Сплетение созвездий

Лоргон выходит на поляну перед домом, чувствуя, как мокнет рубаха от начавшегося дождя. Брошенный огород на другой стороне, если он тут есть, а с этой стороны лишь необработанная земля. Почти без кочек. Он сносит ногой пару уже мертвых муравейников, заросших травой, и втаптывает в землю. Выкидывает крупную ветку, окидывает пространство в последний раз и выпускает рубаху из брюк, заткнув большие пальцы за пояс. Рунбора, окинув взглядом дом, выходит на улицу. Спину пробивает тут же холодный ветер, забираясь под накидку и рубашку, и он вздрагивает. Выходит из-под крыши, терпя холод от дождя на плечах, и выходит на открытое пространство к Лоргону. — Когда мы так последний раз тренировались? — невзначай спрашивает он, вставая перед братом в двух метрах. — Уже многовато времени прошло.. кто-то постарел даже. Он усмехается, чуть щурясь. Но уже мысленно готовиться, концентрируясь на всём, что только сможет заметить. — За два года до расформирования ордена. А седым я всегда был. Лоргон выглядит расслабленно и уверенно. Но внутри он уже начинает разгоняться, поднимать магию и силу, перекатывая её на кончиках пальцев. — Для начала решим один вопрос, сможешь ли ты нападать на меня с применением силы креста? Смотрит внимательно. Рунбора не глупец, он всё понимает, только вот Лоргону страх навредить ему не нравится. Он сковывает руки в тренировке и сужает его возможности помощи. Но Рунбора должен сам сделать выбор, готов он сейчас или нет. Если не готов, Лоргон будет создавать наваждение кого-нибудь другого, чтобы брат смог пробовать сражаться с помощью креста. Но это будет сложнее и менее эффективно. Наваждение не сможет так же долго кружить Рунбору в боевом танце, выжимая до состояния изюма, как сам Лоргон, и сил уйдет больше. — Я то смогу. Вряд ли с новой силой, поскольку слишком опасно и рисковано, а от старой толку никакого. Не на чем использовать силу. — Он обводит рукой пустое пространство вокруг, где нету абсолютно ничего, что можно подобрать, кроме жалких веточек. — Да и для новой силы тоже — превратить под тобой землю в болото я не могу. — Я не об этом. Для использования твоей новой силы и проверки той, которая уже была, мы используем моё наваждение. За одно и проверим, сможешь ли ты отличить его от реальности. Я спрашиваю, сможешь ли ты использовать в бою свою силу именно на мне, а не на предметах, используя их для атаки. Если наваждение не сработает, просто подеруться в рукопашку. Это тоже Рунборе будет полезно. Но хотелось бы, чтобы оно работало. Так будет интереснее. Рунбора хмурится. — Я не хочу использовать на тебе силу, Лоргон. — твердо отвечает он. От прежней улыбки не осталось и тени. — Уже использовал. Он указывает рукой на него же, тихо выдыхая. Вода уже противно стекала по телу, рубаха промокла насквозь, прилипая к телу. Под ней на коже четко виднелись алые татуировки и такие же алые пятна то на рёбрах, то на животе. — Я не уверен, что она не выйдет из под контроля. На дистанции я могу только её отрабатывать, а ты защищаться. Но гарантии безопасности нет. А в близи, при касании... — он вздыхает. — опять же отрабатывать, и пытаться пробить твою защиту. Но в полной мере силу свою использовать на тебе я не буду, брат, и не проси. — Ну что ж... Тогда этого будет достаточно. На сегодня. Лоргон перетасовал в своей голове план. Сначала простая драка, потом с наваждениями с помощью креста, а потом уже Лоргон против креста брата. Он никогда не был пристрастен к постоянству в тренировках, поэтому от него все и уходили потные, вонючие и нестоячие. Потому что он мог менять все на ходу, нападать во время отрабатывания удара на манекенах или наоборот, долго скрываться и вытягивать нервы. Когда он учил спиногрызов, то часто слышал их болезненные стоны до и после встречи с ним. — Давай начнем с обычной драки. Хочу посмотреть на твою силу. Он перевалился с бедра на бедро. — Нападай. Все как когда-то давно, Рунбора, как и всегда. Ты тоже ощущаешь настольгические ноты? Думаю, они были бы сильнее, будь у нас в руках оружие. Будь у меня меч, а не кулаки. Рунбора вздыхает, кивая согласно. Окидывает взглядом фигуру Лоргона, оценивая. Ностальгия? Возможно. Только она была не сладкой, а скорее горькой. Он тряхнул руками, перевёл вес на переднюю ногу и метнулся вперёд. Точный, отточенный удар, нацеленный прямо в корпус. Вес тела вложен идеально, угол рассчитан с точностью до миллиметра. Он напряжённо выдыхает, вытесняя с головы всё, что было до. Забудь всё. Сконцентрируйся на своей цели и бей точно. Не отводи взгляд. Следи за движениями, но не отвлекайся. Не дай себя обмануть. Его слова звучат тихим вечным напоминанием в голове. Лоргон видит быструю атаку. В груди сворачивается дракон. Довольный и урчащий. Просыпается от долгой спячки, и пока только смотрит желтыми глазами. Кажется, дети так его и называли — дракон, — из той логики что созвучно с именем. Он чуть уходит от удара и рукой ударяет Рунборе по предплечью, чтобы кулак сменил траекторию, вторую руку занося для ответного удара. Лоргон устойчив, тело — единая заведённая пружина. Но он спокоен и размерен. Ни одного лишнего движения, будто он очень ленив и выполняет минимальное для правильной техники. В его голове нет слов, ни своих, ни чужих. В нем — тысячи собственных воспоминаний и сотни битв. Его тело забито приемами по горло. И все его способности мечника медленно горят пламенем времени. Рунбора почувствовал резкий удар по предплечью — лёгкий толчок, заставивший соскользнуть в сторону. Лоргон встретил его атаку с той же хладнокровной уверенностью, что всегда бесила и восхищала одновременно. Рунбора быстро перестроился, смещаясь в сторону, чтоб уйти из-под ответного удара. Оба двигались в темпе, удар за ударом. Оба дышали ровно, не смотря на накал. Здесь не было того хаоса, что обычно творится на поле боя, лишь хищная гармония, где каждый пытался перехитрить другого. Но даже при этом в сознании сверлила мысль: Он держится в полсилы. Как и я. В один момент Лоргон прыжком уходит от Рунборы и оказывается слишком далеко. Нелогично далеко. Рунбора останавливается и выпрямляется. Щурится слабо, разглядывая сквозь пелену дождя чужую фигуру. Выходит скудно, но всё же замечает его. — Наваждение, значит... Справа от Рунборы шуршит наваждение, и вот вторая, идентичная фигура заносит ногу для удара, метит в корпус. Влево. На автомате он слушается, путая голоса, и отшатывается в сторону. Лишь мгновение спустя до него доходит, что это не голос Лоргона, а тихий, скрипучий. Я и без тебя справлюсь. Умолкни. Рунбора ударяет собственной ногой в чужую, разворачивая наваждение к себе спиной и резким рывком за плечи роняет на землю. Слабовато. И вот на него налетает та первая фигура. И непонятно, это сам Лоргон или подмена. Через время подключается третья, а затем четвертая. Вот же сука. Рунбора нервно смеётся, когда с каждой минутой появляется всё больше клонов. Лоргон поднимается на конек крыши и садится. Наблюдает со стороны за боем, невидимый для брата. Отслеживает каждый элемент, каждое движение, каждое изменение в лице. В голове – калейдоскоп, от связи со множеством клонов. Приём для каждого сначала образуется в голове крестоносца, а потом перемещается в реальность. Эта приятная нагрузка на мозг, позволяющая почувствовать снова свои возможности, ощутить, что он на самом деле может. Лоргон вкладывает в каждого клона свой стиль боя. Один — с мощными тяжёлыми ударами. Он долго собирается, чтобы нанести удар, но зато если попадет, может ненадолго вывести из строя. Другой — быстрый и лёгкий, прыгучий и подвижный, удары лёгкие и точные. Некоторые первые удары Рунбора пропускает, просто не готовый к такому напору, но чем дальше — тем лучше блокирует удары. Конечно, не обходится и без пропусков, и как на зло от самого агрессивного клона. И Рунбора одновременно и надеется, что Лоргона среди них нет, и что он всё же получил по затылку. Шипит громко, когда удар приходится по голени и опадает на колено, но это спасает от следующего удара, который должен был придти в лицо. Перехватывает самого подвижного и лёгкого, как ему показалось, за руку, и с силой перекидывает через себя на одного из клонов, тут же вздёргиваясь на ноги. Третий какая-то смесь между тяжёлым и лёгким, и на мгновение Рунбора теряется. А не Лоргон ли это? Хмурится, качает головой и едва успевает заблокировать размашистый удар сбоку локтём. Всё лучше, чем в рёбра. Пока те двое поднимаются, а третий готовится к удару, он заметил удар слева — быстрый, чёткий, рассчитанный на то, что бы отвлечь. Но этот трюк Рунбора уже знал, ведь когда-то пропустил его от Лоргона. Правой рукой он отбил удар клона, но не заметил, как тот резко присел и пробил правый апперкот, целясь в рёбра. Удар был сильным, хоть и не идеальным. — Лоргон! Ты изменил эту атаку! — рявкнул Рунбора с усмешкой, шумно вздыхая, и выпрямляясь, когда клон отошёл. Этого он не ожидал, признаться честно. Смахнул воду с лица, проводя ладонью по левой руке, что всё ещё мало отзывалась на движения. Он уже дышал как загнанный пёс. А что будет дальше? Клоны вдруг перестают атаковать. Они замерли, расположившись в хаотичном кругу, словно темные фигуры в густом ливне. Кто-то совсем близко, можно различить синие глаза, а кто-то почти у самого леса. Если не знать, что их восемь, можно и не увидеть. Лоргон, сидя на крыше, чертит на ладони фигуру человека на центре и прикладывает ко рту. В тумане у Рунборы появляется голос, но он не видит, кто именно из клонов говорит. — Довольно, — глухим эхом в дожде. — Переходим к следующему этапу. Клоны двинулись, каждый по своей окружности. Рунбора на мгновение поднимает голову к небу, пользуясь теми минутами, что ему дали, на отдых. По всему телу стекает вода, он вымок до трусов, при чем даже не понятно, от пота или всё же дождя. Но от тренировки он хотя бы холода не чувствует, наоборот же горит. Как и всегда, впрочем. — Для нашей тренировки мне нужно узнать, можешь ли ты перепутать наваждение с реальностью, и сколько мне нужно вложить, чтобы твоя новая сила их не отличила. Попробуй их заморозить. Меня среди них нет. Лоргон убирает руку и сцепляет пальцы в замок. Рунбора кивает неспеша, обрабатывая всю информацию. Отличить, значит. Хорошо, попробуем. Он оборачивается к ближайшему клону и поднимает руку. Концентрируется, для начала просто устанавливая с ним связь. Чёткую, но слишком чужую, не родную. Он уже пытался установить связь с самим Лоргоном, и не единожды, и чувствовалось это совсем иначе. А сейчас... словно что-то не живое. Мало отличимое. Секунда, и тело клона покрывается тонким слоем инея. С двумя другими он делает точно так же, но уже увереннее. Четвертый стоял чуть дальше, в метрах пяти от него. Понадобилось немного больше времени, и Рунбора даже немного переборщил, поскольку, подморозив его, напрочь покрыл льдом одну руку. Втянул воздух сквозь ноздри, смахивая с ресниц воду, и повернулся к тому, что стоял у леса. Ты слаб. Пошла ты. Пятый клон тоже покрывается снегом. Поворачивается к шестому, хмурится. Поднимает руку и пытается дотянуться и до него, но крест прошибает острой болью, как от иглы. Шипит, одёргивая руку, дышит громко, шумно, загнанно, и снова поднимает руку, настойчиво и упрямо пытаясь его достать. Рука и крест ноет от боли, но стоит ему лишь «пальцем» зацепиться за клона, как тут же всплеском его подмораживает, припорошив снегом. — Сука. — ругается он, тряхнув рукой. — Достаточно. Как и ожидалось, наваждение на твоей силе работает. В голосе Лоргона звучало удовлетворение. Оставшиеся два клона подходят чуть ближе, чем был шестой. — Попробуем во время движения? Или сейчас не потянешь? Лоргон почувствовал, как начал подмерзать. Пора уже включатся в работу. Он видел, как Рунбора расправляется с наваждениями. Контроль хромает, не может верно рассчитать силу, без направляющей руки. Это не так критично, но хотелось обойтись хотя бы взглядом, а в идеале вообще без него. Но это в будущем. Радиус... приемлемый. Во всяком случае теперь у Рунборы есть способность атаковать на средней дистанции, более широкой, чем его собственные удары мечом, при этом не занимая руки. — Сомневаюсь. — выдыхает он, потирая ладонью левой руки правую, разогревая от предыдущей атаки. — Мне и так тяжело, а в движении будет ещё хуже. Он молчит, оглядывая всех клонов вблизи. Хмыкает. — Думаешь, это нормально, что появилась такая сила? Если её не было. Её ведь привели в действие путём экспериментов над крестом. — негромко рассуждает он, смотря на одного из ближайших клонов, зная, что его слышат. — Не приведет ли это к плохим последствиям? Переводит взгляд вдаль, где выходит один из тех клонов, которых он не увидел, из леса. Другого слышит у себя где-то за спиной. Лоргон молча слушает, задумался. Клоны тоже замерли. Смотрят они теперь будто сквозь Рунбору. Нормально ли... — У человеческого тела есть такая особенность. Когда оно находится в опасности, то может либо замереть, прекращая все процессы от страха, либо желая выжить, стать в несколько раз сильнее, перешагивая все возможные барьеры, но взамен что-то забирая, чаще всего здоровье. Я думаю о том, что подобное с тобой и случилось, а ценой стало безумие. Не могут эксперименты повлиять на крест, в этом его суть, стабильность и неизменчивость. Поэтому мы бессмертны. Крест можно либо уничтожить, либо он вечно будет таким, какой есть, пока на его силу не повлияешь ты сам. И мы тоже не подвластны старости, но убить нас можно. А на счёт плохих последствий... Ближайший клон склоняет голову, смотрит уже осознанно, а Лоргон на крыше закрывает глаза. Видит образ брата чужими глазами. — Ты стал опаснее. И отвественность на твоих плечах возросла. Поэтому мы с тобой здесь и сейчас, оттачиваем твою новую способность. Чтобы ты контролировал силу, а не она тебя. Теперь ты можешь убить взглядом. Рунбора слушал, не поднимая глаз. Кивал, осознавая его слова. Слова, которые цепляли за что-то живое в груди, глубинное, застарелое, вытаскивая тисками на поверхность. — Значит, я подсознательно создал себе её? — рассуждает он сам себе, стискивая пальцы в кулаки. — И поплатился безумием. А оно всё ещё бурлило где-то в самом низу души, никуда не делось. Лишь затихло, как бомба замедленного действия. Рунбора поднимает голову, встречаясь с осознанным взглядом клона. На мгновение думает «а где сам Лоргон?», но быстро это откидывает, сконцентрировавшись на его словах. Ответственность. Это слово всегда давило на плечи, как никакое другое. Груз, который никогда нельзя сбросить. И когда Лоргон заговорил про ответственность, это ударило в самое больное место. Его плечи напряглись. Он привык быть щитом, который принимает удары, привык быть стеной, что защищает других. Ответственность раньше держала его на ногах, когда хотелось рухнуть. А сейчас? Сейчас все ощущалось иначе. Сейчас ответственность превращалась в цепи, что сдавливали грудь. Это пугало. Ответственность не давала права на ошибку. Но Рунбора лишь стиснул кулаки, загоняя страх подальше. Ответственность — его плата за силу. За право жить и защищать. Он уже давно научился её принимать, как и научился терпеть боль. Ведь если не он сам — то кто? — Продолжаем. — только и говорит он, отходя на шаг и внимательно следя за клонами. — Я думал опробовать твою силу на маленькой цели, но на сегодня с тебя хватит, закругляемся. С тихим шелестом он снимает с себя наваждение, встаёт с конька и одним прыжком оказывается рядом с Рунборой. От его удара об землю расстворяются все клоны. — На последнее оставил рукопашную с силой креста. Как и договаривались, ты используешь его минимально. Если почувствуешь, что что-то не так, говори сразу. Брани тут нет, я тебя по кускам обратно не соберу. Не придется. Он уверенно кивает, соглашаясь. Дождавшись согласия в глазах брата, Лоргон без предупреждения исчез и появился за его спиной, налетая на него с ударом. Он не заморачивался с тем, чтобы скрыть себя полностью, оставлял след своей души и прятал наваждением только визуально. Смотри в оба. Твоя цель — не только перед тобой. Она может быть сзади. Будь готов к защите и атаке. Но первый удар Рунбора пропускает. Лишь вспомнив наставления, он мигом вспоминает ту тренировку и вспоминает стойку, движения, захват. К повторному такому трюку он будет уже готов. На протяжении всего боя Лоргон вел себя омерзительно скользко, крутился как волчок, постоянно исчезал и появлялся, вынуждая использовать физическую и магическую силу на максимум. Тело приятно распалилось, щеки зарумянились, а в глазах появился сосредоточенный огонь. Ему нравилась тренировка с Рунборой, его стиль, его выносливость и реакция. Иногда Лоргон мог его предугадать, а иногда брат его удивлял и вызывал одобрительную улыбку. Он старался следить за состоянием брата, чтобы не пропустить момент, когда остановиться, одновременно используя наваждение, защищая себя от чужой силы и ведя бой. Сила была всё время сконцентрирована в кончиках пальцев Рунборы, готовая выплеснуться наружу лишь точечным холодным касанием, чтоб дать понять — «удар пропущен». Он следил за его движениями, атаками. Быстрота, манёвренность Лоргона вынуждали его рассчитывать ходы на перед, вспоминая манеру ведения его боя и то, какие стойки он использует, удары, и атаки. Некоторые атаки он блокировал идеально, предугадывая их по предыдущим, некоторые блокировал с трудом, а какие-то и вовсе пропускал. Но поднимался, пусть уже и с тяжёлым кряхтением, и продолжал. Он его чувствовал. Чувствовал траекторию, по которой двигался Лоргон, предугадывал места, в которых он появится и уходил из под тяжёлых ударов. Если на утро у него появятся новые синяки — он даже не удивится. Лоргон вновь исчез прямо из под удара. Рунбора почти раздражённо вздохнул, но в следующий миг уловил движение за спиной. Едва заметное шуршание воздуха и тонкий след его души выдали местоположение противника. На этот раз Рунбора был готов. Повернувшись на пятке, он вскинул руку, перехватывая его удар. Сила его отозвалась в мышцах болезненным гулом, но Рунбора ни на миг не остановился, рванув дальше. Он, воспользовавшись моментом, когда Лоргон на мгновение потерял равновесие, резким прыжком подбил ногой по корпусу, другую закидывая за шею. Используя инерцию и часть силы, что в нём ещё осталась, Рунбора с силой перевернулся вместе с Лоргоном, только сам оказался на ногах, в то время как он — распластавшись по земле, прижатый чужим телом. Одна рука Рунборы с силой вдавливала его плечо в землю, другая лежала на шее, оставляя холодный отпечаток. Он чувствовал, как горит его шея, и возможно холод был в самый раз. Редко когда он горячий... Удар выбивает из Лоргона дух. Он чувствует, как кипит кровь. Что он разогнался, что может быть стоит остановится, но хочет продолжать, в нем горит азарт, и он видит то же в глазах напротив. Лоргон не чувствует воды, она заливает глаза, лицо, льется за шиворот, из-за нее все вокруг скользит но он не ощущает, не думая приспосабливаетсяя думая только о противнике, о его теле и мыслях. Будто сейчас не существует ничего, никаких эльхов, никакого братсва, ничего. Весь мир замер в пространстве и времени, чтобы они могли просто по-человечески подраться. Взгляд, полный сосредоточенности, скользнул по его лицу, остановившись на глазах. Рунбора загнанно вдохнул и выдохнул, лишь потом расплывшись в лёгкой ухмылке. — Всегда мечтал так сделать. — Рунбора прищурился и отнял обе руки, вскакивая на ноги и отходя немного назад. В крови бурлил азарт, желание. Он тряхнул руками и поманил его ладонью, в молчаливом предложении не останавливаться. — Счастливый какой, сучёныш. Он почти взлетает, потому что не устал, потому что ему нравится эта драка, без желания крови и убийства. Когда после каждого тяжёлого удара смотришь и проверяешь, как он. Когда на лицах не смертельные гримасы, а улыбки, хоть и хищные. И разум их невероятно чист. Сумасшествие — ощущать такое восхищение от боя. Как же похуй. — А то! — улыбается Рунбора и на мгновение сутулится, упираясь ладонями в колени, следит за ним. Встаёт вместе с ним, задирая голову и стараясь отдышаться. А по телу приятное тепло. Не жар, нет, а именно тепло. Разливающееся по каждой клеточке тела, согревающее, напоминающее о тех временах, когда всё было спокойно. Когда тренировки казались чем-то занудным, тяжёлым и изматывающим, когда они были настолько часто, что не было толком и времени передохнуть. А сейчас были небывалой роскошью и редкостью. Они выросли, вроде бы всему, что можно, научились. Нет времени тратить его на дополнительные тренировки, когда земля пропитана кровью существ невинных, а нелюди, совершившие зло сие, всё ещё ходят по ней, втаптывая чужие души поглубже. Рунбора отмахивается от мыслей и от того, куда они ушли, и возвращается к тренировкам. Как шел с огромной радостью на каждую из них, хоть и зная, что выйдет едва живым. Братья и сестры его не понимали. Списывали на его ксонство — дурак и дурак, что с ним поделать. А он игнорировал. Не мог же сказать, что ему в удовольствие сражаться с Лоргоном? Потому что он научит, поможет и поддержит. Лоргон подлетает к Рунборе и обрушивает на него шквал ударов, мелких и не болезненных, сбивающих с толку. Тычет пальцем в каждую брешь в защите, а их становится все больше и больше, злорадствует. На душе чем-то искрит, чем-то забытым. Он уже танцует с Рунборой, почти играет, но тот не перестает удивлять, нападать и попадать. У Лоргона уже рубаха хрустит от льда, а он все так же лёгок на ногах, и только когда Рунбора уже еле держится, он выполняет последний прием — перекидывает брата через себя и оказывается сверху. Удар об землю выбивает из груди воздух. Мало того, что оба мокрые насквозь, так ещё и грязные. Рунбора, едва восстановив дыхание, заливисто смеётся от этой мысли и позволяет коротко ужаснуться — и как они отмываться будут? Дышит быстро, постепенно успокаиваясь. Он видит, как Рунбора загнанно дышит, как ходит у него грудная клетка, и понимает, что сам начал уставать. Что у него жжет мышцы и гудит в голове, и дышать уже не так легко. Усталый Рунбора умотал Лоргона. Да, конечно, было ещё много условий. Но сам факт. Он поднимается, но так и стоит коленями в земле и луже. На мокрых стрелках светлых ресниц собираются крупные дождевые капли, и Рунбору он видит размыто, но ощущает, что бой закончен, что тот уже не встанет. Он горд братом. Он рад снова видеть в его глазах жизнь, это искрящееся желание и хитрость. Да, Рунбора необратимо изменится после крепости, но видеть эту бесконечную тоску и усталость на его лице было невыносимо. Лёгкая усталая улыбка идёт ему намного больше. Рунбора улыбается, распластавшись под старшим и пялится в небо, наконец-то расслабившись в полной мере. Выдыхает громко, моргая, и переводит взгляд на Лоргона. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — он поднимается, без прежней лёгкости, но не тяжело. Протягивает руку, помогает встать. — Завтра мы с тобой не разогнемся. Ему так чисто на душе. Состояние аффекта прошло, но эффект остался. Приятная усталость, еле ощутимая боль в мышцах. Он уже чувствовал, как это воспоминание, с запахом проливного ливня, грязи, пота и льда, врезается в память с невероятной силой. — Это точно. — тихо подтверждает Рунбора, но не исправляет: это я не разогнусь. А ты обойдешься лёгкой крепатурой. Рунбора оттягивает ткань рубашки, отнимая её от спины, и слабо морщится. — У тебя превосходный правый апперкот. — он мягко улыбается, потирая рёбра от фантомной боли. — Я не ждал его. Долгие годы, когда ты тренировал меня, ты использовал его по одной схеме. А здесь изменил. Он хмыкнул весело, но удовлетворённо, и медленно шагнул в сторону дома, кивком приглашая и Лоргона. Они уже не двигаются, стоят, отдыхая после боя, так что холод постепенно начинает пробираться под кожу, сковывая движения. Хорошо, что крестоносцы не болеют... — Мне тоже есть чему учиться, да и знаешь, за столько лет одни и те же схемы могут надоесть. — Ну да. Больше шестисот лет.. — шепчет он себе под он и улыбается, прикусывая щеку. Лоргон идёт следом за Рунборой. Он не чувствует кончиков пальцев рук от холода и от использования наваждения. Будто он паук, который столько переплел паутины, что она натёрла ему. — Твои удары стали лучше и точнее. Ты научился грамотно и четко распределять силу, чтобы её экономить и продержаться как можно дольше. Твой контроль над новой способностью менять свойство, а не материал объекту хорош, но работать есть над чем. Про взаимодействие без касания пока молчу, это была проба пера. Безусловно, Рунборе работать есть над чем, но ощутимый прогресс есть. И это радует. И так же заряжает тренироваться дальше, улучшать собственные навыки и силу. Лоргон останавливается у крыльца, вспоминая, что у Рунборы в доме из еды только козья — одни листья. — Я пойду нам достану чего-нибудь мясного. Подготовь специи. Рунбора кивает, и скрывается в доме.