Admire (from afar)

***

— Простите, я ничего не могу с собой поделать! Я не виноват, что у меня есть глаза! — Захныкал новый стажер. — Он просто такой милый, понимаете? — Господи Иисусе, вытащи свои мысли из канавы, — пожаловался Свонси. Похоже, это было единственное, что он делал в эти дни, — Тулпар взорвется к чертям, если ты продолжишь думать тем, что у тебя в штанах, а не своей бошкой. — Не-а! Этого не будет! — Дайске, или как там, черт возьми, его звали, презрительно скрестил руки на груди. — Разве такой простой парень, как я, не может спокойно восхищаться красотой? — Судя по тому, как ты говоришь, звучит так, будто к тебе явилась Афродита. В самом деле, чем тут можно восхищаться? Его кудрями? — Не только этим! — возразил личный мучитель Свонси и расплата за все годы напряженной работы, которую он вложил в Pony Express. — Капитан Керли просто потрясающий! Он такой надежный и обаятельный, и… и его глаза! Они о-о-очень голубые! Типа, самый насыщенный оттенок синего, какой только можно себе представить! И он выглядит таким мечтательным, когда улыбается, он такой добрый, как будто он золотистый ретривер или что-то типа того! В то время как стажер хихикал, как школьница, у которой взыграли гормоны, инженер вздохнул. Определенно, это был не первый раз, когда он слышал его страдания по капитану, и даже не второй и не третий. Да и что тут скрывать? В глубине души Свонси понимал, что к чему, хах, он ведь еще не впал в старческий маразм. Не говоря уже о том, что он был женат и у него были дети, капитан Керли определенно производил приятное впечатление: широкие плечи, яркие глаза, мягкая улыбка и все такое прочее. Задолго до того, как Дайске появился на корабле, разные товарищи по команде рассказывали ему о том, какой хороший у них капитан. Но даже тогда этот дразнящий, почти неизменный оттенок синего оставался неизменным… Со временем стал тусклее. Чем больше Свонси узнавал о Керли, чем больше он подслушивал, тем больше доходило до него слухов… Тем меньше ему хотелось разбираться во всей этой суете. Ну и что с того, что старый добрый капитан был хорош собой? Укрепит ли это его смиренную решимость? А его трудности с урегулированием межличностных конфликтов? А его дискомфорт в романтической близости? А его множество неуверенностей, проистекающих из страха быть покинутым и отвергнутым? Этого не произойдет. По крайней мере, по скромному мнению Свонси. Но кто его вообще слушал в наши дни? — Кончай тявкать и принимайся за работу, — покачал головой инженер. — У нас, если че, есть работа, если ты забыл. Кроме того, я обязан донести на тебя, если ты думаешь, что можешь завести какую-нибудь романтическую лабудень на рабочем месте. — Ну ты же не сделаешь этого, да, Свонси? — Я тебя предупредил.