Беллиора, или туда и обратно

Однажды Баан-Ну пришëл к Кау-Руку. — Слушай, задолбало всë. Знаю я одно волшебное местечко на Беллиоре. Клëв шикарный, виноград кругом, а где виноград — там и вино. Овечки, понимаешь, пасутся. Шашлычок, туда-сюда. Соберëмся чисто мужской компанией, посидим хорошо. Пилить туда, правда, семнадцать лет в одну сторону и столько же обратно, но оно того стоит. Да и не нам, в конце концов, педали крутить. — Спасибо, конечно, но почему я? — удивился Кау-Рук. — Я боевой офицер, в жизни овец не резал, да никого, впрочем, не резал и даже не стрелял, арзаков и то не гипнотизировал, настолько мне чуждо насилие. — Знаю, знаю, — запыхтел Баан-Ну, заливаясь стыдливым румянцем. — Да только «Диавона»- то не моя, а твоего дядюшки. Тебе он еë без проблем даст на каких-то тридцать пять лет, а если ты еë случайно об метеорит раздолбаешь, ничего особенно не сделает. — Ничего я не раздолбаю! — возмутился Кау-Рук. — Я боевой офицер, если хотите знать, вообще не пью. Особенно за рулëм звездолëта. Лучше скажите, кто нам овцу зарежет и шашлык замаринует? — Что у нас, арзаков мало? Вот хотя бы Ильсор и замаринует. Не думаю, что овца устроена сложнее звездолëта. — И зарежет? — И зарежет. Он кого хочешь зарежет, бандит такой, решил мировую революцию устроить. Скажи Гван-Ло, что мы ещë и Ильсора с собой прихватим, и ему ещë тридцать пять лет будет не о чем беспокоиться, тогда «Диавону» точно даст. Кау-Рук немедленно запряг во флаер четвëрку арзаков и поехал во дворец Гван-Ло. — Дядь, я звездолëт твой возьму ненадолго? Лет на тридцать пять-сорок? — А ты куда на нëм собрался? — Да недалеко тут, в соседнюю галактику. Клëв там, говорят, хороший. Порыбачим — и сразу назад. — Меня с собой не прихватите? Так задолбался здесь, целый день управляй, гипнотизируй как не в себя, да ещë Ильсор мировую революцию затеял, пакостник. — Извини, дядь, мы уже с Ильсором договорились, сейчас переигрывать неудобно как-то, обидится ещë и устроит революцию раньше времени. — Да, действительно, — Гван-Ло вздохнул. — Ну ладно, я хоть здесь от него отдохну.

***

— Ура, мужики! — радостно завопил Кау-Рук, хлопая по плечам Лон-Гора и Мон-Со. — Едем отрываться! Напьëмся так, чтобы не отличать Страшилу Мудрого от Ильсора Прекрасного! — Тише! — шикнул на него Лон-Гор. — А то жена моя, Алëн-Гор, услышит, нажалуется Гван-Ло и никуда меня не отпустит. — Хорошо, — тараща глаза и прикладывая палец к губам, тоже зашептал Кау-Рук. — Обставим это как экспедицию. Брать будем только мужиков, потому что экспедиция ну очень опасная. Думаю, от желающих отбою не будет. Набрали в итоге одних только менвитов человек триста. Пришлось и арзаков в педальной прибавить, чтобы сдвинуть с места такую тяжесть. Ильсор собственноручно выковал новый усиленный кривошипный шатун из железного дерева, и они прямо-таки полетели.

***

Как только долетели до Беллиоры и вышли из корабля, Кау-Рук отправил дядюшке Гван-Ло почтового голубя с письмом, мол, удачно добрались, «Диавона» цела, скучаю. Встретил их сам Страшила Мудрый с Фарамантом и Дин Гиором. — С приездом, пацаны! Как сами? — Всë так! Страшила, сегодня ты угощаешь! — Я слышал, вы собираетесь напиться так, чтобы не отличать меня от Ильсора Прекрасного? А ну, покажите мне этого вашего Ильсора! Да, вином тут не обойдëшься. Из подвалов дворца выкатили что было, на триста человек всë-таки, не считая арзаков. — Арзаки тоже люди! — заявил Ильсор. — Или я вам прямо тут устрою мировую революцию. И овец резать не буду. Это был сильный аргумент. — Страшила, а когда же овцы? — спросил Лон-Гор. — Только от своей Алëн-Гор вырвался, овец ему подавай, — фыркнул Мон-Со. — Угощайтесь, гости дорогие. — Носатый мужик бухнул на стол большую корзину овощей. — Это что? Это кто? — Всë, что в огороде, по пути нарвал. Вон то здоровенное полосатое — абрикос, вон то с тентаклями — клубника… Да не бойтесь, не укусят вас мандаринки, пошипят немного и успокоятся. Берëшь одну, бах об стол, чтобы отрубилась, быстренько чистишь и ешь. — Это наш Урфин, — ласково погладил мужика по голове Страшила. — Всë ищет рецепт живительного порошка, экспериментирует с растениями разными, от маков до кактусов, вон какой огород развëл. А настойку горькую гонит — закачаетесь. — На усыпительной воде, — гордо подтвердил Урфин. Остальное Кау-Рук помнил смутно. Кажется, Ильсор и Страшила рассказывали ему хором про реформы, грядущие в Волшебной стране. Тигров усыпить, леса отдать лисам. Чтобы лис хватило, пообещать им маткапитал. Развернуть Большую реку, оросить Пустыню и засадить всю кроличьими деревьями. А чтобы лис и на Пустыню хватило… Тут Кау-Рук пробормотал восхищëнно: — Какие же вы умные! — и засосался с обоими. Нашлись пилоты, пожелавшие немедленно осмотреть зону посадок. Долго искали ручку двигателя, потом долго не могли ею куда надо попасть. Урфин завернул им на дорожку настойки, клетчатой картошки в мундире и горошка в горошек, красного с белым. — Смотри, Лон-Гор, вот и твои овцы! — заорал Мон-Со в какой-то момент. Овцы у местных тоже были неестественно ярких цветов. — Психоделических, — подсказал Кау-Руку не то Ильсор, не то Страшила. — Какой ты умный! — И Кау-Рук снова его засосал. — Не до овец сейчас, — буркнул Лон-Гор, сбивая с себя щелчками что-то мелкое. — Гномы расшалились, бегают по мне, щекочут и смеются, мерзавцы, надо мной! — Генерал! — К Баан-Ну подбежал один из арзаков, улетевших в пустыню. — Там камень! Он притягивает! Вертолëт бился об него, как мошка о стекло, пока весь не измочалился, и теперь никто не может подняться на ноги и отойти от камня! — Мон-Со! — рявкнул Баан-Ну. — Поднимай остальные вертолëты и лети им на помощь! А у меня тут важная дипломатическая миссия. Как вас зовут, птичка? — Кагги-Карр. — Птичка потупила глаза. — Ну что за прелесть, что за глазки! Железные перья, алмазный клюв, когти… Я прошëл пол-Вселенной, но нигде таких когтей не видел. Что вы делаете сегодня вечером? Делать нечего, Мон-Со и Кау-Рук подняли свои звенья вертолëтов, понеслись в Пустыню, но по дороге наткнулись на целую стаю гигантских птиц с алмазными клювами и железными перьями. Конечно же, Мон-Со кинулся в бой, а Кау-Рук, которому было чуждо насилие, улетел обратно. Мон-Со тоже быстро вернулся, боялся, что без него весь шашлык сожрут, а шашлыка-то и нет. — Плохая идея была - Ильсора к овцам отправить. Он с ними разговорился, распропагандировал их, и теперь овцы тоже решили сбросить гнëт, отменить шашлык и лететь на Рамерию помогать арзакам, — пожаловался Лон-Гор. Так что Урфин весь взмок, бегая с тачкой до огорода и обратно, шестьсот человек всë-таки, считая арзаков. Говорящие животные — это не всегда хорошо. Ты их хочешь запрячь, а они тебя посылают. Есть себя позволяют, а эксплуатировать — нет. А теперь и шашлык отменили!

***

— Кау-Рук! Кау-Рук! Штурман кое-как продрал глаза. Ильсор тряс его, потому что сам он уснул прямо за столом в обнимку с каким-то чучелом. — Ну слава оррам, хоть один очнулся. Как-то сильно усыпительная вода на менвитов подействовала. И чем вы, Кау-Рук, такой особенный? Кау-Рук потряс головой. Кажется, вчера Ильсор тоже говорил ему, что он особенный, только в каком-то другом контексте. И на ты. — И правда, — задумался Кау-Рук. — Может, я тоже арзак? Раньше мы все на Лон-Гора думали. Ильсор, Лонгор… Стал после Пира имя через дефис писать и живëт себе. А он спит, смотрю. — Я понял! — сказал Ильсор. — Это потому, что ты арзаков не гипнотизировал и вообще боевой офицер и пацифист. Айда с нами и овцами делать мировую революцию! — Какой же ты умный! — Все говорили мне, что я красивый, а я мечтал, чтобы мне сказали, какой я умный, — в перерывах между поцелуями кое-как выговорил Ильсор.

***

— Братья! — произнëс Ильсор пламенную речь перед арзаками. — Местные жители говорят, что память к менвитам после усыпительной воды вернëтся не сразу, и мы можем попробовать их перевоспитать, пока летим! Так что грузим менвитов, кладëм овец в анабиоз, главное, не перепутайте, а едой и питьëм в дорогу Урфин нас обеспечит! — Слушай, Урфин, а полетели с нами делать мировую революцию? — предложил Кау-Рук. — Не, мне тирания как-то ближе. Пообещаю животным, что переведу всех людей на вегетарианскую диету, и вся Волшебная Страна — моя. — Ну тогда помоги нам хоть с погрузкой. И процессия двинулась к «Диавоне». Впереди Ильсор в плаще со звëздами (и когда только успел!). Кау-Рук с ним под ручку. Арзаки, нагруженные менвитами и обломками вертолëтов, которые, по вновь открывшимся обстоятельствам, воевали сами с собой. Замыкал шествие Урфин с тележкой, над которой колыхалась на каждом ухабе гора фруктов. — Эй, не дрова везëшь! — покрикивала на него тогда малиномандрагора. Только на входе в «Диавону» их ждал сюрприз. В проëме стояла госпожа Алëн-Гор, поигрывая любимой скалкой. — Так-так-так, — сказала она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Усыпительная вода, значит? Овцы, значит? Я догадывалась, что это за экспедиция такая, но хотела своими глазами убедиться. Жаль, будильник на анабиозной ванне сработал поздно, но я видела достаточно! Перевоспитание, значит? Сейчас я возьмусь за ваше перевоспитание!