knowing better than to fear nothing

Прошлое Он всегда был предназначен для заточения. С самого момента его создания, имея под рукой все секреты Вселенной, он всегда представлял угрозу для своих создателей, несмотря на то, что именно эта черта была заложена в него изначально. Слишком много Знаний означало слишком большой потенциал, поэтому ведьмы придумали следующее решение: Он, источник знаний, навсегда будет скован. На его теле, прямо между шеей и грудью, висит замок. Этот замок олицетворяет единственную и неповторимую вещь, которую он не знает наверняка. Он не знает его значения, поскольку он кажется простым магическим замком, и не знает, есть ли хитрость, чтобы снять его, или он действительно откроется так, как он думает. Все, что он знал наверняка, - это его предназначение: каким-то образом сковать его. Приковать его, подчинить себе. Он знает это, как знает и всё остальное. И он также знает, что при одной только мысли об отпирании его охватывают страх и боль. Когда он смотрит на него, он знает, что это всего лишь замок, просто дополнительная конструкция, запеченная в самом тесте, но такое отвращение к нему усиливает его любопытство и настороженность, особенно если учесть причины его существования. Он ненавидит его, ненавидит всем своим существом. Но он ничего не может с этим поделать, поэтому изо всех сил игнорирует его. Он даже позволяет ему жить в его мантии, постоянно напоминая о себе при каждом вопросе, на который он отвечает, и при каждом наставлении, которое он дает. Он был рожден с этим, поэтому для него это нормально. Это нормально. Это нормально... Настоящее Сегодня стандартно прекрасный день в стандартно прекрасном Ванильном королевстве. Под чем он имеет в виду - скучный. Скучно всегда, но ничто не сравнится со скукой проклятого дерева, так что он возьмёт то, что сможет получить. Кроме того, он наконец-то дошел до того, что половина населения с подозрением смотрит на него, когда он пролетает по улицам! Конечно, на него смотрят настороженно, и иногда он с удовольствием пользуется этим затаенным страхом, чтобы сеять хаос то тут, то там, но ему хотелось бы думать, что он стал вполне достойным членом общества! ...в некотором роде. Тем не менее, прошло уже достаточно времени с тех пор, как его более-менее приняли в Ванильном королевстве, достаточно много времени, чтобы некоторые вещи, которые он долгое время подавлял... снова начали его беспокоить. Под его воротником скрывается единственная вещь, от которой он так и не смог избавиться. Даже получив совершенно новое тело, этот проклятый замок, казалось, был привязан к самой его душе. Его ногти удлиняются и заостряются до остроты, царапая позолоченную поверхность. Как всегда, он не оставляет следов. Он так и не смог заставить себя отпереть его. Он знает, как это сделать, но... к стыду своему, страх, который он всегда внушала ему, сковывает его. Но он хочет снять его. Он хочет избавиться от последней частицы своего прошлого, хочет наконец избавиться от этой штуки, которую заложили в него ведьмы. Но даже спустя тысячи лет каждый раз, когда он пытается это сделать, страх и воображаемая боль останавливают его. Он мог бы попросить о помощи... но мысль о том, чтобы быть таким... уязвимым и открытым для другого, когда ни одно существо не знает правду о замке и о том, что он с ним сделал... это не та слабость, которую он хотел бы открыть кому-то. В конце концов, у бывшего Мастера обмана еще осталась гордость! ...Но есть одно печенье. Одно печенье, которое... которое понимает его. Единственный, кто понимает. К этому печенью... можно обратиться. Да, раз уж он сам не смог преодолеть замок, значит, есть только один вариант. Он скрывается в тени соседнего ларька с новой целью. Он должен найти Чистое Ванильное Печенье. Прошлое Бывало, всего тысячу лет назад он уединялся у Йогуртовой реки возрождения. Сам он не мог спуститься в ее глубины, но для него это было спокойное место, и он решил, что если печеньям так трудно подойти к нему, то он может дать им более вескую причину держаться на расстоянии. Он плыл среди стремительной белизны и шел вдоль нее, ожидая, что печенья, как обычно, найдут его, стремясь к знаниям, которые он предлагает. И они приходили, но единственными, кто мог приблизиться к нему, были печенья, способные плавать или летать, но даже они не осмеливались этого делать. Никто не хотел рисковать погибнуть в глубинах Йогуртовой реки. И никто не хотел подходить слишком близко к одному из Добродетелей, боясь оскорбить его. В любом случае, это того не стоило, если они пришли за ответами на свои вопросы. На многие, многие вопросы. «Как заставить наши культуры расти?» «Как лучше всего определять время?» «Почему небо меняет цвет?» «Где мы можем найти океан?» «Как решить эту математическую формулу?» «Каких вычислений мне не хватает?» «Где остальные добродетели?» «Как...» «Что...» «Где...» «Источник Знаний, почему мы здесь?» Время от времени возникали вопросы особого рода - такие, ответы на которые, он знал, никому не понравятся. «Ну, мой мальчик...» Мягкое, отстраненное выражение, которое появлялось на его лице в ответ на каждый вопрос, никогда не менялось. «Для развлечения.» Толпа, наполненная как любопытными путешественниками, так и преданными исследователями, затихла. Источник продолжает: «Но это лишь общая причина. Есть еще несколько специфических.» Во взгляде ребенка появляется малейший проблеск надежды. «Другие причины? Какие?» Добродетель Знания поднимает палец. «Любопытство.» Другой палец. «Конкуренция с волшебниками.» Еще один. «Общественные собрания. И, в некоторых случаях...» Его глаза сверкнули, и Знание вырвалось наружу, в мир. «Потребление.» Как он и предсказывал, его ответы никому не понравились. Настоящее Эти двое навсегда будут связаны друг с другом, поэтому Теневому Молоку достаточно легко найти Чистую Ваниль. Тот ухаживает за своим стадом, которое, судя по всему, неуклонно разрастается до почти невыносимых размеров. К целителю присоединяется трио маленьких печенюшек, которые так и норовили влезть в любую проблему. Они определенно все еще недолюбливают его (что вполне понятно, не все хотят вспоминать о том, как их столкнули с башни, как он полагает), а у него нет терпения снова проходить через раунд «да, искуплен, обещаю», когда он уже на задании. К тому же он уверен, что маленький волшебник воспользуется любой возможностью, чтобы «случайно» уколоть его магией света. Или земляничка просто ударит его. А еще он не хочет, чтобы кто-то еще знал, для чего он здесь. И так уже плохо, что он вообще ходит к своей второй половинке. Не стоит и говорить, что он не торопится и ждет, когда они уйдут. Когда они наконец уходят, Чистая Ваниль едва успевает повернуться к своей стае, как Теневое Молочко уже выскакивает ему навстречу. «О, Нилли~!» восклицает он со свойственной ему непосредственностью, ловко поднимаясь из тени. «Я искал тебя!» «О! Теневое Молочное Печенье, рад тебя видеть». Целитель улыбается, ничуть не удивляясь, поворачивая свой посох, чтобы лучше видеть собеседника: «Ты должен был присоединиться к нам раньше, мы с друзьями обсуждали...» «Да, да, я уверен, что все это было очень интересно, однако!» Шэдоу Милк широко улыбается, складывая руки вместе в возбуждённом хлопке: «У меня есть к тебе очень серьёзная просьба!» «Просьба?» повторил Чистая Ваниль, слегка наклонив голову, более внимательный, чем прежде: «Конечно, я буду рад помочь тебе. Что тебе нужно?» Шэдоу Милк открывает рот... но ничего не выходит. Идея обратиться за помощью к нему была гораздо проще, чем ее осуществление. Теперь, когда он здесь, это... более сложная задача, чем он предполагал. Его тело напряглось, и он стал отчетливо видеть замок. Может, это и не он отпирает замок, но он все равно чувствует его внезапный, неослабевающий страх. «Теневое Молоко?» обеспокоенно спрашивает Чистая Ваниль, когда тот слишком долго молчит. Шэдоу Милк отводит взгляд, выражение лица пустое. «Мы... друзья». Он выплёвывает это слово так, словно оно жжет его - а оно жжет, причем так, что он никогда бы не признался, что потворствует этому. Чистая Ваниль явно шокирован, но, несмотря на это, он радостно восклицает: «Да! Да, я бы хотел верить, что это так. Мне очень приятно слышать, как ты это говоришь...» «И!» Шэдоу Милк прерывает его, положив руку на джем Души, где как раз под ним... «И ты сказал мне раньше, что если мне нужно будет поговорить с тобой о чем-нибудь... я могу.» «Конечно, Теневое Молоко. Могу я спросить, что тебя беспокоит?» Шэдоу Милк переводит взгляд во все стороны, паранойя неприятно смешивается с его запекшимися тревогами. «...Это не предназначено для посторонних глаз и ушей.» На поле нет никого, кроме паствы целителя, но оно все равно слишком, слишком открыто, на вкус Теневого Молока. Чистая Ваниль кивает и, взмахнув посохом, говорит: «Я понимаю. Следуй за мной, мы можем поговорить в моем кабинете, там обычно довольно уединенно.» Он начинает уходить, а Шэдоу Милку остается только левитировать за ним и надеяться, что это не было ошибкой. Прошлое Перевоплощение всегда было для него чем-то особенным. Однако он начал использовать различные долгосрочные формы только через несколько столетий своего существования. Долгое время он довольствовался кукольным, андрогинным обликом, в котором его изначально создали ведьмы. Мягкий и нежный, царственный, но все же доступный, он знал, что это лучшая форма, чтобы печенья увидели в нем Источник Знаний, которым он был. Это была лучшая форма, которую он мог принять, чтобы с наибольшей готовностью служить своей Цели. Со временем, однако, он стал менять себя все чаще и дольше. Настолько часто, что Вестник Перемен с радостью одобрил это, разразившись задорным смехом и троекратно хлопнув по спине. В настоящее время он живет в этом веке в одной из своих более женственных форм, прогуливаясь с очень специфическим видом яблок в корзине, готовый бесстрастно предложить их любому прохожему. На протяжении многих лет Теневое Молоко сохранял несколько деталей между своими различными формами. Конечно, есть и очевидные: белые волосы, типично синяя одежда, красивая гетерохромия... все эти физические черты он любит носить с собой во всех своих формах. Но есть еще одна важная деталь, которая оставалась с ним на протяжении всех его превращений: замок оставался на месте. Он мог увеличиваться или уменьшаться, его даже можно было заставить быть болезненно плотным к телу, но он никогда, никогда не покидал его. Он научился прятать его, когда был не в своей форме, за любой одеждой. Но он всегда чувствовал его, несмотря ни на что. Даже сейчас, когда его длинные белые волосы развеваются за спиной, а капюшон надвинут на глаза, спереди он прикрывает замок, который жжет, жжет, жжет... «О, как прекрасно~» Он слышит вздох, доносящийся из-за спины: «Эта твоя форма - моя любимая, я полагаю». Он поворачивается, его лицо озаряет жеманная ухмылка, когда он рассматривает свою компанию. "Спасибо! Мне и самому нравится, возможно, когда-нибудь я снова ее надену." Розовые глаза сверкнули: «Я смотрю, ты уже планируешь наперед~» Источник Знаний и Приносящая Счастье часто враждовали друг с другом. Ведь «Незнание - блаженство» - его цель часто вступала в противоречие с ее, особенно в последнее время. И все же, несмотря на это, ему всегда было приятно с ней общаться. Она кажется... выше. Там, где раньше они были почти глаза в глаза, теперь ему приходится поднимать голову вверх, чтобы увидеть ее спокойную улыбку. Если бы он не знал, что она задумала, то напомнил бы себе удлинить ноги для следующего визита. «Не так уж часто ты меня ищешь.» Он комментирует это скорее для того, чтобы побудить ее вслух озвучить причины своего визита, чем для того, чтобы действительно задаться вопросом. «О, ты всегда был жалким маленьким крохой.» Она хмыкает, сонно глядя на него. «Я пришла спросить, не хочешь ли ты прийти в мой сад и отдохнуть... хоть раз в жизни почувствовать радость счастья?» «О? Сад? Это не похоже на тебя, так держаться за одно место.» «Я решила, что так будет лучше для всех нас. Вечное счастье, которого не коснется никакое несчастье~» Он пристально смотрит на нее. «Ты превращаешь себя в тюрьму.» «О, нет, нет, нет». Несущая Счастье мечтательно вздохнула. «Это не тюрьма, это рай.» «Да, хорошо.» Он возится с замком, который висит у него на груди. «Я более чем уверен, что у печенек в твоем "раю" будет много вопросов. Мое присутствие там, скорее всего, только расстроит их, если они зададут мне хоть один вопрос.» «Я так и предполагала. Что ж, попробовать не мешало. В таком случае...» Эта безмятежная, сонная улыбка становится чуть более острой. «Держись подальше от моего сада. Если счастье в твоей жизни нежелательно, лучше не разрушай чужое, м?» «О!» - усмехается он, - «Но разве не в этом я справляюсь лучше всего?» Она хихикает. «О, да! Это точно. Жаль. Ты всегда был одной из самых тяжелых моих забот, знаете ли. И всегда усложнял мои заботы. Может быть, однажды твое сердце откроется для счастья?» Она отворачивается, лишь на мгновение оглядываясь через плечо, прежде чем уйти. «...Мне правда ненавистно видеть тебя таким несчастным.» Она улетела, прежде чем он успел сказать последнее слово. Всего несколько лет спустя ему стало известно о Вечном Сахаре, которая заперлась в своем «раю», и от этого Источник Знаний стал еще более одиноким. Настоящее «Приятно иметь с вами дело, мой добрый сэр.» Теневое молоко трепещет, вплывая по воздуху в кабинет Чистой Ванили, когда тот открывает дверь. «Я рад помочь, но, Шэдоу Милк, что именно тебе нужно?» спрашивает Чистая Ваниль, закрывая за шутом дверь. «Ты не очень ясно выразился. Что-то не так?» Он подумывает о том, чтобы перенести всю эту дискуссию в Другое Измерение, но, учитывая то, как вольготно он позволяет Кэнди Эппл и Блэк Сапфиру там бывать, это может оказаться гораздо менее приватным, чем ему хотелось бы. Итак, исследование продолжается. Что ж... можно и начать. Теневое Молоко осторожно снимает с привычного места Джем Души, отчего Чистая Ваниль сразу же выпрямляется. Он переставляет Джем Души и прикрепляет его ниже, скорее на живот, чем на шею, чтобы у них было достаточно места для решения поставленной задачи. Он чувствует, как его джем начинает трепетать. Затем одним быстрым движением он снимает воротничок и немного стягивает одежду, обнажая свой позор и чувствуя себя еще хуже от этого. Чистая Ваниль, конечно, видела это раньше, ведь Теневое Молочко показывал ему себя прежнего, но он, скорее всего, не знает ни его значения, ни того, что у Теневого Молочка замок все еще прикреплен к самому его существу способом, не похожим на его Джем Души. «О, мне просто нужно, чтобы ты отпер... это.» «Делай все, что тебе нужно, мне просто нужно, чтобы ты это снял, мне нужно, чтобы этого не было...» Рука Чистой Ванили поднимается, и голос Шэдоу Милка срывается. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не вырваться, не отменить все это и не скрыться на ближайший эон или около того. Он заставляет себя оставаться неподвижным, неподвижным, неподвижным, пока... Прошлое Ему требуется много времени, чтобы полностью пасть. Он уже давно потерял чувство долга перед глупыми печенюшками, требующими от него ответов, которые им даже не нужны. Он уже подготовил почву для того, чтобы ложь заполонила землю, чтобы обман неуклонно рос с того момента, как он создал Яблоки Обмана. Его планы даже нашли себе тайных последователей - тех, кого он убедил искать и сеять раздор и ложь. И все же он не решается на большее, колеблется. На это есть... несколько причин, и одна из них, конечно же, та, что постоянно висит на его шее. Металл блестит и, кажется, горит, когда он думает о том, как снять его, чтобы наконец избавиться от оков и увидеть, на что он способен, будучи свободным. Но он не снимает его. Он... не может. Так что оно остается, и он остается, вращаясь в пустой лжи в различных формах, пока его тело неуклонно скручивается, пока то немногое, что осталось от золота, тает, превращаясь в синее, синее, синее. Этого недостаточно, чтобы полностью извратить его, не быстро, не вопиюще, но он другой, и он сделал этот мир другим. Он чувствует это в каждой новой произнесенной лжи, хаос и недоверие прорастают в его сердцевину и становятся все сильнее. Его друзья и коллеги находятся гораздо дальше в своем падении, знает он. Это лишь вопрос времени, когда он присоединится к ним в полной мере. Ему достаточно скучно, достаточно больно, достаточно одиноко, чтобы полностью посвятить себя этому. Все печенья, населяющие Хлеб Земли, не будут знать покоя за все, что они оставили, и потребовали, и отняли у них пятерых за все эоны их существования. ...Он скучает по ним. Прошло слишком много времени. ...Прошло достаточно времени, считает он. Золото замка не блестит, когда он взмахивает пальцем, и магия мгновенно растекается по его телу. Золото замка не меняется, когда он переодевается, чтобы лучше соответствовать предстоящему выступлению. Золото замка остается единственной золотой вещью в нем, так как его закрывает сначала взъерошенный воротничок, а затем его Джем Души. Острая ухмылка расплывается по его лицу, когда Зверь Обмана, Теневое Молочное Печенье, дебютирует. Настоящее Рука Чистой Ванили лежит на замочной скважине замка. Теневое Молоко не может ни унять дрожь, сотрясающую его тело, ни скрыть, как он напрягается. На него смотрят мутные глаза. «Ты действительно хочешь, чтобы я отпер его для тебя...?» Ухмылка дается ему легко, столетия практики за секунду подогнали ее к его лицу. «Что, ты думаешь, я лгу? Разве это похоже на меня, Нилли?» Чистая Ваниль молча смотрит на него. Серьезное выражение лица заставляет Шэдоу Милка замешкаться. Инстинктивно он чувствует, как в нем разгорается защитный гнев, готовый сомкнуть челюсти на кажущейся слабости, которую Чистая Ваниль, похоже, видит в нем. Но так же быстро, как он нарастает, он подавляет его, пытаясь запереть его в манере, настолько подходящей к их нынешней ситуации, что в любое другое время он счел бы это юмористическим. «..Да. Да, я хочу, чтобы ты это сделал. Доволен?» «Хм...» Чистая Ваниль осторожно подносит свободную руку к лицу Шедоу Милка, обхватывая его сбоку, дерзко прикасаясь к нему так, что шут до сих пор не знает, почему он это позволяет. «Теневое Молоко, ты уверен, что готов пройти через это, прямо сейчас?» Шэдоу Милк делает дрожащий вдох, вкладывая в слова столько спокойствия, сколько может, чтобы скрыть дрожь. «Ты уверен, что готов к этому? Я могу обмануть тебя, знаешь ли. Это может быть уловкой, чтобы ты открыл во мне невообразимую силу.» Улыбка, прорезавшая его лицо, - резкая, дразнящая. «Готов ли ты стать причиной того, что все Хлебоземье рассыплется в прах, если это так? Готов ли ты взять на себя вину, когда обман охватит все, что тебе дорого?» «Кажется, ты очень хочешь убедить меня остановиться.» Чистая Ваниль мягко говорит, нежно поглаживая большим пальцем голубую кожу. «Я хочу помочь тебе, поэтому и делаю это. Если это причиняет тебе боль, пугает тебя, мне не нужно продолжать.» «Я-» Треск в его голосе унизителен, яростен, и откуда-то издалека он видит, как вырывает свое лицо из рук Чистой Ванили, слышит, как рычит: «Избавь меня от своего самодовольства. Неужели ты настолько глуп, что не можешь даже подумать о предательстве? От меня?» «Теневое Молоко...» «Я - Зверь Обмана, и все же! Посмотри на себя! Доверяешь той частице «добра», которую ты во мне увидел. Протягивая руку снова, снова и снова. И не вини меня, когда ее неизбежно откусят.» Воздух вокруг них тихий, тяжелый. Выражение лица Чистой Ванили ничего не выражает, его глаза пристально смотрят в глаза Тени Молока. Другая его рука по-прежнему нежно прижимается к замку. Именно это и заставляет Шедоу Милка вернуться: отвратительный стыд, сжигающий его варенье, заставляет его отвести взгляд. Вести себя как загнанный в угол зверь, так быстро вырываться... он уже не в первый раз удивляется, как его еще не оставили гнить. Другие списывали его со счетов за гораздо, гораздо меньшее. «...Извини.» пробормотал Шедоу Милк, стыдливо поднимая глаза и лицо, но все еще не отводя взгляда. Он и раньше заставлял себя произносить это проклятое слово, но оно до сих пор не сходит с языка. И все же единственный, кому довелось его услышать, - это тот, кто сидит напротив него. Чистая Ваниль не говорит «все в порядке» и не показывает, что Шэдоу Милк прощен, но он снова улыбается, и рука, которая раньше лежала на щеке зверя, нежно обхватывает его запястье, но ни в коем случае не сдерживают его, и Шэдоу Милк слишком устал, чтобы притворяться, будто это не заземляет его. «Я просто хочу помочь тебе, друг мой. Я не стану делать больше ничего, пока ты не скажешь мне, что это то, чего ты действительно хочешь.» Чистая Ваниль сжимает запястье Шэдоу Милка - достаточно один раз, чтобы плут почувствовал скрытую силу, которой обладает шепард, достаточно, чтобы он ощутил грубые мозоли, оставшиеся от тяжелой работы в течение многих жизней. Шэдоу Милк прикусывает язык - достаточно сильно, чтобы вкус его джема заполнил рот. Искренность собеседника его раздражает, это действительно так, эта вечно услужливая и добрая натура не оставляет его равнодушным. Снова поднимается желание наброситься на него, но он подавляет его, на этот раз с большим успехом. «Я хочу этого.» Наконец он признает, что слова вырвались из его горла с такой силой, что он едва не почувствовал боль. «Этот замок был здесь с самого начала. Эти ведьмы надели его на меня и заставили... заставили... Мне нужно снять его...» Его все еще трясло, а после того, как он закончил говорить, казалось, стало только хуже. Это ужасно. Это ужасно. Это унизительно. Он должен хотеть этого больше всего на свете. Он должен быть в состоянии сделать это сам. Это единственное, чего он хотел с тех пор. Он не понимает, почему ведет себя так, словно испуганный ребенок, боящийся темноты, и это пугает его. Он не знает, что из этого выйдет. А печенье всегда боялось неизвестности. Возможно, он не так уж сильно отличается от них всех, как ему казалось. При этой мысли его охватывает странный покой. Глаза Шэдоу Милка закрываются, и с его губ слетает одно слово, которое он никогда не произносил по-настоящему: «Пожалуйста.» Прошлое Как и все его коллеги, его падение было неизбежным. Еще до того, как он начал лгать, печенье испытывало отвращение, ярость, настороженность по отношению ко всему, что он знал и что мог рассказать. Они приходили группами, чтобы вопросы, которые ему задавали, не слишком пугали массы. А когда он отвечал на вопрос, заданный невпопад, настороженные насмешливые взгляды мгновенно появлялись, даже если вопрос был безобидным. Когда они только начинали падать, достаточно было просто быть тем же существом, что и другие Добродетели, чтобы вызвать ярость печенья. Печенье боится того, чего не понимает. А то, чего они боятся, они ненавидят. А то, что они ненавидят... Что ж. Если они уже собираются ненавидеть его... Если они уже собираются считать его демоном, монстром, Чудовищем... ...то почему бы не потакать им? Все знают, что он гнилой. Они знают, что его нужно бояться, что ему нельзя доверять, и это знание, этот «здравый смысл» становится все более и более... смешным. Так что ведьмы не имеют права удивляться, когда Звери уничтожают их драгоценное Хлебоземье. В конце концов... ...они были зверями их собственного изготовления. Он никогда не забудет, каким адом было это проклятое дерево. Настоящее Вспышка золотого света. Руки Тени Милка впиваются в его бедра, а теплая магия вливается в замочную скважину, растет и распространяется по ней, пока наконец... Щелчок! И Тенистое Молоко, и Чистая Ваниль смотрят, как на пол падают золотые крошки, такие мелкие, что их можно считать пылью. То, как легко Чистая Ваниль разрушила замок, было почти антиклимаксом. Было даже забавно, как целительница вообще смогла так тщательно что-то разрушить. Но больше всего... «О-о-о!» Истерический смех вырвался из груди Шедоу Милк. «Конечно, это было... о, конечно...» «Что случилось? Тебе больно?» обеспокоенно спрашивает Чистая Ваниль, отводя свободную руку в сторону, чтобы беспокойно возиться со своим посохом. «Как ты себя чувствуешь?» «Как я себя чувствую?» Он усмехается, ухмылка становится все более зубастой. «О, я абсолютно ничего не чувствую.» Он толкает себя вверх, бессистемно взлетая в воздух, когда все вдруг обретает смысл. «Кто-нибудь, позовите Мистическую Муку, потому что я, возможно, посягаю на ее территорию!» «Теневое молоко, что случилось?» Брови Чистой Ванили озабоченно приподнялись. «Что дала разблокировка?» «Что она дала? Я же сказал.» Ухмылка пропадает, на ее месте появляется затуманенный взгляд. «Ничего.» Только через мгновение Чистая Ваниль понял, что он имел в виду. Другой был далеко не глуп, в конце концов, как бы Теневое Молоко ни оскорблял его раньше. Ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два. «О!» Чистая Ваниль выглядит абсурдно опустошенной: «О, Шэдоу Милк...» «Забавно, правда?» Шэдоу Милк улыбается, улыбается, улыбается... «Вот, я запекся с иррациональным страхом из-за снятия замка. Ах, ах, ах, эти ведьмы действительно думали, что смогут усмирить зверя, хах? Хреново для них! Этого оказалось недостаточно, чтобы сделать его послушным, не так ли?» «Это...» «Честно говоря, они должны были знать лучше! Я... я должен был... должен был знать...» Но он знал, как знал и все остальное. Он знал, что она ничего не делает. Он знал, что это просто замок. Только страх и боль, намертво вбитые в его душу, обманули его, заставив увидеть в ней нечто большее, чем она была на самом деле, несмотря на то, что он знал лучше. Какое оскорбление. Какое унижение. Какое предательство. Этот замок был у него с самого начала. Они создали его с ним. Эти ведьмы - еще до того, как запечатать его, еще до того, как обречь на жизнь в качестве слуги, подчиняющегося прихотям всех печенек, еще до всего, - уже предали его. И об этом он уже знал. С того самого момента, как его создали и заставили страдать под цунами бесконечного Знания, хлынувшего в его разум, он прекрасно понимал, что Ведьмы никогда не преследовали его интересы. Почему же это так сильно задело его? Он был таким лицемером, так по-детски злился и обижался, что ведьмы играли с ним в игры разума. Как будто это не те самые вещи, на которых он сделал себе дурную славу! Он должен был бы только радоваться, что такая коварная игра происходит прямо у него под носом. Как творец, так и творение! Теневое Молоко смеется и смеется, и его звонкий гогот с острыми, изломанными краями рассекает напряжение в комнате. «Я должен был знать лучше... Ведьмы... всегда эти ведьмы...!» Его смех обрывается в придушенном стоне, когда его скрюченное тело медленно тянут вниз, в объятия. Сзади его обдало теплом, и знакомый аромат ванили затопил его чувства. Обманчиво сильные руки обхватывают его торс, прижимая к себе свободно, но крепко, прикосновения граничат с «слишком сильно» и «недостаточно» Через мгновение, когда становится ясно, что Шэдоу Милк не собирается вырываться и убегать, Чистая Ваниль медленно поднимает руку и проводит ею по оголенному месту прямо под шеей Шедоу Милка. Зверь сглатывает, но ничего не делает, чтобы остановить другого, наблюдая за тем, как медленно, медленно рука вдавливается внутрь. Раздается тихий и короткий вздох. Тесто, к которому раньше никто не прикасался, даже он сам, теперь ощущало мягкое, мозолистое прикосновение. Ощущение... ошеломляющее. Это все, что он знает сейчас, и все, чего он хочет навеки, и все же он хочет бежать от этого. Оно ново для него, как и любое прикосновение, но это... это... Его глаза жжет. «Это было неправильно с их стороны - так поступать с тобой.» Шепот Чистой Ванили доносится прямо до уха Шэдоу Милка, и он скрывает свою ответную дрожь насмешливым фырканьем. «Ты глупец, если так думаешь. Тебе, как никому другому, это должно быть выгодно.» «Нет. Совсем нет.» «Ты наивен. Я причинил тебе боль - довольно сильную, если ты забыл. И все же, видя меня таким, ты не счастлив?» «Страдания никогда не сделают меня счастливым. Твои прошлые поступки были более чем неправильными, но то, что было сделано с тобой, не справедливо и никогда не будет справедливым.» Он чувствует, как его слегка сжимают, рука на его тесте едва заметно трется, пока Чистая Ваниль продолжает. «Твоя боль не зависит от твоей.» «Какой глупец...» произносит Шедоу Милк, закрывая глаза, чтобы не потеряться в постоянных движениях руки Чистой Ванили. Его лицо кажется мокрым. Чистая Ваниль хмыкает, притягивая Шедоу Милка ближе к себе своим хитрым способом, который всегда был более чем рад возможности побаловать себя в те немногие разы, когда шут позволял ласку. «Не больно? Тесто, здесь.» Он надавливает чуть сильнее, заставляя Теневое Молоко втянуть воздух. Чистая Ваниль тут же убирает давление, к большому огорчению Шедоу Милка. «Нет, это не... не больно...» Шэдоу Милк хмыкает, радуясь, что его разгоряченное, жалкое выражение лица обращено в сторону другого: «Довольно... чувствительно.» Он пытается, но безуспешно, придать своему голосу больше живости. «Поздравляю, ты единственное печенье на свете, которое дотронулось до меня. И я в том числе.» Пауза, затем давление возвращается, на этот раз более сильное, и это слишком, но... оно успокаивает. Почти больно, но больше этого, Теневое Молоко чувствует себя... защищенным. Тепло на спине и шее, руки вокруг туловища, оставляющие его собственные руки свободными, давление на только что обнаженную кожу... У него никогда такого не было. У него никогда не было этого. Прикосновения вообще были для него чем-то непривычным, и его, по общему признанию, унизительно хрупкое тело не очень-то умело на них реагировать. Рука Чистой Ванили, копающаяся в том месте, где раньше находился замок, - это нечто большее. Тесто там гладкое, чувствительное и еще более слабое, чем все остальное. Он не хочет этого говорить и рискует, что это прикосновение снова уйдет, но он знает, что будет синяк. Он отгоняет свои мысли, прежде чем признаться себе, что рад, что так и будет. Так все будет казаться более реальным. Это сделает его настоящим. Ха. Он смутно осознает, что они съезжают на пол, и он сидит только благодаря своей остаточной магии и крепкой хватке Чистой Ванили. Он... устал, даже физически устал, как ни странно. Устал до такой степени, что чувствует это в глубине своего тела. Это не слишком привычное для него чувство, особенно если оно не сопровождается настоящей борьбой. И все же он не может заснуть. Как бы он ни успокаивал себя, ярость и поражение уже оставили свои шрамы, и каждая минута содрогания теребит раны. Неохотно, он вырывается из объятий Чистой Ванили, отстраняясь от его прикосновений. Чистая Ваниль не делает ни малейшего движения, чтобы остановить его, терпеливо ожидая, пока Шэдоу Милк расположится перед ним. Шэдоу Милк кивает целителю в знак благодарности - ровно настолько, чтобы тот мог проигнорировать это, если захочет. Чистая Ваниль видит его насквозь и не признает благодарности, лишь тихонько улыбаясь про себя. Через мгновение королевское печенье спрашивает: «Непривычно? Не иметь больше этого замка?"» «О, да! Такое чувство, будто кто-то отрезал часть моего теста и оставил рану открытой и зажатой.» В ответ на широко раскрытые глаза Чистой Ванили он добавляет: «В хорошем смысле!» Это немного успокаивает Чистую Ваниль: «Тысячи лет, как это было на твоем тесте... Я помню, что видел этот дизайн раньше, на твоем шпиле». Он делает паузу: «Теперь, когда я об этом думаю, там было довольно много изображений. Даже в последней комнате был гигантский замок.» Уже не в первый раз Теневое Молоко проклинает себя прошлого за то, что не был более осмотрительным. «Ну, шпиль - это я, так что вполне логично, что он будет стилизован под меня, не так ли?» «Полагаю...» Чистая Ваниль осекается, в его глазах появляется выражение, которое он всегда испытывал, когда собирался быть слишком по-дурацки добросердечным и всепрощающим. «Это ужасно повлияло на тебя, все это время...» Шэдоу Милк насмехается и пренебрежительно машет рукой. «А я все это время ужасно страдала от Хлебоземья. Так что смею предположить, что на данный момент мы с замком квиты.» Он бросает взгляд на золотые крошки, которые все еще пылятся на полу. «К тому же, посмотрите на него сейчас! Шоу для него закончилось, и я надеюсь, что это то, что не будет исполнено на бис.» В глазах Чистой Ванили появляется нехарактерное для него жесткое выражение, когда он тоже смотрит на остатки замка. «Да... такого больше не повторится.» ...Теневое Молоко прочищает горло. «В любом случае! Огромное спасибо за помощь, поверьте мне, когда я чувствую, что с моей груди словно груз свалился - о! Потому что так оно и есть, хаха!» Пока он говорит, Шедоу Милк незаметно очищает лицо от пятен слез, поправляет свой наряд и кладет Джем Души на обычное место, после чего делает паузу. Обычно он располагался прямо перед замком, а не напротив него, поскольку между ними находился ошейник, который он носил, но сейчас... Импульсивно бросив пушистый ошейник в другое царство, он, не обращая внимания на удивленный возглас своей второй половинки, осторожно, бережно прикрепил Джем души к черному, не такому пушистому ошейнику, который все еще носил. Ощущение было... странным, когда он прижимался к телу без всяких рюшечек и оборок. Металлический, но не холодный или нежеланный. Ему стало легче, когда он снова прикрыл это уязвимое место. Он уже начал чувствовать себя слишком открытым, когда там ничего не было, а воротник с рюшами слишком многое скрыл бы, спрятал то, что он только что сделал, а ему... ему нравится, что он чувствует себя свободным. В этот раз улыбка на его лице не ухмылка, не оскал, а искренняя улыбка. «Это новый взгляд на тебя.» комментирует Чистая Ваниль, возвращая свой посох в руки, и его маленькая улыбка становится чуть шире при виде улыбки Шедоу Милка. «О, пожалуйста, ты не видел и малейшей части того, что я умею делать. О, есть одна моя форма, которая была довольно популярна, вы знаете. Или, возможно, вы предпочитаете фокусника» Он подмигивает: «Может, я как-нибудь дам тебе с ней познакомиться». Теневое Молоко смеется, поддразнивая покрасневшую Чистую Ваниль, но его мысли заняты тем, что на месте замка сидит что-то другое. Оно все еще такое новое. То, чего он не чувствовал за все время своего существования. Его цель, дерево, замок... все это было призвано сковать его, приковать к месту, чтобы он служил, чего бы ни потребовал, будь то ответ, запечатывание или просто повиновение. Шэдоу Милк никогда не знал жизни без хотя бы одного из них у своего горла. Стоит ему моргнуть, и он слышит вопли печенья, призывающие его к вниманию, переходящие в крики и шепот гнева и осуждения, в крики ужаса или маниакальный смех. Моргнув, он видит серебряные цепи, связывающие его с тысячелетним заточением. Свобода - это слово, определение которого он почти забыл, если бы не план, который он разрабатывает, чтобы вырвать их всех из ада. Когда он моргает, то чувствует, что замок на его теле сросся с ним и погружается все глубже, следуя за ним по пятам, пока тень замочной скважины преследует его подсознание. Но теперь он действительно, наконец, свободен. Он моргает и видит видения своих цепей, но когда открывает глаза, ни одной из них там нет. Его охватывает головокружительное ликование, в груди разливается почти детское удивление, которого он никогда раньше не испытывал. Это новое, странное и неприятное чувство, и, смущаясь, он не может не испытывать облегчения от того, что если он и испытывает его, то только со своей второй половинкой. Рядом с ним раздается голос Чистой Ваниллы. «Теневое молоко?» «...Спасибо.» Он свободен.