Шалости и маски

Нилу нравятся киновечера, они вносят в его рутину неожиданное наслаждение и чувство сопричастности, которые со временем становятся всё более привычными. Лисы обычно врываются в комнату Мэтта или девочек, но в его — никогда, и в большинстве случаев ставят перед собой задачу посвятить Нила в шедевры кинематографа, которые он пропустил (хотя он всегда твердит, что пропустил не так уж много). Ники не упускает возможности показать ему такие фильмы, как «Дрянные девчонки», «Блондинка в законе» и, как ни странно, «Шрек». Кевина всё раздражает, обычно он бубнит о том, что это время можно провести по-другому, его пальцы явно чешутся по ощущению ракетки в руках, после чего он все равно уныло падает на диван. Аарон получше сдерживает недовольство, но это сопровождается более резким тоном и тем, как он ерзает на своем месте с явным дискомфортом. Когда к ним присоединяется Кейтлин, он куда более спокоен. Эндрю не скрывает раздражения при виде Аарона, обнимающего ее за плечи. Удивительно, но в большинстве случаев Эндрю не жалуется — по крайней мере, не словами. Он сидит, кушает какие-то снеки и смотрит на обстановку вокруг, как эдакий безмолвный наблюдатель за привычным хаосом. Нил все время прижимается к нему, и Эндрю, как правило, наплевать на то, о чем разговаривают остальные Лисы, темы сменяют одна другую, и он использует это как возможность понаблюдать за тем, как ребята препираются, подкалывают друг друга и смеются. Его лицо остается неизменным: каменное, скучающее, неподвижное, независимо от того, что идет по телевизору или проскальзывает в развернувшемся где-то поблизости разговоре. Нилу... хорошо. Он сидит на краю дивана, прижавшись к подлокотнику, — это его место, Эндрю рядом с ним, Мэтт сидит у его ног, Дэн рядом с ним в кресле-мешке (голова Мэтта, как правило, рано или поздно падает ей на колени), а Рене и Элисон жмутся друг к другу в одноместном кресле, в то время как остальные усаживаются на полу. Кевин любит сидеть по другую сторону от Эндрю, а Ники предпочитает место поближе к Аарону или девочкам (в зависимости от фильма). Нил использует формулировку «мне хорошо», когда вспоминает о таких приятных вечерах, как этот. Сами фильмы его практически не интересуют, но он заядлый любитель посидеть в компании друзей, и это равноценный обмен, с которым он готов мириться, наблюдая, как бесится Кевин, когда Мэтт отпускает мимолетное замечание, прежде чем Ники добавляет что-то от себя, а Аарон завершает всё это колкостью, которая задела бы любого, но не Лисов. — Вы, мудаки, такие надоедливые, — шипит Кевин рядом с Эндрю. — Я думал, мы смотрим фильм, а не отпускаем тупые комментарии о вещах, о которых вы даже ничего не знаете, — за последние пару недель его личная жизнь стала вызывать интерес, теперь, когда о Тее стало известно больше… Не все одобряют их отношения, а некоторые даже сомневаются, что с другими (с Жаном, Джереми, с ними обоими) он просто дружит. Кевин предпочитает избегать всех этих тем. — У нас есть время и на то, и на другое, разве нет? — вмешивается Элисон, с нахальным видом оглядываясь через плечо со своего места у телевизора, где перебирает DVD-диски. — Если только у Вашего Высочества нет дел поважнее. — Да, например, тренировки. — Уверен, что твой драгоценный тронный зал выдержит твое отсутствие в течение одного вечера, — говорит Ники, подталкивая плечом ноги Кевина, рядом с которыми он сидит. — Раз уж мы заговорили об этом, тебе следовало бы бывать на корте чаще меня, — фыркает Кевин, и, вместо того чтобы ответить на оскорбление, Ники бросает на него озорной взгляд. — Если ты просто хочешь увидеть меня потным и... — Ники, — предупреждающим тоном одергивает его Эндрю, даже не смотря в его сторону. Ники захлопывает рот и отворачивается, начиная помогать Элисон и Рене с DVD-дисками. Кажется, он уже лучше видит чужие личные границы. Хотя это не останавливает его от попыток их задеть. — О! «Крик» — хороший фильм, он настроит нас на Хэллоуин! — Рене поднимает коробку с диском и показывает его полукругу друзей, сидящих позади. Хэллоуин и правда не за горами — через неделю, — коридоры общежития и пара комнат уже украшены, особенно у девушек, так что Нил не понимает, куда им еще сильнее настраиваться на праздник, поскольку фальшивая паутина и пауки постоянно маячат на периферии. — Ух, Мэттью Лиллард такой сексуальный в этом фильме, — добавляет Элисон. Нил мысленно стонет, откидывая голову на диванную подушку в преувеличенном раздражении — почему-то половина их разговоров всегда сводится к этому. Губы Ники растягиваются в ухмылке: — С маской или без? — О, определенно с маской. — С маской. Дэн хмыкает: — Думаю, мне по душе другой парень. — Вопрос остается в силе. Она бросает Мэтту ухмылку: — С маской. — Я рад, что вы, ребята, сошлись во взглядах, он такой секси в маске, — он бросает взгляд на Эндрю, брови которого сходятся, демонстрируя быстрый безмолвный ответ, прежде чем его внимание переключается на Нила. — Нил, с или без? — Что? — он вытягивает шею, чтобы посмотреть на Ники. — С маской или без? Нил смотрит на Эндрю в поисках пояснения, но тот просто одаряет его взглядом с искоркой веселья в глазах. Никакой помощи. — Я не знаю, о чем речь, и знать не хочу. — Идиот, — бормочет Аарон где-то справа от него, и Нил показывает ему средний палец, а Мэтт смеется. Они останавливаются на «Крике», придя к выводу, что наблюдать за горячими актерами и актрисами будет интересно (Нил не разделяет эту мысль), и что они также никогда не показывали Нилу фильмы ужасов. Он сильно сомневается, что что-либо из показанного хотя бы отдаленно напомнит те ужасы, которые он видел собственными глазами, но он сидит и смотрит, как на экране появляется название, пока все устраиваются поудобнее. В середине фильма Нил понимает, что вопрос Ники был связан с сексом, и это его еще больше запутывает: маски? сексуально? оставаться в ней во время всего действа? Он думает о значении масок в его понимании: об анонимности, о том, что скрывается под ними, о том, кто скрывается под ними. Для беглеца маска — тревожный сигнал, что-то, что заставит нервничать, а ноги напрячься от желания сбежать, потому что никто из тех, кто желал бы ему добра, не захотел бы прятать свое лицо. Всё это глупо, — наконец определяется с выводом он, — глупо, что они находят это сексуальным, глупо, что им такое нравится. Но что, если в этом есть что-то, чего лично он не понимает? Что-то, что до него не доходит из-за того, что это связано с влечением, сексом и всем подобным, ведь он — это просто… он? Он переводит взгляд на Эндрю, молча наблюдая за тем, как отсветы телевизора танцуют по его лицу, и задается вопросом, чувствовал ли Эндрю что-нибудь по этому поводу. Он знает, что влечение Эндрю в гораздо большей степени… "нормальное" в сравнении с тем, как это работает у Нила, и он задается вопросом, нравится ли такое Эндрю. Или, может, ему нравится что-то смежное, что-то особенное или выходящее за рамки того, что привычно для них. Нилу интересно, расскажет ли об этом Эндрю. Сделает ли он это когда-нибудь с Нилом. Затем Нил задумывается о том, хочет ли сам сделать что-нибудь из этого с ним. Он сделает это ради Эндрю. Сделает все, что угодно, ради Эндрю. — Пялишься, — тихо говорит Эндрю, не отрывая глаз от телевизора, как будто вообще обращаясь ни к кому. Нил моргает, осознавая, что на самом деле пялится, а затем отводит взгляд, подпирает голову рукой и слегка выдыхает, прежде чем продолжить просмотр фильма, который ему безразличен. Призрачное лицо, убийца, оказывается на экране, он преследует девушку с ножом в руке, а она кричит, мечется и принимает неверные решения, что приводит в бешенство больше всего на свете. Нил пристально смотрит на убийцу в маске, сдвинув брови в попытке разобраться в своих мыслях. К тому времени, когда два персонажа, Билли и Стю, раскрывают, что они оба убийцы, он уже сдается и решает просто досмотреть фильм, испытывая раздражение от того, что согласен с Кевином. Он бы с большим желанием оказался на корте. Идут титры, и вокруг завязывается разговор, так что он потягивается, спина трещит, шея хрустит, прежде чем он расслабленно откидывается на спинку дивана, неосознанно склоняясь ближе к теплому боку Эндрю. Он замирает на мгновение или два, ожидая, пока Эндрю подаст знак отодвинуться, а когда этого не происходит, то откидывается на подушки. — Итак, Нил, — начинает Ники, — ты обдумал свой ответ? — Да, как по мне, вы, ребята, идиоты, — отвечает он прямо. Мэтт хлопает его по колену. — Ты говоришь о моей девушке, — когда Нил игриво стукает по его бедру в ответ, Мэтт широко улыбается. — Оу, что? — надувает губки Ники. — Так ты хочешь сказать, что если Эндрю явится в маске и попросит тебя... — Ники, — Аарон и Эндрю шипят одновременно, их недовольные выражения лиц совпадают. Ники вскидывает руки, изображая, как закрывает рот, прежде чем подмигнуть Нилу, затем тоже вытягивается из своей неудобной позы на полу и начинает болтать о чем-то еще, но Нил снова смотрит на Эндрю. Если под этой маской будет Эндрю, кто-то, кого он знает, кого он хочет, любая опасность, представляемая незнакомцем, исчезнет, — ее заменит тот единственный человек, которого он хочет и всегда будет хотеть. Если Эндрю будет наблюдать за ним из-под этой ничего не выражающей маски, если Нил будет чувствовать, как эти глаза впиваются в него, и не иметь ни малейшего представления о мыслях Эндрю, о выражении его лица... Может быть, Нил будет стоять на коленях перед Эндрю, а эта маска — смотреть на него сверху вниз, в то время как Нил будет изо всех сил пытаться добиться реакции, с таким отчаянием, такой нуждой... с таким предчувствием того, что еще будет. Нил усердно сдерживает дрожь. Всё внутри сладко сжимается от воображаемой картины того, как Эндрю с закрытым лицом едва-едва выдает то, какое удовольствие ему доставляет Нил. Может быть, больше увлекает не это бесстрастие, может быть, дело в том, как Эндрю заставляет его принять любую понравившуюся ему позу — у стены, на кровати, на столе — и берет то, что хочет, удовлетворяет свои желания и потребности, в то время как Нил умоляет его это сделать. На этот раз Нил не может сдержать дрожь. Он видит, что Эндрю смотрит на него, скучающее выражение на лице теперь сменяется хмурым. — Пялишься, — говорит он более жестко, переводя взгляд на его тело, почти спрашивая про дрожь. — Холодно, — объясняет Нил, врет. Эндрю цокает языком, бормоча о том, что он лжец. Потому что, конечно, он видит его насквозь, но все, что делает Нил, это улыбается. Эндрю не сводит с него глаз, молча смотрит в ответ, затем переводит взгляд на губы Нила и намеренно задерживается на них, прежде чем встает, роется руками в кармане в поисках пачки сигарет, и улыбка Нила становится шире, когда он следует за Эндрю. — Да ладно, ребята! — ноет Ники у них за спиной. — У нас есть время на еще один фильм! Эндрю, уже с незажженной сигаретой во рту, показывает ему средний палец и направляется к двери. — Оставь голубков в покое, — дразнит Элисон, и Эндрю отвечает ей тем же жестом, вызывая ее смех. В коридоре, направляясь к лестнице, ведущей на крышу, Нил догоняет спешащего Эндрю. — Голубки. — Сто восемьдесят девять.

☆

День спустя Эндрю замечает, что Нил бросает на него долгие взгляды чаще обычного. Видит, как за этими глупыми, ярко-голубыми глазами что-то кроется — почти видит, как его мысли крутятся вокруг чего-то, что его интересует, как на кончике языка появляется вопрос, может быть, даже несколько, после чего Нил отворачивается и утыкается в лист бумаги перед собой. Затем он смотрит снова, и Эндрю начинает чувствовать раздражение. — Выкладывай. Нил осоловело моргает, возвращаясь к реальности. — Что? Эндрю свирепо смотрит на него с кресла-мешка, и ему приходится склонить голову на правое плечо, чтобы посмотреть на Нила из своего удобного положения. — Ты со вчерашнего дня пялишься на меня как какой-то щенок, в чем дело? Он наблюдает за тем, как Нил бросает взгляд на Кевина, смотрящего игру Троянцев через наушники и оторванного от их разговора, от окружающего мира в целом, прежде чем снова поворачивается к Эндрю. — А что, мне нельзя на тебя смотреть? — Не с таким лицом. — Что не так с моим лицом? Эндрю только больше хмурится, затем встает и подходит к столу, за которым сидит Нил. — Не тупи, — говорит он, прежде чем тоже посмотреть на Кевина, который сидит к ним спиной, полностью погруженный в матч и не видящий ни его, ни Нила. Тогда Эндрю берет Нила за подбородок. — Ты хочешь что-то сказать, — добавляет он. — Я это вижу, так в чем же дело? — Ни в чем. — Я думал, мы покончили с враньем, Абрам. — Может быть, я просто хочу тебя поцеловать, — тихо и нежно говорит Нил. — Отвратительно, — но Эндрю оттягивает большим пальцем нижнюю губу Нила, медленно наклоняясь, а затем замирает. — Но лестью ты ничего не добьешься, — он выпрямляется, убирая руку с лица Нила. — Обычно это срабатывает. — Неужели? Нил бросает на него взгляд, который он ненавидит: веки полуприкрыты, радужки подернуты дымкой, наполнены эмоциями, которые он не хочет признавать, губы растянуты в ухмылке, когда он смотрит на него снизу вверх, придвигая свой стул поближе к Эндрю. — Готов поклясться, что да. Эндрю задумчиво склоняет голову. — Дело в том, что вчера сказал Ники? Нил напрягается, улыбка пропадает с губ, а щеки слегка розовеют. — Нет. Даже не помню, что он там говорил о масках. Эндрю хмыкает, кратко и скучающе. — Я и не подумал о масках. Нил отворачивается от него, взяв ручку. — Мне нужно домашку доделать. «Ага», — думает Эндрю, — «интересно». — Для того, кто лгал всю свою жизнь, ты хреново это делаешь. — Достаточно, чтобы выживать. Эндрю снова хмыкает. — Но недостаточно, чтобы я поверил. Нил смотрит на учебник слева и вздыхает. — К сожалению. Эндрю, видя, что Нил больше не хочет об этом говорить, отходит, падает обратно в кресло-мешок и закрывает глаза.

☆

На следующий день Нил идет в «Дух Хэллоуина». Он следует за группой, возглавляемой в основном Ники, который таскает их от магазина к магазину, за ним идет Аарон, который ищет костюмы для себя и Кейтлин, затем Кевин, который сомневается в необходимости наряда в целом, потом следует Нил, чья незаинтересованность более чем очевидна, когда он засовывает руки в толстовку с надписью «03 Лисы», а по пятам за ним шагает Эндрю, скучающий и не обращающий внимания на чрезмерную воодушевленность Ники. — Ты такой зануда, Кевин, — ноет Ники. — Сегодня Хэллоуин! Веселый праздник! Ты можешь наряжаться, устраивать вечеринки, напиваться. Кевин фыркает, вертя в руках взятый с полки череп: — Этот праздник никогда не предназначался для вечеринок или, тем более, нарядов — он связан с кельтским фестивалем урожая... — О, отлично, вот и с твоим костюмом на Хэллоуин определились, можешь одеться как заучка, — скучающе комментирует Нил, поднимая за лапку фальшивого паука и покачивая им. — Лучше уж так, чем как гребаный придурок, в которого одет ты. — О, нет, это просто обычный Нил, — говорит Аарон. Он хмурится с момента, как Нил открывает рот. Нил поворачивает к нему голову: — Кто бы говорил. Из твоего рта выходит больше дерьма, чем из любого другого места. — Это ты тут болтун и не умеющий вовремя заткнуться даже ради своей безопасности кусок... — начинает Кевин. — О, да иди ты нахуй... — Дамы! — перекрикивает их Ники, вставая между ними. — Вы ни за что не устроите сцену в «Духе Хэллоуина», одном из немногих моих счастливых мест, — вздыхает он. — Давайте разделимся, Аарон со мной и Кевином, Эндрю заберет Нила. — «Заберет» меня? — Ты тут мелкий нарушитель спокойствия, так что да, — поддразнивает Ники, но в его словах есть доля правды. — Я пойду один, — бормочет Аарон, разворачиваясь. — Хорошо! Встречаемся у кассы через полчаса! — говорит Ники, наблюдая за тем, как Эндрю тащит Нила за локоть. — Если у кого-то из вас не будет костюма, я куплю его сам, и вам ПРИДЕТСЯ его надеть! — одного этого намека достаточно, чтобы напугать любого. Хотя Эндрю никогда не подчиняется требованиям Ники, он не готов тащиться позади и нянчиться с неумолкающей компанией взрослых и поэтому использует предложение разделиться, чтобы побыть наедине с Нилом, хватая его за дурацкую яркую толстовку и уводя прочь, пока тот вполголоса жалуется на его брата, а затем на его другого раздражителя. Эндрю молчит и никак не комментирует ссору, пока они идут между вешалок с другими костюмами. В первые несколько минут после их ухода от группы недовольство Нила сменяется раздражением, но, как всегда, присутствие Эндрю снимает напряжение с его плеч и челюсти до такой степени, что он бездумно перебирает глазами варианты. Жнец с косой, вампир, медсестра, охотник за привидениями. Может, стоит просто позволить Ники выбрать за него, потому что это скучно. — Тебе стоит надеть это, — раздается низкий голос Эндрю. Он снимает с вешалки комплект костюма на звериную тематику: тут кроличьи ушки, нос с усиками и маленький пушистый шарик вместо хвоста. У Эндрю веселое выражение лица, какое появляется, когда он отпускает шутку, и оно не сильно отличается от его обычного — только уголки глаз чуть сильнее расслабляются, а краешек губ слегка приподнимается. — Заяц? — Нил смотрит на женщину на упаковке, которая одета в обтягивающий черный костюм из латекса, с обнаженными ногами и руками. — Кролик, — поправляет Эндрю, — Пугливый, быстрый, убегает при виде опасности. Никого не напоминает? Нил издает задумчивый звук, делая вид, что размышляет. — Может, слегка, — затем он улыбается. Эндрю хмыкает в ответ, прежде чем оглядеться по сторонам. — Уже знаешь, что хочешь взять? — Да. — Серьезно? — удивляется Нил. — Что? — Потом увидишь. Больше завидуя тому, что Эндрю уже определился с выбором, чем задаваясь вопросом, почему Эндрю решает сохранить это в секрете, он вздыхает. — Может, я оденусь погибшим экси игроком. — Ты скорее сдашься в руки Морияма, чем испортишь свою форму ради Хэллоуина, наркоман. — Ты прав, думаю, они видели достаточно фальшивой крови, — тот день рождения Натаниэля теперь остается далеким воспоминанием. Следующие двадцать минут они слоняются без дела, прежде чем возвращаются к кассе, и Нил решает, что Ники будет более чем счастлив выбрать что-нибудь для него, а сам осознает, что ему все равно, его не волнует ни Хэллоуин, ни костюмы, ни вечеринки. По какой-то причине магазин выводит его из себя: свет слишком яркий, люди слишком шумные, но, возможно, всё дело в том, что он и без того в плохом настроении, и все это просто добавляется к его раздражению. Нил подходит к кассе, Ники, Аарон и Кевин уже там с пакетами и чеками. Ники оглядывается по сторонам. — Где Эндрю? — затем он смотрит на руки Нила. — Где твой костюм? — Он сказал, что пойдет искать в отделе сладостей что-то дешевое и в больших пакетах, — пожимает плечами. — Я не нашел костюм. — Я что, могу выбрать его для тебя?! — лицо Ники сияет, в его голове сразу начинают крутиться шестеренки, идеи сменяют одна другую. Нил почти видит, как они вспыхивают в его глазах. — Нет, — Эндрю появляется с двумя пакетами костюмов в руках. — У меня есть наши, — затем уходит, чтобы расплатиться, не позволяя Нилу увидеть ни один из нарядов. Когда Эндрю возвращается с пакетом, Нил бросает на него вопросительный взгляд, но все, что делает Эндрю, это достает из кармана ключи от машины со словами: «Уходим». Затем он разворачивается и выходит. Группа послушно идет следом.

☆

Дым вырывается из его губ, когда он говорит. — Знаешь, ты можешь рассказать мне, — он постукивает по сигарете, и пепел падает на крышу под ними, — о своих мыслях. Нил прижимает ногу к груди, склонив голову набок и положив ее на колено, и наблюдает, как Эндрю курит. Ветра почти нет и, на удивление, на улице не так холодно, как в предыдущие ночи, хотя мурашки пробегают по его коже, и Нил не может сказать, дело в его тонкой футболке или просто в том, что рядом Эндрю. — Знаю, — и это правда. Эндрю окидывает его оценивающим взглядом. — Хочешь попробовать что-то новое? И на этот раз Нилу достаточно ясен подтекст. Он пожимает плечами. — Я доволен тем, что мы уже делаем. — Я не об этом спросил. — А ты хочешь попробовать что-то новое? Эндрю хмурится, получив свой вопрос обратно. — Ты уклоняешься от ответа, потому что тебе стыдно, или в попытке защитить меня, так как думаешь, что я не справлюсь с фетишами? — последние слова он выплевывает, словно яд. Теперь уже Нил хмурится. — С чего бы мне так думать? — Значит, ты стыдишься чего-то? Нил думает о том, какой у него был стояк этим утром, когда он подумал об Эндрю с закрытым маской лицом, проводящем руками по его груди, ощупывающем шрамы на его торсе, обхватывающем его член у основания и шепчущем ему на ухо непристойности. Не желая дрочить, по крайней мере, не своей рукой (а также чтобы не опоздать на тренировку), Нил просто попереключал воду с горячей на ледяную, чтобы избавиться от реакции тела. Сейчас Нил сглатывает, щеки горят, когда он кивает: — Да, похоже, что так. Стыд — это непривычное для него чувство, по крайней мере, он редко его испытывает, но сейчас ощущения похожи на него или, возможно, на опасение получить осуждение. Но он должен уже знать, что с Эндрю всё иначе. Сигарета на полпути к губам Эндрю, когда он замирает и, приподняв бровь, впивается в него взглядом. Внимательно всматривается в сидящего на расстоянии вытянутой руки Нила, на котором его толстовка, щеки со шрамами краснее некуда, его взгляд, обычно устремленный на Эндрю, обращен к уличным фонарям и машинам внизу, когда он ерзает на месте. Эндрю выбрасывает сигарету и позволяет ей упасть с высоты крыши на землю, затем обхватывает Нила за щеки, сжимает их и притягивает к себе, заставляя посмотреть в глаза: — Почему? — Потому што это г'упо. — Иметь свои предпочтения — не глупо. Нил снова пожимает плечами. — Я не 'снаю, как это 'се ра'потает, — Эндрю отпускает его, чтобы он мог говорить, но не отстраняется. — Ну, то есть, я не думал, что у меня есть предпочтения касательно чего-то, кого-то. У меня нет опыта, когда дело доходит до... — он неопределенно жестикулирует, потому что не знает, как описать их отношения или то, что они делают. — Но с тобой все иначе. Мне кажется, что с тобой я готов на всё, что угодно, всё привлекает меня, когда я знаю, что ты делаешь это со мной, делаешь это мне. Эндрю пару мгновений молчит, а затем, нахмурившись, говорит: — Я ненавижу тебя. — Знаю. — Больше всего на свете. — Знаю. Он снова замолкает, и Нил прижимается к нему, заставляя запрокинуть голову и дать доступ к горлу. — Да или нет? — шепчет он, и от его теплого дыхания по коже бегут мурашки. — Ты и этот твой тупой фетиш на шею, — бормочет Эндрю. — Да, — добавляет он, и в следующий момент губы Нила оказываются на мягкой коже. — Плечи и выше, — затем рука оказывается у него на затылке, пальцы перебирают светлые пряди с нежностью, которая (Эндрю никогда не признает вслух) убаюкивает его, и он чувствует себя сонным, и если бы не тихие звуки, издаваемые Нилом, а также зубы и язык, вызывающие у него отвлекающее возбуждение, Эндрю мог бы так и заснуть. Но Нил посасывает, облизывает, покрывает поцелуями его шею, очерчивая голый холст перед собой. Эндрю повторяет положение рук Нила и хватает его за волосы на затылке, они такие вьющиеся и густые между его пальцев. — Дело в маске? Ты об этом думал? — спрашивает он, хотя уже знает ответ. Он чувствует, как губы Нила замирают, прежде чем он проводит языком по яремной вене и прикусывает челюсть. Эндрю издает продолжительный звук, крепче вцепившись пальцами в копну кудрей, а затем отдергивает голову Нила от себя. На его лице снова это выражение — полуприкрытые веки, яркие, пронзающие темноту глаза, — а воздух вокруг наполнен чем-то, что на этот раз можно назвать желанием. Его губы красные, распухшие и покрытые слюной, они приоткрываются в удивленном стоне от того, как внезапно его потянули за волосы и как же это приятно. Такой звук заставляет член Эндрю пульсировать, но он сохраняет выражение лица скучающим. — Я задал тебе вопрос, кролик. Отвечай. — Да, — это тихий шепот. Кролик. Он ненавидит то, как глупая шутка, обернувшаяся глупым прозвищем, может вызвать мурашки по коже и тянущее чувство в животе. Эндрю хмыкает, держа шею Нила согнутой под неудобным углом. — Не думал, что тебе придется по душе что-то такое, с твоей-то историей. — Так и было, я не понимал этого, но подумал о тебе. — Подумал обо мне? — Нил мычит в знак согласия. — И что я делал? — Все, что угодно. Я приму все, что ты дашь. Он видит возбуждение Нила сквозь джинсы и то, как немного учащается его дыхание. — Я даже не прикоснулся к тебе, — говорит Эндрю, — а ты вот такой. — Это всё твое влияние. — Я ненавижу тебя, — повторяет он. — Знаю. — Да или нет, кролик? — Да, — Эндрю стремительно склоняется вперед, и их зубы сталкиваются.

☆

Когда он возвращается из библиотеки, пакет с его костюмом лежит на кровати. «Граф Дракула» — гласит название, и Нил морщится, когда смотрит на мужчину на обложке: белая рубашка с оборками, красно-черный плащ и простые черные брюки. Ничего необычного, но его волосы уложены в странную прическу, торча во все стороны и напоминая безумца, с бледно-белым лицом, с черными кругами под глазами, как у панды, и с разинутыми в шипении ртом, обнажившем клыки и стекающую с уголков губ кровь. Этот образ — что-то с чем-то, Нил не любит Хэллоуин настолько сильно. Но потом он думает об Эндрю и о том, что тот купил это для него. Неужели Эндрю такое нравится? Нил берет его в руки, чтобы рассмотреть поближе, и приходит к выводу, что нет, Эндрю, вероятно, такое не нравится. В общежитии пусто, что кажется удивительным, но явно радующим. Поскольку вечеринка начинается в шесть, то есть примерно через час, Нил рад побыть один перед вечером, наполненным общением. Он решает не торопиться с принятием душа, одновременно игнорируя сообщение Ники, зовущем его присоединиться к нему и девушкам, и вместо этого решает написать Эндрю. Нил я собираюсь в душ Он печатает, держа телефон одной рукой, а другой раздеваясь, вода нагревается, пока он ждет ответа. Эндрю Тебе что, вручить медаль? Нил может будет лучше если ты составишь мне компанию? Эндрю отвечает только после того, как обнаженный Нил встает на коврик в ванной. Эндрю Я занят. Занят? Нил чем Нил пялится в телефон целых две минуты, пока не понимает, что Эндрю не собирается отвечать, поэтому он просто захлопывает его, бросает в кучу одежды на полу и идет в душ.

☆

Он одет, и костюм на удивление удобный. Рубашка свободно сидит на торсе, но выглядит стильно, она не прилипает, когда он потеет, и чуть ли не парит над его кожей. Материал мягкий и облегает его талию, стоит ему заправить нижнюю часть в брюки. В них, к слову, нет ничего особенного: простые и черные брюки, которые хорошо подчеркивают нужные места (по крайней мере, он на это надеется). Он свободно завязывает плащ на шее, позволяя ему соскользнуть на плечи, прежде чем вчитаться в инструкцию для клыков (они, судя по всему, были куплены отдельно от костюма, и Нил, должно быть, упустил этот момент, когда наблюдал за Эндрю в магазине в тот день). Ему приходится смотреться в зеркало, чтобы прикрепить их к своим зубам, и он отказывается смотреть на свое лицо в целом и сосредотачивается исключительно на зубах и губах. Во рту клыки ощущаются довольно странно, когда он проводит по ним языком, но к этому быстро привыкаешь. Он выходит из ванной. В половину шестого вечера на телефон приходит сообщение. Не получив ответа от Эндрю, он обнаруживает то, что пишет Мэтт. Мэтт Мы тут немного выпиваем в моей комнате, знаю что ты не пьешь, но приходи если что Затем еще сообщение. Мэтт Кста, тебе необязательно пить. Очевидно. Пауза. Мэтт Я просто буду рад если придешь. Мэтт Но я не говорю что ты должен идти, не чувствуй себя обязанным если ты с Эндрю, я все понимаю чувак Нил весело фыркает, качая головой. Нил иду Он кладет телефон в карман и выходит в коридор. Когда заходит в другую комнату, он не стучит в основном потому, что дверь все равно приоткрыта, и видит, как Мэтт поворачивает голову. — Нил! — приветственно кричит он, протягивая руки для объятий, и Нил легко поддается, обнимая его в ответ. Мэтт одет как клоун, как и Дэн, на которой похожий наряд. Позади него Рене в наряде кошки, пиратка Элисон, дьявол Ники, а Кевин — охотник за привидениями. Аарона и Эндрю нет, хотя он подозревает, что первый у Кейтлин, из-за чего отсутствие Эндрю вызывает еще больше беспокойства. — Выглядишь великолепно! — говорит Мэтт, отвлекая его от мыслей, пока еще не ушедших слишком далеко. — Вампир, блин, да! — Эндрю купил мне его, — говорит Нил. Мэтт улыбается чуть шире. — Всегда знал, что у этого Монстра есть вкус, — он подмигивает, но от такого прозвища у Нила остается кислый привкус во рту. Он идет дальше под приветствия остальных, каждый делает комплимент его костюму, и он вежливо благодарит их (игнорируя все неуместное, что слетает с губ уже подвыпившего Ники). Он замечает Кевина, сидящего в одиночестве в своем наряде, который слишком короток для его длинных ног и открывает его лодыжки и оранжевые носки. Это простой костюм — обычный коричневый комбинезон, — но то, как глупо он смотрится на слишком высоком Кевине, почти заставляет рассмеяться. Кевин ничего не говорит при появлении Нила, уже потягивая напиток. Он быстро оглядывает его поверх стакана, который подносит к губам, когда Нил подходит, и вопросительно приподнимает бровь, в то время как Нил стоит над ним и пристально смотрит. Он не знает, почему из всех людей в этой комнате он выбирает наименее общительное и самое раздражающее существо из всех. Может быть, потому, что его забавно дразнить, а Нилу нравится демонстрировать свое проблемное поведение. — Вижу, от моей идеи ты отказался. Кевин хмыкает, делая глоток. — Надеюсь, это тебя не слишком расстроило. Нил пожимает плечами. — Что тут поделаешь, — затем он устраивается рядом с Кевином на маленьком диванчике. — Уже во всю пьешь? Я бы сказал, что удивлен, но... — Где твой сторожевой пес? — раздраженно спрашивает Кевин, устраиваясь поудобнее. — Он не мой сторожевой пес, — фыркает Нил. — Где-то ходит. — Любовная ссора? Нил бросает на него хмурый взгляд. — В раю не всё так гладко? — продолжает Кевин. — Один звонок Жану, и мы действительно увидим, насколько же в раю не всё так гладко, — отвечает Нил по-французски. — Закрой рот. — Так я и думал, — ухмыляется Нил, сверкая клыками в тусклом свете. Тем временем Ники вставляет компакт-диск в колонку и танцует с бокалом в руке, а Элисон стоит рядом с ним. — Это будет долгая ночь, — бормочет Кевин, делая еще один глоток своего напитка. Нил хмыкает в знак согласия. Вечеринки кажутся чем-то странным, он думает, что должен к ним привыкнуть, поскольку проводит (почти) каждые выходные в Колумбии в клубе, где крутят музыку, где повсюду алкоголь и наркотики. Хотя он и не участвует во всем этом, он по-прежнему окружен телами, шумом и пьяными людьми, но в полном составе Лисов все как-то иначе. Может, дело в том, что у них другие ожидания, с их стороны больше социального давления, чтобы было ясно, что Нил веселится, что он во все вовлечен, и все не так, что ему просто разрешено просидеть рядом с Эндрю всю ночь. Лисы стараются не дать ему почувствовать себя "обделенным", их усилия ценятся, хотя в них нет необходимости. Компания утомляет его, когда речь про социальные взаимодействия такого рода. Нил вздыхает и опускается на свое место. Несмотря на то, что они не виделись всего несколько часов, он скучает по Эндрю. Кевин поглядывает на него краем глаза, возможно, чувствуя или даже видя его подавленное настроение, и начинает говорить на тему, которая всегда поднимает настроение, — экси. Они рады отвлечься, погрузившись в обсуждение игр, тренировок, потенциальных упражнений. Они поглощены этим, пока не подходит Элисон, а за ней Ники и Рене. — Слушай, Нил, — говорит она, стараясь казаться беззаботной, — как ты относишься к подводке для глаз?

☆

Они умудряются опоздать на вечеринку в их же общежитии на десять минут, но люди уже заполняют подвал. Нил слышит музыку, доносившуюся с лестничной клетки, и приходится напрячь все силы, чтобы не развернуться и не побежать на крышу, где его наверняка ждут Эндрю и поцелуи. Они опаздывают в основном из-за того, что Элисон подводит ему глаза , а затем берет на себя смелость уложить его волосы так, чтобы они были гладко зачесаны назад, пара прядей спадала на лоб, а другие обрамляли его лицо, затем она добавляет завершающий штрих — искусственную кровь, капающую с губ. — Вау, иногда я сама себе удивляюсь, — говорит она, откидываясь на спинку стула, чтобы рассмотреть свою работу. Ники появляется из-за ее плеча. — Если Эндрю не заберет тебя этой ночью, то это точно сделаю я. Проигнорировав его комментарий, Нил смотрит на себя в карманное зеркальце, которое держит Элисон, и выглядит просто как… ну, как обычный он, так что непонятно, о чем они говорят. Он просто похож на Нила, только с глазами Натаниэля, теперь подведенными, а шрамы агрессивно выделяются на лице. Он отводит взгляд, смотрит на Элисон и все равно благодарит ее. В конце концов это ведь всего на одну ночь. Нил забывает, как жарко может быть в подвале, и его тут же окутывает запах табака и липких тел. Он не отходит от Кевина, который стоит у стены, потягивая напиток. Нил неторопливо оглядывает толпу в поисках знакомого лица. Хотя это и не то, которое он ищет, он все же замечает подходящего человека, который обнимает девушку, разговаривая с группой чирлидерш. Аарон и Кейтлин стоят в другом конце подвала, они одеты в наряды Чаки и Тиффани (Чаки — это Кейтлин с ее рыжеватыми волосами, а Аарон — Тиффани), но взгляд Нила быстро перемещается по остальной толпе, ни за кого не цепляясь. Он отвлекается на разговоры с Кевином, бормоча на тихом французском, и еще больше отвлекается, когда свет в коридоре появляется, а затем пропадает, знакомый хлопок двери привлекает его внимание, и, о чудо, в комнату входит парень полтора метра ростом, а Нил знает только одного (технически двух, но логика сейчас не имеет значения) такого. Он выпрямляется, прислонившись к стене, и видит затылок этого парня перед тем, как он поворачивается точно в его направлении, и... ох, ебать его в рот. Лицо Эндрю — это не лицо Эндрю, а бледно-белая вытянутая кричащая физиономия с черными глазами, носом и ртом. На Эндрю маска из фильма «Крик». Он одет как Призрачное лицо. Нил испытывает противоречивые чувства: в голове полно сомнений, которые перекрываются приятным удивлением, когда Эндрю направляется к нему. — Кто он, блять, такой? — вопрошает у него за спиной Кевин. — Это тот убийца из тупого фильма, который мы смотрели на прошлой неделе? На этот раз Нил смеется, если резкий вдох можно считать за хохот. — Да, кажется, это он, — Эндрю легко пробирается среди всех собравшихся. — Фильм, должно быть, его вдохновил. Вместо того, чтобы надеть то, что обычно носит Призрачное лицо, — длинную мантию, — Эндрю одет в черную толстовку, капюшон натянут на голову, а еще на нем черные брюки-карго с длинными лямками на бедрах, и Нил не упускает из виду пластмассовый блеск бутафорского ножа в руке, когда он приближается. Твою ж мать, думает он, твою ж мать. Эндрю останавливается прямо перед Нилом, полностью игнорируя Кевина, и смотрит на него сквозь тонкий материал маски, но Нил не может заглянуть в его глаза, не видит их и того, что они говорят. — Ты много пялишься, это похоже на проблему, — произносит Нил, осторожно беря маску за подбородок и приподнимая ее над головой Эндрю, чтобы увидеть его лицо. — Это то, что ты планировал? — спрашивает он по-русски. Взгляд Эндрю скользит по лицу Нила, впитывая каждый аспект внешности, его внимание привлекает подводка на глазах, он мысленно подсчитывает спавшие на лицо пряди волос, спускается к его губам, когда Нил говорит, и наблюдает за выступающими клыками. — Может быть, — отвечает Эндрю. Ему не терпится провести по этим клыкам языком. — Просто сначала я должен был добиться от тебя признания. Кевин закатывает глаза, понимая, что ему уже пора уходить, и он это делает, чтобы найти Мэтта, но Нил и Эндрю слишком поглощены друг другом. — Почему вампир? — спрашивает Нил уже по-английски. — Из-за твоего пристрастия к шее, — Эндрю подходит еще ближе. — Подумал, тебе подходит. — Не потому, что тебе это нравится? — Я бы не зашел так далеко ради одного себя. Нил улыбается и видит, как взгляд Эндрю снова скользит по его рту, по зубам: — Тебе нравится, как это выглядит на мне? Вместо ответа Эндрю просто смотрит на него. Это похоже на их второй язык (или на третий, или на четвертый, не суть уже), взгляд впивается в кожу, разжигая огонь, куда бы он ни оказался направлен. Когда Эндрю наклоняет голову набок и снова оценивает его, Нил будто чувствует его руки на себе, не получающие необходимого, желающие большего, нуждающиеся в этом. Недостаточно просто смотреть на Нила, никогда не бывает достаточно, пока его глаза такие яркие и ласковые, а лицо совершенное, мягкое и неотразимое. Он ненавидит то, как Нил привлекает его к себе, Нил просто стоит здесь и выглядит красиво в помещении, полном людей, думающих точно так же, но это Эндрю — тот, на кого он положил глаз, тот, кто его интересует. Какой же он, должно быть, идиот, раз выбрал такого, как Эндрю. Молчание затягивается, но никто из них не возражает. Нилу нравится смотреть на лицо Эндрю, ему нравится рассматривать его при разном освещении, в разных условиях. В подвале темно, как в «Райских сумерках», стробоскопы то и дело очерчивают черты его лица, подчеркивая тени от носа, затемняя глаза, проскальзывая по щекам, но вместо красных, белых и голубых оттенков, как в «Сумерках», освещение в подвале разных оттенков фиолетового и индиго, и это смягчает лицо Эндрю. Жаль, что из-за этого затмевается золото его глаз, едва заметные веснушки на носу, блеск волос, — Нил думает, что, вероятно, именно поэтому ему больше всего нравится смотреть на Эндрю под солнцем. Эндрю переминается с ноги на ногу, приставляя бутафорский нож к груди Нила и постукивая им по телу, скрытому рубашкой с оборками. — Как ощущения? — говорит он на русском, потому что в языке, который они изучают вместе, есть некая безопасность. — От одежды, от маски? — это Нил принимает за альтернативный вариант их «да или нет». Что-то вроде «Ничего, что я решил так одеться?». Нил хмыкает, осторожно берет маску за подбородок и опускает ее обратно. Фальшивый нож (Нила удивляет, что он просто не взял один из своих настоящих) все еще прижат к его груди, когда он смотрит на Эндрю. Теперь его руки и спину пронзает приятная дрожь, а по коже бегут мурашки, ведь он осознает, что фантазии прошлой недели или около того теперь стоят прямо перед ним. Эндрю ласкает его член, Эндрю дрочит ему, Нил стоит на коленях, Эндрю трахает его в горло, смотря сверху вниз, дергая за волосы, издавая стоны, или они полностью одеты, отчаянно трутся друг о друга, Эндрю ощупывает и берет все, что ему нужно, все, что он хочет, пока Нил просит об этом, — и всё с глупой маской на его лице. Блять. В темноте не видно, как краснеет его лицо, но его молчание говорит само за себя. — Давай, зайка, — шепчет Эндрю, подходя еще ближе, — расскажи мне. Зайка. В список прозвищ, милых имен, выражающих нежность, никогда не входило ничего кроме «наркоман», «Абрам» или периодически брошенного «идиот», а новые версии «кролика» (такие как «зайка») отзываются у Нила особой дрожью, которую может вызвать только Эндрю. Зайка или кролик — оба явно подчеркивают натуру Нила, его поведение, но дело в том, как Эндрю их произносит, почему он их говорит. Ноги дрожат, и Нил хватается за стену, сжав руки в кулаки. — Эндрю, — «Это не ничего, это всё». — Ты выглядишь... — он позволяет словам повиснуть в воздухе, проглатывая их, хотя ему так отчаянно хочется выразить, как безумно хорошо выглядит человек перед ним. Эндрю же скользит по его бедру ладонью. Он осознает, что они в людном месте, хотя окружению на них наплевать, ведь они стоят у стены. — Держу пари, на вкус ты еще лучше. Легкие грязные разговорчики — это то, что они по-немногу осваивают, проверяют границы дозволенного, пытаются осознать, как они к этому относятся. Пошлые обещания, сообщения, перед прочтением которых Нилу приходится перепроверять, что никто не заглядывает ему через плечо, пристальные взгляды, тайные поцелуи. Нил считает, что заниматься такими вещами с Эндрю довольно весело, чего он никогда не ожидал, но все меняется. Если бы кто-то чуть больше года назад сказал Нилу, что рука Эндрю будет лежать у него на бедре, большим пальцем поглаживая те места, которые затем он будет целовать, что Эндрю будет звать его кроликом или зайкой из-за глупого костюма на Хэллоуин, а теперь еще и то, что Эндрю оденется как Призрачное лицо, поскольку Нил недавно осознал, что, возможно, помимо его фетиша на шею, у него может быть интерес к маскам, — Нил бы ни за что в это не поверил. Даже нынешний Нил осознает всё с трудом. — Я бы хотел ощутить тебя на своем языке, — Нил держит руки при себе, но опускает голову, чтобы быть ближе к маске. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз брал твой член в рот. Он делал это Эндрю всего дважды — большой шаг в их отношениях произошел в конце этого лета. Нил был неуклюж, но осторожен, нежен, когда делал все в удобном для Эндрю темпе, следя за тем, чтобы Эндрю не сводил с него глаз, пока сам брал его член в рот. Эндрю не смог кончить в первый раз, но Нила это не волновало, доверие было достаточно велико, и приложенные усилия того стоили, но самое главное — Эндрю было приятно. Во второй раз Эндрю подрочил и впервые кончил в рот Нилу, член находился над его языком. «Ты можешь выплюнуть», — сказал Эндрю, наблюдая, как лицо Нила исказилось от вкуса. — «Только то, что я так делаю, не значит, что и ты должен», — но Нил закрыл рот и все равно проглотил всё. Он посмотрел на то, как недовольно сверкнули глаза Эндрю и как он отступил назад, но Нил не сводил с него взгляда, говоря: «Я хотел это сделать. Иначе я бы не стал. Я все понимаю, Эндрю». С тех пор они больше это не проворачивали: Эндрю сомневался, что Нил сделал это по собственной воле, и думал, что он просто считает нужным отплатить за то, сколько раз Эндрю делал ему минет. Потребовались разговоры и обещания, которые никогда не будут нарушены, после чего Эндрю понял. Нил избегал этой темы и самого поступка, не поднимая ее, если только инициатором не был сам Эндрю, но что-то в музыке, в их близости и этой маске заставляет Нила выложить все начистоту. Эндрю молчит, размышляя, оценивая искренность в лице Нила, в его голосе, чтобы убедиться, что Нил понял, о чем просит. Нил неправильно истолковывает молчание и быстро добавляет: — Мы не обязаны, я согласен на все, что ты захочешь, — он кивает на собственные слова. — Мы можем ничего не делать. — Как долго ты об этом думал? — вместо этого спрашивает Эндрю, потому что его гложет любопытство. Нил моргает, глядя на него. — С тех пор, как мы делали это в последний раз. Два месяца. Плюс-минус. Эндрю снова оценивает его, затем прислушивается к себе. На последнее он тратит больше времени, проверяя каждый внутренний винтик, все свои мысли, и когда ничего подозрительного не находит, кроме бурлящего внутри возбуждения, то притягивает бедро Нила так, что оно прижимается к его собственному. — Мы поднимемся наверх, и я поцелую твой болтливый рот, пока мы будем дрочить друг другу, и когда я буду близок, я поставлю тебя на колени и кончу тебе в рот, — он сжимает бедро Нила. — Да или нет? Отчаянное «да» срывается с губ Нила. Затем Эндрю отходит в сторону, и все остальное как будто возвращается на круги своя, музыка становится громче, его обдает жаром, от громких разговоров одного пьяного человека с другим у него путаются мысли, но Эндрю наклоняет голову в маске в сторону двери, и Нил спешит за ним, как щенок. Может быть, сквозь громкую музыку он слышит, как кто-то выкрикивает его имя, может быть, и имя Эндрю тоже, но взгляд Нила скользит по плечам Эндрю, их ширине, рукам, талии, а затем он поднимается по лестнице на второй, третий этаж. Потом дверь, коридор, затем комната триста семнадцать. Нил чуть не сталкивается с Эндрю, когда тот останавливается, достает ключи из кармана толстовки и открывает дверь в большей спешке, чем Эндрю когда-либо признался бы. Нил едва переступает порог комнаты общежития, как дверь закрывается, и его прижимают к ней. От этого перехватывает дыхание, но острых ощущений и адреналина в крови достаточно, чтобы у него все равно сбилось дыхание. Эндрю прижимается к нему еще сильнее, чем в подвале, теперь, когда взгляды других людей не прикованы к ним. — Да или нет? — спрашивает он снова. — Да. Эндрю поднимает маску достаточно высоко, чтобы открыть губы и нос, но недостаточно, чтобы шелковистый материал, выступающий из белого пластика, открыл его глаза, и целует Нила так, как ему хочется. Язык и зубы воюют, мягкие мышцы, влажные и жаждущие, обвиваются вокруг друг друга в танце, который им уже хорошо знаком. Всегда, когда они целуются, Нил издает горловой звук, как будто он ждал этого так долго, — сдавленный стон, звук удовольствия, облегчения, пока он теряется в ощущении языка Эндрю, чувствуя, как он скользит по его искусственным клыкам. Он сильнее прижимается к Нилу, как будто хочет съесть, и притягивает его к себе за рубашку, как если бы они могли срастись и стать одним целым, прижавшись друг к другу поближе. — Прикоснись ко мне, — говорит Эндрю, — талия и выше, — и это разрешение, необходимое Нилу, чтобы обхватить Эндрю руками, притянуть его к себе с такой силой, что он почти верит, что они на самом деле становятся одним целым. Эндрю просовывает бедро между ног Нила, и тот выдыхает ему в рот, когда плоть прижимается к его твердеющему члену. Затем Эндрю двигает им, намеренно с силой задевая стояк. — Да или нет? — Да, да, — шумно выдыхает Нил. — Твоя рубашка? Нил не отвечает, но отдергивает голову, его руки взлетают от Эндрю к дурацкой рубашке и дергают за нее, чтобы расстегнуть. Он неуклюж в своем возбуждении, а Эндрю нетерпелив, поэтому, не особо задумываясь о материале, Эндрю берется за него и тянет, пуговицы лопаются, когда ткань разрывается, после чего он тянет за простую завязку, чтобы заставить тонкий плащ упасть к их ногам. Эндрю швыряет рубашку в сторону и, не теряя времени даром, кладет ладони на торс Нила, его бока, грудь, целует и покусывает его губы, пока обводит руками те места, которые слишком хорошо знает, исследуя дорожки и бугорки шрамов, которые его ладони жаждут ощупать. Затем они переходят к спине, к лопаткам, прижимая кончики пальцев к позвоночнику, скользя вниз, к ямочкам на пояснице, обхватывая его задницу, чтобы прижать бедра Нила к своим, потираясь друг о друга. Он передвигает ногу, находившуюся между бедер Нила, так что они идеально соприкасаются, и Нил стонет, почувствовав, как член Эндрю пульсирует напротив его. Они вместе задают ритм, губы снова находят друг друга, как магниты, их собственное гравитационное притяжение, и все это неуклюже и отчаянно, но в этом есть смысл, поскольку от жара момента на коже выступает пот — бисеринками на лбу и висках Нила. Эндрю поднимает руку и стирает его, пока он не стек по затылку Нила, и издает раздраженный звук, обнаружив, что густые кудри уложены гелем. Он все равно обхватывает Нила за затылок и прижимает ближе, отвечая на очередной поцелуй. Жар — это наименьшая из их забот, если не считать того, как их бедра прижимаются друг к другу, следуя танцу их языков. Твердость бедер и покачивание создают трение, от которого любая мысль в голове Нила становится бесполезной и ускользающей, и только настойчивый пульс Эндрю обретает какой-то реальный смысл. Слои их одежды, тонкая грань между ними — это то, от чего Нил хочет избавиться, но ощущение того, как Эндрю двигает бедрами в тандеме, и как его руки прижимают бедра Нила к своим, доставляя удовольствие, растворяясь в нем, заставляет его забыть о чувстве раздражения и вызывает еще большее возбуждение от тихих звуков того, как они толкаются друг о друга, и это становится фоновым звуком для его стонов. Нил чувствует, как предэякулят пропитывает его тонкие боксеры и дешевые брюки. — Эндрю, — шепчет он, как бы предупреждая. Эндрю издает одобрительный звук, чувствуя липкость Нила на своих штанах. Нил стонет ему в рот, вцепившись в бицепс Эндрю, который он использует в качестве опоры. Он все еще не отпускает, когда губы Эндрю отрываются от его, и маска еще больше сползает вниз, пока Эндрю наблюдает, как их тела соединяются, видит, как скрытый одеждой член Нила прижимается к его собственному, прежде чем он толкается дважды, останавливается и стонет, звук застревает у него в горле, когда сперма все же просачивается сквозь ткань. Эндрю, как правило, нравится наблюдать за лицом Нила в такие моменты, но ему также нравится наблюдать за реакцией его тела. Сквозь тонкие слои он видит, как член Нила дергается от чрезмерной чувствительности, когда сперма вытекает и пачкает одежду. Эндрю сам удивляется тому, что ему приходится подавить желание опуститься на колени и слизать ее. Нил прислоняется к двери, тяжело дыша, и снова смотрит на Эндрю вот так — сквозь ресницы и полуприкрытые веки, выглядя красивым и невинным, как будто это не у него на брюках пятно от спермы, ведь он кончил в них, словно подросток. Он бросает вопросительный взгляд на твердость Эндрю, и на этот раз мысленная проверка занимает куда меньше времени. Он отбрасывает маску, ему наплевать куда именно, потому что он снова целует Нила. Туман оргазма у Нила рассеивается, когда его руки находят волосы Эндрю. — Диван, — шепчет Эндрю ему в губы, и они не отрываются друг от друга, пока идут к месту назначения, язык не соскальзывает с языка, руки не отрываются от тел. Когда Эндрю падает на диван, только тогда они отстраняются друг от друга, и Эндрю откидывается назад, раздвигая ноги, что является молчаливым приглашением для Нила. — Да или нет? — на этот раз спрашивает Нил. — Да, пока это не станет «нет». Нил наклоняется и целует Эндрю: линию брови, морщинку на лбу, веснушки на щеках, сердцеобразные верхние уголки губ, а затем сами губы, ободряюще касаясь их, прежде чем опуститься на колени. — Мои руки? — спрашивает Нил, засовывая пальцы в рот и снимая клыки с зубов. Они отходят без особых усилий, и он кладет их на кофейный столик позади себя. — Можешь касаться моего члена, — говорит Эндрю, — только не ниже пояса, — объясняет он это тем, что приподнимается, стягивая штаны до середины бедра и позволяя своему члену приподняться к животу. Эндрю хмурится, услышав изданный Нилом звук, и щелкает его по лбу, но Нил улыбается, и Эндрю снова откидывается на подушки. Нил обхватывает член Эндрю, помня совет Эндрю, который он дал в прошлый раз — крепкая хватка, никаких нежностей, — и поглаживает его от основания до головки, предэякулят уже течет. У него во рту собираются слюни от желания, и он отказывается и дальше это терпеть, обхватывая губами чувствительную головку и проводя по ней языком. Он убедился, что достаточно смотрел за Эндрю, видя напряжение в его плечах, челюсти, но теперь это Эндрю наблюдал за ним, положив руку на макушку, не подталкивая, просто... касаясь, ощупывая, заземляя. Нил с громким хлюпом выпускает член изо рта, поворачивая голову, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони Эндрю, прежде чем вернуться к головке. Он проводит губами вниз по изгибу члена, стараясь надавливать, чтобы Эндрю мог всё прочувствовать, и, дойдя до основания, снова проводит языком вверх, ощущая бугорки вен и наслаждаясь его тяжестью. Эндрю шипит, и этот звук настораживает Нила настолько, что он отшатывается и поднимает взгляд, но все, что говорит Эндрю, это: «Угроза». И проводит большим пальцем по шраму на щеке Нила, тому самому, где раньше была татуировка, и Нил успокаивается. Он снова следует совету Эндрю и сосредотачивается на кончике его члена, самой чувствительной части, и покачивает головой, посасывая и водя языком, в то время как его рука дрочит ту часть, до которой его рот еще не может дотянуться. Он полностью погружается в этот процесс, в ритм движений, в ощущение члена Эндрю у себя во рту, на своем языке, — всё происходящее так интимно, что он чувствует себя возбужденным. Вновь оценив реакцию Эндрю, он не находит ничего странного — губы Эндрю приоткрыты, пока он тяжело дышит, не совсем стонет, но это и не совсем беззвучно, и его глаза отслеживают каждое движение Нила. Блять, это зажигает что-то глубоко внутри Нила. Видеть, как эти золотые глаза наблюдают за тем, как он делает что-то подобное, видеть, как Эндрю наслаждается этим, видеть, как Эндрю испытывает удовольствие, как Эндрю позволяет себе это чувство... — Я близко, — говорит Эндрю так же тихо, как и Нил ранее, явно все еще находясь на грани из-за их ранних действий. Нил издает какой-то звук, и от вибрации бедра Эндрю подергиваются. — Кончи мне в рот, да или нет? — спрашивает Нил, сменяя рот ладонью и не прекращая стимуляцию ни на секунду. — Этот твой рот, наркоман, — отвечает Эндрю, вспоминая свои слова. — Да. Жар вокруг его члена возвращается — он вызывает желание трахать этот рот, тот же рот, о котором он иногда фантазирует, но сейчас не до этого, так что Эндрю позволяет Нилу стонать с его членом во рту, посасывая его, используя свою слюну в качестве смазки, пока она стекает по нему, достигая ладони, сжимающейся у основания. Дыхание становится все более затрудненным, затем вовсе прерывистым, ведь он кончает, и Нил прекращает свои движения, когда чувствует, как сперма заполняет его рот. Вкус все еще горький, но на этот раз он знает, чего ожидать, и проглатывает ее, даже не меняясь в лице. Он утирает языком то, что соскальзывает с уголка губ, поддерживая зрительный контакт с Эндрю и проводя языком по размягчающемуся члену, чтобы собрать стекающие бусинки. — Ты от всего стонешь? — бормочет Эндрю, проводя большим пальцем по брови Нила. Нил и не осознавал, что стонал, но его губы растягиваются в улыбке, и он целует член Эндрю, после чего со всей аккуратностью убирает его в боксеры. — Только ради тебя. Эндрю прищелкивает языком и притягивает Нила к себе, чтобы поцеловать. — Ты такой красивый, — говорит Нил ему в губы, и Эндрю целует его сильнее, опять проводя рукой по его волосам, прежде чем издает такой же неодобрительный звук и отстраняется. — Нам нужно в душ. Нил хмыкает, внезапно осознавая, что ему некомфортно в штанах, и соглашается. — Вместе? Эндрю кивает. — Да. Нил улыбается и следует за ним в ванную.