Домашняя фрезия

По прошествии пары месяцев с окончания тюремного срока Шиодоме, перемены в жизни стали слишком заметны, чтобы оставить их в стороне. Первым бросающимся в глаза, было то, что по возвращении детектива домой после очередного вызова, всегда в одной из комнат двухэтажного здания горел свет. Как маленький одинокий маяк, подсказывающий путь в родную гавань. Не важно насколько была поздняя ночь, Осаки знал что есть человек, который не уснёт пока не увидит его. Металлический замок хрипло повернул довольно старые щеголды, раздав во тьме перед домом глухой гул. Скорее всего соседи успели привыкнуть к этому, понимая что живущий здесь оформлен на нестандартной работе. Шаг в темноту, звук закрытия двери, и наконец-то щелчок выключателя, сопровождаемый последующей вспышкой. Тусклый свет из-под бумажного абажура залил пространство, приоткрывая его содержимое. Несмотря на уже достаточное время прошедшее с момента его переезда в этот дом, здесь всё ещё стояла мебель от предыдущей семьи. Она не вписывалась в лаконичное существование молодого человека, имеющего аскетичный взгляд на мир, но стала довольно хорошим примером того, как живут обычные люди. Нормальный дом, с нормальной жизнью внутри. Сняв пальто и обувь, Осаки прошёл по татами, подойдя к лестнице. Она была деревянной, с немного потрепанной жизнью поверхностью. Ступени мягко скрипели, пока мужчина поднимался, думая о том, что его могло бы ждать сегодня. Каждый раз возвращаясь, он никогда не мог угадать что делал Шиодоме в этот момент. Неутолимая активность молодого человека выливалась в разные ситуации. Чаще всего героически на себя принимали удары детская и кухня. Единственным нетронутым погромом гиперактивности была комната Осаки, островок спокойствия во всём доме. Бывало так, что входя домой первым делом его встречал запах краски. Немного ядовитый аромат приводил к нахождению преступника, стоящего рядом с новой картиной на стене. Счастливая улыбка, и неряшливые разноцветные пятна на лице виновника стоили того. Но сегодня… было слишком тихо — ни топота ног, ни даже шума музыкальной пластинки, с записанной на ней мамбой. Кожаная перчатка мягко постучала по перегородке, через которую был виден тусклый свет. — Могу я зайти? — ~! Тихо задвинув за собой дверь, он прошёл внутрь, оценивая накопившийся ущерб пространства. Детская комната всë больше обрастала новыми рисунками на стенах. В основном это были неаккуратные пейзажи — неровно нарисованные волны моря и деревья. Иногда среди них мелькали фигуры животных или насекомых, но линии были настолько кривые, что Осаки мог потратить пару минут, пытаясь понять нарисованный объект перед ним. Даже спустя прошедшие месяцы совместной жизни, детектив не мог заставить себя начать обговаривать возможность ремонта. Пока что, единственной целью стало то, чтобы его сожитель мог чувствовать себя комфортно. Каждая разбросанная вещь на полу и беспорядок на полках в комнате кричали о том, насколько свободолюбивая личность в ней жила. Так что, они оба не решались особо беспокоить друг друга, приняв чудаковатости в разных стилях жизни другого человека. Сегодня Осаки нашёл его под тусклым светом, прямо на полу. Молодой человек лежал на татами, прислонившись к стене ногами. Бесстыдно, немного спущенные белые носки играя топали по обоям. Шиодоме окружал настоящий ареол раскинутых журналов, они как маленькая плеяда окутали голову и тело парня. Он держал над головой тонкий журнал, и сразу же опустил его на свою грудь, услышав пришедшего. На перевёрнутом к детективу лице просияло веселье, за которым тут же последовал громкий смех. — Осаки сан!!! С возвращением! Приглашая к себе, Шиодоме поскорее оживлённо похлопал ладонью по месту рядом. — Сюда, сюда! Неторопливо, Осаки подошёл к парню, и аккуратно присел рядом. Багровые глаза рассматривали обложки, отмечая их необычное содержание. Как бывший студент исторического факультета, юноша предпочитал журналы и газеты с культурологическими справками или же около мистическую тематику. Однажды, прочитав колонку статьи о том, что в местных школах стал популярен призыв духа туалета, молодой человек решил что непременно должен ознакомиться с этим воочию. К счастью Осаки, после небольшого помешательства, Шиодоме быстро наскучила эта история. Со словами «оно не является достаточно злым духом» — журнал был выброшен. В эту ночь, взгляд молодого человека встретился с разнообразием цветов и растений. Краска плохо передавала их возможный вид в живую, но в то же время из-за старой печати добавляла особый шарм. Осаки взял один из выпусков, внимательно открыв и пролистав содержимое. Цветы, многообразия домашних растений и инструкции о том как их содержать. — Что это? Читаешь, потому что не можешь уснуть? Шиодоме поднял счастливые глаза к детективу, с весельем покачав головой. — Никак нет! Мне интересно!!! Я бы хотел посадить что-нибудь во дворе, или поставить парочку горшков в комнату. — Только не на кухню. — О… С лёгким сожалением он хихикнул, подняв журнал и внимательно отыскав пальцами одну из загнутых страниц. Почти блеклые размытые иероглифы были плохо отличимы на фоне бумаги. Первой пришедшей мыслью стало то, что нужно как-то отучить маленького зверька читать в темноте. Как только Осаки провёл взглядом по названию колонки, энергичный голос тут подхватил его мысли. — Фрезии — цветковые растений семейства ирисовых, родом из Южной Африки. Неприхотливые к условиям посадки, если она происходит в тëплом климате, и так же подходят для новичков в садоводстве. Он гордо и с хихиканьем указал пальцами на себя, прежде чем продолжить. — Цветы могут быть различных оттенков: от белого и желтого до красного и фиолетового. А их цветение происходит в весной или летом, в зависимости от условий роста. Могу ли я их посадить? Можно? Можно? — Справишься ли ты с ними? — м… если нет, то я всегда смогу попросить о помощи? — Конечно. — Даже Шинагава сан согласится? -…я удивлюсь, если ты сможешь уговорить его поучаствовать в этом. Перед глазами Осаки всплыл весенний солнечный день, наполненный ароматом камелии, аккурат посаженной в внутреннем дворе дома его бабушки. Сладкий запах из воспоминаний согревал, забирая с собой тяжесть прошедшего рабочего дня. Немного задумавшись, детектив снял перчатки с рук, позволяя им так же вернуться домой. Теперь сброшенная кожа лежала рядом, как необходимая ракушка для взаимодействия с внешним миром. Всë ещë рассказывающий статью за статьёй Шиодоме вздохнул, почувствовав как его тело заключают в объятия. Одна из ног в ответ игриво просунулась между чужими, завершая их переплëт. Хоть двое людей всё ещё лежали на прохладном полу, незаметно стало гораздо теплее. Мягкий песчаный свитер был почти что плюшевый, приятно согревая как и обнятого, так и обнимающего человека. — Из-за специфического и приятного запаха, фрезии в Европейских странах часто используют в кремах для рук, шампунях, свечах и свадебных букетах~ Красные глаза украдкой скользнули к лицу Осаки и обратно, подтверждая для себя то, что его слушают. Осаки тихо поддакивал, слушая на фоне восторженный рассказ об истории цветов. Но, его мысли не могли уловить содержимое в полной мере, пока он рассматривал детскую. Тусклое и довольно небольшое пространство, в котором его сожитель проводит большую часть времени. Бывало ли ему одиноко? Чувствовал ли он себя в заточении? С кем он будет общаться, если у детектива возникнут поручения, требующие командировки? Осторожно, Осаки сжал плюшевую ткань на талии, прерывая энергичный монолог. — Шиодоме сан, пока меня нет дома, ты можешь с кем-нибудь поговорить? Юноша не смог сдержать краску, выступившую на лице, когда повернул голову на звук. Их лица были очень близки друг к другу. — Да! У меня есть много друзей. Вот они! Ловким движением, положив палец на журнал, он указал на разложенный футон с обилием мягких игрушек. Как водоворот, скомканное одеяло заставило миловидных созданий застрять в нём, безмолвно взывая о помощи. Осаки скептически посмотрел на эту картину, вызвав чужой приглушённый смех. — хехе, я приберу! — Я не про это. Взгляд Шиодоме упал на пол, а тело в задумчивости напряглось. — Ну, добрая тётя из овощной лавки ииии… о, хозяин общественной ванной…а ещё, какой-то ребёнок подарил мне на днях цветок, поэтому я и задумался… Месяц назад юноша смог устроиться на лëгкую подработку в качестве дворника. Трудовая деятельность дала ему легально и с пользой для общества проводить время на улице. Возможно это далеко не самая престижная профессия, и совершенно не то кем он хотел быть в будущем, но постепенная реабилитация проходила маленькими шажками. Красные глаза снова посмотрели на Осаки, невинно моргнув, пока парень неуклюже менял тему разговора. — …ааа…ты голоден? Я приготовил яичные рулеты и мисо, ну по крайней мере я уверен что он выглядит как мисо-суп… или был уверен… — Я поел на работе, спасибо. В ответ на вежливый ответ, Шиодоме опустил журнал из рук. Немного обиженное выражение лица и слегка надутые щеки выдавали его с поличным. Слегка нервно поëрзав ногами, он тихо спросил. — Я всё ещё не справляюсь с ролью невесты, верно? Кажется он был действительно расстроен или растерян. Свидетельством его искренних намерений стали небольшие свежие ожоги на тонких пальцах. Осаки протянул руку чтобы прикоснуться к чужой ладони. Она всё ещё была мягкой и нежной совсем как у ребёнка, но теперь её украшали следы от работы. Лëгкие мозоли от ножа или метлы покрывали кожу как своеобразные трофеи взрослости. -…я тоже не справляюсь, раз моя невеста вынуждена так думать. В прошлом, детектив никогда не задумывался о семейной жизни, хотя считал её наличие чем-то совершенно естественным. Обыкновенный этап в жизни взрослого человека…обычного человека. То, чему неоткуда было учиться, то, что приходилось постигать собственными силами. Для них же обоих, столь непривычный уклад существования, казался чем-то странным и непостижимым. Добровольная тюрьма перманентной заботы и доверия, постепенно ставшая реальностью. — Извини, я обязательно попробую завтра. -! Шиодоме хихикнул, уткнувшись лицом в чужой воротник рубашки. Острые зубы показались при широкой улыбке. — А~а Осаки сан, ты всегда знаешь что нужно сказать ~ Небольшое бледное пятно луны вышло из-за облаков, освещая темнеющие крыши домов за окном. Тусклый свет в комнате стал гораздо ярче, наполнив пространство блеклыми лучами. Руки на свитере сжались крепче, пока Осаки наклонился чтобы поцеловать чужой лоб. Небольшой жест вызвал счастливый смешок, и заставил юношу сморщить нос от щекотки. — м… — В последние дни я вынужден следить за одной парой, подозревающей друг друга в измене. — А? Разве такое возможно? Шиодоме с удивлением оттолкнулся от объятий. Выбрав положение слушателя, и подперев голову двумя руками. — Да, и это довольно частая просьба с которой в агенство обращаются клиенты. В основном женщины, обеспокоенные тем, что их муж стал приходить слишком поздно. Или же те, о ком распространяют слухи о посещении публичных домов. — Это звучит не так сложно — смотреть за людьми, как пасти овец ~ — Сложнее всего в данном вопросе общаться с клиентами. Предоставлять доказательство того что их партнёр виновен или нет. Детектив нахмурился, вспомнив особо истеричную даму, кричащую в его кабинете. Обвинение того, что найденные улики и фотографии были сфабрикованы, а очевидцы подкуплены, довольно долго ещё отражалось в стенах агентства. Осаки объяснял себе это тем, что человеческое сердце не выносило мук предательства, заставляя выплëскивать всю накопившуюся боль и гнев на постороннего. — Можно ли съесть особо докучающего клиента? — Исключено. — а~ несправедливо!!! Ты не должен слушать настолько глупых людей. Ужасно! Ужасно! — Ты так же кричал на своего терапевта. — Э-это другое… Пошевелив затëкшими конечностями, юноша пару раз потянул детектива за рубашку, молча говоря о том, что пришло время вставать. Пока не стало слишком холодно, Осаки взял парня без спроса на руки, подняв того с пола. Ловкие пальцы обхватили его в ответ за плечи, пока возмущённый голос бормотал прямо под ухом. — Осаки сан, я и сам могу дойти! Маленькая делегация ценного груза успешно прибыла на мягкий футон. Присев на край довольно упругого матраса, молодой человек поднял глаза на лицо своего сожителя. Сидевший на его коленях юноша имел полностью красное лицо, и растерянно смотрел вниз и по сторонам. Куда угодно, но только не в лицо напротив. — Я же говорил тебе, прекрати относится ко мне как к ребёнку… В ответ, Осаки обвёл глазами спальню, молча делая выговор о том, что даже в комнате настоящего ребёнка не было бы настолько много атрибутов детскости. — Осаки сан… — Извини. Тёмно-красные ладонь, в намерении доказать свои слова, сняла одну из рук с своего плеча. Чужие ладони были немного меньше и казались более хрупкими. Шиодоме взволнованно хихикнул, чувствуя как его пальцы накрывают. — ххи…очень тепло~ Его большой палец задумчиво потер багровый шрам, ощущая что он был немного горячим. Юноша редко использовал приглушённый тон, чтобы донести свои мысли, но неосознанно спросил. — Я всё ещё не могу понять, почему я? Ариаке сан всегда был рядом с тобой, когда вы вдвоём прибыли на остров. Каждый заметил то, что вы довольно близки, да и… когда тебя подстрелили, он первый прибежал чтобы спасти тебя. Рука Осаки застыла на чужой талии, как только прозвучало это имя. Прошло пару лет с последнего момента их встречи, которая скорее всего была последней. -… Ариаке сан хороший человек. Я всегда хотел подружиться с ним, ровно с того момента как увидел его. Но…спустя дни я понял, что мы отличались друг от друга. Пока он был добродетелью, мне пришлось бы стать таким. Возможно, если в бы я мог встретить его тогда как Осаки… Шиодоме вздохнул и закатил глаза, протяжно пожаловавшись на всю комнату. — Динь-динь! Бинго! Кто-то всё ещё любит его! — Он остался в моей памяти хорошим другом, не преувеличивай. Детектив притянул к себе юношу крепче, сократив расстояние между их лицами. — И разговоры о других, это не то, чтобы я хотел обсуждать с своей женой. -?! Он решительно сжал кулаки на податливой ткани, как будто сам внутренне готовился к подходящему моменту. Первый пробный вдох, затем контрольный второй. Слегка наклонившись, Осаки медленно соприкоснулся губами с такими же сухими напротив. Надавливая и разминая тëплую кожу, словно приоткрывая её нарастающим давлением. В конце концов мужчина почувствовал явное облегчение, когда его поцелую стала помогать другая сторона, мало по малому беря инициативу. Осаки часто баловал юношу праздными ласками в лоб или нос, даря их в любое время. Но этот поцелуй отличался особой грубостью, как и сам его дарящий в данный момент. Последним чмоком он коснулся покрасневшего края губ растерянного человека, подкрепляя свои слова. — Ты — всё, что мне нужно. -…я тебе нужен? Кажется Шиодоме отключился на мгновение от такого хода. Практически видимые звезды летали перед ошеломлёнными зрачками, вместе с знаком вопроса над головой. Ему понадобилось пару секунд, чтобы собраться и посмотреть прямо в глаза напротив. Яркий алый переливался под тусклым светом, смешавшимся с сиянием луны. Кожу на лице закололо, словно её хотели прожечь насквозь и насладиться получившейся трапезой. — Мне нравится! На этот раз побуждение к действию принадлежало юноше. Лбы обоих глухо стукнулись, с слабой болезненностью проявив покрасневшие следы. Маленькие острые зубы по неосторожности оставили покусы на губах и их контуре, прежде чем вернуть полученную ласку. Между движениями, Шиодоме хихикнул, нарушая спокойный момент. Его протянутая за тело Осаки рука, что-то безуспешно пыталась убрать, заставив детектива обернуться. Багровый взгляд встретился с пластмассовым блеском чёрных глаз одного из плюшевых мишек. Под ухом тут же послышался нервный, прилипающий к телу смешок. — хихих… детективы не любят лишних свидетелей? Да ведь?..Верно же? — Верно. Разобравшись с молчаливыми зрителями, между парой повисла тишина, сопровождаемая мягким шелестом простыней из-за ног неугомонного юноши. — Осаки сан… — Да? -…я милый? — Да. -…Ты всё ещё хранишь моë фото? — Оно во внутреннем кармане моего пиджака. — Вот как… -… -…Ты не будешь злиться на меня? Количество постепенно стихающих вопросов свалилось как бурный поток в голову Осаки, заставляя пульсировать вену у виска. От них нельзя было скрыться, на них нельзя было дать неправильный ответ. — Мичио сан, если бы у меня была возможность вернуться на остров в день своего приезда… Единственным верным решением было держать свою опустившую голову невесту ближе. Слабое касание руб пришлось на щеку, как маленькое утешение. — Я бы не допустил того, чтобы ты оступился. — Ааа… а если бы ты не успел? — Тогда всё прошло бы своим чередом. И ты всё равно оказался бы здесь. Как и любой другой человек ты заслуживаешь счастья… Мичио сан? Ответа не последовало, лишь легкий дискомфорт на плечах от их сжатия чужими пальцами. Шиодоме поднял голову, отозвавшись на ещё одно упоминание своего имени. Кожа вокруг алых глаз покраснела от напряжения, словно всеми силами пыталась сдержать поток эмоций. — …щиплет… Пытаясь самостоятельно справиться с обилием чувств, юноша потëрся о чужое плечо. Раздосадованное ворчание сменилось постепенно согретым смехом, когда небольшая попытка утешения сработала. — Слишком тепло! — Прошу прощения. С молчаливого позволения, ладони приподняли край свитера, проскользнув под плюшевую ткань. На ощупь тело молодого человека оказалось меньше, чем предполагал Осаки. Мягкая горячая талия позволяла шрамированным рукам беспрепятственно исследовать её, иногда вздрагивая от обилия прикосновений. Подушечки пальцев наткнулись на что-то грубое: похоже они нашли шрам, оставшийся на многие годы, после удара ножа. Неровная поверхность в виде линии на животе ощущалась как мëртвая кожа. — О… ххи… мне было так больно Осаки сан! Кажется я действительно мог умереть в тот момент! — Да неужели? — Правда! Правда! Молодой человек потянулся, предоставляя свой живот под чужую кисть ещё плотнее. Сквозь слои грубой багровой кожи детектив всё же мог почувствовать чужую лëгкую дрожь от учащенного пульса. Он продвинул другую ладонь с талии выше, обхватывая неровности тонких рёбер. Даже без визуального ориентира, можно было легко представить небольшие впадины, расположенные рядом с каждой косточкой. Весь процесс маленького исследования сопровождала пара любопытных смеющихся глаз. Похоже ему нравилось смотреть, как что-то ползает под свитером. — Ты можешь их пересчитать! Первое… второе… — У взрослого человека в норме насчитывается двенадцать пар рёбер. — Аа! Зануда, Осаки сан! Медленное изучение прекратилось, когда детектив плавно убрал руки с чужого тела, оставив после своих прикосновений горячие следы. Они немного покалывали, напоминая о себе. -? — Я хочу тебя увидеть. Ощущая как постепенно снимают его одежду, Шиодоме озадаченно вздохнул. Податливо, юноша поднял руки, помогая снять ткань через голову. Спустя пару движений, забрав с собой тепло, как большой мешок, свитер ускользнул на холодный пол. Представшая картина под тусклым светом приковывала к себе всё внимание. Молодое гибкое тело, изящные линии ключицы и рёбер, не могли не заставить внутренности скрутиться, повышая температуру. Гладкая кожа на нежной грудке была почти что молочной, сквозь бледный цвет проглядывали полосы голубоватых тонких вен. Что будет если её укусить? Как сильно на ней проявятся синяки и пятна? Как долго они будут заживать? Покрасневшее лицо и мокрые глаза напротив не давали Осаки полностью погрузиться в раздумья, подталкивая проверить рассуждения на практике. Тёплые ладони вернулись на слегка дрожащее тело, скользя всё выше по нему. От снятой одежды должно было стать прохладно, но ровно наоборот, кожа юноши только больше и больше горела под сосредоточенными движениями и взглядом. Молодой человек в ответ крепче обнял чужую шею. — м… — Всë в порядке? — иххи…немного щекотно. Пальцы коснулись плоской груди, не слишком сильно сжав её. Она была мягкой, и очень нежной, позволяющая обращаться с ней только крайне деликатным образом. Наклонившись к телу и опалив кожу горячим дыханием, слегка влажные губы прикоснулись к одной из тускло-розовой вершин. Совершенно податливый холмик под языком и пальцами, упруго сопротивлялся на слабые покусывания. Под всхлипывающей мокрой мелодией, он постепенно твердел от постоянного поворота языка. Лёгкая сладость ощущалась от самого процесса, подогреваемая трепетом от учащенного пульса. Каждое поддразнивание сопровождалось неопределённым бормотанием, и сжатием острыми коготками локонов на затылке детектива. Отпустив свою цель с грязным хлопком, Осаки скользнул губами ниже к рёбрам, одновременно подняв глаза к лицу юноши. Кажется, даже такая лёгкая ласка смогла повлиять на него. Обеспокоенные бëдра непослушно тëрлись, не находя себе места. Сцепленные ноги за талией мужчины, так же неловко ëрзали, слегка дëргаясь и передавая импульс своему партнёру. Контрастно смущённому лицу, на детектива смотрели как на обожаемое блюдо, поедая каждый сантиметр кожи. Острые зубы угрожающе блестели, готовые в любой момент вонзиться в любую часть тела. Каждый не мог насытиться только одним видом, ожидая продолжение трапезы. Но стоило губам продолжить, их остановили, перекрыв доступ к коже ловко поставленной ладонью. Шиодоме непроизвольно сжался, словно ему не хотелось показывать небольшую особенность. — Эй-й! Не обращай внимания… — Почему? — …профессор всегда говорил что это врождённый дефект… Осаки медленно отодвинул лицо, его указательный палец провел линию по коже парня, от ключицы до самого немного выпуклого пупка. Палец сторожно играя с кистью юноши, попросил убрать руку. — Даже если вы оба считали это ошибкой, для меня это ещё одна особенность, делающая тебя самим собой. Даже после интеграции в общество и постепенно принятые социумом, пара всё ещё оставалась чудовищами, хоть и успешно ставшими людьми. Различные отклонения, шрамы или же другой взгляд на картину мира: всё было бережно сокрыто и становилось откровениями только в такие моменты. Осаки часто думал об этом, с самого появления своего сожителя. Рано или поздно, имитация семьи стала бы настоящей, хоть и никогда бы не проходила на обычную, принятую в людском обществе. Далеко не за один год, но они имели в запасе всё время, чтобы не прекращать изучать друг друга. Стараясь предоставить внимание своему партнёру, Осаки вынуждено подавил навязчивые мысли, взывающие накинуться на добровольно предоставленное тело. Ткань брюк давно болезненно давила, отчаянно откликаясь на каждое чужое движение и звук. Покоившаяся рука Осаки на чужом животе продолжила свой путь, опускаясь ниже, к краю домашних штанин. Хоть и не так заметно, но они разделяли одну ситуацию с брюками под ними. -… -… Заметный жар опалил ладонь, стоило ей только поочерёдно спустить ткани. Окружающий прохладный воздух заставил мысли немного протрезветь, на краткое мгновение. Алые глаза с ошеломлëнным видом посмотрели вниз, пытаясь высказать своё мнение. Однако не успевший восклик заглушили поцелуем, вежливо и настойчиво попросив помолчать. Пальцы проскользнули по возбужденной покрасневшей головке, собрав небольшое количество липкой влаги. Юношу пришлось удержать другой рукой за бедро, оставив на нём розовеющий отпечаток хватки. Словно поддразнивая в дополнение, не снятая одежда тëрлась, вызывая раздражающий зуд. Осторожно прикасаясь, с каждым движением пальцы становились всё более клейкими. Скользя между двумя длинами, багровая ладонь смешивая их жидкости под рваное бормотание. — это грязно, Осаки сан… Из губ сорвался дрожащий стон, когда два пульсирующих органа соприкоснулись, начав медленно тереться друг об друга. Сопровождаемый учащенным дыханием, постепенно ускорившийся темп приобретал всё более животные повадки. Жар, трение и постоянно нарастающее давление под твёрдой хваткой плавили какие либо оставшиеся мысли. Не так плавно, но меньшие бëдра слегка подпрыгивали в такт каждой ласке, стараясь получить как можно больше приятных ощущений. Футон мягко продавливался от каждого толчка, поглощая собой большую часть звуков и жидкостей, разделяемых людьми. Шиодоме продолжал с восторгом смотреть на переплетенную грязную картину, пытаясь запомнить невероятное зрелище. Он слегка высунул язык, словно не мог его контролировать в этот момент. Розовый цвет переливался под светом из-за нитей слюны, стекающих по припухшим губам. Под темп неумолимой кисти, их лица снова прильнули друг к другу. Сквозь неразличимое бормотание, каждый вздох проглатывался очередным погружением языка в горячий рот. Мокрые губы оказались неосторожно покусанными, блестя свежими маленькими ранками. Быстро движущуюся ладонь накрыли более тонкими пальцами, безуспешно пытающимися помочь или наоборот ослабить хватку. Натянутый голос призывно раздавался под ухом, заглушая посторонние звуки. — Осаки сан… Осаки сан… Заплаканное лицо обессиленно упало на плечо, немного придавив его тяжестью. На тонкой ткани рубашки образовалось мокрое пятно, расползающееся по всей поверхности. Словно не зная как избежать нахлынувших чувств, парень вонзил зубы прямо сквозь одежду, портя ткань и царапая кожу. Через несколько мгновений, рубашка была полностью испачкана. Бесстыдно покрывающие её липкие пятна, соединялись густыми нитями с таким же испачканным телом. Прижатые друг к другу, ощущая кожей белесую жидкость смешанную с потом, постепенно стекающую вниз по ногам прямо на простыни. Осаки приглушённо вздохнул, пытаясь переварить смешавшиеся в коктейль чувства лëгкой боли и всепоглощающей безмятежности. Устало он опустил голову на всё ещё подëргивающееся плечо парня. С треснутой невозмутимостью, детектив обнял хрупкую спину, предлагая ей постепенно расслабиться. Потребовалось несколько секунд тишины, чтобы стабилизировать тяжёлое дыхание, и сбросить пелену перед глазами. Руки юноши неугомонно потянули за собой, приходящего в себя детектива, повалив их обоих на футон. Растрепанные и влажные волосы на лице Шиодоме тщетно пытались прикрыть не сходивший багровый румянец. — Ахаха! — …тише. Не смотря на спокойный ответ, крепкие руки не заставили себя долго ждать, заключив меньшее в объятия и не позволяя расстаться ни на мгновение. Для молодого человека, своеобразная клетка кажется была только в радость. — Осаки сан, люблю тебя! Как в лëгком бреду, звонкий голос Шиодоме повторял это снова и снова, пока он сам оживлённо болтал ногами. -~! Маленькое чудовище улыбалось, демонстрируя рот полный острых зубов, из которого исходили нечеловеческие звуки. Вместо отвращения или непринятия, Осаки посчитал эту картину очень драгоценной. Под мелодичный смех, детектив убрал влажные волосы с лица юноши. Его покусанные губы оставили лёгкие поцелуи на лбу, как такое же откровенное, но молчаливое признание. Похоже, они постепенно войдут в рутину двоих людей, как и пожелания спокойной ночи.