нам песню написал, печальную… — Это вы виноваты! — выговорил Жëлтый номер три. Он знал, что не-брат пытается спрятать за кучей новых, красивых, мудрëных слов. — Вы все предали Повелителя! — Может, и так. Но теперь мы другие. Нас переделали, переучили, и мы, наверно, никогда уже не будем прежними. Перигелий отнëс Жëлтого номер три в свою хибарку. Там были разные тяпки да лопаты, удобрения, а ещë несколько картин и книги на полке. На другой полке были свалены запасные руки и ноги. — Первое время никак не мог приспособиться, — пожаловался Перигелий. — То тяпкой себя стукну, то топором… Ладно, пойду поговорю с соседом, чтоб он присмотрел тут, пока мы будем в Изумрудном городе. А потом отнесу тебя к Страшиле. В Изумрудном городе! Жëлтому номер три снова надо было в другую сторону. Он огляделся и, разумеется, нашëл молоток и гвозди. Стащил с полки пару ног и приколотил гвоздями подлиннее прямо к бокам. Гвозди так же крутились, как тот, что держал новую руку, и это играло роль чего-то вроде шарнира. Напоследок дуболом подобрал какую-то грязную тряпку, чтобы не являться к повелителю голым. Жëлтый номер три побежал, придерживая ноги руками, чтобы не потерять, похожий на нелепую птицу, со старой парой обугленных и полустëртых ног, торчащих сзади, словно хвост.

***

В конце концов он добрался до Когиды, до того самого дома, где всë началось. Повелитель стоял на крыльце, и Жëлтый номер три поразился, какой тот маленький и хрупкий. — Повелитель… — только и смог проскрипеть дуболом. — По вашему приказанию… прибыл… Повелитель обнял его, уткнулся в деревянную грудь и заплакал.