00:27

Возвращение к рабочему графику стало для Томми просто адом. Он вообще не отдохнул за эти выходные, только больше устал, настолько, что буквально засыпал за кассой, когда представлялась такая возможность. На него со всех сторон давили работа, недосып, чувство вины, при чем, неизвестно за что. Ему казалось, что он скоро просто слетит с катушек. Томас пытался найти хоть какой-то вменяемый способ решения проблемы, вспоминал, что обычно делал, когда весь его мир горел, но идей просто не было. Раньше, как только он сталкивался с подобными нерешаемыми ситуациями, он первым делом жаловался Илье, и тогда становилось легче. Теперь же на него обрушилось еще и осознание того, что даже самый близкий друг ему не поможет. Томми буквально остался один. Скорее даже, сам себя оставил в одиночестве. Это успело отразиться буквально на всем, что он делал. И на поведении, и на работе. Даже на количестве скуренных сигарет. Он миллион раз прокручивал в голове все, что произошло за тот вечер, и уже начинал думать о, что это было спланированно. Непонятно кем, непонятно для чего, но это точно не было чередой случайностей. Возможно, он уже сошел с ума, подозревая всех и каждого. Знакомые, друзья, однокурсники — все казались ему предателями. Он даже на людей в метро стал коситься с недоверием. Конечно, первым делом Кэш позвонил зачинщику той роковой вечеринки. Саша взял трубку только с третьего раза, но как только Томас заикнулся про Арину, в очень агрессивной форме перевел тему. Это выглядело слишком странно. Разговор со старым другом не только не помог, но и подлил масла в огонь под его котлом. Номер Вити вообще был недоступен. О том, что листок с контактом самой девушки, из-за которой все случилось, так и лежал в кармане штанов Томми забыл напрочь. Да и не хотел он ей звонить. Из всех абонентов ему нужен был только один конкретный, но он так и не соизволил убрать его номер из черного списка. Иногда Кэш даже позволял себе в порыве эмоций ругать его за это. "Блять, ну вроде взрослый парень, а мозги, сука, не работают! Мечтает стать известным, а про критическое мышление не слышал, походу!" Но от таких мыслей угрызения совести не утихали, даже наоборот. К ним добавилась невероятная тоска. Томас очень скучал. Так сильно, что готов был головой о стенку биться. Напиваться до потери памяти, да что угодно! Только бы не думать о нем, не вспоминать каждый взгляд, каждый их вечер. Ну разве обида могла держаться так долго, после всего, что они пережили? Этот вопрос возникал не раз, и наталкивал на другой, более отвратительный и неприятный: если Йост так быстро смог отказаться от него, не разобравшись, любил ли он его вообще? С каждым днем все эти самокопания грозили перерасти во что-то страшное. Сколько бы сомнения не роились у Томми в голове, он все равно ждал, как верная собака, что Кляйн остынет и позвонит. Напишет, приедет к нему в кофейню, да что угодно сделает! Но все надежды каждый раз разбивались о его молчание. И оно было хуже, чем переломанные ребра. Крылья, которые Томас ощущал за спиной все это время, которые поднимали его в небо, с уходом Йоста исчезли тоже, даже не дав ему шанса спокойно приземлиться. Он чувствовал себя разбитым и раздавленным от собственной глупости и беспомощности. Просто пиздец. *** Кэш снова стоял у кофемашины, взбивая молоко с сиропом для какой-то милой женщины. Металлические стенки питчера обжигали пальцы, но он будто не замечал. Смотрел куда-то в бесконечность, словно пытался мысленно переместиться в одну из множества вселенных, где у него все будет в порядке. — Томас! Блять, что ты делаешь? — Громкий оклик из-за спины вернул его в реальность слишком внезапно. Он чуть было не выронил питчер. — У тебя сейчас все молоко в стороны расплещется, хватит в облаках витать! Томми не мог для себя решить, появляется Аня невовремя, или наоборот — в самый нужный момент, когда именно она и нужна. Он мотнул головой, быстро доделал и отдал напиток, после чего обессиленно опустился на стул, потирая виски. — Что с тобой на этот раз? Ретроградный Меркурий? Венера в пятом доме? Вспышки на Солнце? — Не унималась сменщица, явно недовольная его косяками, которых за два дня накопилось больше, чем за весь год работы. Кэшу ее голос слышался слишком отчетливо, среди месива из музыки и его мыслей. Как сирена воздушной тревоги, только спрятаться было некуда. Он понимал, что Аня права в каждой своей претензии. Он и правда вел себя как сопливое дите, которое не в состоянии переключиться на работу. — Извини, не повторится. — Пробормотал он, глядя на девушку самыми виноватыми глазами. — У меня правда пиздец, но я не хотел еще больше тебя нагружать и брать выходные. Я в такую хуйню вляпался, что просто не знаю, что делать. Томми понимал, что мог бы ограничиться простым извинением, коллегу бы это вполне устроило, но просто не смог остановить поток слов. Ему слишком сильно хотелось рассказать обо всем, что творилось в жизни и в голове эту неделю. В тот момент как будто лампочка зажглась. Он вдруг понял, что у него осталась последняя инстанция, последняя протянутая рука, за которую можно было ухватиться. И ведь она была так близко все это время, а он просто отказывался это принять. Кэш внимательно посмотрел на сменщицу, как бы взвешивая все "за" и "против", и наконец решился задать вопрос. — Можно я с тобой поговорю? — Так робко, что он даже не узнал свой голос. — Мне правда больше не к кому, ну, обратиться. — Сказал и затих, ожидая ее вердикт. Аня ответила не сразу. Помолчала пару секунд, меняясь в лице, затем быстро глянула на часы, поставила на прилавок табличку "технический перерыв" и кивнула на дверь в подсобку. — Пошли покурим. Заодно и расскажешь. — Ее тон оставался таким же стальным, но теперь в нем прослеживались нотки искреннего беспокойства. Что бы там не чудил этот балбес, это был ее балбес, которого она воспринимала как непутевого младшего брата. Томас, услышав предложение, буквально просиял. На его лице читалось облегчение, как будто он не знал, что Аня ему не откажет. Он быстро встал и направился на улицу вслед за ней. Вечерело. Солнце уже село, и на замену ему пришли желтые огни фонарей, отражающиеся в лужах. Дождь прекратился, но ветер все еще был достаточно холодным. Кэш вынес из подсобного помещения два стула и поставил около двери. Аня достала свои тонкие яблочные сигареты, он — полупустую пачку синего кэмэла. Пока пытался зафиксировать огонек зажигалки, думал, с чего бы лучше начать. Ничего хорошего в голову так и не пришло, поэтому было принято решение импровизировать. — В общем, история долгая. — Он закурил, сверля глазами стену напротив. — Я тебя по-человечески прошу, никому только не рассказывай. Возможно, ты не захочешь со мной работать после такого, или вообще разговаривать… — Ближе к сути, родной, перекур не резиновый. — Девушка легко усмехнулась, давая понять, что пока не собирается убивать его на месте. — Ну короче, это странно будет, то, что я скажу. И неправильно, и вообще сжечь меня надо, и так далее… — Томас сам не мог понять, почему так тянет, но иначе просто не получалось. Руки дрожали. Да и вообще все тело бил озноб. — Такое дело, я уже месяц как… Ну, с парнем встречаюсь. — Эти слова дались ему настолько тяжело, будто он только что поднял над головой грузовик. Он молчал, нервно поглядывая на сменщицу, и ждал, что она скажет. Но Аня только тихо засмеялась. Без злости или злорадства, по-доброму как-то. И от этого стало почему-то спокойнее. Страх постепенно улетучивался, исчезал далеко-далеко. — И вот для этого нужна была такая длинная прелюдия? — Наконец произнесла она и закурила, ловя на себе ошарашенный взгляд. — Ну чего ты так смотришь? Мне тебя убить за это признание, или что? Ее слова отдавались в голове эхом еще пару секунд. Томми почувствовал, как с плеч свалился и упал в бездну огромный камень, что не давал спокойно дышать. Он-то и правда ждал какой угодно реакции, но только не этой. Чуть сигарету из рук не выронил от удивления. Все вдруг сложилось так удачно, как, наверное, никогда не складывалось. Больше не было смысла юлить или молчать. Кэш улыбнулся измученно, еле сдерживая себя, чтобы не броситься обнимать Аню, и продолжил говорить. С каждым словом на душе становилось все легче и легче. Он рассказал про их отношения с Йостом, про то, как друзья позвали его выпить, про недопонимание, про то, как он скучает и винит себя в случившемся. Девушка внимательно слушала, не перебивая. Только когда он закончил и потянулся за второй сигаретой, она решилась спросить — — А ты с этой Ариной правда не спал? — Осторожно, словно шаг по минному полю, чтобы не дай бог не задеть и не отпугнуть. — Ну, может не помнишь? — Да все я помню! — Отмахнулся Томми. — Мы минут двадцать лежали на кровати, она какую-то хуйню мне задвигала, потом мне совсем плохо стало, я пошел окно открыть, блеванул из него и уснул. — Он снова занервничал, как будто сам сомневался в своей правоте. — Да блять, я в таком угаре был, что у меня бы даже не встал, я тебе клянусь! — А она утверждает, что между вами что-то было, я правильно понимаю? — Продолжала разбираться Аня. — Понятия не имею! Она точно что-то напиздела Йосту! И этот засос на шее еще... — Кэш сильнее укутался в куртку, наброшенную на плечи, и криво усмехнулся. — И он теперь думает, что я с ней, ну... Ты поняла, короче. На звонки мне не отвечает, заблокировал везде, шляется с каким-то долбоебом с другого факультета, игнорирует. Блять, я даже прийти и поговорить с ним не могу! Просто не знаю, где его искать. — Он снова затянулся, сильнее, чем в прошлый раз и чуть не подавился дымом. — Я если продолжу перечислять, то просто разрыдаюсь нахуй. — Подытожил он и добавил, уже на полтона тише — Я устал... Аня помолчала, переваривая услышанное, а потом мягко положила руку Томми на плечо. — Спокойно. — Сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Разберемся. Даже такое решить можно, это я тебе точно говорю. Ну или отвечаю, если так понятнее. — Девушка придала лицу максимально уверенное выражение. — А Арина эта — тварь. У нас за такие выкрутасы убили бы уже. Этими словами, конечно, не решить всех проблем. Но от них определенно стало легче. Томас уже не чувствовал себя одним во вселенной, и был очень рад, что есть человек, который может его хотя бы выслушать. Речь коллеги излучала какую-то невероятную ауру абсолютной правды. И Томми охотно ей верил. На своем опыте знал — Аня никогда не врет. *** Последующие смены в кофейне прошли не так тяжело. Томас уже не ощущал себя таким одиноким и брошенным, спокойно работал и старался как можно реже отвлекаться. Только без Йоста смысла во всем мире поубавилось. Даже в кофе Кэш его уже не видел. Приходя домой, он все еще пытался дозвониться до недоступного абонента, чем крайне нервировал Илью, у которого тоже последние дни все было наперекосяк. Он не спешил этим делиться, хоть Томми пару раз и пытался узнать у друга, почему он такой взвинченный и злой. Тот лишь отмахивался, ссылаясь на проблемы на работе. Если бы не оплот спокойствия, в лице Ани, он бы точно забил на все и вернулся бы к прошлому. Лишь бы все это не видеть, не слышать и не чувствовать. Но когда четыре смены на работе подошли к концу, Томаса будто снова опустили в ад. Раньше он только и грезил этим чудесным словом "выходные", а теперь почти готов был попросить дать ему еще больше рабочих часов. Наличие свободных дней в графике означало только то, что ему снова придется идти в вуз, потому как за его посещаемостью стали следить чуть больше, чем раньше. Как бы уверенно он всем не заявлял, что плевать хотел на отчисление, разбираться с этим сейчас ему вовсе не хотелось. Да и обидно было бы отучиться несколько лет, чтобы потом все потерять на последнем курсе. Томми уже догадался, что жизнь к нему повернута явно не лицом последние годы. Каждый раз, где бы он не находился, куда бы ни шел, везде он замечал Йоста в компании Руслана. Подходить к нему, когда рядом был кто-то Кэш не решался. Мало ли, осторожность все еще не была лишней. Но видеть их вместе ему было больнее, чем просто знать, что Кляйн его игнорирует. Прошло не так уж много времени, а этот недоверчивый иностранец уже успел найти себе нового друга. Томас хотел верить, что только друга. Ведь как такового разрыва у них не было, Йост просто исчез, а теперь упорно делал вид, что Томми не существует. У него это получалось просто блестяще. Когда в поле зрения Кэша появлялся Руслан, земная ось наклонялась так, что гравитация исчезала. Ему хотелось его не просто убить, а вообще уничтожить. Чтобы его никогда больше не было. Если бы он мог заставить его раствориться в воздухе, он бы это сделал без задней мысли. Слишком уж самодовольный вид был у этого пацана. Или ему просто так казалось. Он пытался это отрицать, но не выходило. Ревность застилала глаза. Именно она, не беспокойство, не печаль, а самая настоящая ревность. Это он должен был быть рядом с Йостом. Гулять с ним, смеяться с ним, любить его. Но уж точно не этот странный парень, который взялся неизвестно откуда. Томми одолевало невероятное желание устроить сцену да хоть в коридоре вуза. Размазать лицо Руслана по паркету, выбить ему все зубы, сломать ребра и позвоночник. Но он не мог себе этого позволить. Однажды его накрыло так сильно, что он позвонил среди ночи Ане, чтобы высказать все, что думает насчет сложившейся ситуации. На удивление, она не послала его куда подальше даже тогда. А ведь он помешал ей спать в законный выходной! Ильич стал подозрительно часто уходить из фургона. Возвращался либо под утро, либо очень поздно ночью. От одиночества у Томми снова начинала ехать крыша. Медленно, со скрипом, сперва чуть съезжала на бок, а потом и вовсе укатывала в неизвестные края. Он бы и рад следом за ней, но земное притяжение держало слишком крепко. А в последний день перед работой он не выдержал. Просто пересекся с Русланом около института, и не смог больше молча наблюдать за ним. Набросился на него, сперва с какими-то непонятными и нечленораздельными обвинениями, а потом и с кулаками. Пару раз отхватил по роже, пару раз прописал сам. Вот только драку эту заметил Йост. Собирался вмешаться, но Кэш быстро убежал, подражая его манере прятаться от проблем. Только потом задумался: "А может зря? Может надо было остаться, хоть так бы поговорили?" Ответ пришел на ум быстро, как пуля в лоб. Не поговорили бы. Своим поступком он только снизил свои шансы на нормальное отношение и диалог. Теперь Кляйн стал презирать его еще сильнее. И Томми хотелось от досады выть. Он чувствовал себя так ужасно, будто с него по слоям сдирали кожу. Наверное, только его ломки были страшнее этого. Он понимал, что дальше так продолжаться не может. Ему не хватит сил смириться с мыслью, что Йост в его жизни больше не появится, что они теперь с ним по разные стороны мира. Отпустить его не выйдет, он въелся ему в мозг слишком сильно. Да просто намертво! Как в немытый питчер остатки кофейных масел. Тут уж либо моющее средство внутрь принять, либо как-то выкручиваться. У него оставался последний вариант: обратиться к человеку, который все это начал. Как бы сильно он не отвергал идею звонить Арине, другого выхода просто не было, да и не предвиделось. Еще немного, и защитная реакция просто заставила бы его ненавидеть Йоста, а этого ему никак не хотелось. До того момента он лишь изредка ругался на него, хотя, в большей степени, на мирскую несправедливость. Кляйн, конечно, идиот тот еще, но, что бы там между ними не произошло, Томми его все еще любил. Больше жизни, больше друзей, больше всего, что у него вообще когда-либо было. Той самой ночью, когда он побитый и печальный сидел на кровати в фургоне, вспоминая, как здесь же когда-то его возлюбленный мазал ему лицо йодом, он все же решился. Перерыл все вокруг, но таки нашел проклятую бумажку с номером телефона и красиво выведенным именем. Вдох. Выдох. Страх. Злость. А что ей сказать? А вдруг она не ответит? Все смешалось в момент, когда он пытался вспомнить как дышать. На том конце провода все еще слышались гудки. Противные и громкие, разрезающие воздух в душной комнате. Томасу хватило сил только на короткое приветствие, и на то, чтобы назначить встречу. Как только женский голос в трубке, который теперь казался мерзким и слишком высоким, ответил согласием, он сбросил звонок. Швырнул телефон куда-то в сторону и упал на кровать, обдумывая дальнейшие действия. *** Последние несколько дней прошли для Йоста очень странно. Он и правда заперся в комнате и не показывалчя нигде. Пару раз из окна видел, как вахтерша с метлой в руках прогоняет из общежития Томаса. Он понятия не имел в чем причина такого поведения со стороны дамы в возрасте, но определенно был этому рад. Меньше всего ему хотелось, чтобы Томми пришел к нему сюда. Он вообще не особо горел желанием его видеть. Прекрасно знал, что если даст ему возможность поговорить, тот сразу же начнет стандартную байку. "Ты все не так понял, я могу объяснить! Она просто знакомая, у нас ничего не было!" Когда он представлял Кэша, который таким образом оправдывается перед ним, ему становилось противно. Первые два дня после того, как все случилось, он просто пил и проклинал его всеми возможными словами. И себя тоже, лишь за то, что поверил ему. Он не понимал куда ему девать все эмоции, которые крутятся в голове жужжащими мухами. Нещадно топить их в алкоголе уже не помогало, да и с учётом того, как пил Кляйн, он бы скорее утопил печень. И еще десяток органов в придачу. Он очень сильно скучал. По Томми, по времени, которое они провели вместе, по его невероятно глупым шуткам, по ночевкам в фургоне. И казалось, что вернуть это уже нельзя. Мир развалился. Вселенной больше нет — Томас забрал ее с собой, когда они последний раз обнялись на прощание у кофейни. Теперь на его месте был совершенно чужой человек. Как в загадочных цитатках, которые девчонки пишут в социальных сетях. "Два незнакомца, которые знают друг о друге все." На третий день, рано утром Йост проснулся без будильника. Машинально умылся и застыл у зеркала минут на пять. Разглядывал свое отражение, синяки под глазами, запутанные волосы. Его все это достало. Он чуть было не зарядил кулаком прямо в рожу тому другому себе, который измученно смотрел на него. Так и хотелось размазать эту физиономию по стеклу, раскрошить на мелкие кусочки, чтобы больше никогда не видеть. Решение Кляйн принял быстро. Спустился в вестибюль, поболтал с комендой минут двадцать, и вскоре уже собирал по комнате свои вещи, чтобы переселиться. Попутно позвонил Руслану, который явно не обрадовался тому, что его будят ни свет ни заря. Но, услышав о то, что Йост всеиже договорился о переезде к нему в комнату, сменил гнев на милость. Он, как ни странно, переживал за него. Мало ли, что ему там в голову взбредет на фоне эмоционально потрясения. Может он вообще убился за эти два дня? Но голос нового друга в трубке звучал веселее, чем обычно. И увереннее, что ли. Руслан не мог понять, откуда такие внезапные перемены, но они его, определённо, радовали. Он даже успел прибраться перед заселением, охваченный каким-то внезапным энтузиазмом. Хотелось сделать так, чтобы Йосту было хорошо. В тот же день, когда наконец прекратился бесконечный дождь, давая передышку Петербургу, они собрались пойти прогуляться по городу. Оба устали от общаги и университета. Кляйн собирался отвести Руслана на одну из заброшек, куда его самого когда-то привел Томми. Он увлеченно рассказывал о том, какое это красивое здание, какие там граффити на стенах. Даже небо немного посветлело. Тучи уползли куда-то на восток, обнажая диск солнца, который постепенно закатывался за дома. Парни уже заходили в автобус, когда на периферии Йост заметил очертания знакомого незнакомца. Он мотнул головой, посчитав, что ему просто показалось. Хотя, даже если нет, ему не было дела. "Пускай за шлюхами своими подглядывает." — пронеслось в голове. И этим все было сказано. Они теперь по разные стороны мира, и с каждой секундой бесконечно расширяющаяся вселенная уносила их все дальше и дальше.